Любимчик Императора

      Первая неделя постельного режима казалась Юнксу пыткой. Юноша ненавидел сидеть без дела, а тут ему нельзя было даже самостоятельно поесть, и что самое ужасное: Император Моу лично приходил к нему, кормя и давая лекарства. Пару раз Юнксу намекал на то, что таким образом мужчина может потерять своё лицо перед народом, но тот, на данные слова, лишь усмехался, будто не понимая посыла юноши.       Из-за постоянного нахождения в постели, парень сильно скучал, и общение с Моу Лином стало его единственным развлечением. Сначала разговор шёл о зеленом чае. Юноша и не думал, что можно так долго болтать о зелёном чае. Но, на удивление, это была вовсе не скучная беседа, а очень интересная, ведь и Моу Лин был ценителем столь вкусного напитка.       Двое молодых людей говорили о вещах: о любимых цветах, о местах, где они были… Кажется, даже с Цзань Цзинсун он не говорил так много ни о чём, но в тоже время обо всём.       Когда Юнксу, наконец, мог сидеть и самостоятельно есть, они с Императором Моу начали играть в Го и вместе трапезничать. Хоть юноша и принимал то, что для него делает Моу Лин, но все равно относился к мужчине с опаской. На языке Юнксу крутился вопрос: «Зачем ты всё это делаешь?» Но он не мог его задать, то ли боясь разрушить идиллию между ними, то ли, боясь страшной правды.       Юншэн Фанг ушёл наводить порядок в захваченном царстве, потому Император Моу остался без правой руки, от чего на него навалилась куча дел. Юноша видел уставшие глаза мужчины и его измученный вид, но тот ни разу не пропустил завтрак и ужин с Юнксу, будто считая это важнее, чем собственное здоровье и отдых.       Так прошло три недели. Юнксу нельзя было встать с постели по наставлению врача, но юноша так устал от сидячего и лежачего положения, что нарушил правило, медленно поднявшись с кровати.       Тело Юнксу болело и ныло, но он считал, что лучше уж так, чем ещё хоть день провести в постели. Подходя к двери, парень тихо открыл её, думая сначала немного прогуляться, но зная, что если его застукает Моу Лин, то точно запрёт в комнате на ключ.       Медленно перемещаясь по коридору, парень был удивлён видеть поклоны в свою сторону от тех, кто совсем недавно смотрел на него с опаской и злостью. Юнксу знал, что многие воины и их семьи очень благодарны молодому командиру за спасение, но не думал, что настолько много…       Конечно, оставались и те, кто всё ещё питал к юноше ненависть, ведь не все были готовы принять «чужого». Того мужчину, что не донёс сведения до Юнксу, после недели пыток казнили. Хоть парень и говорил Императору, что ему не нужна смерть бедняги, тот всё равно твёрдо решил устранить неверного воина, из-за которого были жертвы и могло быть куда больше, если бы не Юнксу.       Дойдя до беседки, Юнксу только хотел шагнуть на улицу, как услышал разговор двух служанок, стирающих вещи. — Ох, Его Высочество так устаёт… Даже не представляю, как можно столько работать. — Да уж… В последнее время он выходит лишь в комнату к тому юноше, после чего идёт к себе и весь день сидит за работой, да и ночью тоже… — Вот-вот. А я недавно услышала от доктора, что таким режимом он очень себе вредит! Надо хоть немного отдыхать, а он то работает, то идёт к этому мальчишке! — Да-да. Этот гадёныш, наверняка, возомнил себя так, будто он герой, хотя на деле никто! А наш господин такой добрый… Эх, лучше того мальчишки у нас не было. — Да, но воины, что были в его отряде, говорят о нём хорошие слова. Может, он не так плох?       Юнксу вошёл назад в помещение, услышав достаточно. Парню было плевать про сплетни о себе, но узнав, что Моу Лин и впрямь истязает себя работой, принял решение разделить с ним эту пытку. Юноша ощущал на себе груз долга и не мог ничего не сделать тому, кто помог ему. Только Юнксу завернул за угол, как в него чуть было не врезался испуганный Моу Лин. Глаза мужчины, казались, встревоженными, а по его бегу было ясно, что тот куда-то торопился. — Что слу.. — Куда ты уходил? — грубо бросил мужчина, схватив парня за плечи, — Неужели так трудно послушно полежать пару деньков? Хочешь, чтобы твои раны снова раскрылись?! Ты совершенно не умеешь о себе заботиться и не думаешь о пос.. — Да вы сами о себе не думаете, а на меня кричите! — возмутился Юнксу, оттолкнув руки удивлённого мужчины от себя. — Что? О чём ты.. — хотел что-то сказать Император, но после тяжело выдохнул, будто сбросив с плеч тяжеленные мешки груза, — Идём, тебе надо лечь. — Хорошо, я лягу. Но только в вашей комнате! — бросил условие парень, и, увидев озадаченный взгляд Моу Лина, решил добавить: — Я не плохо разбираюсь с бумажной волокитой. В прошлом я часто помогал Императору Цзань с этим, поэтому позвольте помочь и вам.       Моу Лин молча глядел на юношу, но услышав имя «Цзань», слегка нахмурился. Юнксу так же было не очень приятно вспоминать, как он ночами сидел за бумагами, а утром шёл на тренировки, после чего вечером бывали ещё и бои. Его бывший Император никогда не беспокоился за то, что его воин может устать от такой бесконечной работы. — Ты ещё слаб. Не нужно… — Я хочу этого! — перебил мужчину парень, не обращая внимания на его попытки заботы, — Если не дадите вам помочь, то я пойду тренироваться. Выбирайте, — скрестил руки на груди паренёк в важной позе. — Это угроза? — на губах Моу Лина появилась улыбка, делающая его уставшее лицо нежным и милым. — Всего лишь предупреждение, — выдал юноша, поймав мужчину на крючок.       Поняв, что спорить с парнем бесполезно, Моу Лин позволил ему войти в его покои и помогать с бумажной волокитой, но при условии, что если Юнксу почувствует усталость, то он непременно об этом скажет.       Так началась новая неделя. Пан Юнксу и впрямь хорошо разбирался в законах, потому был очень полезен Императору Моу. Они работали как настоящая команда, и из-за этого Юнксу и не заметил, как начал проводить с мужчиной всё своё время, делая это по собственной воле.       Все дни проходили мирно и спокойно. Юнксу уже успел выучить настроение Моу Лина, точно зная, когда тому хорошо, а когда плохо. В этот день ему было плохо, и юноша не понимал причины. — Сегодня вечером меня не будет. Мне нужно отлучиться по делам, — услышав данные слова, Юнксу застыл у двери, хотя только недавно должен был уходить.       Парню не очень хотелось нарушать их вечерние посиделки за работой и беседой, но раз сам Император сегодня занят, то юноша должен согласиться с этим и уйти. Но он не уходил. Стоя в дверях, Юнксу мялся, не зная, как спросить у Моу Лина, что с ним случилось и от чего его лицо сегодня так мрачно. — Я… — приоткрыл рот парень, но после замялся. Обдумав всё ещё раз, он всё же решился спросить, — Не могу пойти с вами?       Пан Юнксу не понимал, почему хочет этого, но он хотел; хотел не отпускать Императора Моу уходить куда-то в одиночестве и в таком опечаленно-грустном состоянии. Смотря на мужчину, Юнксу видел себя: потерянный и опечаленный, полностью пустой внутри. — А ты хочешь? — после небольшой паузы спросил Император. Смотря в пол, как неуверенное в себе дитя, Юнксу всё же кивнул, — Хорошо. Тогда возьмём лошадей. — слегка улыбнулся мужчина, но радостным его назвать было нельзя.       Дорога заняла всего один час. Возле дворца Моу находилась гора, на которую и поехали два молодых человека. Поднимаясь ввысь, юноша смотрел, как чудесна здешняя природа: лёгкий ветерок был так свеж, аромат цветов приятно бил по носу, а солнце в небе очень красиво горело, делая всё вокруг будто сделанным из золота.       Оторвав глаза от красоты природы, улыбка Юнксу тут же упала, стоило ему увидать удручённый взгляд Моу Лина, направленный в даль. Мужчина будто был в трансе. Ему явно сейчас не хотелось кого-либо видеть или с кем-то говорить. Парень уже жалел о том, что напросился. «Возможно, он хотел отдохнуть от меня, а я…» — Пришли.       Мысли Юнксу сбились от пустого голоса мужчины. Оглядевшись, юноша не понимал, куда они пришли, но увидев камень, осознал, что они пришли к надгробью.       Спустившись с лошади, Юнксу не знал, можно ли ему подходить, но Моу Лин сам подозвал его ближе жестом руки. Сев возле Императора, парень сделал поклон надгробию, чувствуя себя совершенно не к месту здесь. — Это мой друг - Кён Ху. Кён Ху, это мой воин - Пан Юнксу, — познакомил камень с человеком мужчина. И хоть выглядело это глупо, юноша всё же сделал поклон, поздоровавшись с надгробием как с человеком. — Приятно познакомиться. Надеюсь, хоть ты не будешь меня презирать, — думая немного пошутить, юноша и не догадывался, что попал в цель. — Он бы никогда не стал презирать, ведь… — Моу Лин прошёлся рукой по камню, так бережно и нежно, будто гладя макушку ребёнка, — Он также выбрал свой путь, пожелав уйти из нашего клана… — Это… — услышав слова мужчины, бросил свою догадку юноша, — Тот человек, которого вы предали?       Моу Лин кивнул, не отрываясь, смотря на камень. После вопроса повисла напряженная тишина. Юнксу сильно пожалел, что вообще пошёл сюда, но, с другой стороны, видя столь пустой вид мужчины возле себя, думал, что не смог бы отпустить его одного. Вспоминая, как совсем недавно он был так же пуст, Юнксу подумал: «А что я хотел в тот момент, чтобы для меня сделали?» и поразмыслив немного, он приобнял Моу Лина, искренне сказав: — Не стоит думать о том, что уже не вернуть. Если мучать себя терзанием души, то… — рука, лежащая на плече Моу Лина, дёрнулась, а взгляд Юнксу слегка потемнел, — Можно и вовсе остаться без неё.       После слов юноши Император перевёл свой взгляд от камня на него, долго о чём-то думая. Юнксу задумался о своём, потому совсем позабыл, что все ещё приобнимет мужчину, но тот и не был против. — Он был моим лучшим другом с самого рождения, — вдруг начал рассказывать свою историю Моу Лин, от чего Юнксу отбросил свои мысли, слушая Императора, — Мы многое прошли вместе. Я всегда считал его своим самым дорогим человеком на свете. Он был для меня самым близким…— вздохнул мужчина, опустив голову, — Знаешь ли ты о том, что пять лет назад царство Моу было одним из самых кровавых? — Юнксу кивнул.       И вправду, по слухам, юноша знал, что царство Моу вовсе не радужное место. Говорилось, что люди в нём жестоки. Правители жадны и гадки. Только по камере пыток можно было догадаться, какой правитель там сидит. Но на удивление Юнксу, когда он попал в это царство, его мнение о нём изменилось: он не увидел в царстве бедняков, не увидел там рабов, не увидел насилия. Конечно, были и жёсткие люди, и гадкие, это есть везде, но в Царстве Моу их было намного меньше, чем вполне себе доброжелательных жителей. — Так было, когда на троне сидел мой отец. — выдал Моу Лин, явно говоря о своём родители с отвращение.       У Юнксу никогда не было отца и матери. Потому, он не знал какими они должны быть, но по слухам, в их обязанности входит забота и любовь к своим детям. Но явно не все справлялись с этой работой. — Я почитал его и уважал, желая получить его благословение. Я очень хотел, чтобы отец заметил и признал меня сыном.. — мужчина сжал кулаки, выдавая своё состояние, — Ради этого я был готов на всё, — взгляд Моу Лина вновь потух, когда поднял он его на надгробье, — Кён Ху долго терпел тиранию моего отца: он был ему предан и благодарен за то, что тот не выкинул его после смерти родителей. Но у Кён Ху был предел терпения, — мужчина вздохнул, прикрыв свои веки, — Мой друг долго пытался открыть мне глаза, но я упорно закрывал их. В итоге, когда нам было по семнадцать лет, до моего отца дошёл слух, что Кён Ху собирается покинуть клан. Я тоже знал об этом, и пытался отговорить друга уходить, но тот говорил мне, что не может служить тому, кто убивает невинных и издевается над ними. Кён Ху был очень добрым человеком, хоть на его руках также уже имелась кровь и невинных, и виновных, — мужчина вздохнул, медленно открыв веки, смотря на свои руки, — Я никогда не забуду тот день, когда отец позвал меня к себе... Как он приказал мне убить предателя... Как я подчинился ему! — Моу Лин вдруг опустил свою голову к земле, делая низкий поклон надгробью, — Я.. я.. я был так глуп и наивен, побоявшись гнева отца и его отречения от меня. Я так сильно хотел его благословения, что позвал своего лучше друга на эту гору и… — Юнксу забеспокоился, услышав всхлип. Он впервые увидел, как Император Моу плачет, — Убил его.       Пан Юнксу сидел на месте, не зная, что ему делать. История была ужасна, но он не испытал к Моу Лину ни крупицы каких-либо негативных чувств. Отнюдь, видя, как тот сожалеет о содеянном, парень вновь захотел, чтобы в прошлом вместо Цзань Цзинсун был Моу Лин. — Кён Ху верил мне и был более предан дружбе, нежели я. — после долгого молчания продолжил говорить мужчина, — Он пришёл по моей просьбе, даже и не думая, что я собираюсь сделать. Но когда мы остались стоять тут друг напротив друга, он всё понял… — Моу Лин поднял голову, вновь смотря на камень, — И он был не против. Он знал, как сильно я желаю получить благословение отца и, не исполнив его приказ, я лишусь жизни, а я знал, как сильно он желал уйти из царства Моу. В итоге Кён Ху отбросил своё счастье ради моего. Он, не сопротивляясь, позволил себя убить. — Моу Лин снова прикрыл веки, и по его щекам проскользнула тонкая слеза, — Сделав это, я получил то, чего так долго желал, но радости от этого я не испытал! Я вообще перестал испытывать хоть какую-то радость от жизни. Казалось, что потеряв Кён Ху, я потерял смысл своей жизни, — услышав данные слова, Юнксу дёрнулся, подняв голову на Императора Моу, — Через год я наконец открыл глаза, поняв, какой мой отец монстр. Я убил его, при том не испытав ни крупицы сожаления. Единственное, о чём я жалел, было то, что не сделал этого раньше. Тогда, может быть, Кён Ху всё ещё был бы жив, — на лице мужчины промелькнула еле видная улыбка, стоило ему подумать о дорогом человеке, но затем она снова исчезла. — Иногда я веду себя как мой отец: я могу быть очень жёстким. Но видеть в зеркале его отражение вместо своего… Это страшно, ведь мой отец для меня стал демоном, из-за которого я погубил кучи жизней, будучи неопытным щенком. Как же я сожалею о тех временах..       Юнксу был поражён правдой. В прошлой жизни Император Моу и впрямь был в его глазах жестоким садистом: мужчина частенько заявлялся в темницу, лично мучая своего неугодного пленника, в надежде на то, что он изменит своё решение. Наверное, всё это было для того, чтобы Пан Юнксу перестал быть похожим на Кён Ху, сдав свои позиции. В прошлом юноша не знал, зачем Император так сильно хотел его в воины, но теперь осознал, что ему нужен был вовсе не воин, а друг, который сдастся, а не будет упрямиться как прошлый. Но тогда мужчина так и не получил желаемого... — Ваш друг… — после долгого молчания подал голос Юнксу, — Он лишился жизни ради вас! Ради вашего счастья, а что в итоге? — Моу Лин с непониманием посмотрел на юношу, — Вы страдаете, жалеете, ненавидите себя. Это явно было не то, ради чего Кён Ху так просто сдался вам. Он явно хотел, чтобы вы прожили счастливую жизнь и понимали, что тут либо будете жить вы, либо он. Он выбрал вас! А вы что взамен? Будь я на месте Кён Ху, очень бы злился бы на вас за такие выкрутасы. — Юнксу никогда не умел утешать, потому решил сказать то, что думает, даже не зная, как Император воспримет его упрёки.       Некоторое время Моу Лин со странным взглядом смотрел на Юнксу, от чего тот уже начал жалеть о своих упрёках. Всё же человеку и так плохо, а он ещё и накричал на него, но услышав смех, юноша с удивлением глянул на Императора. — Если вы смеётесь надо мной, то я вас ударю, — пробурчал юноша, но тут же дёрнулся, когда мужчина неожиданно обнял его, крепко прижимая к себе. — Спасибо. — прошептал Моу Лин, так сильно обнимая Юнксу, что тому стало тяжело дышать, но он не жаловался. И не потому, что не умел, а потому, что не хотел: Моу Лину явно сейчас были необходимы обмены теплом. — Знаешь, обычно в этот день я сильно напиваюсь, желая забыться, но сегодня, — медленно отпуская парня из объятий, Моу Лин нежно улыбался ему, — Мне совершенно не хочется пить. — видя столь милую улыбку на губах того, кто совсем недавно лил слёзы, юноша вдруг ощутил сильное биение сердца в груди, испугавшись этого чувства, потому резко встал, отвернувшись от мужчины. — А вот мне что-то хочется. Может, по стаканчику вина? — Ты ещё не совсем восстановился. Давай обойдёмся чаем? — встав и пойдя за юношей, Моу Лин приостановился, оглянувшись на могилу. — Ладно, но когда я восстановлюсь - мы напьёмся! Ха, очень хочу посмотреть на пьяного господина Моу, — посмеялся Юнксу, садясь на коня, даже не представляя, как своими, казалось бы, обычными речами, помог льду в душе мужчины начать таять. — Обязательно, — улыбнулся Император, отвернувшись от надгробья, ощутив на своей щеке лёгкий ветерок, будто кто-то нежно погладил его щёку, как добрая матушка, радуясь за то, что её сынок, наконец, вырос. — Эй, вы там уснули? Чай остынет. — желая скорее уйти от печального места, Юнксу специально подгонял мужчину, думая, что тот тоже хочет этого. Не став оборачиваться, Моу Лин тихо прошептал: — Прости меня, Кён Ху. И… Спасибо тебе…       Сев на коней, двое молодых людей двинулись обратно в замок. Юнксу был более разговорчив, чем обычно, сам не заметив, как силён успокаивать кого-то, несмотря на то, что ему самому нужно было успокоительное лекарство, ведь у Моу Лина все уже было в прошлом, а месть Юнксу ещё лишь предстояла ему впереди.