Руки тянутся к твоим губам

— Цинсюань, какого черта! Я же тебе говорила больше не ходить к этой… девке! Ты просто издеваешься! Мне надо посадить тебя под домашний арест, чтобы она не могла до тебя дотянуться своими грязными лапами? — Ши Уду кричит громко, почти на всю небесную столицу. И о боги, как же это раздражает. Всех раздражает: Ши Уду, Ши Цинсюань, а также других жителей небесной столицы, но только вот Хэ Сюаню все по боку. Она в целом очень довольна своим положением. Отдыхает себе в Черных водах и все — ничего большего для счастья не надо. Или же надо? Нужна Ши Цинсюань, которая окажет заботу, покажет, что значит быть любимым. Заставит чувствовать себя просто невероятно хорошо. — Сестра, я уже не маленькая, ты не сможешь меня удержать на месте! Мне уже около… двухсот лет! Я сама в праве решать, что мне делать! — и с криками и ужасной ссорой, девушка вылетает из дворца Повелительницы Воды. И бежит, конечно же, в логово к зверю. А Ведь Ши Уду предупреждала, что она рано или поздно ее сожрет, что раскромсает нежную плоть и оставит уродливые шрамы — а Ши Цинсюань вообще по боку! Ей лишь бы… лишь бы быть рядом с ней. Ощущать ее присутствие, прохладные руки на талии и обжигающие поцелуи на губах. Демоница сидит в своих покоях и просматривает списки, что едва ли успевает заметить светлую фигуру, которая так стремительно направляется в ее сторону. Хэ Сюань когда-то давно отказалась от своей мести, ей лучше всего будет обрести свое счастье вместе с любимой девушкой. А возможность поднасрать ее сестре стала очень приятным бонусом. Хэ Сюань едва-едва успевает отбросить свиток на край стола, чтобы не испортить — не дай бог порвать — как ей в руки падает одна замечательная Повелительница Ветров. Она и правда восхитительная. — Ну, и что случилось? Если бы не твоя милая мордашка, я бы тут же отдала тебя на корм гулям, потому что из-за тебя я чуть не испортила свиток, — говорит хмуро и серьезно демоница, немного неловко (все еще) обнимая возлюбленную. Да, она была недовольна ситуацией, но что же еще поделать с этой влюбленной девчонкой? Кроме своей любимой Хэ-цзе она больше ничего не видела. — Я поссорилась с сестрой из-за тебя… Мысленно Хэ Сюань делает еще одну черточку на бумаге — это уже третий раз за неделю, может, они смогут побить свой недавний рекорд? — И что же там? И Ши Цинсюань тут же начинает развязывать пояс, чтобы… чтобы что? Хэ Сюань думает, что она опять пришла развратничать, но ей-то блять некогда! Надо закончить читать этот проклятый отчет для одноглазой твари… — Подожди.! И тут-то она все понимает. Хэ Сюань не сразу заметила то, что в этом наряде у Цинсюань была прикрыта шея, полностью прикрыта грудь… Все в синеватых оттенках, в некоторых местах даже в фиолетовых. И вот же вопрос: раз в небожителях так много энергии, то почему она не использовала всего-лишь щепотку, чтобы восстановить прежний светлый тон кожи? Хэ Сюань даже облизывает губы… То ли по старой — человеческой — привычке, то ли от желания прильнуть губами к… — Хэ-цзе, она увидела немного на шее… Но ты… Тут Хэ Сюань точно вспоминает, что днями раннее, была просто захвачена мыслью оставить на этой небожительнице свои метки, выставить свои права перед кем-то (Ши Уду?). А Ши Цинсюань в целом была не против — не то чтобы она могла возразить в этот момент, когда ее на протяжении часа трахали языком, пальцами и игрушками всяческим образом чередуя. Если уставал язык — на смену приходили пальцы, после игрушки и так все по кругу, пока Цинсюань сама не станет молить о пощаде. И да, она молила. Молила демона о пощаде. Демоница вспоминает те восхитительные моменты, когда впивалась в чужие плечи, кусая до кровоподтеков, почти раздирая нежную кожу бедер пальцами, а потом нежно целовала каждый миллиметр израненной плоти. И о боги, это и правда было восхитительно. Особенно приятно было смотреть на результаты своей работы. Растрепавшиеся волосы, уставший, наполненный удовольствием взгляд, безвольно лежащие на постели конечности и невероятной красоты тело, которое было украшено яркими бутонами засосов и укусов, которые через несколько дней должны были расцвести яркими цветами. Плечи, ключицы, грудь, бедра — все было в этих метках и Ши Цинсюань была невероятно… смущена и рада тому, что может видеть их. Что они сразу же не сошли. И все же решилась на маленькую шалость… Она не заживила эти следы страсти, а просто прикрылась да понадежнее. Только вот сестрицу не так просто провести. — Твоя сестра просто д… Она выше всякой любви, а потому и завидует, — Хэ Сюань улыбается так искренне, хоть и едва сдерживается от очередной колкости. При девушке как-то ругаться не очень приятно… Она притягивает любимую к себе, несмотря на обнаженные плечи и грудь, и обнимает, очень даже нагло утыкаясь лицом в грудь. Тепло и приятно… И тычется холодным носом между грудей. — Не переживай, помиритесь еще. Ши Цинсюань смеется звонко, громко, что слышно было бы во всех Черных водах, но такая роскошь позволяется только самому Черноводу. — Скажи, а что ты любишь во мне? — Вот это моя любимая часть в тебе. — Мое сердце? — Это тоже, — в какой-то момент от смущения или от стыда, Хэ Сюань зарывается лицом девушке в грудь… Разве она виновата, что путь к сердцу находится именно там…?