Руки тянутся к твоим губам

Она стоит у панорамного окна и смотрит вдаль. Все-таки так хорошо, быть наверху и управлять всеми. Так хорошо наблюдать за этими жалкими людишками, которые постоянно бегают туда-сюда, стараясь хоть куда-то успеть. А единственное место, куда они успеют — это в могилу. Еще совсем недавно Хэ Сюань оказалась в самом низу общества. Еще чуть-чуть и оказалась бы простой уличной попрошайкой, а того хуже и секс рабом. Но вот она прямо здесь — в компании, которую завоевала своими собственными силами. Хэ Сюань избавилась от Ши Уду. Безусловно, все еще несправедливо, что она получает хоть какие-то льготы как бывший глава компании (расчетливая тварь). Однако она все еще успела очаровать ее невероятную сестру. Ши Цинсюань хоть и была простой богатой девчонкой, Хэ Сюань влекло к ней. И влекло к ней невероятно. Хотелось просто наброситься на нее, пометить, довести до бессознательного состояния любым способом. И, кажется, у нее сегодня будет возможность. После работы они сразу же уехали в этот отель и заселились на пятидесятом этаже — элитный номер. Почти президентский люкс, но все же Хэ Сюань не любит разбрасываться деньгами так, как это делает Ши Уду. Даже не хочется ее имя упоминать, аж тошно становится. Несмотря на то, что все эти отношения были чисто из желания насолить бывшей руководительнице, Хэ Сюань правда любила Ши Цинсюань. Она такая… она правда невероятная. Сюань еще ни разу не встречала таких девушек. Когда этот человек раскрылся перед ней, то сразу стало ясно — она отдаст свою жизнь за возлюбленную, положит карьеру сестры на кон, чтобы ни случилось. Услышав тихие шаги, Хэ Сюань строго выдает: — Стой, не двигайся, — и оборачивается, чтобы заметить игривую, возбужденную девушку. Кончики волос все еще немного мокрые, а на теле лишь простой халат. Сходила в душ, как и было сказано. Это славно. Ши Цинсюань улыбается ярко, а в глазах видно безудержное возбуждение, будто, если бы не эта команда, то она бы сразу же накинулась на любимую. В целом, это недалеко от правды. И тут Хэ Сюань вновь выделяется. Отрезает резко и властно: — На колени. А кто такая Ши Цинсюань, чтобы не слушаться? Она лишь простая смертная и точно не может устоять перед своей богиней. Глаза искрятся от любви, от желания, а сердце отбивает бешеный ритм. Боги, как же хочется прикоснуться, как же… Девушка подходит ближе и мягко гладит возлюбленную по голове, немного растрепав волосы — они все равно распущены, какая разница? — Тебе запрещено двигаться с места, касаться меня и говорить, понятно? — и вновь тишина. Понятно значит. В ответ она увидела только то, как Ши Цинсюань кратко кивнула. Хотя бы так. Хэ Сюань не торопится, разогревает она себя дольше, чем всегда готовую Ши Цинсюань. Она распускает волосы и чувствует, как они водопадом распадаются по плечам и господи, это такое потрясающее ощущение. Пальцы скоро скользят по шее, короткими ногтями очерчивая горло и спускаясь под… Девушка на коленях нервно сглатывает. О боги. Между ног опять предательски мокро. И Ши Цинсюань готова поклясться, что если в ближайшее время к ней не прикоснутся — она кончит просто так, даже без чужих прикосновений. А так хотелось почувствовать на себе или в себе эти тонкие, длинные пальцы… Хэ Сюань расплывается в довольной улыбке, когда видит, что ее девочка так упорно борется с собой, что выдает ее румянец на щеках. Ладонь скользит под тонкую ткань халата и кратко сжимает грудь, вынуждая отпустить томный вздох. Она очень чувствительная и Ши Цинсюань это знает. Губы слегка приоткрыты, а шоу это все еще продолжается. Рука резко соскальзывает к поясу и безо всяких усилий открывает взор на нагое тело. У Цинсюань почти текут слюни от этого вида, как у какой-то собаки. — Цинсюань… — Хэ Сюань закусывает так губу, специально будто вынуждая ее ослушаться, заставляя дернуться с места, но Ши Цинсюань терпит. Терпит из последних оставшихся сил и едва ли не стонет сама от такого вида. Господи, дай ей сил… Последние ошметки ткани плавно соскальзывают с хрупких женских плеч и падают мертвым грузом где-то неподалеку. Жалко, конечно, но еще один найдут, если что. Кончики пальцев пробегаются по всему телу вновь и наконец скользят ниже, ниже, чтобы достичь паха. Невесомо они касаются чувствительного клитора и Хэ Сюань едва ли не скулит. Наигранно. Она всем своим видом пытается вывести Цинсюань из себя, заставить ее извиваться на месте и желать, желать, желать. Хэ Сюань уже вся разнеженная, разомлевшая и на пальцах даже остается немного влаги, когда они скользят вдоль складок. Пора. — Хорошая девочка, а теперь порадуй меня. Повторять дважды точно не надо. Разве что немного подождать, пока перестанут болеть бедра и колени, но это уже вторично. Ши Цинсюань вскакивает на месте и цепляет чужие губы зубами: целуется жадно, пытаясь будто сожрать, оттягивает нижнюю губу и прикусывает, а потом еще и зализывает. Хэ Сюань просто сдается под этим напором — будь что будет. Чужие ладони настойчиво двигаются по чувствительной груди, нежным бедрам, изучая каждый миллиметр этого невероятного тела. Кажется, что совсем немного и Ши Цинсюань будет наизусть знать каждую чувствительную точку в теле Хэ Сюань, но сейчас дополнительно проверяет, прислушиваясь к каждому полувздоху, стону, сбившемуся дыханию и ускоренному сердцебиению. И наконец пальцы достигают заветной точки; они скользят между складками, вынуждая Хэ Сюань закусить губу, а Ши Цинсюань с особым интересом рассматривать промежность. О боги, правда такая влажная, такая возбужденная, такая… — Заткнись… — неужто Цинсюань говорила об этом вслух? Она почти смеется, но слушается чужой просьбы. Решается все-таки занять рот важным делом — и целует слишком серьезную девушку, утаскивая в очередной голодный поцелуй. Одна рука ложится позади на стекло, как опора, а другая более настойчиво скользит по вульве, раздвигая лепестки. Хэ Сюань не сдерживает наслажденного стона в поцелуй. И резким движением пальцы толкаются внутрь. Этот отвратительно пошлый звук хлюпающей смазки, дрожащее дыхание и не спокойное сердцебиение — это все потрясающе и нравится Цинсюань. Ей нравится доводить возлюбленную до подобного состояния, когда она наконец может расслабить свои плечи и получить удовольствие. Ши Цинсюань двигается чаще, резче, из-за чего Хэ Сюань едва ли не подбрасывает на месте; ее бедра дрожат, задушенные стоны вылетают с ее уст, а глаза и вовсе застлала пелена возбуждения. О боги… Она и правда скоро кончит, если все так будет происходить. Неуверенно, дрожащими руками, она скользит вдоль чужих плеч, обнимает одной, а вторая спускается чуть ниже и распускает халат. Шикарная грудь все-таки у Ши Цинсюань, что порой Хэ Сюань задумывается: а не влюбилась ли она в нее из-за груди? Холодные из-за стекла позади пальцы зажимают один сосок, затем второй, а губы ласкают прекрасную шею. Цинсюань старается не сдаваться, но все равно замедляет темп — это невыносимо хорошо. Когда чужая ладонь оказывается у нее между ног, то сердце предательски пропускает удар. Черт, она так точно долго не продержится. Чем сильнее хмурила брови Хэ Сюань, тем громче стонала Ши Цинсюань. Чем глубже в нее погружались пальцы, тем агрессивнее она выбивала из чужой груди томные стоны. Это больше похоже на соревнование, чем на… Цинсюань резко вцепилась в стекло, насколько это было возможно, а Сюань сжимает хрупкие пальцы на чужом плече до побеления костяшек. Одна скулит до невозможности тихо, а другая кусает за шею — там точно останется след. Не в силах оторваться друг от друга, Ши Цинсюань, вытащив пальцы, ближе прижалась к Хэ Сюань и часто задышала. Это, вероятно, был один из самых ярких оргазмов в ее жизни… Дай бог еще такие будут. Главное, чтобы с Хэ-цзе. А Хэ Сюань, сама того не понимая, оставила огромный синяк на белой шее. И сказать, что ей не нравится значит соврать, но все-таки это совсем не по взрослому… Метить… Еще что! Собака она что ли? Тут-то внезапно ее и пробил жуткий дискомфорт. Дело не в том, что было как-то неприятно обжиматься потной и мокрой, а в том, что все это время она была прижата спиной к холодному стеклу. И это ощущение не из приятных. Недовольно прошипев, Хэ Сюань оттолкнула девушку и самостоятельно ее обняла, только вот уже чуть подальше от этого проклятого стекла. Не дай бог они еще раз будут трахаться на холодном окне.