Сделай это правильно (на этот раз)

             Поначалу Цзян Яньли не особо волновалась. Зачем? Её младший боевой брат был очень сильным и умным для своего возраста. К тому же Вэй Усянь всегда дурачился, поэтому она была уверена, что он, вероятно, нашёл какую-нибудь симпатичную девушку или отправился на интересную ночную охоту.       Однако по мере того, как проходили недели, Яньли начинала всё больше и больше беспокоиться за него. Небольшая часть её опасалась, что Вэй Усянь действительно попал в беду. Он всегда был добрым мальчиком, поэтому существовала возможность, что, пытаясь помочь кому-то, он пострадал или что-то в этом роде. Яньли старательно отгоняла эти мысли прочь, потому что они не приносили ей никакой пользы.       Девушку гораздо больше беспокоило, что будет ждать Усяня по его возвращении. Её мать и раньше никогда не заботилась об А-Сяне так, как о ней и А-Чэне (не то чтобы она выражала свою неприязнь так уж открыто). И, учитывая некоторые слухи, она была довольно жёсткой, когда его нужно было наказать.       Яньли должна была признать, что она была не согласна с тяжёлыми наказаниями, которые пришлось пережить А-Сяню. Ни один другой ученик Ордена не подвергался такому обращению. Однако она ничего не могла с этим поделать. Несколько лет назад она попросила своего отца сделать что-нибудь, чтобы помочь её младшему боевому брату, но тот ответил, что наказания необходимы, чтобы учиться на своих ошибках, и что это также необходимо, чтобы стать настоящим главным учеником.       Где-то в глубине души Яньли сомневалась в этих словах. Но, в конце концов, она убедила себя, что это правда, и что её родители хотели только, чтобы А-Сянь стал сильнее и уравновешеннее, чтобы он мог быть той правой рукой главы, в которой так нуждался Юньмэн Цзян, той, что понадобится А-Чэну, когда он станет во главе Ордена.       В любом случае, как ни убеждала себя Яньли, это не помогло унять её беспокойство по поводу возможных исходов ситуации. Она готовилась услышать, что по возвращении А-Сянь будет подвергнут многочасовому стоянию на коленях или, в худшем случае, паре ударов Цзыдянем. Мать использовала Цзыдянь только для изгнания злых духов и наказания за серьёзные проступки. Но, если бы её мать на этот раз действительно разозлилась, даже отец не смог бы остановить такое наказание.       Яньли пыталась найти способы убедить своего родителя вернуть А-Сяня обратно в Облачные Глубины после наказания. Она была так сосредоточена на этом, что в тот момент, когда узнала, что поиски прекращены, у неё возникло такое ощущение, будто на неё кто-то вылил ведро холодной воды.       - Прошу прощения? - произнесла она, всё ещё переваривая услышанное.       Её третий младший боевой брат снова поклонился:       - Это то, что мне сообщили, дева Цзян. С сегодняшнего дня никто не должен искать главного ученика. Я имею в виду… - Он выглядел огорчённым, когда поправил себя: - Вэй Усяня. Он больше не главный ученик.       - Кто принял такое решение? - Яньли была возмущена, но старалась держать своё возмущение при себе.       Третий младший боевой брат выглядел смущённым. И немного сердитым, если внимательно присмотреться. Однако он не выразил своих чувств вслух. Её младшие боевые братья относились к ней хорошо, но не доверяли, ни ей, ни, тем более, её брату или родителям, так, как доверяли А-Сяню.       - Наш старший сказал, что госпожа Юй подала запрос главе Ордена Цзян. Он обговорил его со старейшинами, и они вместе согласились отменить поиски из-за «ненужной траты ресурсов».       Тон третьего боевого брата определённо прозвучал с саркастично-насмешливой ноткой, и Яньли следовало бы упрекнуть его за это, однако она была больше сосредоточена на своих чувствах по поводу всего услышанного.       Яньли знала, что её мать никогда не считала А-Сяня своим сыном, в отличие от её отца. Но она никак не ожидала, что это зайдёт дальше простой неприязни. А-Сяню было всего пятнадцать лет, и он был главным учеником! Как они могли назвать его поиски пустой тратой ресурсов?       Яньли отпустила третьего боевого брата и села за стол, чтобы написать письмо отцу. Конечно, ему пришлось бороться со старейшинами, чтобы попытаться продолжить поиски, но теперь, когда их отменили, возможно, вместе они смогли бы разработать план, чтобы восстановить их.       Пока она писала, в её комнату вошёл А-Чэн.       - Сестра… - начал он с неуверенным видом. - Ты уже слышала о решении старейшин?       О, А-Чэн… Он, должно быть, тоже расстроен.       - Слышала. Я как раз пишу отцу. Иди сюда, А-Чэн. - Она похлопала по подушке рядом с собой.       Её младший брат сел и позволил себя обнять. Ни капли смущённого румянца.       «Видимо это известие действительно сильно на него повлияло», - подумала Цзян Яньли и вздрогнула, когда её брат тихо пробормотал:       - Он обещал быть рядом со мной.       - И я уверена, что он сдержит своё обещание. Он наш брат, А-Чэн. Мы трое - самые близкие люди в этом мире. Нас нельзя разлучить. – Яньли отбросила собственное беспокойство, пытаясь утешить брата.       - А что, если он никогда не вернётся? Что, если мать не примет его обратно?.. Что, если они его никогда не найдут? - последний вопрос Цзян Чэн произнёс едва слышно, так, будто об этом было слишком больно даже думать.       А-Чэн не привык высказывать свои опасения вслух. Вот откуда Яньли знала, что он и правда боялся такого исхода. Она тоже. Когда они найдут А-Сяня, её мать будет последней, кто примет его обратно. Но ей придётся! Яньли собиралась позаботиться об этом… каким-то образом.       - Он вернётся. И если… если с ним что-то случилось, мы найдём его и поможем вернуться. Отец любит А-Сяня, он заберёт его обратно, и мы втроём снова будем вместе.       Они крепко обнялись, успокаивая друг друга, несмотря на свои страхи. Или пытаясь успокоить. А-Чэну придётся пройти долгий путь, чтобы научиться кого-то успокаивать.       Они словно снова стали детьми, вот только им не хватало рядом яркого присутствия.              * * *       Го Цянь подозревала, что она не должна была слышать ни одной части разговора, который она (случайно) подслушала.       Теперь она молча спешила по коридору обратно в кабинет целителя. И дело было не в том, что она действительно чувствовала себя виноватой из-за того, что пряталась и слушала разговор главы Ордена и его жены, она просто не хотела стать объектом гнева госпожи Юй.       - Целительница Го, с тобой всё в порядке? - спросила её ученица, как только Го Цянь закрыла за собой дверь.       Она заверила девушку, что всё хорошо, и сделала вид, что возвращается к своим отчётам. Но мысли её были совсем не здесь.       Всего несколько минут назад Го Цянь проходила мимо кабинета главы Ордена и подумала о том, чтобы сообщить ему о состоянии старшего ученика, который был ранен накануне вечером во время охоты. Однако её планы резко изменились, когда она увидела, как в кабинет входит госпожа Юй.       Го Цянь никогда не нравилась эта женщина. С тех пор, как она узнала, что Цзян Фэнмянь хочет на ней жениться, она была недовольна. Эта женщина была безжалостна. Да, она была умелой заклинательницей и одной из немногих женщин, которые действительно смогли приблизиться к вершинам совершенствования. Но её отношение к людям было ужасным. Она была излишне агрессивной и чрезмерно мелочной. Она даже никогда не пыталась перенять стиль жизни Ордена Цзян, она просто продолжала оставаться Юй, и даже не изменила своего имени, как жёны других глав Орденов.       Затем, когда прошли годы и Орден усыновил некоего ребёнка, она и вовсе стала невыносимой.       Она, Го Цянь, была возмущена, когда десятилетний Вэй Усянь пришёл к ней в кабинет с фиолетовой отметиной на плече. Настолько, что она высказала Цзян Фэнмяню всё, что думала о его жене, прямо ему в лицо.       Неразумное решение, поскольку в ответ от неё потребовали никогда и никому ничего об этом не говорить. Конечно, прямо ей не угрожали. Но Цзян Фэнмянь, всегда «пассивный» человек, своим мягким голосом заявил ей, что если по Ордену распространятся какие-либо «ложные» слухи, она может потерять своё положение.       Го Цянь была целительницей и планировала встать на защиту этого ребенка. Однако не прошло и недели, как её и без того слабая сестра почувствовала себя ещё хуже. Лекарства стоили дорого, и Го Цянь не могла позволить себе потерять свой единственный доход, поэтому она закрыла рот на замок.       Но теперь, после стольких лет вынужденного молчания, Го Цянь испытала радость, когда узнала, что молодой господин Вэй всё-таки покинул Орден.       «Надеюсь, окончательно, - думала она. – Наверное, мальчик понял, что это не лучший дом для него».       Однако её облегчение длилось недолго. Радость переросла в беспокойство, когда ей сообщили, что с ним что-то могло случиться, ведь о нём столько дней не было никаких известий.       Поэтому, когда она узнала, что Фиолетовая Паучиха «подала прошение», или скорее требование, чтобы поиски были прекращены, и что старейшины и Фэнмянь согласились с этим, отвращение Го Цянь к ней и к главе Ордена выросло ещё больше.       И всё же это было ничто по сравнению с тем озарением, что она испытала, когда слушала их разговор.       Она решила подождать возле офиса, чтобы поговорить с Цзян Фэнмянем позже. В конце концов, госпожа Юй никогда не задерживалась надолго в кабинете мужа.       - Моя госпожа, когда же, наконец, ты мне поверишь? – спросил глава Ордена.       - Фэнмянь, ты думаешь, я глупа? С тех пор, как он появился, ты всё время демонстративно предпочитал его собственному сыну, а теперь ты хочешь, чтобы я поверила, что он тебе безразличен?       - Да, я забочусь о нём. Но я же сказал, что никогда не поставлю его выше наших детей. Я даже согласился прекратить поиски!       - Тебя вынудили!       - Нет. На самом деле, старейшины требовали найти его.       Видимо, этим его словам не поверили, потому что голос первой госпожи Ордена Цзян зазвучал ещё более сердито.       Го Цянь не удивилась, она уже слышала слова старейшин. Они знали, что Цзян Ваньинь больше походил на свою мать, чем на отца. Он был больше Юй, чем Цзян. Однажды они даже сказали Фэнмяню, что ему следовало активней добиваться Цзансэ Санжэнь, потому что Вэй Усянь выглядел как идеальный наследник Ордена Цзян. Итак, не имея возможности назвать его наследником, старейшины хотели оставить его рядом с фактическим наследником, чтобы Орден сохранил хотя бы некоторые из своих первоначальных характеристик во время его правления.       - Да? И почему они так беспокоятся о слуге, а? Не потому ли, что слухи правдивы, и они считают его более достойным должности главы Ордена, чем А-Чэна!?       - Моя госпожа! Мой единственный сын и наследник - А-Чэн. Как ты можешь хоть на секунду подумать, что я был тебе неверен?       До этого разговор не особо удивлял Го Цянь, но ей приходилось молчать, чтобы не выдать своего присутствия, иначе она рисковала направить гнев этой жестокой женщины на себя. А это означало, что она не могла уйти.       Цзян Фэнмянь тем временем продолжал говорить:       - Я принял его только в качестве одолжения Чанцзэ, и ты это знаешь.       - Ха, если бы всё было именно так, то ты бы принял его как слугу, а не как ученика. Ты бы не сделал его главным учеником вместо своего сына!       - А кто ещё защитил бы А-Чэна и А-Ли, если бы я не сделал его главным учеником!? У кого ещё были бы хорошие отношения с другими Орденами? А-Ли уйдёт, когда выйдет замуж, а ты знаешь, что А-Чэн не умеет разговаривать с людьми. Если А-Сянь будет рядом с ним, другие Ордены сочтут его более открытым. И, в конце концов, если не ему, то кому ещё придёт в голову пожертвовать собой ради наших детей и учеников, если понадобится?       Обе женщины были ошеломлены этим признанием.       - Ты хочешь, чтобы я поверила, что ты всего лишь обучил его быть защитником А-Чэна и А-Ли? Они не...       - Именно! Из-за своего положения они могут столкнуться с большими рисками. А-Ли не сможет защитить себя, если что-нибудь случится, и я не хочу, чтобы А-Чэн пожертвовал своей жизнью в этом случае. Он следующий глава Ордена. Поэтому им нужен кто-то, на кого они могут положиться.       - Значит, если он вернётся, ты примешь его в прежнем качестве? – Голос госпожи Юй всё ещё звучал недоверчиво, но в нём уже проскальзывали нотки умиротворения.       - Я позволю тебе выбрать ему наказание, если это не изгнание.       - Хм. Что, если я ударю его Цзыдянем и попрошу лишить его звания главного ученика? Что, если я попрошу удалить его имя из реестра?       Цзян Фэнмянь даже не раздумывал. Как будто он ожидал чего-то подобного.       - Его имя никогда не вносилось в реестр, и ты это знаешь. И какая польза от лишения его титула? Никаких ресурсов на это не тратится.       - Пф. Но он об этом не знает, не так ли? – Госпожа Юй усмехнулась. - И тот факт, что ты не платишь ему и не выделяешь ему собственный участок земли, как любому другому старшему ученику, означает, что этот титул фикция?       - Именно.       Они ещё немного поговорили, а затем ушли через другую дверь. И как только это произошло, Го Цянь поспешила в свой кабинет.       Она ничего этого не знала. Она думала, что мальчика внесли в реестр, как только привезли в Орден. Она думала, что ему платили жалование, и что ему дали собственный участок земли, как старшему ученику. Она была удивлена, узнав, насколько велика дерзость этих людей.       Это не могло продолжаться дальше. Если… когда мальчика найдут, она больше не будет молчать. Она отправит сестру в дом их бабушки, передаст ей все свои сбережения, накопленными за эти годы, а затем расскажет бедному мальчику и всему миру совершенствования, если это будет необходимо, обо всём, что происходило в течение многих лет. О том, что глава их ордена - лицемер, а его жена – бесчувственное чудовище.       Формально это её не касалось. Но после стольких дней ухода за мальчиком в лазарете, то из-за наказания, то из-за его собственной глупости, она полюбила его. Она так и не смогла выйти замуж и иметь детей, поэтому этот мальчик и двое других учеников Цзян, держащихся рядом с ним, были для неё почти как родные сыновья.       Той ночью, ворочаясь в своей постели, она пообещала, что, как только увидит Вэй Усяня, сразу же поговорит с ним и постарается убедить его никогда больше не возвращаться в Орден. Она знала, что ей придётся постараться, чтобы уговорить его, потому что знала, что он испытывает большое (глупое) чувство долга перед своими предполагаемыми опекунами.       «Надеюсь, ты сейчас в порядке, Вэй Усянь. И я надеюсь, что ты увидишь правду, когда я покажу её тебе».