Руки тянутся к твоим губам

Хэ Сюань удовлетворенно смотрит на свою работу. Ши Цинсюань — беззащитная и слабая в таком положении — связанная стоит на коленях и почти скулит от желания расслабиться, почувствовать хватку в волосах, сделать хорошо любимому человеку. И как бы то не было желанным, прямо сейчас это не является возможным. Все узлы получились почти идеальными, как и сама девушка. Ей была очень даже кстати все эти следы. А еще ей будут кстати красные следы на ее светлой коже. Девушка поднимает камеру с кровати и нажимает на кнопку. Затвор быстро щелкает. И снова. Совсем недавно Ши Цинсюань сама обвела одногруппницу со своей курсовой. Надо же хоть как-то отомстить? Цинсюань связала таким же образом свою ненаглядную, чтобы написать картину ради курсовой (собственного удовольствия). А та и повелась… а потом Хэ Сюань мучили несколько часов — она сидела неподвижно около двух часов, чтобы наконец-то ее девушка удостоила ее своим вниманием. Ши Цинсюань болезненно стонет. Кажется, что совсем ничего плохого в этом нет — просто сидеть и ждать, — но для Цинсюань это оказалось ужаснейшей пыткой. Она смотрит на свою мучительницу со стеклянными глазами. Она вся открыта, вся выставлена на показ, чтобы е1 любовались, чтобы ей восхищались. В комнате приглушен свет, шторы закрыты и стоит только один источник света, который каждый раз меняет свое положение — вспышка камеры. И лучше бы Ши Цинсюань его не видела. Глазам почти больно. Так же, как и сердцу терпеть это все. Терпение было на исходе. Не сказать, что она уже долго так просидела — всего лишь пара минут, но становилось тяжело это терпеть. Колени дрожат, дыхание сбитое, а сердце стучит как бешеное. Взгляд девушки следит за фотографом, стараясь даже иногда выгибаться под правильным углом. А Хэ Сюань терпит, молчит, хоть и сама не из терпеливых. — Хэ-цзе, прошу… — и тяжело выдыхает. Знает же, что подобные уловки с ней не пройдут, так чего ж пытаться? Чисто выставить себя жертвой? Да ну, даже сама Хэ Сюань не выставляла себя обиженной после произошедшего с ней. После того как ее связали и… — Не сбивай меня, иначе мы проторчим здесь еще дольше. Лучше… — Хэ Сюань на мгновение выпускает фотоаппарат из рук и обходит Цинсюань. Чего-то не хватает экстравагантного в этом образе. Безусловно, она была произведением искусства, но чего-то в этом облике и атмосфере не хватало. Точно! Хэ Сюань взъерошивает одеяло позади Ши Цинсюань и ловким движением заставляет ее потерять равновесие и упасть на спину. Всего лишь пара махинаций и… Восхитительно. Выглядит это просто невероятно. Эта интимная, разжигающая страсть атмосфера безусловно должна была выиграть все конкурсы. И хоть эти фотографии точно не пойдут на конкурс, но Хэ Сюань лично готова создать из них себе галерею, которую будет посещать только она одна и изображенная на фотографиях личность. — Расслабься, я рядом. Представь, что. я касаюсь тебя, — она поднимает фотоаппарат и щелкает несколько раз ее с одного ракурса, — скольжу пальцами по бедрам, а затем целую, — она улыбается и делает еще несколько снимков с другого ракурса, чтобы быстрой перейти на другой край кровати. Лучше даже будет если и сам фотограф будет на кровати, верно? — Целую жадно, кусаюсь, а потом… — уже громкий стон, который перебивает щелчок объектива. — а потом я приласкаю твою грудь губами, заставлю выгибаться навстречу и скулить от того, что ты не можешь впиться пальцами мне в волосы, — и голос в какой-то момент становится таким хриплым, таким желанным, что хочется разорвать на себе эти оковы и впиться в губами, довести до… — Сюань, пожалуйста. — задушенный стон соскользнул с пухлых искусанных губ и Хэ Сюань действительно рада своей работе. Довести любимую до такой кондиции… воистину заслуживает внимания. Она смотрит с удовольствием и залезает на кровать, садится недалеко от раздвинутых связанных ног и улыбается. Это и правда восхитительно. Теперь понятно, почему Цинсюань не отпускала ее все это время. Смотреть на беспомощное создание и иметь монополию на то, чтобы подарить ей удовольствие — невероятное чувство. Хочется правда владеть Ши Цинсюань. Владеть ей всей. Несколько снимков максимально близко к объекту, чтобы особенно ярко показать все узлы и вздымающуюся грудь, мокрые от перевозбуждения глаза и частые вздохи, которые нарушали тишину в комнате. И еще один щелчок. Последний. Камера отбросили в сторону — аккуратно, конечно, — а в комнате звучат еще более… непристойные звуки. Громкие вздохи, жалобные стоны и жалкое хлюпанье. Хэ Сюань клянется, что это последний раз, когда она ведется.