Антиглянец

«Когда женщина меняет не просто гардероб, но и всю свою манеру, это редко лишь поиск «лучшей версии себя». Это звоночек. Вопрос в моменте: когда это началось и кто стал катализатором? О, поверьте, у этой причины есть имя, статус и своя, часто невидимая, роль в ее новой пьесе. Но будьте внимательны: если смотреть достаточно долго, за этим преображением можно увидеть не только новую женщину, но и то, как она выйдет замуж».

После разговора с миссис Блэк Гарри стало хуже и лучше одновременно. С одной стороны, ему действительно было необходимо услышать, что его чувства могут быть поняты и приняты, с другой — яснее совершенно не стало. Нельзя отрицать, что происходящее затягивало. Гарри с самого утра ловил глазами в коридорах силуэт Малфоя, украдкой поглядывал на дверь его кабинета и, казалось, что совершенно не может сосредоточиться на щебетании Джинни за обедом. Его мысли постоянно были где-то далеко. Он чаще поправлял новые очки, хотя они совершенно не съезжали с носа, вставал раньше, чтобы посмотреть, в чем ему пойти на работу. Черт возьми, у него появилось несколько вещей в разных оттенках зеленого и Гарри даже не мог себе объяснить, как именно это произошло. Просто прогуливаясь с Гермионой по торговому центру, он подумал, что иметь в гардеробе пиджак глубокого зеленого цвета действительно хорошая идея. Или однажды, заказывая маме что-то на amazon, он увидел брюки в тон пиджаку и, как в тумане, добавил в корзину. Поттер также поймал себя на мысли, что теперь ему не всё равно, о чем говорит Драко во время работы. Теперь он имеет представление, чем отличается сегмент от кутюр, прет-а-порте, масс-маркет и эконом. И с этим знанием работа в «Vogue» обретала новый смысл. Суета в офисе переставала раздражать, Гарри чувствовал, что стал званьем этого механизма. После последнего совещания, он быстро зафиксировал техническое задание для новой обложки и уже прикидывал, куда можно обратиться, чтобы договориться о локации. Тогда он оторвал взгляд от своих записей и по неосторожности посмотрел во главу стола. Во главе, по привычке, восседал Малфой и с важным видом раздавал указания. Однако именно в этот момент он повернулся в сторону Гарри и посмотрел прямо в его глаза. Тогда мир как будто замер. Эти глаза поглотили его. — Гарри, ты меня слушаешь? — щелкая пальцами перед носом, спросила Джинни, глядя на него большими карими глазами. «Нет, не то» — пронеслось в голове у Гарри и сморгнул. Удивительно, что при первой встрече ему показалось, что глаза Джинни были похожи на глаза матери. Может, размером? Точно не цветом. Хотя тогда, возможно на контрасте с её зеленым свитером в тот день они действительно выглядели темно-зелеными. При всём этом, её глаза обволакивали, не запоминались и не разрывали как другие. Более холодные, цепкие, цвета грозового неба перед бурей. Поттер машинально кивнул, выдавив из себя: — Да, да, конечно. Джинни нахмурилась, ее тонкие брови сложились над переносицей. — Ты как-то странно себя ведешь в последнее время. Так сильно загружен новой обложкой с Луной Лавгуд? — Все в порядке, — поспешно ответил Гарри, стараясь говорить ровным голосом. Он отхлебнул воды из стакана, чувствуя, как она обжигает горло, хотя на самом деле была прохладной. — Просто… много работы, вот и все. Джинни, казалось, не поверила, но решила не настаивать. Она пожала плечами и откусила свой сэндвич. Гарри облегченно выдохнул. Он почувствовал, как к нему снова вернулась способность дышать. — Мне нравится их пара с Рольфом Саламандером, — продолжала Джинни. — Я уверена, что обложка и репортаж будет грандиозной, тем более платьем занимается мистер Малфой. Не слышала, чтобы после работы в «Yves Saint Laurent» он брал в руки иголку с ниткой. Не терпится на это посмотреть. Гарри выдохнул. Везде был он. В коридорах, в разговорах, перед глазами. Малфой был как навязчивое наваждение. Он не Джинни, которая мягко, постепенно вошла в его жизнь, со своим размеренным, приятным голосом. Драко был словно тем, кто имел привычки открывать двери с ноги и при выходе демонстративно их захлопывать. Так, чтобы стены дрожали. Так, чтобы волосы встали дыбом. Так, чтобы сердце упало в пятки. Весь обед прошел в монологе с Джинни, с редкими репликами невпопад Гарри, с которыми девушка уже смирилась. Ближе к вечеру, Гарри собрал список локаций для согласования. Собрав все изображения и координаты, он осторожно постучался в кабинет Драко. Сердце бешено колотилось в груди, отдаваясь в ушах. Он даже на секунду засомневался, стоит ли ему вообще заходить. Может, отправить список с кем-нибудь другим? Глупо, очень глупо. Детская позиция — как бы сказала его мама. Гарри снова постучал, на этот раз чуть увереннее. — Войдите, — раздался холодный, но в то же время такой притягательный голос. Гарри глубоко вдохнул и открыл дверь. Малфой сидел за своим огромным столом с идеальным порядком. Он был одет в строгий серый костюм, который идеально сидел на его высокой, худощавой фигуре. Его светлые волосы были аккуратно зачесаны назад, а те самые, цепкие глаза смотрели прямо на Гарри. — Поттер, — произнес Малфой, не отрывая взгляда. — Я… я принес список локаций для обложки, — пробормотал Гарри, стараясь сохранять спокойствие. Он подошел к столу и протянул Малфою папку с документами. Малфой взял папку, но не стал ее открывать. Он продолжал смотреть на Гарри, словно изучал его. — Ты выглядишь… не очень, — заметил он, явно намекая на встревоженный вид младшего асситента. — Я в порядке, — поспешно ответил Гарри, стараясь не смотреть Малфою в глаза. — Правда? — Малфой слегка приподнял бровь. — Мне кажется, ты стал каким-то… другим. Более… зеленым. Гарри почувствовал, как его щеки вспыхивают. — Это… просто так получилось, — пробормотал он. Малфой усмехнулся. — Просто так получилось? Интересно. Ну хорошо, давай посмотрим на эти локации. Он открыл папку и принялся внимательно изучать предложенные Гарри варианты. Гарри стоял рядом, наблюдая за ним. Он не мог оторвать взгляда от его тонких, аристократичных пальцев, перелистывающих страницы. Поттер чувствовал себя как завороженный. — Хм, неплохо, — произнес Малфой, наконец. — Но я думаю, что нам нужно что-то более…набережное. Рольф археолог, понимаешь? Нужно отразить контраст этого мезальянса. Не каждый археолог может жениться на топ-модели. Эта обложка не про идеальную картинку, а про историю, которая непохожа на другие. — Набережную? — переспросил Гарри, стараясь скрыть удивление. Ему и в голову не приходило, что Малфой мыслит в таком направлении. Он ожидал чего-то более…аристократичное? — Да, Поттер, — ответил Малфой, не отрывая взгляда от фотографий. — Что-то с историей, с характером. Представь: Полумна в роскошном платье, стоящая на фоне обветшалых зданий, рваных белых простыней и старинных артефактов. Контраст будет потрясающим. Гарри задумался. Он представил себе эту картину и признал, что идея Малфоя действительно хороша. — Я понимаю, — сказал он. — У меня есть несколько вариантов в голове. Я могу поискать что-нибудь подходящее. — Отлично, — кивнул Малфой. — Только не забудь, Поттер: я хочу, чтобы это было не просто красиво, но и осмысленно. Эта обложка должна заставить людей задуматься. Гарри кивнул, чувствуя, как в нем больший интерес. Картинка в голове заиграла новыми красками. — Я постараюсь, — ответил он. Затем Малфойй снова углубился в изучение списка, оставив Гарри в полном недоумении. Гарри стоял, словно приклеенный к полу, не зная, что делать. Наконец, он откашлялся и произнес: — Если тебе ничего больше не нужно, я пойду? Малфой оторвал взгляд от документов и посмотрел на Гарри. — Да, можешь идти, — произнес он. — Но не забудь надеть что-нибудь зеленое завтра. Гарри опешил. — Что? — выдохнул он. — Шучу, — усмехнулся Малфой. — Хотя… мне нравится. С этими словами Малфой снова уткнулся в документы, словно давая понять, что разговор окончен. Гарри, все еще ошеломленный, вышел из кабинета, чувствуя, как его сердце ускорило свой ритм.

* * *

Съемка была согласована в разрушенной церкви Святого Дунстана. Это не просто фон, а живая декорация, где каждый камень шепчет истории минувших веков, создавая антураж величественного упадка и нежной красоты. Место, которое подсказал Рон, хранит в себе почти тысячелетнюю историю, скрытую следами бесчисленных конфликтов. Эта древняя святыня пережила ад Великого лондонского пожара, который жестоко испепелил ее, оставив лишь призрачные очертания. Но, словно мифический феникс, она возродилась из пепла, обретя новую, изящную башню со шпилем, спроектированную великим сэром Кристофером Реном. Однако испытания не закончились. В тысячи девятсот сорок первом году немецкая бомба обрушилась на церковь, практически стерев ее с лица земли. Признав невозможность полного восстановления, Англиканская церковь оставила руины, и природа с удивительной деликатностью взяла свое. Сегодня лишь уцелевшая башня, ее стройный шпиль и фрагменты северной и южной стен возвышаются, как безмолвные свидетели былой славы. Но именно в этой незавершенности рождается особенная, манящая красота. Сквозь пустые, словно глазницы, оконные проемы смело взмывают в небо деревья, их кроны, касающиеся облаков, создают удивительный контраст с древними камнями. Стены Святого Дунстана, увитые плющом, дышат историей, их зеленые драпировки смягчают суровость руин, превращая их в живописные полотна. Это было поистине великолепное и умиротворяющее место, сочетающее монументальность прошлого с хрупкой красотой настоящего. Особенно волшебно оно выглядит в лучах солнца, когда свет играет на древних камнях, подчеркивая каждую трещинку, каждый завиток плюща, каждую ветвь дерева. С самого утра команда трудилась над декорациями — вешали белоснежные полотна на кирпичные стены между ветвями, формируя зигзагообразные складки, чтобы свет создавал причудливую игру теней и объёма. На площадке уже стояли античные статуи, битые глиняные горшки, расколотые амфоры, расставленные в хаотичном, но гармоничном порядке. Это были личные находки Рольфа, привезенные специально для съемки. Они не просто служили реквизитом, а рассказывали свою собственную историю, добавляя глубины и реалистичности общей картине. Гарри наблюдал за происходящим, чувствуя, как его захлестывает волнение. Все было именно так, как он и представлял. Гарри настолько проникся, что память услужливо напомнила ему о песне Леонарда Коэна «Hallelujah». Это была действительно волшебная картина, которая выглядела как стоп-кадр из романтического фильма девяностых. — Чего застыл? — послышался знакомый, хамоватый голос из-за спины. Гарри обернулся и поморщился. — Блейз. — А то я не знаю, как меня зовут, — поморщился старший ассистент главного редактора. — Ты тут что, на экскурсии? Решил устроить променад? Гарри покраснел. — Просто наслаждаюсь моментом. Это впечатляет. — Наслаждаться будешь на выходных, если Драко разрешит, — отрезал Блейз. — А пока живо к фургону, проверь, все ли световое оборудование разгрузили и нет ли повреждений. И убедись, что ассистенты фотографа точно знают, где должны стоять отражатели. Гарри вздохнул, но повиновался. Работа младшего ассистента состояла в основном из бесконечных поручений и предотвращения катастроф, о которых он и помыслить не мог. Он уже привык к сарказму Забини, но каждый раз чувствовал легкое раздражение, слыша его голос. Едва Гарри успел дойти до фургона, как на площадке воцарилась иная атмосфера. Она стала почти осязаемой, как рябь на воде, когда в нее бросают камень. Гарри обернулся. Открывшуюся картину он видел уже не раз, но каждый раз она производила на него одинаковое впечатление. Фигура Малфой в объемной рубашке цвета мокрого асфальта показалась из-за одного из полуразрушенных проемов. Прямая спина, небрежно закинутый на плечо пиджак, светлые волосы, слегка развивающиеся на ветру. Это был Драко и его появление всегда было подобно явлению стихии — неотвратимому и всепоглощающему. Взгляд острых глаз, словно сканирующий пространство, выискивая малейшие изъяны, остановился на Блейзе. — Забини, — прозвучал низкий, чуть резковатый голос. — Босс, — Блейз мгновенно выпрямился, забыв про Гарри. — Все идет по плану. Декорации готовы. Драко медленно прошел вдоль развешанных полотен, его взгляд скользил по зигзагообразным складкам. Он остановился, поправил одну из них кончиком матового ботинка. — Полотна... Неплохо. Но убедитесь, что складки достаточно глубокие, иначе свет будет плоским. Мне нужна игра света и тени, глубина, а не картонный фон. Где стилист? Как по щелчку, у дверей уцелевшей башни показалась Панси Паркинсон. В черном шелковом комбинезоне и остроносых ботильонах, ее темные волосы были зализаны в мокрую, чуть вьющуюся укладку. Губы изогнулись в привычной широкой улыбке с красной помадой на губах. — Драко, — кивнула она, подходя. — Все готово. Они готовы. — Отлично, Панси. Приводите героев на площадку. В воздухе повисло напряжение, смешанное с предвкушением. Все замерли, ожидая главного акта. Гарри, закончив проверку оборудования, вернулся к съемочной площадке, чувствуя, как его сердцебиение учащается. Он наблюдал, как из тени башни, словно призрак, выплыла Полумна Лавгуд. Невысокая, с почти неземной красотой, в струящемся платье из невесомого шелка цвета слоновой кости. Ткань обнимала фигуру, ниспадая водопадом, а длинные рукава исчезали в воздухе, словно дымка. Она выглядела так, будто сошла с античной фрески, идеально вписываясь в атмосферу разрушенной святыни. — Идеально. — Голос Драко стал чуть мягче, почти задумчивым. — Именно так я и представлял. Чистая, хрупкая красота на фоне разрушения. Его взгляд снова скользнул по руинам, затем по модели, и, наконец, остановился на Роне Уизли. — Фотографа на позицию! Свет! Поттер, убедись, что модель не споткнется о те амфоры. И смотри, чтобы никто не задел свисающие ветки. Я не хочу, чтобы хоть один лист был не на своем месте. Гарри почувствовал прилив адреналина. Вот оно. То, ради чего он здесь. Несмотря на мелкие поручения и едкие комментарии, он был частью этого. Частью чего-то большого и красивого, что создавалось на его глазах. Руины Святого Дунстана словно оживали, дыша новой историей. Вскоре появился Рольф в простом льняном костюме. В его глазах светилась любовь и нежность, когда он смотрел на свою будущую жену. Они держались за руки, их прикосновения были наполнены нежностью и пониманием. Было видно, что это не просто съемка обложки для самого влиятельного модного журнала, а отражение их настоящей любви. Полумна смотрела на Рольфа с восхищением, а он, в свою очередь, отвечал ей теплым взглядом, полным заботы и обожания. Их история была историей двух душ, нашедших друг друга среди хаоса и неопределенности. Она – чудная топ-модель, привыкшая к свету софитов и вниманию, которая не раз эпатировала и умиляла публику своими высказываниями. Он – археолог, посвятивший свою жизнь поиску забытых сокровищ и изучению древних цивилизаций. Но кто знал, что главное сокровище он найдет на одной из экскурсий по ботанике, на которую он попал совершенно случайно? Тогда его внимание сразу привлекла блондинка в ярко-синем плаще, которая с умным видом заявляла экскурсоводу о том, что у жаб тоже есть чувства и они не заслуживают быть съеденными. Честно, тогда ему казалось, что это выглядит как минимум странно. На той экскурсии он действительно подумал: «Что за чудачка?» Но что-то в ее безапелляционной искренности, в блеске ее больших, словно затуманенных, глаз, заставило его задержаться. Удивительная штука — судьба. Та самая встреча не обязательно должна случиться на собрании академиков или на фешенебельной вечеринке. Она просто случается по чистой случайности, необязательно застает врасплох и шокирует. Иногда она похожа на древнюю карту, которую археолог, подобно Рольфу, годами тщетно пытается расшифровать, изучая каждый завиток и символ. А порой она ведет тебя по совершенно иным тропам, мимо привычных ориентиров, к сокровищу, о котором ты даже не подозревал, что оно тебе нужно. Рон Уизли начал свою работу, ловя каждый момент, каждый взгляд, каждое движение. Полумна и Рольф двигались легко и непринужденно, словно танцевали под музыку, которую слышали только они. Они смеялись, шутили и обнимались, позволяя камере запечатлеть их истинные эмоции. Было видно, что им комфортно друг с другом, что они доверяют друг другу и наслаждаются каждой минутой, проведенной вместе. Съемка продолжалась весь день. К вечеру все были уставшие, но довольные. Гарри знал, что они сделали что-то особенное. Когда последний кадр был отснят, команда начала собирать декорации. Блейз, как всегда, раздавал указания, торопя всех и вся. Гарри, уставший, но довольный, медленно собирал остатки белых тканей, которыми были украшены стены церкви. Ему поручили снять последние полотна, висевшие в самой отдаленной части руин. Он вошел под своды полуразрушенной арки, окруженный древними камнями и свисающими белыми простынями, и как будто оказался в коконе. Когда никого не осталось на площадке, и только тусклый свет заходящего солнца проникал сквозь проемы в стенах, Гарри почувствовал чье-то присутствие. Он обернулся и увидел Драко. Тот стоял в тени, его лицо было трудно разглядеть, но Гарри чувствовал его взгляд. Малфой молча подошел к нему, его движения были плавными и грациозными. Гарри не мог пошевелиться, словно его пригвоздили к месту. Он смотрел на Драко, затаив дыхание, чувствуя, как его сердце бешено колотится в груди. — Ты верно понял то, что я хочу, Поттер, — негромко сказал Малфой, его голос был низким и хриплым. Гарри не знал, что ответить. Он просто смотрел на Драко, не в силах оторвать от него взгляд. И вдруг, Драко шагнул вперед, сокращая расстояние между ними до минимума. Гарри замер, словно пешеход, которого в ночном переулке ослепили яркий свет фар. Он видел только серые глаза, в которых плясали отблески заходящего солнца. Драко поднял руку и коснулся его щеки, большим пальцем нежно провел по скуле. Затем Малфой наклонился и поцеловал его. Это был не мимолетный, небрежный поцелуй, как бывает в кино. Это было нечто совсем другое. Губы Драко были мягкими, но требовательными, и Гарри не смог сопротивляться. Он ответил на поцелуй, забыв обо всем на свете. Свет заходящего солнца очерчивал их силуэты сквозь белые полотна, создавая призрачный образ из их силуэтов. Ветер легонько трепал ткани, словно укрывая их от всего мира, создавая свой маленький, личный кокон. Гарри чувствовал запах Драко – терпкий, чуть сладковатый аромат знакомого парфюма табака с ванилью. Время остановилось. Существовали только они двое, окруженные тишиной и белыми простынями, и этот поцелуй, который казался таким неожиданным, но самым правильным. Как картинка из тех светлых фильмов, которые заканчиваются хеппи эндом. — Не ждал, да? — усмехнулся Драко, и в его голосе послышалась легкая ирония. Гарри молчал, не зная, что сказать. Его сердце колотилось, как бешеное, а в голове царил полный хаос. — Но… — наконец выдавил из себя Гарри, — если бы тут кто-то был. Зачем ты это сделал? Драко пожал плечами. — Потому что я этого захотел, — ответил он просто. — И потому что ты заслужил. Вдали от руин, около фургона Рона разворачивалась привычная сцена для всей редакции. Панси, которая несла в руках часть полотен, истошно орала на Рона, пока тот краснел от злости. — Я тебе говорю, Уизли, это был последний раз, когда ты оставляешь меня запертой в этой вонючей коробке! Ты думаешь, это было смешно?! Перед самой съемкой. О, придурок, ты недооцениваешь мою находчивость. Я выбиралась не из такого дерьма. Уж из фургона выбралась и подавно. — Я забыл, что ты там! — Закатил глаза Уизли, даже не обрачиваясь через плечо, чтобы посмотреть на неё. — Забыл?! — Панси взвизгнула. — Как можно забыть такую потрясающую женщину, как я?! Я тебе сейчас покажу, как можно забыть! Она сделала шаг вперед, сжимая в руках скомканное полотно. Рон, словно только сейчас осознав всю степень её праведного гнева, медленно повернулся. Увидев в её руках нечто, напоминающее орудие пытки, он усмехнулся. — Панси, ты же не собираешься... Но она уже не слушала. Полотно, скрученное в тугой жгут, стремительно описав дугу, приземлилось точно Рону хлестнуло его по лицу. Получив по лицу, Рон со злостью бросил жгут на землю. — Да ты что, совсем с ума сошла?! Я же тебе не... Панси же, добившись своего, вдруг заметно успокоилась. В её глазах, минуту назад метавших молнии, мелькнуло что-то другое – не то вызов, не то затаенная улыбка. — Вот теперь ты меня запомнишь, Уизли, — прошипела она, и затолкнула его в фургон. Блейз, наблюдавший за этой сценой с усталой улыбкой, покачал головой. — Когда же они поженятся уже? — пробормотал он себе под нос.