I wanna be yours

В такое время в коридорах компании уже никого не встретишь, все давно разошлись по домам. Только по этой причине Бомгю позволяет сейчас прижать себя к стенке. – Тебе до дома не терпится? Так не хватает адреналина? – улыбается он, сам же провоцируя, когда его руки поднимают над головой и крепко держат. – Или это ещё один твой фетиш? – Заткнись, я и так слишком долго терпел, – свободной рукой Ёнджун прижимает его за талию вплотную к себе и целует. Голова начинает кружиться моментально, как и всегда, когда старший такой напористый. Как только они начали встречаться, Ёнджуну будто крышу сорвало – при любом удобном и не очень случае он стремился организовать хоть какой-то физический контакт. Его тянуло к Бомгю магнитом, и тот отвечал с таким же желанием, что доводило страсть между ними до крайней точки. Трогать, сжимать, целовать, кусать, оставлять метки – всего хотелось с удвоенной силой, потому что теперь можно. Хотелось смотреть в глаза, наполненные таким количеством чувств, что внутри всё трепетало. Чхве-старший, не стесняясь вообще никого, буквально пожирал взглядом парня перед собой, и не просто парня, а его парня. Эта мысль особо сильно добивала, и тормоза отказывались работать напрочь. И Бомгю принимал всё, что ему давали, принимал и просил больше, жадно впитывая любую реакцию. Его старания окупились сполна – не зря он столько мучился, бегал и испытывал удачу. Ёнджун просовывает колено между ног и давит им, слегка притираясь. Если он сделает что-то ещё или откровенно попросит отсосать ему в коридоре, Бомгю будет плевать, даже если сам Бан Шихёк прямо сейчас окажется перед ними. Он согласен на всё, если старший наконец-то откроет рот и заговорит. Это была единственная проблема в их идеальном мирке – они всё ещё не заходили дальше тисканий или обоюдной дрочки. То мало времени, то кто-то их прерывал, то сам Ёнджун останавливался, не дойдя до второго раунда. И ладно первые два пункта, но что не так в третьем? Чхве ощущал на себе ёбанное дежавю и это ему не нравилось. Они же уже переспали, и всё было прекрасно, так что же останавливало старшего? Очевидно, что он тоже хочет, очень хочет и едва себя сдерживает, но почему не говорит об этом? Почему же сам Бомгю молчал? Он оправдывался тем, что боится наступить на одни и те же грабли. В прошлый раз напрямую заданный вопрос "какого хрена?" вызвал только больше проблем, заставляя их решать окольными путями. Спугнуть не хотелось. Да и, если уж быть честным, сам Чхве немного... стеснялся? Если Ёнджун не заходит дальше, и он потребует от него этого, то будет выглядеть как озабоченный придурок. И не важно, что это правда. Потому Бомгю молча придумывал новый план. – Я сейчас свихнусь, – старший прекращает терзать чужие губы и утыкается в плечо, чтобы перевести дыхание. – И что тебе мешает? – Мы в компании, ты забыл? – Мне почти все равно, – сам Бомгю едва соображает, – может, запремся в какой-то комнате? – Плохая идея. Ёнджун, кажется, возвращается в то самое состояние избегания, и уже было собирается отстраниться, но ему не дают – младший опускает затёкшие руки и обнимает. – Давай сходим на свидание, – выпаливает он до того, как передумает. – Сейчас? Уже поздний вечер. – И что? Много мест, которые работают круглосуточно. Да мы можем просто прогуляться, ночь как раз на руку. Ты мне обещал свидание. – Мы же уже ходили, – парень ещё опирается, но Бомгю чувствует, что тот уже согласен. – В тот раз, когда сбежали от безумной троицы? Да мы просто отсиделись в студии, не считается. А когда мы пошли на мелодраму, ты нагло проспал весь сеанс. И это ты называешь свиданием? – Ладно, мой проёб. Значит, сегодня буду исправляться и сделаю тебе лучшее свидание, – Чхве смеётся, – куда хочешь? – Неужели, выпросил! В кино, если ты снова не уснёшь. Они собираются очень быстро, и Бомгю просто ликует, чуть ли не подпрыгивая на ходу. Безусловно, он рад свиданию и возможности провести время вместе, как парочка, – всё же романтик в нем никуда не делся, – но львиная доля радости приходится на то, что можно опробовать свой план прямо сейчас. В кинотеатре темно, людей в такое время вряд ли будет много, а если сесть на последний ряд, как в типичных дорамах, то интимная атмосфера обеспечена. И можно будет достать любимый козырь – провокацию. Ведь что может быть лучше, чем дразнить его вспыльчивого хёна? Так что, конечно же, они выбирают последний ряд на очередной фильм о любви, что вызывает у старшего улыбку. Его парень такой романтик, наверняка уже придумал себе весь сценарий идеального свидания, где обязательно держаться за ручки и делать всё то, что и обычные парочки. Это настолько мило, что Ёнджуну становится от себя противно. Бомгю хочется романтики, а всё, о чем он может думать, так это как здорово было бы взять его прямо под какой-то сопливый момент в фильме. Усадить на свои колени, чтобы перекрыть вид на экран, и смотреть, как плавно Чхве-младший будет опускаться на его член. Такой сюжет был бы намного лучше. Замечтавшись, он приходит в себя уже в кресле с ведерком попкорна на коленях вместо горячего тела и мысленно даёт себе подзатыльник. Только вот знал бы он, что его парень прямо сейчас думает не о том, как его за ручку подержать, а как бы ухватиться за кое-что более существенное. И лучше бы не только руками. Но фильм уже начинается и во рту пока только трубочка от напитка. По началу, Бомгю решает даже немного посмотреть. "К тебе или ко мне" вроде так называется. То, что это будет банальный ромком, было ясно ещё на постере, но то, каким нудным он оказывается, сбивает интерес после первых десяти минут. Даже Риз Уизерспун не спасает идущий сплошными клише сюжет. Ну да, идея заставить главных героев поменяться жизнями и тем самым дать им встать на место друг друга – не плоха, но каждый поворот событий, вплоть до самой концовки, можно угадать заранее. Эх, хотел бы он поменяться местами с Ёнджуном и понять, что же происходит в его голове. Чхве переводит взгляд в сторону, решая понаблюдать, чем же занят его хён, и внезапно сталкивается с пристальным взглядом. О как. – Что? – Да ничего, – старший, пойманный на месте, быстро отводит взгляд, – прекрати играться с трубочкой. – А что не так? – Ничего. Не важно. Кто-то кажется спалился. Любопытно. Значит, ему и стараться особо не нужно – Ёнджун уже залип. Для проверки, он делает вид, что снова погрузился в фильм, а сам языком обводит трубочку по кругу и плотно обхватывает губами. Реакция не заставляет себя ждать – Чхве-старший весь напрягается и сжимает подлокотники так, что вот-вот оторвёт; взгляд стекленеет, происходящее на экране он вряд ли видит. И не теряя момента, Бомгю продолжает смотреть прямо, а сам рукой тянется в сторону, чтобы ладонью "случайно" упереться в чужой пах. Сбоку втягивают воздух слишком громко, но на этом рука не останавливается. Будто бы перепутав, Чхве продолжает шарить ладонью, спускается вниз по бедру, скользит обратно, снова задевая ширинку, и только потом находит ведро с попкорном, так удобно стоящее меж ног. – Прости, промазал, – младший виновато пожимает плечами и кладет себе в рот сладость, после слизывая остатки карамели с пальцев. Ёнджун, кажется, забывает как дышать. До конца сеанса Бомгю не рискует повторять фокус со сбитым прицелом, иначе есть шанс провалить миссию, но старшему, видимо, и так хватает того, что чужая рука с завидной частотой мелькает у него меж ног. – Фильм херня, но мне всё равно понравилось, – потягиваясь, Бомгю выходит из кинотеатра, – а тебе как, хён? – Прелестно. Лицо Ёнджуна совершенно не совпадает с его словами. По нему можно сказать, что он только что прошел экзистенциальный кризис, и помотало его знатно. Единственное, что спасает от полного личностного провала, так это длинное пальто, которым он прикрывает стратегические места, застегнувшись на все пуговицы. Причина "кризиса" делает вид, что ничего не замечает и вообще тут не при чем. – И какой момент тебе понравился больше всего? – но не поиздеваться, конечно же, не может. – Эээ, нуу... Ну в начале, да, в начале было неплохо, – Чхве заикается в попытке внятно ответить и переводит тему, – так куда дальше? – С тебя романтик не очень. – В смысле? – Где твоя инициатива? Почему всё только я придумываю? Ты меня даже за ручку в кино не держал, хотя мы сидели на последнем ряду. Джентльмен с тебя никакой, – младший дует губы. – А у нас разделение на роли? – Ты обещал мне лучшее свидание и даже не поухаживаешь за мной? – Прости-прости, я исправлюсь. Тут недалеко есть игровая зона, и я видел там фото- будку. Пойдем туда? Бомгю довольно кивает. Старший берет его за руку аккуратно, чтобы это было не так заметно со стороны, и теплое чувство внутри заполняет каждую клеточку от такого простого жеста. Такие мелочи радуют его намного больше, чем широкие жесты, а смущенная улыбка напротив это чувство укрепляет. Пристыженный Ёнджун выглядит мило, поэтому наблюдать за ним таким доставляет парню особое удовольствие. Смущать хёна проще простого, особенно когда понимаешь, о чем тот думал всё это время в кинотеатре, и романтикой там явно не пахло. Но только спустя время Бомгю осознает, что этим сам себе поставил палки в колеса. Чхве-старший на него не смотрит так, как до этого, вообще не смотрит, а доходя до будки, ведёт себя слишком уж по-джентельменски, пропуская вперёд. Не трогает, держит лёгкую дистанцию и будто сам себя в рамки ставит, одергивая руки. Ну блять, отлично, доигрались. Первые фото выходят как-то уж слишком скованно, Ёнджун витает где-то в облаках, выдавая стандартные позы на автомате, и младший не выдерживает. – О чем задумался? – А? Да я просто, – парень прокашливается, – вспомнил фотосессию к деко кит 2022 года. Ну, когда мы фоткались по двое. – Ааа, та самая. Помню, мы хорошо получились. – Ага. Старший сомневается, стоит ли говорить то, о чем он думает, но внезапно сталкивается с взглядом с искрами в чужих глазах. Очаровательные мимические морщинки собираются вокруг, когда Бомгю улыбается, длинные ресницы завораживают и оторваться просто нереально. Весь Бомгю такой притягательный, такой красивый, что хочется замереть в моменте и не дышать, не нарушить эту красоту. Но и одновременно с тем хочется коснуться, ощутить, что это реальность, что парень перед ним не мираж и не сказка, выдуманная его фантазией так ловко. Пальцы сами тянутся вперёд, зарываясь в отросшие волосы, и Ёнджун за ними следует. – Тогда я думал только об одном, – шепчет прямо в губы. – О чем же? – ему вторят так же тихо. Ответом становится действие. Вместо слов Ёнджун целует очень мягко, едва касается, больше изучает, прикрыв глаза. Будто бы он и не знает, как это ощущается, будто бы не запомнил давно, что если поцеловать в уголок губ, то Бомгю расслабляется. Будто бы совсем забыл, что если провести языком по верхней губе, тело в его руках начнет дрожать. Младший такой чувствительный и отзывчивый, что остаться равнодушным совсем невозможно, но Чхве осторожничает. Боится самого себя – ему хочется подарить всю нежность, скопленную за годы чувств, хочется дать всё самое лучшее, на что его парень заслуживает, но он ничего не может поделать с тем пожаром, охватывающим только от одной близости. Тело реагирует само, руки скользят вниз, сжимают бока, пробираясь под толстовку, и от этого Бомгю стонет в губы слишком громко. Он льнет ближе и в моменте кажется, что их уже не остановить. Громкий звонок неприятно разрезает тишину, от чего Ёнджун очень недовольно рычит, отказываясь останавливаться. Но телефон продолжает разрываться даже после двух пропущенных и тогда Бомгю сам отстраняется. – Ответь, – он едва заставляет себя говорить. Чхве раздосадовано стонет, но всё же трубку снимает. – Алло! – Ты чего орешь? – Субин на другом конце провода возмущён не меньше, – вы где? Уже второй час ночи, а вас всё нет дома. – Какая разница, мы заняты. – Ты чего такой нервный? Домой шуруйте, ты знаешь, что нам нельзя по ночам долго лазить. – Отвянь. – Ёнджун, я же волнуюсь. Губы сжимаются в тонкую линию от сдерживаемых слов. – Хорошо, мы будем через 20 минут. Ёнджун сбрасывает звонок, не дожидаясь ответа, и молча вызывает такси. Агрессия читается в каждом его движении и Бомгю просто не рискует пытаться продолжить то, на чем их остановили. Момент уже упущен – пусть они все ещё заведены, но смысла продолжать нет, если им сейчас уходить. Он только надеется, что это ещё не конец и старший спровоцирован достаточно, чтобы дома сорваться без всяких преград. Надежда угасает постепенно, когда они едут в такси молча. Ёнджун даже не смотрит в его сторону, не пытается трогать и весь будто ушел в себя. На ладонь младшего на его колене бросает только "Всё нормально" и отворачивается к окну. Понять о чем он думает по лицу вообще невозможно и от этого ещё больше хочется его встряхнуть за плечи, мол "Да что с тобой такое?". Но Бомгю только постепенно начинает раздражаться. Окей, в эту молчанку могут играть двое, если кому-то так не хочется разбираться. В общежитие они входят, так и не коснувшись друг друга, хотя Чхве-младший сильно надеется на хоть что-то. Очень-очень надеется, когда они подходят к его комнате, застывая перед ней неловко. Ёнджун бросает на него короткий взгляд, но тут же отводит его и смотрит себе под ноги. Что интересного он там находит и почему тянет непонятно, но это последний шанс, который Бомгю ему даёт. Он уже делал первый шаг, много раз, даже когда в одиночку боролся за их отношения, а потому намеревается просто ждать хоть чего-то. Хоть одно слово о том, чего старший действительно хочет, и он забьет на всё потуги выбить больше, раз это так сложно. Тишина затягивается, а вместе с ней растет и раздражение. Ёнджун неловко трёт шею. – Эм… Мне жаль, что и в этот раз не получилось. Я подумаю над тем, чтобы в следующий раз сделать что-то ещё и закончить не так... Понятно, продолжения не будет. Надежда лопается, как мыльный пузырь. – Спасибо за свидание, – Бомгю отрезает холодно, даже не задерживаясь взглядом на удивлённом парне, и уходит к себе с хлопком двери. Ну почему ему достался такой придурок?! Что такого сложного открыть рот и просто сказать?! И ладно бы он не хотел, окей, Бомгю бы тогда не усердствовал, но блин! Видно, же что хочет. Там в фото-будке у Ёнджуна буквально горели глаза от того, как он быстро завелся, а уж когда поцеловал... Это было так прекрасно, так приятно, что разом забылось обо всем на свете. И даже не смотря на дурацкого Субина, они могли спокойно продолжить дома, если бы один тугодум хоть немного проявил внимание. Хоть бы чуть-чуть на деле показал, что хочет этого, а не съедал себя чайной ложкой непонятно за что. Что его останавливает? Что такого произошло, что его в конце буквально переклинило в полное отчуждение? Понять никак не получалось и от злости Бомгю скидывает с себя куртку на пол, пиная её тут же с чувством. С кармана вылетают две фотоленты и привлекают внимание. Уходя с игровой зоны, Чхве только схватил фотографии и не глядя запихнул их в карман, потому что настроение упало слишком быстро. Сейчас же он поднимает их, поддавшись любопытству, и рассматривает. На первых кадрах Ёнджун весь зажатый, держит расстояние напряжённо, но его взгляд всё равно прикипает к младшему. Невооружённым глазом видно, как его тянет. На следующей ленте настроение разительно отличается – здесь страсть обжигает с первых кадров, руки скользят по телу, прижатому вплотную, глаза прикрыты от удовольствия и поцелуй... Он до сих пор горит на губах и стоит только погрузиться в воспоминания, как лёгкая волна дрожи охватывает до кончиков пальцев. Ёнджун так сильно его хотел... – Ну что за чёрт... Бомгю откидывается на кровать и тихо стонет в ладони. Возможно, он погорячился и слишком много ждал. Для старшего и до этого было сложно говорить о своих мыслях открыто, иначе им бы не пришлось так долго бегать за друг другом. Он привык молчать, разбираться самостоятельно с тем, что закрутил в своей голове и даже если они уже говорили об этом, одного разговора может быть не достаточно, чтобы сразу перестать вариться в своей каше одному. В прошлый раз у него была веская причина. Хоть и для самого Бомгю нет, но для Ёнджуна то да. Что если он и в этот раз что-то надумал, а решил справляться в одиночку и этим себя загнал в угол? Да, младшему хотелось бы ответных шагов в свою сторону, но это ему проще надумать и сразу идти говорить, а его парень даже в новом статусе ещё не привык к этому. По себе других не судят. Ладно, в таком случае Бомгю очень сильно налажал. Если это действительно так и его хён сейчас варится в котле самокопания, то ему не сложно снова быть инициатором. Если он хочет научить Ёнджуна говорить, ему придется с этим поработать, пока не получится. Они должны научиться справляться со всем вместе, именно так. Бомгю даёт себе фору в пятнадцать минут, чтобы успеть принять душ и смыть усталость после рабочего дня. После такого думается гораздо проще и вообще становится как-то легче – уверенность, что они сейчас всё вместе решат и будут спать в обнимку, крепнет. Сейчас он откопает своего парня из-под завалов сомнения, ведь тот наверняка уже успел загрузиться. И переодевшись в домашнее, Чхве направляется в соседнюю комнату; дверь не заперта, а потому он дёргает ручку и сразу заходит. – Хён, нам надо поговорить...Блять! Первое, что привлекает внимание – открытая шея. Кадык под ней дёргается, натягивая кожу так, что кажется сейчас вспорет. Рот приоткрыт от тяжёлого дыхания, глаза зажмурены. Взгляд скользит дальше: по задранной до груди майке, по напряжённому животу, задерживаясь на очерченных мышцах чуть дольше, а затем... О боги... Ладонь обхватывает стоящий колом член, сдавливает и двигается ожесточённо, слишком болезненно. Ёнджун с упоением дрочит, упираясь пятками в матрас, и даже не удосуживается снять штаны полностью – так спешит. Он запрокидывает голову ещё сильнее, буквально прогибается дугой на кровати и выглядит чертовски сексуально в своей агонии. Открывая глаза, он смотрит расфокусировано – картинка вверх ногами не поддается осознанию ещё пару секунд, но Бомгю в дверном проёме не исчезает даже если проморгаться. – Я прошу прощения, если помешал... Мне зайти чуть позже? – раздается насмешливо с его стороны. – Блять, Бомгю! – старший чуть не валится кубарем с кровати, пытаясь сесть, и каким-то чудом ему это удается, – Нет! Я... Все нормально! О боже, всё не так... Это не то... – Что я подумал? Ну-ну, я вижу, – Чхве переводит взгляд на всё ещё оголенный член. – Да блин! Конечно же, старший тут же натягивает спортивки, но это ничуть не помогает ситуации – эрекция слишком сильно оттягивает ткань. – Айщ! Давай ты сделаешь вид, что ничего не видел, пожалуйста. – Ну уж нет! – Бомгю заходит в комнату и захлопывает за собой дверь, – Во-первых, ты сам виноват, что не научился закрываться. А во-вторых, какого вообще хуя? – Да ну что такого...? Это же обычное дело, ну, – старший прячет горящие щеки в ладонях. Всё ещё затуманенный возбуждением мозг превратился в желе и вовсе отказывается помогать. – Дело то обычное и я не против дрочки в отношениях, но блять, при мне живом? Буквально за стенкой? – Ну ты же ушел и явно не мечтал о том, чтобы засунуть мне руку в штаны. – А может и мечтал! Ты меня спросил вообще?! – Как я должен был это сделать? "Эй, слушай, я в очередной раз всё испортил, но у меня так стоит на тебя. Не хочешь ли мне подрочить?", так я должен был сказать? – Да хоть бы и так, но не молчать в тряпочку! – бесится Бомгю, но резко осекается, – Стоп, в смысле "всё испортил"? Ответа не следует – Ёнджун продолжает молча прятать лицо, стараясь отстраниться от давящего внизу возбуждения и взять себя в руки. Он должен был вот-вот кончить, а теперь приходится включать мозг и как-то осмысленно отвечать. Выходит очень плохо, особенно когда объект его фантазий стоит в непосредственной близости, пусть и очень злой. – Ёнджун, мать твою! – Да ну испортил я всё, разве нет?! В очередной раз свидание пошло не так, как ты хотел бы из-за того, что я не могу держать свои похабные мысли, когда ты рядом. – И что тут такого? – Да всё! – Ёнджун наконец-то отмирает, – Я испоганил первое свидание, второе вообще никуда не годится. Ты сам меня позвал, проявил инициативу, хотя как бы я тебе обещал, и я должен был это сделать. Ты повел нас в кино, на последний ряд! Но в итоге, я всё равно облажался даже в самом простом, хотя у меня уже всё было в руках, только веди себя нормально! Но нет, я всё свидание ходил, думал о том, как хочу тебя! Вместо романтики, которая была нужна, я хотел прижать тебя и трахнуть! Даже там под сопливый фильм! Понимаешь, какой пиздец? И это не только сегодня – я постоянно думаю о сексе и это ненормально. У нас начало отношений, должен же быть какой-то конфетно-букетный период... Мне хочется показать тебе свои чувства, что я хочу тебя во всех смыслах и думаю не только тем, что у меня в штанах. Но так и выходит! Что я за парень такой? – Ты поэтому сдерживался все эти дни? – младший ошеломлён. – Ну, не только, но да... Я не хочу показаться каким-то озабоченным придурком, но ничего не получается. – Ты всё равно придурок. Оба тяжело вздыхают, но если один только ещё больше загоняется, то у второго наконец складывается картинка в голове и проясняется. – Я постараюсь держать себя в руках дальше... – Нет, ты не будешь держать себя в руках. Потому что я тебе не позволю. – А? – старший впервые за разговор смотрит более-менее осмысленно. – Повторюсь, ты придурок. Нет, ладно, я не лучше, потому что думал, что ты и так всё понимаешь, но очевидно, что мы оба облажались, – Бомгю делает над собой усилие, признаваясь, – я всё свидание ходил тебя соблазнял. – Ты что?! – Что слышал! А ты думаешь, мне не хочется? Что я невинная ромашка, думаю только о романтике? Я что, девица в твоих глазах? Напомню, я тоже парень и мне тоже хочется трахаться. Тем более в начале отношений – я наконец имею доступ к телу человека, который мне нравится. Конечно, я тоже хочу. – Но ты не говорил. – А то есть, того, что я на тебя лез, было недостаточно? Окей, я тоже виноват, но, блин, не молчи. Если тебе что-то хочется или в чем-то сомневаешься – говори. Мы в отношениях вдвоём и ты не должен тянуть всё сам. Если есть что-то, мы должны это обсуждать вместе. Ёнджун мнется, но видно, что его отпускает. – Просто я хотел быть для тебя хорошим, быть опорой, а не заставлять со мной возиться. – Ну, во-первых, это и так произошло. Никто не умер, а это только помогло нам сдвинуться дальше. Во-вторых, я уже сколько лет живу с тобой под одной крышей, думаешь, можешь меня чем-то удивить? – Очевидно, нет, – смеётся Чхве, – прости, я привык свои загоны решать сам, не научился ещё сразу говорить. Мне надо привыкнуть. Бомгю кивает, расслабляясь наконец-то, и уже думает подойти обнять своего глупого парня, как взгляд стопорится на всё ещё натянутой ткани. Даже после сумбурного разговора эрекция старшего не спадает, и это открытие запускает в мозг новую идею, как ему кажется, гениальную в данной ситуации. – Тогда я научу тебя говорить. – Ты уверен, что сейчас подходящий момент? – В самый раз, – кивает непринужденно, но поза в раз становится какой-то другой, более властной, – ты же всё ещё меня хочешь, не так ли? – Эм, ну, да... Но разве ты в том настроении? – Я всё ещё немного злюсь на тебя, потому, конечно же, так просто от меня ничего не получишь. Но ты можешь заслужить. – И как же? – любопытство берёт своё и Ёнджун наклоняет голову в сторону. – Ты мне рассказываешь, о чем думал всё это время, чего хотел, а я делаю то, что захочешь. Одно откровение – одно желание. – О мой бог, Бомгю... – Да, я боженька, но сейчас не о том. У меня есть условие – желание должно быть в меру, постепенно. Если попросишь сразу отсосать или ещё что-то такое, что быстро закончит нашу игру, то я просто уйду. И да, ты не трогаешь себя и не делаешь ничего без моего разрешения. Устраивает? Идея конечно заманчивая, но мозг тут же сигналит красным только от одной мысли потери контроля. Ёнджун привык держать под контролем всё, каждое свое действие, каждое слово. И даже в сексе он всегда был в доминирующей позиции, управляя партнером. А сейчас, если он согласится, придется добровольно отдать бразды правления в другие руки и подчиняться. Это пугает. Но Бомгю выглядит уверенным и от этого до чёртиков сексуальным. Чхве никогда не думал, что ощущение чужой власти над собой может заводить, но блин, у него всё ещё стоит и возбуждение только увеличивается, стоит представить, что может дальше произойти. Возможно, ничего плохого не будет, если попробовать? Это же его Бомгю. – Окей, я согласен. – Отлично, – младший тут же оживает и оглядывается по сторонам, – у тебя есть смазка и презервативы? – Да, в ящике стола. – О, ты дрочил на сухую? Так не терпелось? – Не начинай. На кровать падает всё оговоренное и Ёнджун с каким-то нечитаемым взглядом осматривает этот набор. – Что такое? Тебя смутили резинки? – Нет, просто... Да ничего. – Ёнджун, не смей мне врать, – предупреждающе. – Непривычно видеть тебя таким. – И каким же? – Ты же знаешь, но всё равно заставишь меня сказать? – в ответ только хитрая ухмылка и Чхве сдается, – Ну... властным? Ты обычно наоборот, больше как бейбигёрл. – Хм. На самом деле мне без разницы, какую позицию занимать, главное получить то, что я хочу. И иногда я хочу покомандовать. Привыкай, – Бомгю подмигивает и утыкается в телефон, а желудок старшего от этого делает какой-то невероятный кульбит, – ты не против музыки на фоне? – Ага. Комнату заполняет мелодия, от которой тело рефлекторно реагирует, и сделать с этим ничего нельзя. Ёнджуну стыдно признаться, что он регулярно дрочит под эту песню и выработанная привычка действует безотказно, заводя и без того доведенный организм. Неизвестно знает об этом младший или случайно её включил, но по лицу видно, что результатом он крайне доволен. – Нравится под музыку? – Да, так проще и атмосфера особая, – Бомгю вальяжно облокачивается о стол, – окей, я первый скажу правду – эта песня у меня ассоциируется с тобой. Потому я её включил. I can't sleep no more In my head, we belong And I can't be without you Why can't I find no one like you? Damn papa, you a rare breed, no comparing And it's motherfuckin' scary Tryna keep him 'cause I found him Let a hoe know I ain't motherfuckin' sharing Текст песни мигом пролетает в голове и, блять, Ёнджун сражён наповал. После такого он готов разрешить что угодно. – Хочешь называть меня "папочкой"? – он не может не подстебнуть. – Если сильно попросишь, то могу и так, – Бомгю одной интонацией напоминает кто тут сейчас главный, – папочка. Он улыбается так порочно, точно олицетворяя все грехи земные, и Ёнджуну он явно послан в наказание. Даже если того сейчас начнут называть "господин", всё равно будет ясно кто на самом деле хозяин положения. – Ладно, окей, с чего бы начать... – Давай, в фото-будке у тебя почти получилось. – Дай мне секунду, дьявол, – Чхве собирается с мыслями, – Хорошо, так, я тогда не договорил – на той фотосессии, когда ты запрокинул голову, я хотел не только поцеловать, но и расставить засосы по всей твоей шее. Чтобы они обязательно попали на фотографии и... ну, было бы понятно кто их тебе оставил. – Вот как. Собственник? – Не особо, но тогда мы фотографировались по парам и я знал, что будут фото с остальными и... Я не особо над этим задумывался, если честно. – А я собственник, – выдает Бомгю серьезно и этим заявлением добивает внутри что-то, – загадывай желание. Старший сглатывает и выдает первое, что приходит в голову: – Сними кофту. Слава всем богам, Бомгю не комментирует банальное желание, но тихий хмык говорит всё за него. – Одну секунду. Его мозг, видимо, сегодня полон гениальных идей, раз в следующий момент свет в комнате тухнет и зажигается красная подсветка в нишах. Сначала очень хочется пошутить про "красную комнату", но становится не до шуток, когда Чхве плавно тянет кофту за края – под ней нет ничего, и кожа оголяется сантиметр за сантиметром, приковывая к себе внимание деталями. Бомгю не сильно увлекается в спортзале, но достаточно, чтобы свести с ума одного конкретного человека. Его талия, и без того тонкая, сейчас очерчивается красным сиянием позади, вырисовывая силуэт. Плавные изгибы ведут за собой, гипнотизируя, будто змеиный танец, а руки поднимаются, чтобы стащить с себя кофту окончательно. Она падает назад, а за ней и сердце Ёнджуна бухает к желудку, грозясь оглушить владельца раскатистым стуком. Он и не против сейчас оглохнуть – это не нужно, если он может видеть перед собой что-то настолько прекрасное. Во рту пересыхает, а кончики пальцев покалывает от желания сейчас же коснуться. Ладно, идея со светом определенно гениальная и определенно доведет его сегодня. – Ёнджун, – шепотом, вплетаясь в мелодию песни, – я жду. – Ты прекрасен. – Я знаю. Продолжай и получишь больше. Взгляд скользит по ключицам, не в состоянии подняться выше. – С самого начала наших отношений думал о том, какой ты прекрасный. Нет, ещё до них думал, знал, но с тех пор, как увидел тебя таким.., – голос хрипит, становясь от этого ниже, – я столько мечтал о тебе. Мечтал коснуться не как одногруппник, иметь на это разрешение, полное мать его право на тебя. И сейчас просто дурею с разгону, стоит только дотронуться. Когда мы впервые… Когда мы занялись сексом, меня чуть ли не трясло от переизбытка эмоций и единственное, что спасло от поехавшей крыши, так это то, что ты меня вывел знатно. Но, блять, теперь я и дня не могу провести, чтобы не думать, не видеть перед глазами твоё оголенное тело и не желать изучить его полностью языком. Ты бы знал, как я хочу тебя всего вылизать. Как мне тяжело сдерживаться, когда тебя вижу. Даже сейчас меня физически ломает от расстояния между нами… Ёнджун выпаливает всё на одном дыхании, не думает вовсе, сосредоточенный на тазовых косточках, выглядывающих из-под кромки штанов. – Чего же ты хочешь за это? – Бомгю звучит вкрадчиво, но в его бархатном голосе уже сквозит та самая хрипотца. Его самого размазывает от услышанного, тело горит, будто бы взгляд темных глаз напротив ощущается физически и обласкивает его всего. Непередаваемые ощущения. – Разденься полностью. Я хочу тебя видеть. Желание – закон, и сегодня он снисходителен. Бомгю молча берется за пояс штанов и тянет вниз. Они объемные, скрывают любую форму, оставляя место фантазиям, но сейчас те напрочь сдувает, когда на обозрение предстают такие обожаемые бедра. Ни для кого не секрет как Ёнджун боготворит эту часть младшего, но никто и на долю ощутить не может, насколько сильно он одержим. Его руки магнитом тянет коснуться хотя бы на секундочку, раздразнив себя этим ещё больше… Да и как оторваться-то? Как не желать эти бедра искусать, узнать насколько они чувствительные, как громко будет стонать их обладатель, если прикусить чуть ближе к паху? Эта потребность настолько большая, что похожа на помешательство. Да, он помешан на другом человеке так сильно, звоните в дурку. А Бомгю будто слышит его мысли, читает насквозь всего, потому что переступает через штаны и подходит ближе, щекоча этим нервы им обоим. Атмосфера резко накаляется, воздух плотнеет и бешеный пульс старшего, кажется, перекрывает музыку, когда бельё – самый не нужный клочок ткани – приземляется на пол. Вокруг них чуть ли не искрит, и лёгкие горят – оказывается, Ёнджун даже не дышал всё это время. Взгляд с опаской для собственного сердца поднимается выше и замирает на ещё не до конца эрегированном члене. Аккуратном, изящном, как и его владелец. Бомгю перед ним обнажённый, словно сошедший с древнегреческих картин. Его красота утонченная, плавная, как парящая вуаль, что ветер подбрасывает, играясь. Но вместе с тем в ней чувствуется сила крепких рук, мужество линий, решимость, не сломленная никем. Перед ним парень, равный ему во всём, и от этой мысли Чхве крошится в пыль. – Ты скулишь, – низкий смешок возвращает в реальность. – Неправда, – врёт, конечно же, но на этот раз ему прощают. – Так сильно хочешь меня? – Даже не представляешь насколько. – Мне нужна конкретика. – Всю эту неделю представлял, как закидываю твои бесконечно длинные ноги себе на плечи. Они у тебя такие красивые, а бедра… Я не мог перестать думать о том, как исцелую каждый их сантиметр. Трогать руками так непозволительно мало, они заслуживают большего внимания. – Ещё. – Ещё, – рука старшего тянется к собственному паху, но под строгим взглядом замирает, и приходится схватиться за простынь, чтобы сдержаться, – на одной из репетиций ты пролил на себя воду, когда пил. Футболка облепила тело, а ты так тяжело дышал… Я сразу вспомнил как ты такой же взмокший, чуть ли не задыхался подо мной, когда я втрахивал тебя в стол. И блять, ты бы знал чего мне стоило не наброситься на тебя прямо там… Не поставить на колени прямо посреди зала и напомнить, как ты стонал. Как же ты стонал… А ещё хотелось взять тебя у зеркала. Никогда не пробовал, но очень хочется увидеть, как ты будешь скользить ладонями, не в состоянии ни за что ухватиться, как будешь смотреть на отражение и видеть, как тебе хорошо со мной. Как от меня ты прогибаешься и просишь вставить глубже. Блять, я не могу… Простынь под руками трещит от натяжения. – Тебя настолько возбуждает мысль обо мне снизу? – Бомгю обхватывает себя у основания и проводит рукой пару раз, – о том, как я буду подставляться? – Да… Нет… О боже, не делай так, я же с ума сойду… – Я могу делать, что захочу. Я жду ответ. – Этого не было в уговоре. – Ты хочешь поспорить со мной? – бровь изгибается в притворном удивлении. – Блять, ты демон. Да, меня чертовски это заводит! – А если бы я отказался и захотел быть сверху? – Я бы доказал тебе, что твоё призвание быть пассивом. Очень долго и усердно доказывал, пока ты не сорвал бы голос, – Ёнджун чуть ли не рычит. – Даже призвание, – член в руке младшего твердеет и это без всяких слов доказывает, как на него самого всё сказанное действует, – умница. А теперь проси. – Чёрт побери, если ты до меня сейчас не дотронешься, я слечу с катушек и это даже не шутка. Между ними всего один шаг и сейчас это расстояние ощущается непозволительно большим. Бомгю оттягивает момент, будто бы раздумывает "а стоит ли". Ожидание сдавливает грудную клетку и хочется зажмуриться, но как же хорошо, что Ёнджун этого не делает – он бы себя не простил, если бы пропустил момент, как младший становится близко-близко и садится на колени перед ним. Думалось, что он коснется лица, шеи, да чего угодно, но только в самых смелых фантазиях горела картинка, как Чхве устраивается между его ног вот таким образом. Его руки находят своё место на бедрах и проводят по ним с нажимом, останавливаясь аккурат у паха. – Это жестоко... – Ты не уточнял как именно коснуться, а я хочу так, – от того, как плавно Бомгю растягивает губы в этой своей фирменной улыбке хочется кричать, – что-то не так? – Ты сейчас меня попросту изничтожаешь. Я же отыграюсь, и пощады не жди. – Как скажешь. Что ещё ты мне можешь рассказать? – Тебе так это нравится? Хорошо, слушай. Я дрочил на тебя ещё до того, как осознал свои чувства. Ты хоть на секундочку задумывался, насколько ты соблазнителен? А когда отрастил волосы... Нет, ты мне любым нравишься, но, блять, тебе так идёт... Я чуть ли не до мозолей стёр ладонь в то время, так часто дрочил. – Я тебе девушку напоминал? – Нет, я же бисексуал. И ты совместил в себе всё! При всей своей женственности, при длинных волосах, ты всё равно оставался парнем. Мне так доставляло смотреть, как ты манерно поправляешь челку, так аккуратно пальчиками, а затем видеть мужские крепкие руки... У тебя такие красивые пальцы... Эти самые божественные пальцы обводят член по контуру, едва касаясь сквозь ткань, но и этого достаточно, чтобы все слова разом кончились. – Надави сильнее! – Это твое желание? – Нет... Подрочи мне, только не через штаны. Пожалуйста. – Мне так нравится, как ты просишь… – Бомгю без промедления оттягивает пояс спортивок и ведёт по члену ладонью, сам чуть ли не мурлыкая от удовольствия, – такой горячий... Ему самому уже тяжело держаться – кровь кипит, разгоняясь лавой по венам, собственный член требует внимания, но больше хочется другого. Он не может себе отказать в удовольствии и лижет головку. Этого не было в желании, да и какая к черту разница, когда Ёнджун так восхитительно стонет, запрокидывая голову назад. – Смотри на меня, – ладонь пережимает член у основания, – я хочу, чтобы ты видел от чего тебе так хорошо. Старший едва собирается с силами, чтобы посмотреть вниз и за это его награждают сполна – язык снова обводит головку, играясь, вылизывает проступающую смазку, будто просит больше. Бомгю держит зрительный контакт и прекрасно понимает, как это влияет на его перевозбуждённого парня. Он сполна наслаждается властью в его руках, дрочит медленно, этим больше мучая, чем помогая. – Ох...какой же ты сученыш.., – хрипит Чхве, но по его лицу видно, как он сам в восторге от такой стороны младшего. – И тебе это нравится, – Бомгю лишь озвучивает очевидное. – Тебе бы так пошло в позе наездника... С твоим желанием повыебываться... Я бы позволил тебе побыть сверху именно так... Блять! Чхве-младший пропускает в рот чуть глубже, не то поощряя, не то наказывая за сказанное, но Ёнджуну глубоко поебать – его уже несёт. – Я мечтал об этом сегодня в кинотеатре... Блять, да, вот так, продолжай... Вообще не смотрел этот гребучий фильм, а с самого начала думал о том, как бы здорово было тебя усадить к себе на колени. Ты ещё, скотина такая, с трубочкой игрался, а я думал, скоро волосы начну на себе рвать... В ведро с покорном промазал... Мне в тот момент очень сильно хотелось выкинуть это ведро куда-то и выебать тебя так, чтобы ты своим криком перекрывал любые звуки в зале. Опускался на мой член плавно, просил, старался... Ох, как бы прекрасно ты смотрелся на мне. Я думал, кончу только от одних мыслей о таком... – Это можно устроить. – А? Ёнджун выныривает из кокона фантазий, чтобы в момент быть сбитым реальностью. Всё происходит слишком быстро: Бомгю встаёт, толкает слегка, заставляя отсесть чуть дальше, и перекидывает ногу через него. Это движение выглядит настолько ахрененно, что старший едва не упускает момент, когда на его коленях оказывается приятная тяжесть. – Что... – Ты же этого хотел, не так ли? – младший устраивается поудобнее. – Очень хотел, – руки тянутся, чтобы наконец дотронуться, но по этим же рукам тут же прилетает, – Ай! За что? – Я сел на твои колени, но не давал разрешения себя трогать. – Да ты издеваешься?! – Нет, ты сам согласился, – Чхве только плечами пожимает и нашаривает рукой смазку, – а теперь, если не хочешь, чтобы я ушел, советую не рисковать. Все возмущения умирают в зародыше, как только Ёнджун понимает, что будет дальше. Какой-то изощренный мазохизм наблюдать, как Бомгю выдавливает смазку на пальцы, растирает её, а затем заводит руку за спину. В этом есть что-то такое, невероятное – видеть, как он сам себя растягивает, упираясь одной рукой о чужое плечо для равновесия. Выражение полной уверенности сменяется на дрожащие ресницы и приоткрытый от глубокого дыхания рот. Это не очень удобно, но Бомгю хорошо знает своё тело и потому расслабляется, чтобы позволить себе принять больше. Он уже столько раз это делал, когда оставался в душе подольше и трахал себя. Представлял, что пальцы, растягивающие так настойчиво, не его вовсе, а ёнджуновские. Что вот сейчас их заменят на кое-что ощутимее и позволят уплыть на волне чистого кайфа. И, о боже, как же этого было мало, когда фантазия не совпадала с реальностью, а справляться приходилось самому. Но сейчас всё по-другому – он не один. Затуманенный взгляд напротив обещает, что не оставит его просто так и он получит всё, что только захочет. – Позволь мне присоединиться, – едва выдавливает из себя Ёнджун. Невозможность участвовать в процессе его просто убивает. – Ты знаешь правила... – Какой же ты упертый... Даже сейчас, когда тебе неудобно, и я могу помочь, ты всё равно будешь стоять на своём? – Только...ох...по-моему. – Сука, как только у меня будет возможность, я вытрахаю с тебя душу, – рычит старший от бессилия, – у меня есть несколько твои карточек, на которые я залипаю, когда никто не видит. И твоя футболка у меня есть, ты забыл её когда-то в гостиной. Я дрочил, уткнувшись в неё лицом пока твой запах не исчез совсем, – он судорожно перебирает в голове все идеи, – и когда мы душ принимали вместе, я стоял к тебе спиной, потому что у меня вставало каждый раз. Ты понимаешь, как тяжело смотреть на тебя голого и ничего с этим не делать?! Да я сейчас завою! Ты же сидишь на мне, и даже через одежду я чувствую... Что ещё я должен сказать, чтобы не слететь с катушек окончательно?! Спрашивай что угодно, я всё скажу! – Ты можешь меня...только быстрее... Такой моментальной реакции даже Ёнджун от себя не ожидал. Он отталкивает чужую руку и только в последний момент вспоминает про смазку, ругаясь на все лады. Чуть не роняя баночку, он выдавливает чересчур много геля, но какая нафиг разница, когда следом его пальцы скользят внутрь горячего тела. Бомгю стонет протяжно и, не удержавшись, целует, тут же получая ответ на свой порыв. Это похоже на какое-то сумасшествие – они целуются остервенело, всё никак не могут подстроиться, потому что желание бьёт через край. Будто оголодавшие, они так соскучились, что едва ли могут с собой совладать. Бомгю откровенно ведёт от того, как в него входят сразу два пальца и он поддается назад, всем телом требуя ещё. Сейчас ему хочется так, даже если будет больно, плевать – он так давно этого хотел и имеет полное право требовать. Третий палец входит следом, – благо, у старшего нет желания спорить, – и растягивает его торопливо. Ёнджун настроен решительно доказать, что игры закончились, и он может дать всё, что только попросит его маленькое безумие. Потому он уделяет простате достаточно времени, массирует, вырывает громкие стоны прямо в губы и пьет их, насыщается. Тело в его руках просто создано, чтобы получать только удовольствие и исключительно от него. – Стой…ах, не так сильно… Бомгю отстраняется, не выдерживая всех ощущений, но в него входит четвертый палец и не даёт даже минуты прийти в себя. – Я сказал стой! – Я не могу, – старший окидывает его не видящим взглядом, а глаза шальные-шальные, – ты такой… Ты бы знал как меня уносит только от того, что я полностью одет, а ты голый и… Мне кажется, я кончу просто вот так, ощущая тебя на коленях… – Замолчи, – Бомгю закрывает ему рот рукой, – я всё ещё очень хочу твой член в себе, даже если это будет не долго. Так что постарайся сдержаться. От таких слов Чхве стонет ему прямо в руку и младший понимает, что больше тянуть уже нельзя. Он наклоняется за презервативом, чем вызывает недовольные возгласы и осаждает их вскриком «Да никуда я не ухожу!». Вырвавшись с боем, он быстро раскрывает упаковку и раскатывает резинку сам, не особо доверяя это дело пришибленному Ёнджуну. И вот, момент, которого стоило ждать – придерживая член рукой, Бомгю медленно опускается. – Блять, да… Дискомфорт всё ещё очень ощутимый, но как же поебать, вот честно. Так даже лучше, намного, ведь это напоминает, что всё происходящее не очередной сон и Ёнджун действительно в нем. Наполненность им лучшее, что он когда-либо знал. – Остановись, я на пределе… – Нет, ты должен выдержать, потому что я так сказал, – Бомгю садится до конца и останавливается, – ох…ладно, перерыв… Ему и самому нужно привыкнуть, а потому Чхве замирает, утыкаясь лбом в чужое плечо. Старший напряжен до крайности, его моментами потряхивает, но железной выдержке стоит восхититься, ведь тот всё ещё не кончил, хотя долгое время был на грани. Они сидят так несколько минут, пока напряжение хоть немного не спадает и вот тогда Бомгю приподнимается. Он двигается медленно, приспосабливаясь к позе и лёгкому жжению у краев входа. Это даёт им ещё какую-то отсрочку перед тем, как сорваться. Первым не выдерживает Ёнджун, надавливая на оголенные бедра, чтобы опустить резко. – Ах! Я…я не разрешал тебе двигаться… – Мне нечего больше рассказать… Ни одной мысли в голове… – Тогда обопрись руками назад, чтобы я мог держаться за тебя. Старший повинуется и Бомгю хватается за его плечи. Найдя точку опоры, он двигается постепенно и с каждым мгновением всё больше сходит с ума. Ощущения немного другие, чем в прошлый раз – тогда контроль был не в его руках и он мог только принимать всю ту волну, что снесла, не дав ни на чём конкретном сосредоточиться. Теперь же, это что-то более осязаемое, что можно различить. Можно четко сосредоточиться на том, как горячая плоть проникает и внутри всё растягивается под давлением. Как сначала головка упирается в простату, – ох, как же это приятно, – а потом и вся длина трётся о сжатые стенки, раздвигая, заполняя собой. Эти ощущения в купе со знанием того, кто именно сейчас вторгается в его тело, выводят удовольствие на новый уровень, более сильный, чем просто физический. – Как же хорошо… Открытая шея перед глазами сводит с ума – когда Ёнджун ловит максимальное удовольствие, он запрокидывает голову и просто отдается ощущениям. Это так сексуально, что Бомгю даже не думает, перед тем как укусить с чувством. Кожа горячая, влажная от пота, на языке отдается жаром, проникающим глубже. Чужое возбуждение сплетается с собственным, бьёт в голову всплесками и хочется больше, сильнее, чтобы заполнить его до краев. Это желание передается в паре красочных засосов, и они расцветают наперекор всем запретам. Даже не важно, если им потом за это прилетит. Бомгю опускается до середины и слегка крутит бедрами, чтобы усилить стимуляцию. Те дрожат от напряжения и непривычки к такой нагрузке, ритм сбивается. Возможно, стоит не пропускать больше дни ног в спортзале, если захочется повторить в такой же позе, но он подумает об этом потом. Сейчас о нем есть кому позаботиться. – Сделай что-нибудь… Я хочу быстрее, – капризничает младший и обхватывает собственный член, поглаживая. – Тогда постарайся удержаться на месте... Ёнджуна просить дважды не нужно – он упирается пятками в пол и вскидывает бедра. От такого они оба охают, и скопленное внутри возбуждение срывает оставшиеся преграды. Дальше всё превращается в сплошные стоны, шлепки разгоряченных тел друг о друга, бессвязные мольбы Бомгю о том, как сильно он хочет кончить. Старший ему внемлет, толкаясь агрессивно, едва себя сдерживая, чтобы просто не завалить на кровать и оттрахать во всю. Но его парень хочет так, значит, он сделает для него всё. Его награда – вид такого развязного Бомгю над собой. Это открывает второе дыхание и бедра двигаются просто по инерции, вбиваясь с силой, подкидывая дрожащее тело. Они трахаются с упоением, пока Бомгю не делает над собой усилие и не толкается навстречу резко. Выходит паршиво, но этого достаточно, чтобы усилить контакт и подвести к краю. Ёнджун кончает первым, замирая от нахлынувших ощущений. Нахождение так долго в перевозбужденном состоянии слишком сказывается, отложенный оргазм кроет с удвоенной силой и ему нужно время, чтобы прийти в себя. Слишком ценное время для младшего, который недовольно хнычет, двигая рукой в рваном темпе. – Нет… Не бросай меня так… Едва собравшись в кучу, Чхве протягивает руку под чужими бедрами и входит одним пальцем туда, где всё ещё находится его член. С трудом протиснувшись под громкий вскрик, он надавливает на чувствительную точку и стимулирует, пока Бомгю не давится собственным стоном, изливаясь в ладонь. И как же прекрасно, что его обессиленного тут же укладывают на крепкую грудь – тело ватное и попросту не слушается, отходя от большой нагрузки. Песня на фоне обрывается звуком разряженного телефона и всё вокруг замирает. – Это было… Ахрененно, – спустя минут пять старший нарушает тишину. – Ага. Я таки заставил тебя говорить, – Бомгю лень даже глаза открыть – он слишком устал и просто наслаждается тем, как его ласково гладят по взмокшей спине. – Методы у тебя конечно… Нет, мне понравилось, но я думал, что не выживу. – Зато теперь будешь говорить всё сразу, понял меня? – Понял-понял, – смеётся Чхве, – в душ? – Ага, только чур ты меня отнесешь и помоешь. Мне кажется, у меня сейчас ноги отвалятся, если я их ещё хоть немного напрягу. – Договорились. Только если я там не сдержусь – пеняй на себя. На лице Бомгю расплывается хитрая улыбка.