Охотники и жертвы

На пороге с занесённой для очередного удара по двери рукой стоял худощавый мужчина невысокого роста. Его лицо скрывалось в тени капюшона объёмной толстовки, так что черт было не разглядеть. Когда перед ним предстал Хетинументи, мужчина слегка отшатнулся, но через мгновение тихо проговорил: – Шхемггалп, влгестну пнвунбш[1]. – Шхемггалп, – пробормотал удивлённый Хетинументи. Перед ним явно стоял человек, но фразу на глубинном языке он проговорил чисто и без акцента, как если бы долго в этом практиковался. На это даже глубоководным не всегда хватало желания и терпения, что уж говорить о людях. Взять того же Ирвина… который как раз спустился вниз и стоял теперь на шаг позади. Он сложил руки на груди и недовольно поинтересовался, обращаясь к Хетинументи: – Кто это? – Приветствую, – всё тем же тихим голосом проговорил незваный гость. Если он и был удивлён появлением гибрида за спиной ктулха, то никак это не показал. – Меня зовут… Ке. Его имя прозвучало чем-то средним между «Ки» и «Ке» – по крайней мере, так послышалось Хетинументи. Ирвин же только вскинул брови. – Кей? – переспросил он и презрительно фыркнул. – Как в сраных «Людях в чёрном»? Капюшон Кея слегка вздрогнул, и Хетинументи укоризненно покосился на Ирвина. Тот снова фыркнул и ушёл наверх, что-то бормоча себе под нос. – Не принимай на свой счёт, – проговорил Хетинументи. – Он… не в духе. – Ничего страшного, – пробормотал Кей. – На меня почти все так реагируют, – он издал короткий невесёлый смешок, и его капюшон снова качнулся. – Я могу зайти? – Зайти? – переспросил ктулх. – Да… Я прошу прощения за вторжение, но мне надо внутрь. Тут, в маяке, хранится одна вещь… думаю, что хранится. Я должен проверить. Это очень важно для меня. К концу речь Кея стала совсем тихой и очень быстрой – он явно чувствовал себя не в своей тарелке. Хетинументи пожал плечами и посторонился, пропуская гостя. – Проходи. – Спасибо, – прошептал Кей и прошествовал мимо ктулха к лестнице. У него была странная походка – медленная, покачивающаяся, неровная. Кей подволакивал левую ногу, явно стараясь изо всех сил, чтобы это было не слишком заметно, а правая рука его, согнутая в локте, была подозрительно сильно прижата к боку. Хетинументи закрыл дверь и последовал за гостем. Не оборачиваясь и отчаянно цепляясь за перила, тот поднялся до площадки, едва слышно выдохнул и зашёл в кабинет. Там горел неяркий свет – Ирвин успел где-то раздобыть свечу, и теперь она мерцала на столе, бросая на стены и книжные шкафы неровные желтоватые блики. Сам гибрид с ногами сидел в кресле и, хмурясь, яростно стучал пальцами по экрану своего смартфона. Вскинув голову на скрип двери, он издал возмущённый возглас. – Какого чёрта? – Ирвин, – Хетинументи шагнул следом за Кеем в кабинет и сделал предупредительный жест. – Что «Ирвин»? Что он тут делает? – Мне нужно взять одну вещь, – прошелестел Кей. – Только одну, и я больше вас не побеспокою. Простите. Он сделал ещё один шаг, но его левая нога вдруг подломилась, и Кей упал на четвереньки, глухо застонав. Его плечи дрожали. Ирвин торопливо выскочил из кресла и присел возле гостя на корточки, осторожно прикасаясь рукой к его спине. На лице гибрида ещё оставалась досада, но гнев ушёл, сменившись беспокойством. – Тебе плохо? – с невольным участием спросил Ирвин. – Всё нормально, – просипел Кей. – Сейчас… сейчас я приду в себя. Не страшно, бывало и… Внезапно он вскрикнул и скорчился, утыкаясь в пол лбом. Ирвин метнул на Хетинументи, замершего на пороге, испуганный взгляд, а после обхватил Кея поперёк тела и поднял, помогая встать. Он довёл упавшего до кресла, которое недавно занимал сам, усадил – а когда отнял руки, Хетинументи увидел на его ладонях и пальцах чужую кровь. – Ты ранен! – ахнул Ирвин. – Что случилось? Кей не ответил, скрючиваясь в кресле. Теперь он прижимал к животу обе руки. Ирвин снова с испугом повернулся к Хетинументи, и тот подошёл ближе. – Надо поискать аптечку, – Ирвин стиснул ладонь ктулха в своей и будто бы немного успокоился. – А лучше вызвать скорую. Но я понятия не имею, где мы находимся, тут связь вообще не ловит. – Тогда поищи аптечку, – вздохнул Хетинументи. – А я попытаюсь узнать пока, что с ним произошло. Ирвин, помедлив, коротко кивнул, затем привстал на цыпочки и, запечатлев на щеке Хетинументи быстрый поцелуй, стремительно вышел из кабинета. Ктулх машинально прикоснулся к коже, ещё хранившей тепло губ гибрида, и подошел ближе к креслу. – Кей, – окликнул Хетинументи, наклоняясь над гостем. Тот тихо застонал и забормотал себе под нос: – Кей… кей… ключ, мне нужен ключ… замок… дверь и порог… испытания, снова испытания, я не справлюсь один, я не справлюсь… какая победа может вернуть всё то, что она когда-то называла своим? Пусть скажет каждая мать в грядущие года… Кей громко застонал, его капюшон замотался из стороны в сторону, а с губ полилось что-то совсем невообразимое: – Хтония, урания, пропилея, энодия, тривия… – Кей! – уже громче окликнул Хетинументи, и гость замолк. Ктулх наклонился над Кеем и мягко откинул капюшон с его головы. Он увидел лицо молодого мужчины, искажённое страданием. Тёмно-каштановые с обильной проседью волосы слиплись от пота и торчали неряшливыми иглами, худое лицо, покрытое мелкими шрамами, больше походило на обтянутый кожей череп, закрытые глаза ввалились, узкие губы потрескались. – Кей, – снова позвал его Хетинументи. Тяжёлые веки дрогнули и с усилием поднялись. Из-под длинных ресниц на ктулха уставились зеленовато-голубые, цвета морской воды, глаза, мутные от боли. – Всё пройдёт, – Кей с усилием разлепил губы. – Надо поспать и всё пройдёт. Надо поспать… надо идти дальше… Я заставляю его ждать себя. – Кого? К кому ты идёшь? – Ключ… замок… дверь… – забормотал Кей, снова опуская веки. Хетинументи провёл рукой по педипальпам и осторожно переспросил: – Ты ищешь Йог-Сотота? При звуке имени бога глаза Кея распахнулись, и он подскочил в кресле, точно разжалась невидимая пружина – но тут же со стоном упал обратно. – Да, его… Нет, нет, не его, но… Всё завязано на нём, на нём… В эту минуту в кабинет вернулся Ирвин. – Я нашёл пару бинтов, – сообщил он. – И блистер обезболивающего, но он давно просрочен. А ещё наверху есть ванная, и вода имеется. – Ты предлагаешь… – Предлагаю осмотреть его, промыть раны, если надо – хотя бы водой с мылом, раз уж ничего больше нет, – и перебинтовать. Так что держи его и идём. Ирвин потянул было Кея за плечо, но Хетинументи отстранил его и аккуратно взял гостя на руки, после чего кивнул Ирвину на дверь. – Веди. Показывай, где тут ванная. По лицу гибрида пробежала тень, но он ничего не сказал, только кивнул, забрал свечу со стола и направился к лестнице. *** Ванная комната оказалась небольшой, но довольно чистой для заброшенного маяка. Хетинументи аккуратно усадил полубессознательного Кея на край ванны и, придерживая за спину, взглянул на Ирвина. Тот поставил свечу на край раковины и подступил ближе. – Надо его раздеть, – в голосе Ирвина сквозила неуверенность, но когда Хетинументи кивнул и потянул за край толстовки гостя, гибрид его отстранил. – Я сам… ладно? – Как скажешь, – пожал плечами ктулх. Ирвин вздохнул, стиснул зубы и ухватил было Кея за подол, но тот вдруг дёрнулся назад, так что Хетинументи с трудом его удержал, и обхватил себя поперёк живота. Испугавшись, Ирвин отшатнулся и налетел локтем на дверь. Он зашипел от боли и раздражённо спросил: – В чём дело? Ты ранен, я не могу перевязать тебя через толстовку. – Нельзя… нельзя… только ему позволено… – Господи Боже, – Ирвин с силой провёл руками по лицу. – Держи его, он не в себе. Хетинументи осторожно стиснул тонкие запястья и поднял руки Кея у него над головой. Тот вяло дёргался, но сопротивлением назвать это было нельзя. Ирвин стянул с него толстовку, под которой оказалась рваная рубашка, бурая от крови. Сняв её, гибрид снова отступил, разглядывая раны гостя. Всё его тело – миниатюрное, бледное, состоящее будто не из живой плоти, а изваянное из мрамора, – было покрыто сетью старых шрамов разного размера, цвета и формы. Но особенное опасение вызывали три глубоких свежих раны, идущих вниз и вправо от солнечного сплетения до пояса, которые подсохли по краям, но в центре продолжали кровоточить. Ещё одна свежая рана обнаружилась на правой ноге Кея, когда Ирвин стянул с него ботинки и брюки – кривой разрез, рассекающий лодыжку Кея от подколенной впадины до щиколотки. – Тут придётся зашивать, – пробормотал Ирвин, кивая на рану на ноге. – А ты умеешь? – спросил Хетинументи. – Ну… когда я учился в школе в Англии, у нас был краткий курс первой помощи… – промямлил Ирвин. Он выглядел потерянным и, казалось, вот-вот заплачет – не то от жалости к Кею, не то от осознания собственного бессилия. Хетинументи усадил Кея в ванну, подошёл к гибриду и обнял его, прижимая к груди. Ирвин судорожно вздохнул и обхватил ктулха руками. Его тело слегка дрожало. – Ты справишься, я уверен. Ничего сложного, обмыть, забинтовать и немного зашить. Всё будет хорошо, – стараясь вложить в голос как можно больше уверенности, проговорил Хетинументи. – А если он умрёт? – глухо пробормотал Ирвин Хетинументи в плечо. – Значит, такова его судьба, – отозвался тот. – В конце концов, если бы нас сегодня не было здесь, он долбился бы в дверь до посинения, а потом истёк кровью и умер на пороге. Всё, что ты сделаешь с ним, будет лучше такого исхода. – Наверное, – помолчав, ответил Ирвин. Он ещё несколько секунд постоял, прижимаясь к Хетинументи, после чего отстранился и вяло улыбнулся. – Я постараюсь. Обтерев раны Кея – в какой-то момент тот потерял сознание и затих, – и прокалив иглу в огне свечи, Ирвин, кусая губы, зашил рану на его ноге и забинтовал её. Потом, смахнув пот со лба, принялся обтирать глубокие царапины на боку гостя. Гибрид выглядел ужасающе напряжённым – точно натянутая до предела струна, готовая лопнуть в любую секунду, – и Хетинументи проговорил – больше для того, чтобы отвлечь: – Насколько я понял, он ищет Йог-Сотота. – Чего? – вытаращился на него Ирвин, отвлекаясь от работы. – Кроме того, он знает глубинный язык. И, как минимум, ещё один, странный. – Странный? – Когда ты ходил за аптечкой, он бормотал что-то… – Хетинументи пошевелил педипальпами, вспоминая. – Хтония, урания, пропилея… что-то такое. – Похоже на греческий, – пробормотал Ирвин. – Чушь какая-то. Это же обычный человек, зачем ему Йог-Сотот? И – глубинный язык, ты говоришь? – Да. Очень грамотный, почти без акцента. – Это был камень в мой огород? – Ирвин исподлобья взглянул на Хетинументи, отбросил влажную губку и принялся разматывать бинт. – Нет, просто рассказываю, что услышал, – терпеливо отозвался Хетинументи. – Всё это очень странно, – под нос пробурчал гибрид, приступая к перевязке. – Приподними его немного, пожалуйста… Да, вот так. Может, он из культистов? – Вряд ли, – Хетинументи пожал плечами. – Он не похож на культиста. – А тебе откуда знать? – Я… общался с ними. Одно время. Ирвин вскинул брови и смерил Хетинументи неверящим взглядом. – Мне очень хотелось бы знать подробности этого. Хетинументи неловко закашлялся. – Может быть… может быть, когда-нибудь расскажу. Но это, м, не слишком интересная история. – Для меня – очень, – парировал Ирвин и затянул последний узелок. – Готово. Господи, пусть он не умрёт от сепсиса… Невольный лекарь поднялся на ноги, снова утёр влажный лоб и шумно выдохнул. Хетинументи встал следом за ним и поднял безвольное тело Кея на руки, повинуясь жесту Ирвина. – Соседняя дверь ведёт в спальню, до которой мы так и не добрались, – на долю секунды на губах гибрида появилась ехидная усмешка, но потухла почти сразу, как Хетинументи её заметил. – Неси его туда. Ирвин забрал свечу и пошёл вперёд, указывая путь. Ктулх с Кеем на руках последовал за ним. Внеся гостя в спальню, он бережно уложил его на кровать поверх одеяла. Ирвин поставил свечку на прикроватный столик, и развернул в воздухе второе одеяло. – Нашёл в шкафу, когда искал аптечку, – пояснил он и укрыл Кея. Потом огляделся по сторонам, подтащил к кровати стул и тяжело опустился на него. – Я послежу за ним… ну, чтобы ничего не случилось. А ты можешь пойти поспать. Ирвин бледно улыбнулся, и на его осунувшемся лице Хетинументи прочитал отчаянную мольбу о том, чтобы его не оставляли наедине со свалившимся как снег на голову пациентом. Ктулх покачал головой. – Я не хочу спать. Я побуду тут… если хочешь. Ирвин не ответил, но его улыбка стала шире. – Четыре глаза лучше двух, – пробормотал Ирвин, а затем негромко засмеялся. – А восемь глаз – тем более. – Не волнуйся так сильно, – Хетинументи уселся на пол возле стула Ирвина, подтянув колени к груди, и протянул гибриду ладонь. – Ты за него не в ответе. Ирвин снова не ответил, но руку дал и переплёл пальцы с пальцами Хетинументи. Слегка откинулся на спинку и пробормотал, не сводя внимательного прищуренного взгляда с воскового лица Кея: – Мне чертовски интересно узнать, кто же он такой. *** Будто отвечая на вопрос Ирвина, Кей судорожно вздохнул, не открывая глаз. Его тело вздрогнуло – раз, другой, – выгнулось, точно в начале эпилептического припадка, а затем село на кровати… при этом оставшись лежать. Кей как бы раздвоился, поделился пополам. Затем лежащая часть хрипло выдохнула, а сидящая подняла веки. Хетинументи почувствовал, как дёрнулась рука Ирвина в его ладони, и вздрогнул сам, когда Кей поглядел на него своими изменившими цвет глазами. Будто чья-то рука сдёрнула голубоватую прозрачную плёнку с его радужек, и теперь они переливались изменчивым, неземным оттенком, которому в человеческом языке не было названия, а на глубинном он назывался дзабгиннш[2]. – Какого дьявола… – выдохнул Ирвин. По тонким губам Кея пробежала лёгкая улыбка. Он провёл руками по лицу, откинул одеяло и поднялся с кровати. Обернулся на своего лежащего клона, подоткнул ему одеяло и снова обратил взгляд неземных глаз на замерших в напряженном ожидании Ирвина и Хетинументи. – Не пугайтесь, – его голос звучал всё так же тихо, но стал гораздо более звучным и будто бы слегка резонирующим. – Кроме этого фокуса я почти ничего не могу. – Кто ты? – спросил Хетинументи, поднимаясь на ноги. Кей посмотрел на него снизу вверх – для этого ему пришлось сильно запрокинуть голову, – и грустно хмыкнул. – Сновидец, – кратко отозвался он. – Впрочем, до лавров Картера мне далеко. Он зябко передёрнул голыми плечами, огляделся, поднял со стула плед, брошенный туда Ирвином, и закутался в него на манер древнегреческой тоги. Чихнул от поднявшейся пыли, уселся на стул и снова поглядел на ктулха и гибрида. – Я понимаю, мое внезапное появление потревожило вас, – извиняющимся тоном проговорил Кей. – Но вы любезно впустили меня и, более того, оказали первую помощь моей, э, материальной оболочке. Поэтому я почувствовал себя обязанным ответить на ваши вопросы, если таковые имеются. Прошу прощения, что для этого пришлось предстать перед вами в таком виде, но это, – он кивнул на лежащее на кровати тело, – ещё какое-то время будет совершенно бесполезно, поэтому пришлось пойти на такие ухищрения. Его речь изменилась – теперь Кей говорил гораздо увереннее, хотя и в странной, старомодной манере. Хетинументи и Ирвин переглянулись, и ктулх прошёлся по комнате. Он чувствовал на себе две пары глаз – растерянный взгляд гибрида и ожидающий Кея, и пробормотал, когда тишина в спальне стала давящей: – Никогда не слышал, чтобы сновидцы могли разделяться на два материальных тела. – Это моя странная способность, – всё тем же извиняющимся тоном с готовностью отозвался Кей. – Я сам не до конца понимаю, как это работает. Сейчас я сплю, но могу передвигаться и совершать действия, как если бы бодрствовал. Иногда это помогает, но чаще… Он смешался и скрестил руки на груди, будто бы защищаясь. На его лице на миг мелькнуло затравленное выражение. – Те раны, которые вы так любезно перебинтовали, – едва слышно пробормотал Кей, – я получил во сне. Мое тело спало, лежало в кровати на Земле, в полной безопасности, в то время как во сне я забрёл – случайно – в охотничьи угодья упырей. За что и поплатился. – Ты хочешь сказать… – медленно начал Ирвин. – Я получил раны во сне, – кивнул Кей. – А когда проснулся, то увидел их и на своем теле. – Поэтому у тебя так много шрамов? Кей молча кивнул, а затем на грани слышимости пробормотал, опуская голову: – Когда он увидит это, содрогнется от отвращения… – Кто? – встрял в разговор Хетинументи. Кей поднял на него взгляд, грустно улыбнулся и пожал плечами. – Я не знаю. – Тогда почему ты так говоришь? – Я чувствую это. – Погоди, – Ирвин потёр лоб, нахмурился. – Не понимаю. Ты говоришь о Йог-Сототе? При звуке этого имени Кей дёрнулся, точно его ударили, а в радужках будто бы заклубился туман. Он сцепил челюсти и странно качнул головой. – Я не знаю, – с усилием повторил Кей. – Я ищу кого-то, ищу всю жизнь и, кажется, искал и в прошлом своём воплощении. Я чувствую, что это связано с… с… с тем, кого ты назвал, но это не он. Это не может быть он. Последняя фраза прозвучала жалобно и будто бы просяще. Кей сильнее обхватил себя за плечи. – Поэтому я считаю, что мы как-то связаны, все трое – он, я и… тот, кого ты назвал. Я пытаюсь разгадать эту загадку всю свою жизнь, но пока не добился успеха. Точнее сказать, я даже не знал, с какой стороны подступиться к ней. Но некоторое время назад меня посетило озарение. Теперь я знаю, что должен попасть в Р`Льех. И знаю ещё, что что-то важное для меня хранится здесь, на этом маяке. Когда я понял это, то поспешил сюда, но это сыграло со мной злую шутку – свернул не туда, и вот результат. Кей растопырил пальцы и провёл сверху вниз по своему боку. – Ты мог умереть, – пробормотал Ирвин. На несколько секунд в спальне повисла душная тишина. Глаза Кея расширились, и он моргнул, будто бы шокированный словами гибрида. Затем медленно кивнул. – Да, такое вполне возможно. – И тебе не страшно? Очевидный ответ предельно ясно отразился на окаменевшем лице Кея, на его сведённых судорогой губах, в остановившемся взгляде. Но затем он качнул головой. – Мне страшно. Но не из-за того, что я могу умереть. Точнее сказать… меня до безумия пугает, что я могу умереть и не встретиться… с ним. Я чувствую, что именно сейчас у меня есть шанс… закончить его и моё ожидание. Кей говорил медленно, тщательно подбирая слова – казалось, он сам не совсем понимает, что произносят его губы, и будто бы повторял за кем-то неслышимым, внимая беззвучному голосу. Хетинументи родился не вчера и успел многое повидать в Храме, в Р`Льехе, в океанских глубинах, но от этого тихого, резонирующего, прерывистого голоса по его спине пробежали мурашки. Жуткое несоответствие. Как там говорил Ирвин, зловещая долина? С виду обычный человек, хрупкий, смертный, ограниченный, но стоит только приглядеться, и становится очевидно, что это лишь оболочка, а за ней клубится нечто… иное. Пока что неизвестное, неназванное, но очевидно могущественное и древнее. – А как ты вообще узнал о нём? – спросил Хетинументи, когда Кей замолчал. – О том, кого ты ищешь? Вместо ответа Кей поднялся со стула, подошёл к кровати и сел на край, рядом со своим спящим телом. Слегка поджал губы, скользнул руками по его щекам, пальцами открыл веки и уставился ему в глаза. *** – Опиум… опиум… – спящее тело открыло рот и проговорило глухим, как из пустой бочки, голосом. – Опиум, белый шиповник и венгерская сирень… Я не знаю, я не знаю, куда мне идти, что мне делать… Соль и йод… Какая разница, что я делаю, если тебя нет рядом со мной. О, я люблю тебя, мой дорогой, но мне придется позволить тебе уйти… Лотос, маяк и залив… Лотос и залив… Твои глаза, я всегда узнаю твои глаза, ведь мы поменялись ими… Я горю в ледяной воде… какая победа может вернуть всё то, что она когда-то называла своим? Пусть скажет каждая мать в грядущие года… Хетинументи узнал слова, которые уже произносил Кей – это походило не то на строки какого-то стихотворения, не то на песню. Краем глаза он заметил, что Ирвин схватил смартфон и судорожно застучал пальцами по экрану. Спящее тело меж тем вновь сомкнуло губы и обмякло на постели. Кей закрыл ему веки, точно мертвецу, и встал с кровати. – Вот так, – проговорил он, обращая взгляд на ктулха. – Но это всё я уже слышал. Ничего нового. – Этим способом ты узнал про маяк и Р`Льех? – уточнил Хетинументи. Кей кивнул. – А до того – что я кого-то ищу. И что этот кто-то ждёт меня. – Интернета нет, – пробубнил Ирвин. Хетинументи и Кей поглядели на гибрида, и тот помахал смартфоном в воздухе. – Мне кажется, я где-то слышал эти слова, – пояснил Ирвин. – Про победу и мать. Я хотел поискать, но связь тут не ловит. Кей неожиданно широко улыбнулся, а потом пропел, выстукивая ритм пальцами по столбику кровати: – Я не растила своего мальчика в солдаты, я воспитывала его, чтобы он был моей гордостью и радостью. Кто посмеет положить мушкет себе на плечо, чтобы застрелить любимца какой-то другой мамы? – Неожиданно его голос прервался, задрожав, и он замолчал, но спустя мгновение продолжил, прикрыв глаза. – Какая победа может вернуть всё то, что она когда-то называла своим? Пусть скажет каждая мать в грядущие года: «Запомните: мой мальчик принадлежит мне!»[3] Кей судорожно выдохнул и прикрыл лицо рукой. – Это антивоенная американская песня времён Первой мировой. Я не знаю, как она связана со мной и с ним, но связь есть, никаких сомнений, – он невесело усмехнулся. – Может, кто-то из нас воевал тогда… в любом случае, здесь мало загадки. Можешь не трудиться с поиском. Слегка раздосадованный Ирвин фыркнул и убрал смартфон в карман джинс. – А что ты хотел найти тут, на маяке? – спросил Хетинументи. – Ты можешь заняться этим… в своем текущем состоянии? – Как раз собирался, – Кей кивнул. – Если у вас больше нет вопросов. Хетинументи и Ирвин переглянулись, после чего последний качнул головой. – Лично я почти ничего не понял, так что не представляю, о чём можно тебя спросить, – сообщил он. – А мне всё же интересно, что ты хочешь тут найти, – не удержался Хетинументи. Кей коротко вздохнул и поднялся на ноги, а после кивнул на дверь. – Если хотите, идём со мной. Я думаю, мне нужна книга или тетрадь… скорее всего, она в том кабинете, где я, хм, упал. Ктулх вопросительно взглянул на Ирвина, и тот передёрнул плечами. – Всё равно спать не хочется, – буркнул гибрид, но если в его словах и был какой-то намёк, Хетинументи его не уловил. – Идём. На сей раз свечу нёс Кей, и Хетинументи задался вопросом, что же за сила скрыта в этом человеке, что его двойник из сна способен на подобные материальные фокусы. Они втроём спустились по лестнице и снова вошли в кабинет. Ирвин привычно уселся в кресло, Хетинументи же подошёл ближе к Кею, который, поставив свечу на стол, буквально прилип к книжным полкам, скользя по корешкам беспокойным, ищущим взглядом. Озарённый огнем свечи, в пледе, похожей на тогу, Кей был похож на античного учёного – или жреца какого-то забытого культа. – А как ты узнаешь, что нужная тебе книга нашлась? – вскользь поинтересовался Хетинументи. – Надеюсь, я это почувствую, – ответил Кей, не оборачиваясь. – Если её оставил он, должны быть какие-то знаки… Символ, цвет, запах, я узнаю, я должен узнать!.. Ктулх перевёл взгляд со сновидца на полки и подошел к одному из шкафов. Пробежал глазами по обложкам – все были старыми, потрёпанными и будто бы ничем друг от друга не отличались. Затем вытащил наугад одну из них, потоньше остальных, и раскрыл в начале. Его пальцы, скользнувшие по корешку, ощутили какие-то тонкие царапины. «Жизнь и удивительные приключения баронета Вильгельма Хольта, а также его ближайшего друга, сведущего в спиритизме и проч.» – значилось на титульном листе. Чуть пониже стояло имя автора – Бальтазар Найт-Дэвис, – а еще ниже год и место издания – 1823, Лондон. Однако год и город были перечёркнуты поверх синими чернилами, и вместо них резким, острым почерком значился некий Лотус-Бэй и число 192. Хетинументи закрыл книгу и внимательно взглянул на корешок, почти не удивившись, обнаружив там нацарапанный чем-то острым цветок лотоса. – Ты, кажется, упоминал о лотосах и заливе? – проговорил Хетинументи, разглядывая царапины. Кей бросился к нему и буквально вырвал книгу из рук. Пролистал от корки до корки, затем в обратную сторону – и поднял на ктулха отчаянный взгляд. – Ничего… – Может, что-то есть в самом тексте? – предположил подошедший Ирвин. – О чём эта книга? – «В данном предисловии мне хотелось бы предупредить вас, любезные читатели, – прочитал Кей вслух, – что я не являюсь автором данного произведения. Верно, что оно издаётся под моим именем и под моей же редакцией, но, помимо этого, всё нижеизложенное принадлежит перу моего друга, Вильгельма Хольта, а также в некоторой степени перу мистера Чарльза Максвелла…» Максвелл! – Это имя тебе знакомо? – Хетинументи склонил голову набок. – Да, ещё бы, – торопливо кивнул Кей. – Так звали одного заклинателя, который жил в девятнадцатом веке. Но… неужели в этой книге есть сведения о том, как мне вести мой поиск? Это же просто биография, к тому же написанная каким-то третьим лицом. Не понимаю. Впрочем… Он наконец оторвал лихорадочный взгляд от страниц, взглянул на Хетинументи, на Ирвина, затем кинулся к столу, схватил свечу и бегом бросился из кабинета. Ктулх и гибрид поспешили за ним. *** Кей вернулся в спальню и наклонился над своим спящим телом. Книга лежала у того поперёк груди. Не обернувшись на шаги вошедших, Кей нетерпеливо мотнул головой. – Помогите мне! Я открою ему глаза, а вы поднесите к его лицу книгу. Скорее, прошу вас. Ирвин, вошедший первым, подошёл к кровати, взял книгу и, раскрыв её где-то на середине, поднёс к удерживаемым пальцами Кея раскрытым векам спящего. Троица замерла в напряжённом ожидании, но реакции не последовало – спящий даже не пошевелился. Спустя минуту напрасного ожидания Кей с гневным возгласом выхватил книгу из рук Ирвина, размахнулся и с силой шлёпнул ей по щеке собственного лежащего тела. В эту же секунду его голова дёрнулась, как от настоящего удара, и по скуле стремительно поползла краснота. А затем Кей вскрикнул, неестественно выгнулся – и исчез. Книга выпала из его рук и упала возле кровати. Кей, лежащий на кровати, застонал и с трудом раскрыл глаза. – Больно, – сипло прошептал он. – Что за… что за сон… только не… По мере того, как стихал голос Кея, его взгляд прояснялся. Когда сновидец замолчал, его глаза смотрели почти осмысленно. – Надо продолжать поиски, – немного помолчав, прошептал Кей, и попробовал было сесть на кровати, но скривился от боли и упал обратно на подушку. – Что это, мать твою, только что было? – первым отреагировал Ирвин. – Он… я разочарован, – Кей закрыл глаза. – Было так близко… Я уверен, это та самая книга, которую я искал. Но я не знаю, какая информация из неё мне нужна. Внезапно из-под его закрытых век потекли слёзы. Кей тихо всхлипнул, но даже не попытался утереть их. – Я жалок, я… я бесполезен… Он так долго ждёт меня, он дал мне все ключи, а я не могу справиться даже с одной книжкой. Ничтожество, убогая тварь, никчёмный кусок мяса… И Кей мучительным усилием вскинул руки, намереваясь продолжить самоистязания. Ирвин торопливо схватил его за левое запястье, Хетинументи – за правое. Вдвоём они без труда удержали ослабевшего от ран и отчаяния сновидца. – Погоди, так нельзя, – скороговоркой проговорил Ирвин, с тревогой вглядываясь в белое лицо Кея. – Ты даже не прочитал эту книгу, может, всё же что-то содержится в ней. Или… посмотри, ты узнаёшь этот почерк? Гибрид не без опаски выпустил руку Кея и, подняв книгу, поднес её к лицу сновидца. Та открылась на титульном листе, и Ирвин указал на зачёркнутые место и год издания. Кей нехотя открыл глаза – а затем снова судорожно выхватил книгу и буквально вцепился взглядом в слегка выцветшие синие чернила. – Это он, он, это его рука, – благоговейно зашептал Кей. Прикоснулся было к чернильным надписям пальцем, но тут же отдёрнул и прижал книгу к груди. – Это он! – Вот видишь, рано отчаиваться, – поддержал его энтузиазм Ирвин. – Смотри, тут указан год – 192. Или он не дописал… – …или указал на страницу, – подхватил Кей и торопливо пролистал книгу. – Сто девяносто, сто девяносто один… вот! Так… так… «...мистер Максвелл опустился на колени, и мне стало жаль его твидовых брюк…» не то, нет… Вот! «...он начертил сигил одного из духов, что носит имя Базин, Нефтида, Хекида…» Читая, Кей водил пальцем по строчкам, и когда он коснулся последнего имени, книга вспыхнула у него в руках холодным пламенем цвета дзабгиннш. Хетинументи и Ирвин невольно отпрянули в стороны, Кей же даже не вздрогнул, глядя на пламя, точно загипнотизированный. Он моргнул только после того, как пламя потухло, и потряс в воздухе клочком бумаги. Потом пробежал по нему взглядом, и лицо его озарилось победной улыбкой. – Что там? – не удержался от вопроса Ирвин. – Тот самый сигил, – отозвался Кей. – Теперь я могу двинуться дальше. И он уже откинул было одеяло, чтобы встать, но Ирвин мягко придержал его за плечо. – В нынешнем состоянии ты даже до кабинета не дойдёшь, – тоном заботливой сиделки сообщил гибрид. – Тебе надо восстановиться, хотя бы немного. Я не знаю, кто ты и какими силами владеешь, но, мне кажется, смерть физической оболочки не входит в твои планы. Если тот, кого ты ищешь, ждёт тебя до сих пор, он подождёт ещё немного. По лицу Кея пробежала тень, и он уже открыл было рот – наверняка, чтобы возразить Ирвину, – но затем брови его расслабились, и сновидец откинулся на подушку. Он поднёс клочок бумаги к губам, поцеловал его, точно икону, и положил возле себя. – Ты прав, – пробормотал Кей. – Я хочу, чтобы его и моё ожидание кончились как можно быстрее, но у меня действительно нет сил. Так отвратительно это признавать… А что, если ему не нужна такая слабосильная развалина? Может, раньше, в прошлой жизни, я был не таким, и он, увидев меня, лишь рассмеется и исчезнет? Он, очевидно, уже засыпал, и слова скатывались с его губ, точно монеты из порвавшегося кошелька. Вряд ли Кей понимал, что говорит. – Если я не нужен даже себе, почему я буду нужен ему? Он… он… Йод, лотосы и сирень… Имя, почему я забыл его имя, как я посмел забыть его имя… Не прощу, не прошу… не трогай, не трогай!.. Вскрикнув, Кей сжался под одеялом, но не проснулся. Ирвин и Хетинументи подождали ещё немного, но, к счастью, двойник сновидца не появился. Гибрид поймал взгляд ктулха и мотнул головой на дверь. Тот молча кивнул. Ирвин взял почти догоревшую свечу, пропустил Хетинументи вперёд и вышел из спальни следом, тихо прикрыв за собой дверь. Не сговариваясь, они молча прошли в кабинет. Ирвин едва успел поставить свечу на стол, как она, зашипев, погасла, погружая комнату в голубоватый предрассветный сумрак. Хетинументи стоял возле двери; Ирвин взял его за руку, подвёл к креслу. Когда ктулх сел, его спутник опустился на ручку и обхватил Хетинументи руками, прижав его голову к своей груди. Хетинументи провёл ладонями по его спине и заметил, что Ирвин мелко дрожит. – Ужас какой, – на грани слышимости выдохнул гибрид, и его дрожь усилилась. – Какая кошмарная ночь. Он… Кей… Мне его ужасно жалко, но от него у меня мурашки по коже. Какой-то кошмар. Хетинументи не ответил, лишь продолжил гладить Ирвина по спине. Ему не хотелось говорить, что в Р`Льехе порой творятся вещи и пострашнее, и к такому нужно просто привыкнуть. Кей – всего лишь человек. Пусть сновидец, пусть со странными, непонятными пока что силами, но человек. А как тогда отреагирует Ирвин на то совершенно нечеловеческое, на то космическое и хтоническое, что таится в глубинах океана и дальше, в межмировых пространствах, куда, возможно, однажды предстоит отправиться?.. …если, конечно, Ирвин вообще согласится следовать за ним. Судорожный вздох комом застрял у Хетинументи в горле. Он попытался сглотнуть его, но не смог, и чуть сильнее прижал Ирвина к себе. – Ужас какой, – повторил гибрид и спрятал лицо у ктулха на плече. *** Хетинументи не знал, сколько они с Ирвином просидели вот так, в темноте, прижавшись друг к другу, как напуганные дети. Рассвет наступал так медленно, что это было почти незаметно. И они сидели бы дольше, если бы сверху вдруг не раздался грохот. Задремавший было Ирвин дёрнулся в руках Хетинументи, и они обменялись встревоженными взглядами. – Кей, – выдохнул гибрид первым и сорвался с места. Ктулх поспешил за ним. Хетинументи видел, как Ирвин, перепрыгивая через ступени, взлетел на лестничную площадку, рванул на себя дверь спальни и отшатнулся, закрывая рукой лицо. Из комнаты полыхнуло сияние неземного цвета. Хетинументи хотел окликнуть Ирвина, но тот упрямо наклонил голову и вошёл в спальню. Через мгновение оттуда раздался его возмущённый вскрик. Влетев в комнату следом, Хетинументи, щурясь от невыносимого сияния, нашел Ирвина стоящим возле кровати. Тело Кея лежало там, и грудь едва заметно поднималась от дыхания. Левая рука, вытянутая вдоль тела, была перемазана кровью. Двойник Кея, одетый, стоял посередине комнаты, в начертанном на полу сигиле. Его глаза светились, точно два фонаря, и на стене, куда был направлен взгляд сновидца, закручивался в спираль сияющий тоннель. – Помогите мне! – крикнул Кей умоляюще. – Толкните меня туда! Мне нужно в тоннель! Скорее, прошу вас! Хетинументи повернул голову к Ирвину. Не обращая внимания на двойника сновидца, тот торопливо заматывал руку лежащего Кея остатками бинта и что-то бормотал себе под нос. Ктулх шагнул к Ирвину, чем вызвал протестующий крик Кея в сигиле. – Умоляю, скорее! Один толчок, пожалуйста! – Какого дьявола ты творишь?! – рявкнул Ирвин, вскидывая голову. – Ты себе вену разодрал, понимаешь или нет? Твоё тело истечёт кровью и сдохнет, не успеешь ты и шага в этом тоннеле пройти. – У меня не было времени, не было сил использовать что-то другое, – в голосе Кея зазвучали слеёзы. – Надо торопиться! Ну же, помогите мне! – Я этим всю ночь пытаюсь заниматься, – буркнул Ирвин. – Хети, толкни этого чокнутого, пусть проваливает. Хетинументи с сомнением поглядел на гибрида, на сновидца. Он не считал, что стоило выполнять просьбу Кея – ему и правда надо было сначала вылечиться, – но спорить с ним не собирался. Поэтому он приблизился к сновидцу, положил руку ему меж лопаток и несильно толкнул к тоннелю. Тело Кея устремилось вперёд – и потянуло за собой Хетинументи, так что тот едва успел качнуться назад, чтобы не упасть лицом вниз. Рука, которой он касался спины Кея, точно прилипла, никак не желая отставать. Хетинументи дёрнул руку, потом ещё раз, сильнее, но результата не было. А тело Кея тем временем стало затягивать в тоннель. – Отпусти! – вскрикнул Кей, оборачиваясь. – Я тебя не держу, – рявкнул Хетинументи, продолжая попытки оторвать ладонь. – Я не могу убрать руку! Кей изогнулся, чтобы посмотреть себе за спину, и лицо его вытянулось. – Какого чёрта… – донёсся со стороны кровати потрясённый выдох Ирвина. – Я прилип, – отозвался Хетинументи. – И… Тоннель вдруг загудел, точно голодное животное, и с новой силой стал затягивать в себя тело Кея. Тот вскрикнул, упёрся пятками в пол, то же самое сделал и Хетинументи, но сила тоннеля превосходила их обоих. Неожиданно ктулх почувствовал на своих плечах руки Ирвина. Гибрид рванул его назад, потом метнулся в сторону, перехватил запястье Хетинументи… – Стой! – едва успел крикнуть он, но вторая ладонь Ирвина уже легла Кею на плечо. – Блядь, – со спокойствием сорвавшегося в пропасть сообщил Ирвин, дёрнув руку и осознав, что она, как и ладонь Хетинументи, прилипла к Кею. Тоннель завыл яростнее, напор усилился. Смысла сопротивляться не было. Хетинументи протянул свободную руку, обхватил Ирвина за пояс, как можно ближе прижав к себе, и сделал шаг в светящийся вихрь. Кей вскрикнул и головой вперёд влетел в тоннель, увлекая за собой невольных спутников. Сверкающая сфера сомкнулась вокруг них, и Хетинументи ослеп, что есть силы обнимая Ирвина. А потом твёрдая поверхность ударила его по стопам. С трудом сохранив равновесие, Хетинументи удержал Ирвина и Кея. Он все ещё ничего не видел – перед глазами плавало белое марево. Ирвин зашевелился в его хватке, а потом его горячая ладонь легла Хетинументи на щёку. – Как ты? – с участием спросил полукровка. – В порядке, только не вижу ничего, – проворчал Хетинументи, поднимая и опуская мигательные перепонки. – Где мы? – Это… это что-то вроде библиотеки, – раздался неуверенный голос Кея. – А ты видишь? – удивился ктулх. – Я закрыл глаза, пока мы летели, так что да, – всё так же неуверенно ответил сновидец. – Думаю, и Ирвин… – Ага, – не дожидаясь окончания фразы, подтвердил гибрид. – Надеюсь, у тебя это скоро пройдёт. – Надеюсь. Хетинументи попробовал пошевелить ладонью, которой толкал Кея, но та по-прежнему была накрепко прилеплена к спине сновидца. – Я тоже не могу оторвать руку, – ответил на немой вопрос ктулха Ирвин. – И что будем делать? – проворчал Хетинументи. К его облегчению, зрение начало медленно возвращаться, и он продолжил мигать с удвоенной силой. Ирвин не ответил, а Кей вздохнул. – Стоять тут нет смысла, – сообщил сновидец очевидное. – Надо идти. Если он оставил мне подсказку, которая привела меня сюда, значит, тут находится что-то важное. Или кто-то. В любом случае, стоять посреди книжных шкафов глупо. – Согласен, – вздохнул Ирвин, несколько секунд поразмыслив. – А ты как думаешь? Двигаться с места Хетинументи не слишком хотелось – библиотека, как назвали это место Кей и Ирвин, давила, довлела, подавляла своей нечеловеческой волей, и он понимал, что чем дольше они будут тут находиться, тем тяжелее станет. Положение усугублялось также его медленно возвращающимся зрением и невозможностью пользоваться левой рукой: Хетинументи уже давно не чувствовал себя таким беззащитным, как сейчас. Но стоять на месте и правда не имело смысла – рассчитывать на то, что тоннель откроется снова, и на том же месте, где они стоят, вряд ли стоило. Поэтому ктулх кивнул. – Ладно. Идёмте. Только медленно. Кей издал согласное мычание и неторопливо двинулся вперёд. Хетинументи выпустил Ирвина из объятий, но гибрид поймал его за руку, вложил ладонь в ладонь и переплёл их пальцы. Так, втроём, составляя импровизированный треугольник, они двинулись меж высоких, теряющихся в темноте под потолком книжных стеллажей и шкафов. Хетинументи не знал, идет ли Кей наугад или руководствуется каким-то своим чутьём, но через какое-то время до слуха ктулха донеслись звуки, напоминающие человеческую речь. Он замер, останавливая остальных, и шикнул, прислушиваясь. – …внизу, утонули и утопились… утонули, утопились, не найдены…[4] Голос был едва различим, очень далёкий, теряющийся, точно луч угасающего света. Хетинументи несильно подтолкнул Кея в направлении голоса, продолжая прислушиваться. К этому времени зрение уже совсем вернулось к нему. По мере приближения голос становился всё громче и отчетливее, но ничего нового не сообщал – всё тот же заунывный речитатив, похожий на бормотание засыпающей плакальщицы: – …внизу, утонули и утопились… утонули, утопились, не найдены… После очередного поворота голос зазвучал отчётливее, а после следующего перед троицей предстал обладатель этого голоса. – …утонули и утопились… – он повернулся, взглянул на незваных гостей и разразился неприятным, тихим и дребезжащим смехом. – Читатели, ба! Давненько у нас читателей не было, мы уж о них и думать-то забыли. А, сокровище? Он умолк, точно к кому-то прислушиваясь, в то время как его правая ладонь изгибалась из стороны в сторону, щёлкая пальцами. Но это не продлилось долго – меньше чем через полминуты обладатель голоса снова засмеялся. – И мне чертовски интересно, что же это деется. Ну что ж, тогда, господа хорошие, добро пожаловать, значится, в Библиотеку. И он слегка поклонился ничего не понимающей троице.