Тёмная Магия и Пряники

      Площадь Гриммо, 12. Гостиная дома Блэков       – А эта змеюка что здесь забыла? – неуклюже привстав, рыжий ошарашенно глядел на прибывших.       – Ваше пыльное логово рассекретили, неудачники!.. – посмеялась Ру, вальсируя по просторам продолговатой комнаты, наигранно дирижируя палочкой в руке.       Её взгляд бегал по мрачному интерьеру: выцветшим подранным обоям, декоративным подсвечникам в виде королевских кобр, поблекшим багетам с мутными образами, серванту с узорчатым фамильным фарфором и фигурками диковинных зверюшек, а также не остались без внимания болотные бархатные шторы, длина которых, судя по всему, переплюнула рост Хагрида.       На одной из полок сверкнула старинная серебряная табакерка с гравировкой «Toujours Pur | фр. Чистота крови навек». Ирис и без того очень хотелось курить – за лето девушка познала пленительное свойство вредных привычек – а это было последней каплей.       Но прежде... Задержавшись возле тумбы у приятно потрескивающего камина, она резко развернулась на 90 градусов и, используя невербальную магию, подбросила небольшого паучка в сторону самого возмущенного мальчишки.       – Лови приветственный подарочек!       Рон плюхнулся обратно на диван, панически замахав руками в попытках скинуть милый восьмилапый сюрприз со своей макушки. Его братья, Фред с Джорджем, сидя на противоположном диване, надрывали животы со смеху от физиономий младшего.       Слизеринка нырнула рукой в глубокий карман мантии, ловко вытянула портсигар с миниатюрной пепельницей и наконец сделала желанную затяжку, унося сознание в мимолетную эйфорию: под вопли и смех окружающих, но с иллюзией контроля и владения собой, всё ещё...       Гарри, всё это время стоявший в углу у рояля (в компании крёстного), ринулся на помощь другу. Гермиона собиралась возмутиться за устроенный балаган, уверенно приближаясь к расслабленной, давящей лыбу змейке, но её, как и остальных, прервал грубый стук трости. Грозный Глаз Грюм, хромая, сделал шаг в комнату и объявил кряхтящим голосом:       – Мисс Ирис теперь одна из нас, все подробности, – выкашляв душу, он договорил незаконченное, – узнаете на собрании. А теперь… Спускайтесь! Живо! – рявкнул Грюм. – Дамблдор уже прибыл, пора начинать.       Фигура Снейпа, наблюдавшая за этим театром абсурда, не двигаясь дальше дверного проёма, наконец подала признаки жизни. Его холодные тёмные глаза перестали сверлить ученицу. Он метнулся в сторону лестницы, оставив попытки понять, что за чертовщина происходит в её голове и с какой вероятностью и силой это наваждение вновь проявит себя.       Хогвартс. Кабинет директора. За два часа до собрания       Альбус Дамблдор, блеснув глазами, чуть наклонил голову, улыбнулся и спокойно заговорил:       – Хочу отметить Вашу удивительную страсть и желание изучать новые вещи! Ваше рвение и энтузиазм поистине впечатляют. Вы не обделены природным талантом. Видно, что в Вас бурлит энергия... Ах, молодость!.. Иначе Вы бы не достигли подобных результатов в столь малый срок, мисс Ирис.       Съев кусочек лимонного пирога с меренгой, он продолжил:       – Однако, несмотря на это, я хочу, чтобы Вы осознавали опасность, связанную с занятием подобного рода, – директор пристально посмотрел на девушку. – Тёмная магия особенно опасна. Она может привести к соблазну нанести вред другим, навлечь состояние отчуждения и отдалить Вас от позитивных аспектов жизни. Вы должны научиться применять эту силу на благородные цели и не злоупотреблять ею, – поднявшись со своего места, он начал задумчиво расхаживать по кабинету.       – Девчонку нужно вербовать в орден. Она способна за себя постоять, – прокашлявшись, вступился Грюм.       – Юна, эмоционально нестабильна, неопытна и своевольна. Поведайте же, к чему ордену балласт, – ледяным голосом добавил Снейп.       – Как раз поэтому ей нужен наставник, Северус, – повернувшись к присутствующим, сказал Дамблдор. В его глазах плясали искорки, добрые и злые, чёртовы непонятные искорки. – Перед тем, как принять окончательное решение, – обратился к студентке, – позвольте Вашему разуму и сердцу тщательно всё обдумать и взвесить. Возможно, выбранный путь позволит Вам найти истинное призвание и использовать свои способности на защиту дорогих Вам людей.       Уж что-что, а директор умел надавить на болевые точки. Дискуссия продолжалась ещё полчаса, слизеринка понимала, что особо выбора ей и не оставляют – ещё с момента, как она оказалась в этом дьявольском кабинете, капкан захлопнулся. В худшем варианте ей сотрут память, а в момент очередной выходки – отчислят. Проанализировав более благоприятные варианты, она всё-таки решила:       – Сэр, я согласна вступить в упомянутый орден, но смею заявить, что у меня есть ряд условий.       – Видите, она даже сейчас пытается урвать кусок побольше, сделать всё по-своему, – Грюм рассмеялся.       – Это довольно смелое решение. Также я надеюсь, впредь Вы будете обращаться за помощью и наставлениями к своему декану. Особенно, когда сомневаетесь или чувствуете, что ситуация выходит из-под контроля, – на этой ноте директор завершил общее обсуждение.       – Что за безумная тяга к смерти, – в саркастичной манере проговорил Снейп. – Неужели Вы устали от мирной студенческой жизни? («Она не была мирной с поступления»). Не хватает острых ощущений? («Грани стёрты»). Чудесная перспектива подохнуть, не так ли? («Подохнем вместе, как Вам? Или, быть может... от Ваших рук?..»).       Неозвученные мысли хаотично кружили в недрах сознания. Аластор покинул помещение вслед за Снейпом, а студентка была вынуждена остаться на личную беседу. Лишь через час в кабинете воцарилась тишина.       Дом Блэков. Столовая       Первое собрание выдалось утомляющим и малоинформативным, как лекции министерского штирлица во-всем-розовом.       Девушку кратко представили, упомянув и её особое пристрастие к проклятиям, ввели в курс дела... а дальше она слушала вполуха, откопав в сумке (пространство которой не устанет сравнивать с бермудским треугольником) термос с живительным напитком на основе эспрессо. Ирис надеялась подразнить сидящего рядом декана, ведь аромат у напитка божественный, из-за такого можно и убить, как Кровавый Барон однажды свою барышню.       Когда основное обсуждение подошло к концу, многие разделились на группы по двое-трое в каждой. Дамблдор вёл тихие переговоры с Аластором и Люпином, а Ру оживленно беседовала со Снейпом. Точнее, она не умолкала, а он переваривал эту болтовню, изредка кивая головой или приподнимая бровь. Мысленно он смаковал предстоящее возвращение и зловещую лекцию насчет её поведения.       – Профессор! Этот дом прям кишит интересными проклятыми вещицами! А Вы видели подставку для зонтов в форме ноги тролля у входа? Теперь я знаю, что сотворить, если завалю одного такого в Запретном лесу.       – Это Он выпотрошит Вас, причем быстрее, чем Вы упомянете Мерлина, – всё же подключился Снейп, чтоб поубавить энтузиазма у неугомонной нахалки.       – Ха-ха, тогда пусть моей кровушкой отравится в процессе…       Собрание окончательно завершилось с уходом Дамблдора. Ирис в сопровождении декана направилась к выходу из столовой. Как с дальнего конца стола послышался насмешливый возглас:       – А ты время зря не терял, что, уже и на учениц потянуло, а, Нюнчик? – спросил беззаботно покачивающийся на стуле Сириус. Его руки были сложены у затылка.       И: «И здесь эта мерзость... Устала. Как же я, черт возьми, от Вас устала. Слышать, видеть, чувствовать слишком много. Не прощу».       Среагировав на опережение, Ирис задействовала весь свой слизеринский шарм:       – Совет у псины забыли спросить! – её интонации переходили от ядовитых к игривым. – Отношения для тебя, видать, совсем больная тема: сначала в Азкабане не выгуливали, теперь в пыльном поместье насильно запирают, где единственные, кто прилетит на твой скулёж, так это боггарты. И то! От них ведь не скроешь! Будут являться к тебе в виде толп девиц, смотрящих с отвращением и не дающих ни шиша, – она радостно хлопнула в ладоши.       Сириуса это кольнуло. Сильно. Точечно. Он хотел вспылить и обдать дерзкую дрянь парочкой болезненных заклятий, хорошенько унизив её... но, опомнившись, Блэк продолжил гнуть под старую мелодию:       – Нюнчик, надо же! За тебя девица заступается! Дай совет, как выдрессировать…       – А ты у нас по мальчикам, я погляжу, – его перебили: – вон, шрамированного как к себе приклеил. Весь вечер глаз не сводит! При любой возможности рядышком виляет, как сука, хвостиком. Запретными отношениями разит за километр, – она сощурилась. – Последний Блэк, и тот, оказывается, свой род не продолжит. Смеяться ли, плакать?       Поттер не выдержал. Тем более его тоже упомянули в «прекрасном» свете.       – Что ты себе позволяешь! – Гарри, как под горячей струей, начал кричать, – Ты здесь всего лишь гость. Временный. Ещё не заслужила никакого доверия, но всех рассорила как только открыла свой рот. Вы со слизерина все такие, высокомерные и подлые, от Вас сплошные проблемы, – парень мёртвой хваткой вцепился в её плечо, желая развернуть и выпроводить.       – Гость. Ведь сам Дамблдор настоял! Все претензии попрошу слезами-соплями предъявлять ему, – лисья улыбка сменилась на волчий оскал: – Ты поплачь, Поттер, я тебя удивлю, но все люди по природе подлые, а ты и слепой вдобавок. Правду говорят, дуракам везет. Кстати, Поттер, – со спокойной улыбкой выдохнула она, – у меня к тебе назрел разговор. Покажи, ради чего мне придется рисковать собственной шкурой.       Ирис тоже хватанула парня за плечо и без спроса-вопроса-одобрения, проще говоря, внаглую – трансгрессировала на второй этаж.       Поттер упал на ковер, слегка приложившись лбом о спинку дивана. Она тем временем использовала на двери проклятие-головоломку, правда без заглушающих чар. (И: «А что, пусть подслушивают, пока будут ломать мозги над решением. Зная, что никто никого не убил, пока»).       На лестнице за дверью всё ходило ходуном, старшие явно были намерены скорее вернуть себе чадо. (И: «Ну-ну, старайтесь лучше»).       – Хрусталик, ты там как, пришёл в себя?.. Или тебе помочь? – в его направлении пронеслась мотивационно-ярко-желтая молния.       Хмурый, держащий ладонь у лба Гарри, отскочил к стеклянному шкафу. Удар заклинания Баубиллиус пришелся на обивку дивана, образовав небольшое тёмное пятнышко с лучиками.       – Что ты творишь?! – в его глазах читалась злость и ужас. – Локомотор виббли! – из палочки мелькнуло оранжевое свечение с проклятием ватных ног, отбитое фиолетовым контрпроклятием.       – Провожу индивидуальное занятие! В условиях, приближенных к реальным. Такая вот особая привилегия для избранных.       Боевое заклятие. Другое.       – Хотя знаешь, конкретно сейчас чисто хочется задать трепку такому гению мысли, ах да... с гриффиндора. Что же ты, продолжай делить всё на черное и белое. Взрослеть ведь рано, грустно и геморрой тот ещё, уметь думать и анализировать. Признавать собственные недостатки и неидеальность примеров, казалось бы, для подражания.       Значительное время без передышки они юрко передвигались по комнате, закидывая друг друга как простыми, так и мощными заклятиями. Интерьер превращался в уникальный артхаус в световом шоу под треск дров из камина. У Ирис было больше выносливости, что позволило ей сбить соперника с ног, выбить палочку, притянув к себе, и оказаться совсем близко.       – Стой! – парень вскрикнул, жмурясь от боли.       – Бой окончен, Поттер. Идёшь на верную гибель, а может тебя к ней за ручку ведут, – отправила лишний груз вглубь дивана и вновь затянулась никотином. Собственная палочка была запрятана в сумку.       Дверь слетела с петель, в гостиную ворвалась толпа с Северусом Снейпом в первых рядах. (И: «Выходит, тренировался с того случая»). Подлетев к ученице, декан одернул её, уводя в сторону.       «Вот я и в объятиях… смерти», – заключила Ирис, прикрыв глаза и сделав успокоительную затяжку. Северус тут же вырвал её маленькое утешение, немедля испепелив.       «А перед смертью не надышишься, говорили они…».       – Что за бардак Вы здесь устроили? – некто из толпы начал применять восстанавливающие чары. – Какого чёрта?! – Гарри, ты не пострадал? – Безмозглые детишки, нашли, где разбираться! – Гарри, родной, да за что же… – Уберите эту больную из моего дома! – Змеюке всегда суждено оставаться змеюкой.       Голоса вокруг смешались в шум. Девушка приоткрыла глаза, с легкой обреченной улыбкой смотря сквозь окружающих.       – Ты поплатишься за это! – сказал Фред Уизли.       – Уж поверь на слово, – добавил Джордж.       – Ох, Уизли, – голос был уставший, – сколько розыгрышей прилетало мне в спину все эти годы... Знаете, я ведь тоже новатор. Могу не удержаться и вписать Вас в число подопытных, кроликов-близнецов как раз не хватало, а то всё манекены да зверушки Запретного леса, которые и сами не прочь полакомиться путниками…       – Умолкни, – его шипение обожгло кончик уха.       И: «Если и идти на эшафот, то с воодушевлением и последним словом, как полагается, за мной».       – А я то что? Не я начала конфликт. («Заебало быть чертовой губкой. Для любых мерзостей. Четыре блять года»). Предлагаете стоять-кивать и просить прощение за любую гнильцу в свой адрес? – Снейп собирался развернуть её к себе, но, как только хватка ослабла, Ирис вырвалась. Очередная быстро прикуренная сигарета осталась догорать меж пальцами. – Может ещё заключим обет, чтоб на каждом собрании меня ставили в центр и закидывали Круцио? А в конце я буду обязана поклониться за оказанную честь.       – Кто твои родители, девочка? Кто взрастил «это». (– [К][т][о]? – шепот со стеклянно-апатичным взглядом). – Никакой социальности, воспитания. («..ремнем по икрам и пяткам»). – Кем ты себя возомнила? («..вокруг шеи и на носочка»). – Взять и напасть на сокурсника... («..вглубь ванны и без возможности глотнуть воздуха»). – Никакого чувства вины. Психопатка. – Слышал, она не нравится даже своему факультету... – Змеи отвергли змею.       В коридорах Хогвартса какие только слухи не ходили о девушке: она для них и пожирательница, и живодерка, и шлюха, и грязнокровка безродная… и всё на свете.       Абсцесс из воспоминаний.       Окурок поднесён ко второй руке.       █[е][н][а][в][и][ж][у]       ████████[в][и][ж][у]       █████████████████       И потушен, как следует вдавливаясь в запястье.       Наконец все вокруг умолкли.       Оглушительная тишина... в преддверии истерического припадка, с выступа которого уже давно скинут всякий намёк на рациональность.       Лишь декан нарушил её личное пространство. Сделав выпад, он закинул девушку на плечо и направился к выходу, озвучивая остальным что-то ещё...

было что-то... да, точно,

его голос...

      Хогвартс. Подземелья. Личные покои декана Слизерина       Вспыхнуло изумрудно-зелёное пламя. Кабинет больше не пустовал, в его центре находились две фигуры, одна держала другую, как мешок с картошкой, а та вроде и не против, а вроде и не здесь вовсе.       Северус усадил безучастную на кожаный диван, а сам зашагал к стеллажам.       Бесшумно скинув и сумку, и обувь, девушка забралась с ногами на диван: боком, в самый угол, уткнувшись подбородком – в предплечье, взглядом – в подлокотник.       Спустя минуту декан вернулся, нависнув тенью.       – Я-я улыбаюсь… значит… я в порядке. У-у меня… всё… х-хорошо, – урывистыми вдохами прошептала она, на секунду сделав подобие улыбки, но губы дрожали и не слушались.       Не сказать, что Снейп испытывал сильную привязанность или сопереживание, однако в этот момент он не позволил себе давить на неё за произошедшее в особняке ебучих Блэков.       – Пей, – зельевар поднёс флакон Умиротворяющего бальзама. Она выпила без протеста, изредка вздрагивая плечами.       В следующую очередь он притянул её поврежденную руку, расстегнул две ромбовидные пастельно-фисташковые пуговки на манжетах и, отогнув рукав, полностью открыл обзор на запястье. В центре и по краям повреждённой области были кусочки пепла.       Придерживая ладонь, Снейп использовал магию воды. Рана постепенно очищалась. Её пальцы сжались. Мысленно выругавшись, он продолжил обрабатывать ожог, однако нашептывая несвойственное наставляющее, на тонкой грани с ядовито-колкой иронией. Подушечка большого пальца тем временем успокаивающе вырисовывала полумесяц на внутренней стороне ладони – оправдывая это нежеланием быть свидетелем повторного нервного срыва.       – Это маленькое пятнышко не имеет ничего общего по ощущениям со змеюками третьего курса, – интонация была нейтральной, ближе к безразличной, зелье определенно действовало.       – И поэтому одно заживляющее никому не навредит.       – Вы, таким образом, растратите на меня все свои драгоценные запасы.       – Раз уж у Вас внезапное воспаление совести, то не упущу возможность навесить на Вас отработок, где Вы, несомненно, компенсируете Всё.       Ранка успешно затянулась.       Заняв место недалеко от сидящей спиной ученицы, декан притянул широкий стакан с толстым дном и охлажденную бутыль огневиски «Блишена», следом откупорив её и заполнив стакан на треть.       – Безо льда?       – Сразу видно, что с крепким алкоголем Вы не в дружеских отношениях, – иронично отметил Снейп, попутно оценивая цвет и аромат. Посмаковав напиток во рту, он сделал глоток. – Виски стоит пить в тех нотках и оттенках, каким его и задумали. Пряным. Дымно-копченым. Карамельно-ореховым... Цитрусово- или сладко-фруктовым. Мягким или же с пляшущей остринкой...       И: «Сразу видно, у кого с этим интимные вечера».       Ирис опять держала скромненький портсигар, нащупав «самоутешение» – последнее в численности, как оказалось.       Вместо того, чтоб потянуться за сумкой, где пребывала палочка, она дольше и энергичнее покопошилась по карманам снятой мантии и извлекла коробок спичек. На этикетке был изображён Бруклинский мост.       Чирк-чирк.       Недолго посидев в тишине, слизеринка задумчиво сказала:       – Знаете, я как эта тлеющая сигарета…       – Мерлин! – ругнулся Снейп и снова сделал небольшой глоток, за которым послышался утомленно-тяжелый выдох. – Зачем вообще было реагировать на провокацию той вшивой псины… Он всегда был, есть и будет утырком… не стоящим и капли внимания.       – Посмел оскорбить, – неразборчиво шикнула в предплечье, а затем развернулась торсом, перекинув ноги через колени зельевара.       Рука с сигаретой вытянута, а вторая полусогнута, локтем на коленях, ладонью у скул. Голова слегка под наклоном. Смотрит цепким, завороженно-плененным взглядом из-под приоткрытых век.       – Он посмел оскорбить Вас, – произнесла тихо, но с акцентами, застыв на несколько секунд. – А остальные лишь молча хлопали глазами... Их бездействие – такое же вредящее действие, пассивное соучастие.       – Их скепсис обоснован. Я здесь злодей, если ты не знала.       – Не похоже, что Вам в радость быть им. Даже если Вы привыкли, это не значит, что всё в порядке…       – Не лезь в это, – сухо отчеканил Снейп.       – Знаете, профессор, я бы предпочла увязнуть в этом болоте вместе с Вами. Вы уже догадались, да?       Все те проделки, начиная с первого курса, устраивала я. Сначала из вредности… Затем стала зависеть от дней, когда планировала, что же такого Вам уготовить, отвлекаясь и забывая о пустоте, которая ни разу не позволила призвать собственный Патронус.       Мне начало приносить удовольствие... Проводить время на отработках – получая каждый раз свою порцию язвительных ответов – ответов и фраз, которые всегда находились и умудрялись превратиться в маленькую язвочку… Наблюдать за вашим силуэтом, желая уловить как можно больше деталей. Уловить черты, помимо строгого или непроницаемого взгляда. Быть причиной новых реакций, которые увижу лишь я.       Ирис неторопливо приблизилась, усевшись к нему на колени: руки перекинуты через плечи, пальцы еле соприкасаются, между двумя тлеет сигарета.       Поцелуй. Робкий, почти невесомый. Сначала плавно сомкнув губы, следом окутав его нижнюю, очень нежно, почти без давления, словно та от взаимодействия может раствориться в воздухе иллюзией с разыгравшейся фантазией.       Не дожидаясь и не рассчитывая на ответный, она увильнула от черных зрачков, расположившись приподнятым подбородком на плече. Делая глубокую затяжку. Сигаретой, почти догоревшей до фильтра.       – Какое откровение. А Вы, получается, та ещё любительница мерзавцев и подлецов.       – Самых зловещих. Со вкусом пряностей, табака и мяты, – мечтательно ответила, рискнув отстраниться настолько, чтоб было возможно наблюдать за его реакцией, хотя невольно выдавая, как на ладони, и свою.       – Меня беспокоят Ваши вредные привычки, – Снейп конфисковал сей предмет, закинув его в пустой стакан, и, придерживая Ирис за талию, отправил всё лишнее из рук на приставной столик.       – Тогда станьте единственной, – промолвила прямо в губы, приблизившиеся для потаенно-желанного ответного поцелуя. И, как только они соприкоснулись, девушка прикрыла глаза.

***

      Северус также придерживался постепенно наращиваемой инициативы, неспешно переходя с одной губы на другую. Кончиком языка облизнув верхнюю. Обхватив её, ощутимее затягивая в свои. После спустившись к нижней – начиная прикусывать чувственные греховно-податливые девичьи губы, оттягивая и опять прильнув, но уже мягче, смакующе.       Подушечки пальцев водили по скулам, шее, поэтапно спускались к талии. Сильнее прижимая стройную фигуру. Давая понять, что из этой ловушки уже не выбраться, пока он не изучит все её свойства: как у уникального зелья.       Ирис до сих пор не верила в происходящее, она ощущала себя так, словно добыла яд из живого акромантула. Правда не учитывая фактор нахождения в эпицентре паутины.       И вот он углубился в её влажные приоткрытые губы.

Вначале медленно переплетаясь с языком.

      Иной раз вынуждая себя отстраниться. При этом чувствуя щекочущее дыхание на своей щеке и напряженные пальцы у лопаток и на затылке.

Но с каждым мгновением увеличивая градус страсти.

      Она была совсем не опытна в подобных поцелуях, однако жадно внимала ощущениям, учась правильно отвечать. Достигая совместного блаженства в этом мятном бризе.       Его взгляд был хищный, её – нежный, зачарованный.       Расстегнув первые пуговки блузы, приоткрывая вид на молочные ключицы, он приник дразняще-медленным выдохом вдоль шеи.       – мх-хаа…       Плечи Ирис непроизвольно напряглись, кожу покрыла череда мурашек, с губ – неожиданно для неё и не без стратегического расчета у него – сорвался легкий стон.       Ухмылка.       Это лишь раззадорило продолжить исследовать границы её чувствительности: обжигающая череда засосов с укусами и поцелуями окутала обширную область от незащищенных ключиц до мочки уха.       Под блузкой скрывался чёрный топик с узкими лямками. Ру тоже, не теряя времени, к этому моменту успела стянуть со Снейпа как мантию, так и сюртук, оставляя его в светлой рубашке и брюках. Причем чувствуя себя, как на чемпионате с бесконечной полосой препятствий из застежек: мысленно пообещав припомнить ему об этом, придя в похожем.       Однако сейчас именно он был тем, кто дразнит – с отрывом лидируя в этом. Вернувшись к губам, зельевар задумал... раз уж спутница в настолько откровенной позе, вынудить её проявлять больше инициативы.       Когда поцелуй немного охладел и даже провоцирующий укус, выученный около пятнадцати минут назад, не помог возобновить его, Ирис смущенно поинтересовалась:       – ..мгм, я сделала что-то не так? – пальцы перебирали прядки у его затылка. Взгляд прикован к воротнику, изредка мелькая вверх.       – Верно, – не отрицал в хитрой змеиной манере.       Однако она лишь сильнее засуетилась в смущении, виновато признавая: – Плоховато целуюсь, да? Моим навыкам пока далековато до Ваших. Не поспеваю, мн-... – прервав самобичевание опьяняюще-сладким сплетением губ, он угомонил её, дав подсказку.       – Дело-не-в-этом, – касается, вынуждая смотреть в глаза, тонуть в них. – Совсем не в этом. Ты точно желаешь продолжить? – безымянный палец проплыл по лямке у лопаток.       – Желаю ли я?.. – заерзала в области паха, отчетливо прочувствовав возбужденную плоть. – Мм, у меня уж точно нет сомнений на этот счет, – щеки горели от спонтанно-двусмысленных намеков из собственных уст. Ирис взяла его левую руку за запястье и увела к себе под топик, подаваясь всем телом вперед. Её грудь не была большой, но идеально умещалась в ладони.       – Всё-таки умеешь проказничать, – обогнув правой рукой поясницу, прижал Ру ещё ближе, не позволяя бедрам сделать движение назад, – хитрая ведьма, – подвел итог возле уха, впоследствии обхватив мочку губами.       – мм-нх... И не хитрая, ахХ, вовсе...       Её частое ерзанье, даже непреднамеренное, жестоко проверяло его выдержку. Северус не планировал сильно спешить, зато охотно желал много чего сделать. Уложив Ирис на спину, он навис сверху. Её руки, согнутые в локтях, были вжаты ладонями в диван.       – Говоришь, поцелуи не даются?       – ..всё же не только мне об этом судить, – сглатывает, глядя то на его губы, то опять в глаза, размышляя, чтоб продемонстрировать для наглядности. И, вместо усложнения задачки, подается навстречу, ласково прильнув к правому уголку губ зельевара. А после тепло улыбается.       – Напрашиваешься на дополнительные занятия.       В разжигающе-темпераментном поцелуе он сильнее прижался к её торсу. Достаточно долго не позволяя сделать передышку. Вынуждая переплетенные пальцы сжиматься под разным давлением, а ладони – съезжать в схватке полной страстей и напряжения.       Спустя время Северус выпрямился, присев на колени, и стянул графитно-черные джинсы, оставив девушку в гольфах и хлопковом белье – одной палитры с топиком.       Взяв её руку, он поцеловал тыльную сторону ладони и установил зрительный контакт, выискивая хоть один процент неприязни к своей персоне. Но не было ни намека, Ирис горела желанием, полностью доверившись ему.       Подхватив и вторую руку, профессор вновь склонился, зафиксировав запястья у подлокотника. Дыхание обожгло ключицы: уделив внимание левой и продолжив ставить яркие метки на правой. Но не забывая и о чувствительно-восприимчивой шее.       Ему нравилось ощущать периодическое напряжение рук.       Свободная ладонь изучающе-подсчетно прошлась по ребрам, спустилась к талии, ощущая каждый вдох с выдохом, и достигла трусиков, двигаясь пальцами вдоль тонкой насквозь пропитанной ткани.       Начав интенсивнее массировать вокруг клитора, он услышал краткие, намного чаще прорывающиеся сквозь сомкнутые губы стоны.       Снейп приподнялся, переведя обе её руки вниз, на плоский животик, но не успел он окончательно сменить позу, как Ирис взяла его за кисть, притянув выше. Тогда он велел бархатным тоном:       – Оближи.       Она обхватила пальцы влажными губами, аккуратно запуская глубже, проводя по ним языком, старательно смочив слюной.       – Какая послушная.       На этой фразе слизеринка хитро улыбнулась и решила куснуть его ладонь, прежде чем отпустить её.       – Мм, поспешные выводы, – усмехнулся второй слизеринец. Его возбуждала и будоражила такая отзывчивость с нотками непокорности.       Оттянув резинку, он плавно достиг малых половых губ, мягко погружаясь в их складки.       – Гладко. Влажно. И горячо. Интересно, ты к каждому занятию была так хорошо подготовлена? – провокационно шепнул на ухо. Но Ирис лишь потерлась щекой о его скулу, судорожно простонав на выдохе. Ей больше не хватало концентрации на подстрекания в ответ.       Снейп стал настойчивее, введя фалангу в разгоряченное влагалище. Подушечка большого пальца разместилась на клиторе, гладя его, то почти невесомо, то с нажимом.       Ладонь смяла воротник его рубашки и перешла на плечо, иногда оцарапывая кожу под глубокие вдохи.       Через несколько импульсов зельевар погрузился на две фаланги и начал в малой амплитуде поглаживать верхнюю стенку влагалища. Её коленки смыкались и смещались под чувственные, горячо-приятные наплывы.       Он задвигался более ритмично и Ирис полностью отдалась ощущениям, не пытаясь сдерживать нарастающие по громкости стоны.       Интенсивность стимуляций увеличилась. Смазка обильно покрывала его пальцы, просачивалась сквозь ткань и стекала по внутренней стороне бедер. Пятки оторвались от поверхности дивана, перенося вес на носочки.       – мм-ххХ... – сильно прикусила нижнюю губу на миг и сжала бедра, насколько это было возможно.       Первый сладостный рубеж пересечен.       Окончательно стянув бесстыдно мокрое порочное тканевое препятствие, Северус более требовательно впился в сухие приоткрытые губы девушки, проникая с языком и настойчиво побуждая на ответ. А оторвавшись от них, вновь влажных и слегка припухших, будучи сидя, он притянул её расслабленные бедра к себе на колени.       Набухшая головка члена, до этого ощущаемая лишь через препятствующую ширинку брюк, потерлась о нежно-розовую промежность.       Ирис сглотнула и подалась вперед, словно перепроверяя то, что вызвало новую волну мурашек.       – Решила испытать мое самообладание? – за пальцами, прежде мягко поглаживающими кожу, а сейчас шедшими с нажимом по всей длине бедер, тянулись быстропроходящие полосы.       – аХх.. так ли это? – кратковременно заерзала.       Цокнув, он вернул инициативу к себе: – Мисс Ирис, – её расширенные зрачки опьяняли, – подумайте дважды, – основание члена, скользя от половых губ до лобка, покрывалось прозрачно-вязкой смазкой, – стоит ли быть нахальной будучи в таком положении, – оказавшись у входа во влагалище, Снейп плавно проник в него. Лишь на пару сантиметров.       – нхх... – сладкие постанывания сменились судорожным. Она испытала новое и непривычное. Ощущение наполненности.       Его правая рука вернулась к чувственной точке, мягко выводя эллипс вокруг клитора, отвлекая от возникшего напряжения. Глубокие вдохи вновь чередовались с прерывистыми горячими звуками.       Постепенно, за несколько медленных – чертовски мучительных для него, однако позволяющих привыкнуть ей – толчков, он полностью вошел, замерев.       – То, как ты сжимаешь меня, здесь, – пока левая рука с жадной цепкостью поддерживала девушку за талию, подушечки пальцев второй с явным давлением прогладили область до пупка и щекочуще-воздушно возвратились к клитору, – провоцирует ещё сильнее, знаешь ли.       Вышел до головки и под звонкий стон резко вбился двумя толчками до упора, вновь испытывающе застыв.       – мхх-н-аХх... пожалуйста... – Ирис сжала ладонь на его и сделала несколько выпадов навстречу, прикусив губу и приподняв подбородок, – продолжай двигаться.. ха-хХ...       Эта просьба – совместно с сахарным наслаждением сквозь губы и безоговорочной податливостью – вскружила ему голову, стирая намеки на контроль и сдержанность, которыми он так гордился прежде. Словесные провокации отошли на второй план.       Северус резче притянул её к себе и стал наращивать темп. Выходя наполовину и с пошлыми хлюпами проникая вглубь.       Через несколько минут он поменял наклон вхождения, приподнимая гибкое, пылающее в страсти тело девушки, двигаясь самостоятельно и импульсивно насаживая её, так, что поверхность дивана безмерно пружинила.       И чем интенсивнее он становился, тем громче и судорожней была её реакция. Пальцы впивались в обивку, плечи выгибались назад, грудная клетка лихорадочно вздымалась.       Закинув её ноги к себе на плечи, он сменил толчки на более грубые.       – н-Ха, н-нет.. аХх, мхм... слишком...       – Слишком хорошо, да? – его вдохи тоже были глубокими, но приглушенно-тяжелыми. Ему и без того было невероятно хорошо, но в этой позе всё ощущалось ещё теснее и горячее. Эта близость сводила с ума, доводила до грани забытья.       Очередной раз приподнявшись на напряженных локтях, под порывисто глубокие толчки, Ирис сомкнула губы и часто задышала с пошлыми звуками на каждый выдох. Дурманяще. Под бешенную ритмику сердца.       Сжатые пальчики на ногах. Расфокусированный взгляд в плену приоткрытых ресниц. Пик. Они вместе сгорели дотла в этом экстазе.