Антиглянец

      «В мире моды, как и в жизни, самые удачные образы — те, что кажутся случайными. Искусство быть собой требует не меньше репетиций, чем искусство быть кем-то другим. Но настоящий стиль узнаётся не по этикетке на подкладке, а по тому, как человек входит в комнату — и кого он ищет глазами, когда думает, что никто не смотрит».

Казалось бы, Гарри работает здесь давно. Пора бы привыкнуть, что события, светские мероприятия, командировки и интриги беспощадно сменяют друг друга, буквально не давая сделать передышку и просто насладиться рутиной. И что больше всего удивляло — это искренняя радость Джинни, которая радовалась таким простым вещам — корпоративу. Девушка привычно сидела напротив Гарри и оживлённо листала Pinterest на своём телефоне. — А может, что-то такое? — повернув к нему экран мобильного, спросила она. На экране был образ девушки в строгом синем костюме. Гарри легко качнул головой в знак несогласия. Несмотря на дресс-код, даже Гарри понимал, что тёмно-синий костюм в тонкую серебряную полоску противоречит внешнему и внутреннему обаянию Джинни. Острое, резкое, как будто вообще не про неё, а про кого-то другого. Пока мысль не побежала слишком вперед, к весьма конкретному человеку, Гарри прочистил горло, возвращаясь к подруге. — Слишком официально, — сказал он. — Ты в этом будешь похожа на… ну, не на себя. — На кого? — Джинни прищурилась с подозрением. — На сотрудницу налоговой, — рассмеялся Гарри. Она фыркнула и снова уткнулась в телефон. Гарри заметил, что она пролистала уже десятка два вариантов — от коктейльных платьев до брючных костюмов, от пастельных тонов до кислотно-розового, от которого у него самого зарябило в глазах. — А это? — Джинни показала следующую картинку. Платье цвета пыльной розы, с открытыми плечами и летящей юбкой. Гарри задержал взгляд чуть дольше. — Уже лучше, — признал он. — Но? — не унималась Джинни. — Но ты замёрзнешь. Корпоратив на открытом воздухе, забыла? — Чуть мягче ответил Гарри. — Я понадеюсь на внимание джентльмена, который одолжит мне пиджак, — с легкой улыбкой произнесла она, заглядывая Гарри прямо в глаза. Затем, осознав, насколько прямо это звучало, она поспешно добавила: — Вернее, мы же будем в поместье Стоурхед. Очевидно, если я замерзну, там найдется для меня камин.  — И всё же, — послышался знакомый голос, благодаря которому Гарри смог вздохнуть с облегчением, — это рядом с истоками реки Стоур в Уилтшире, примерно в четырёх километрах к северо-западу от города Мере. В щели приёмной показалась рыжая макушка Рона Уизли. Он протиснулся в дверной проём с чашкой кофе в одной руке и телефоном в другой, при этом умудряясь не пролить ни капли — что для него было почти подвигом. — Ты что, гуглил географию Уилтшира? — Джинни приподняла бровь с таким видом, будто застала брата за чтением энциклопедии. — Я гуглил маршрут. Чтобы не заблудиться. Это разные вещи, — Рон плюхнулся на свободный стул рядом с Гарри и продемонстрировал экран. — И между прочим, там есть озеро. Целое. С античными храмами по берегам. — Храмами? — Гарри переспросил с сомнением. — Зачем на корпоративе храмы? — Для атмосферы, — Рон изобразил в воздухе некий замысловатый жест, который должен был, видимо, символизировать эту самую атмосферу. — Мистер Малфой не будет арендовать место, где нет атмосферы. Это же очевидно. Джинни закатила глаза, но Гарри заметил, что она снова уткнулась в телефон и теперь листает уже не платья, а что-то другое — может быть, ищет фото этого самого озера. — Там ещё лес вокруг, — добавил Рон, делая глоток кофе. — Настоящий. С деревьями и, я полагаю, с белками. Так что, если тебе станет скучно, Джинни, сможешь побродить по лесу в поисках вдохновения. — Я не брожу. Я гуляю, — парировала Джинни. — И мне никогда не бывает скучно там, где есть красивая одежда и возможность надеть что-то новое. — Ты каждый день надеваешь что-то новое, — заметил Гарри. — Это другое. Это… — она замялась, подбирая слово. — Это выход в свет. Заявление. Понимаешь? Гарри не понимал. Искренне. Для него «выход в свет» означал «надеть чистую футболку и надеяться, что Драко не сделает замечание». Но Джинни говорила об этом с таким энтузиазмом, что он просто кивнул, делая вид, что согласен. — «Old Money» стиль, — передразнил Рон, открывая на телефоне рабочую почту и зачитывая приглашение. — Каждый едет на корпоратив со своей миссией, и мы очень надеемся, что вы способны не только на ударную работу, но и на культурный отдых. Для всех желающих — сквош и товарищеский матч по гольфу. Фуршет разместится перед поместьем, по территории можно гулять свободно. Ночевать будем в поместье — сутки. С уважением, администрация и отдел корпоративных отношений Vogue. Рон иронично скривился, изображая кислую мину как будто он только что проглотил целый лимон.  — Скорее всего, текст придумал Забини, — Рон отхлебнул кофе и поморщился второй раз. Теперь потому что кофе остыл. — И тематику, подозреваю, тоже. — Почему это? — спросил Гарри. — Потому что если бы он придумывал дресс-код, мы бы все ходили в барокко, — Рон театрально закатил глаза. — А я, как главный нарушитель его чувства прекрасного, красовался бы в самом позорном образе. Это было бы его личной местью. — Ты параноик, — заметила Джинни, не отрываясь от телефона. — Я реалист. Разницу чувствуешь? Дверь в приёмную приоткрылась, и в щель просунулась идеально уложенная голова Блейза Забини. Он окинул компанию быстрым оценивающим взглядом — задержался на Роне чуть дольше, чем следовало, — и усмехнулся уголком губ. — Если бы придумывал я, — сказал он, поправляя и без того безупречный манжет, — барокко было бы только началом. А ты, Уизли, носил бы камзол с кружевным жабо. И бант. Розовый. Как часть дресс-кода. Рон поперхнулся кофе. — Ты не посмеешь. — Уже посмел, — Блейз уже скрывался за дверью кабинета Драко, но его голос донёсся отчётливо: — Но в этот раз, к твоему счастью, у меня были другие задачи. Расслабься. Дверь за ним закрылась с мягким щелчком. — Вот гад, — беззлобно протянул Рон, вытирая рукавом пролитый кофе. — Он специально это сказал, чтобы я всю дорогу представлял себя в розовом банте. — Ну, — Джинни наконец оторвалась от телефона и с подозрительным спокойствием посмотрела на брата, — это было бы очень… атмосферно. — Заткнись. Джинни хихикнула, и Рон, продолжая что-то ворчать себе под нос, откинулся на спинку стула. Они ещё долго переговаривались — о маршруте, о том, кто с кем поедет, о том, успеет ли Панси к началу или будет «делать красивое лицо» как минимум до полуночи. Гарри предпочёл сделать вид, что ему жизненно необходимо почистить рабочую почту от спам-писем. Он механически нажимал «удалить», «удалить», «в спам», но взгляд скользил по строчкам, не задерживаясь. Мысли были совсем не здесь. Стиль «Old Money» звучал вполне выполнимо. Ничего экстраординарного. Тёмные брюки, белая рубашка — с этим он справится. Зелёный пиджак он уже повесил на плечики в шкафу, проверил, не помялся ли, и даже — сам от себя не ожидал — примерил перед зеркалом. Вроде бы ничего особенного. Но в голове скреблась ещё одна мысль. Колючая, как заноза, которую не вытащить. А насколько уместно будет подойти к Драко?И будет ли вообще такая возможность? Гарри представил себе вечер: гости, фуршет, разговоры ни о чём. Драко, скорее всего, будет в центре — отвечать на вопросы коллег, контролировать процесс, делать вид, что ему всё равно, хотя на самом деле он будет следить за каждой деталью. Подойти к нему в такой момент — значит привлечь внимание. Много внимания. Того самого, которого Гарри старательно избегал. А если не подходить? Если просто смотреть издалека, ловить взгляды, делать вид, что ничего не происходит? Это было бы проще. Безопаснее. Но почему-то от мысли «безопаснее» становилось тоскливо. Он не заметил, как перестал нажимать на клавиши. Экран засветился предупреждением: «Вы уверены, что хотите удалить все письма из папки «Входящие»?» Гарри моргнул и нажал «отмена». — Гарри! — голос Джинни вернул его в реальность. — Ты с нами или ты уже мысленно на корпоративе? — С вами, — он поспешно закрыл почту и повернулся к ней. — Просто задумался. — Опять о работе? — Рон прищурился с подозрением. — О работе, — соврал Гарри. Рон не поверил, но не стал спрашивать. Джинни тоже. Они переглянулись — коротко, как-то по-своему, — и синхронно отвели взгляды. — Ладно, — Джинни поднялась, поправляя воображаемые складки на юбке. — Пока ты был ужасно занят, мы с Роном решили, что ты поедешь с нами на его машине в Уилтшир. Гарри перевёл взгляд на Рона. Тот уже открыл было рот, чтобы что-то добавить, но Гарри его опередил: — На чём? У тебя же вроде… — Subaru Outback, — Рон произнёс это с такой гордостью, будто речь шла о последней модели «Porsche». — Оранжевая. Не смотри на меня так, цвет практичный — в грязи не видно. — Твоя машина — цвета спелого апельсина, — заметила Джинни, не удержавшись. — Это называется «солнечный металлик», — парировал Рон. — И вообще, ей места хватит на всё. На технику, на декорации, на твои пять сумок, Джинни, и даже на Гарри. — Почему Subaru? — спросил Гарри, пропуская мимо ушей подкол про сумки. — Не ожидал от тебя… — Практичность, Поттер, — Рон постучал пальцем по столу, будто читал лекцию. — Мне всегда нужно возить много техники. Штативы, камеры, свет, иногда декорации, если Панси решит, что я её личный грузчик. А в этом… — он мечтательно закатил глаза, — в этом звере есть место и для всего этого, и для пассажиров. И полный привод. На случай, если мы решим свернуть не туда.       — Ты постоянно сворачиваешь не туда, — вставила Джинни.       — Я исследую новые маршруты. Это называется профессиональное чутьё. — Как ни в чем не было хмыкнул Рон.       — Это называется «заблудиться в трёх соснах», но ладно, — парировала она. Рон проигнорировал её и повернулся к Гарри:       — Короче, будь готов завтра к девяти утра. Мы с Джинни заедем за тобой.        

* * *

      Утром Рон припарковал свою оранжевую Subaru прямо у подъезда Гарри, даже не заглушив двигатель. Из выхлопной трубы валил густой пар, машина нетерпеливо урчала.       — Быстрее, Гарри, мы и так опоздаем! — крикнул Рон, высунувшись из окна.       Гарри уже стоял на крыльце с небольшим рюкзаком и вешалкой, на которой висел зелёный пиджак. Джинни, сидевшая на переднем пассажирском сиденье, окинула его оценивающим взглядом, но ничего не сказала.       — А остальные вещи? — спросила она.       — Всё в рюкзаке, — Гарри забрался на заднее сиденье и тут же понял, что это было ошибкой.       Багажник и заднее сиденье были завалены оборудованием Рона: штативы, сумки с объективами, какие-то коробки, свёрнутые фоны. Гарри пришлось буквально втиснуться между двумя кофрами, прижимая пиджак к груди, чтобы не помять.       — Ты что, переезжаешь? — спросил он, пытаясь устроиться поудобнее.       — Не ной, Гарри, — Рон тронулся с места. — Это всё рабочее. Я не успел выгрузить после вчерашней съёмки.       — И ты повёз это на корпоратив? — Удивился Гарри.       — А вдруг пригодится? — Ответил Уизли.       — В поместье с античными храмами? — Слабо улыбнулся Гарри, глядя на друга со смешливой улыбкой.       — А вдруг, — упрямо повторил Рон.       Дорога до Уилтшира обещала быть долгой. Первые полчаса прошли в обсуждении маршрута. Рон уверял, что знает короткую дорогу, а Джинни скептически сверялась с навигатором. Потом они переключились на сплетни о коллегах. Панси всё ещё не определилась с платьем, Блейз взял с собой три костюма на всякий случай, а кто-то из отдела рекламы якобы собирался сделать предложение своей девушке прямо на корпоративе.       — Это будет катастрофа, — заключила Джинни. — Она ему откажет.       — Откуда ты знаешь? — спросил Гарри.       — Она мне вчера написала. Сказала, что если он посмеет, она выльет на него шампанское.       Рон присвистнул.       — Я б заплатил, чтобы это увидеть.       — Не отвлекайся, — Джинни ткнула его локтем. — Ты чуть не выехал на встречку.       — Я контролирую ситуацию.       — Я контролирую тебя. Это разные вещи.       Гарри слушал их перепалку вполуха, глядя в окно. За стеклом тянулись поля, сменяющиеся перелесками, потом снова поля. Мысли сами собой уползали куда-то в сторону, и он несколько раз ловил себя на том, что закрывает глаза.       — Гарри, ты там не уснул? — окликнула его Джинни.       — Нет, — соврал он.       — Дышит ровно, — заметил Рон. — Чистый обман.       — Я не сплю. — не сдавал Гарри.       — Ты моргаешь каждые десять секунд, как сова в замедленной съёмке.       Гарри промолчал.       Джинни воспользовалась паузой и начала настойчиво отстёгивать ремень безопасности.       — Я, пожалуй, пересяду назад, — сказала она. — Здесь впереди не так удобно.       Рон вопросительно скривил брови.       — Никуда ты не пойдёшь.       — Почему? — Джинни уже развернулась корпусом к нему.       — Потому что будешь сидеть со мной и следить, чтобы я не уснул за рулём.       — Ты не уснёшь.       — Есть статистика, Гарри, — Рон сделал паузу, видимо, для убедительности, — что за рулём чаще засыпают мужчины. Тебе бесполезно садиться ко мне на переднее сиденье и пытаться меня контролировать. Ты сам уснёшь быстрее, чем я.       — Это предрассудки.       — Это наука. Гугли.       Джинни недовольно засопела, но осталась на своём месте. Она демонстративно выпрямилась, сложила руки на груди и уставилась в лобовое стекло.       — Если мы заблудимся, я скажу, что это из-за твоего шовинизма.       — Если мы заблудимся, я скажу, что это из-за твоего плохого чувства направления.       — У меня отличное чувство направления!       — Ты заблудилась в собственном подъезде в прошлую пятницу.       — Там поменяли лампочку!       Гарри не слушал. Он сидел, привалившись к груде штативов, и смотрел, как за окном мелькают деревья. Глаза слипались сами собой, веки тяжелели. Он пытался бороться со сном, но через какое-то время сдался, положив подбородок на край рюкзака.       Рон оказался прав. Гарри уснул.       

* * *

      Проснулся он от того, что машина замедлилась, и свет за окном стал другим — более мягким, зеленоватым. За стеклом уже не было полей. Вместо них поднимался густой лес.       — Мы почти на месте, — сказал Рон, поворачивая на узкую дорогу, уходящую вглубь.       Гарри протёр глаза, поправил очки. Голова была тяжёлой, во рту — противный привкус сна. Он не помнил, сколько проспал, но чувствовал, что достаточно.       — Доброе утро, — съязвила Джинни, заметив, что он зашевелился. — Выспался?       — Я не спал, — автоматически ответил Гарри.       — Ты храпел, Гарри, — сказал Рон. — Как старый трактор. Я даже испугался сначала.       Гарри решил не спорить. Вместо этого он посмотрел в окно.       Лес был настоящим — высокие деревья, почти смыкающиеся кронами над дорогой, влажная от утренней росы листва, запах земли и хвои, врывающийся в приоткрытое окно. Где-то вдалеке блеснула вода.       — Мы приехали? — спросил Гарри.       — Почти, — Рон сбавил скорость, высматривая указатель. — Стоурхед будет через пару минут.       Джинни уже не спорила. Она тоже смотрела в окно, и на её лице не было обычного оживления. Только тихое, почти благоговейное любопытство.       — Красиво, — сказала она тихо.       Гарри кивнул. Он не мог оторвать взгляд от деревьев.       И думал о том, что где-то здесь, среди этой зелени, среди этих старых камней и озёр, будет Драко. И что через несколько часов он увидит его — в толпе гостей, при свете фонарей, может быть, у воды.       Он сжал край рюкзака, в котором лежал зелёный пиджак, и выдохнул.       Когда они подъехали к парковке, Рон сбавил скорость до минимума. Мест почти не осталось. Взгляд цеплялся за дорогие автомобили, аккуратно выстроенные в ряды: чёрные, белые, серебристые, ни одного яркого пятна.       — Мы вроде нормально по времени выехали, — заметила Джинни, оглядываясь по сторонам. — А места уже почти все забиты.       Рон ничего не ответил. Он высматривал свободное место. Оставалось одно — между тёмным Mercedes-Benz и небесно-голубым Mini Cooper. Он вжал руки в руль сильнее, аккуратно выруливая. Subaru, яркая и нелепая среди этого аскетичного великолепия, казалась чужой.       — Меня всегда забавляла машина Панси, — заметила Джинни, кивнув на Mini Cooper. — Такая милая, такая маленькая. А из неё выходит дьяволица всея глянца.       Рон ничего не сказал. Он был слишком сосредоточен на парковке.       Гарри мысленно пожелал другу моральных сил.       Когда Subaru наконец встала ровно, дверца Mini Cooper открылась. Первыми Гарри увидел длинные ноги на шпильках, потом белый твидовый жакет с чёрной каймой, потом солнечные очки, закрывающие пол-лица.       Панси вышла из машины медленно, с достоинством королевы, которая снизошла до того, чтобы припарковаться среди смертных. На ней был белый твидовый костюм от Chanel: жакет с бахромой и юбка-карандаш, облегающая бёдра. Длинные жемчужные бусы несколько раз обвивали шею и тяжело лежали на груди.       Гарри выбрался из машины и тут же понял, что ему нужно несколько секунд, чтобы прийти в себя. Тесный багажник, долгая дорога, ворчание Рона и бесконечные спутники Джинни — всё это навалилось разом. Он сделал шаг в сторону, подальше от Subaru, и глубоко вдохнул прохладный воздух. Пахло озером, мокрыми камнями и приближающимся вечером.       На парковке было людно, но тихо. Дорогие автомобили застыли в ровных рядах, их владельцы уже потянулись к выходу. Кто-то поправлял галстуки, кто-то смеялся, приветствуя знакомых. Гарри никого не узнавал. И это даже радовало.       Он услышал щелчок закрывшейся дверцы. Панси поправила жемчуг на шее и, заметив его, чуть приподняла подбородок.       — Выжил, Поттер?       — Почти, — ответил Гарри.       — Выглядишь соответствующе.       Она не стала дожидаться ответа — развернулась и зашагала к выходу с парковки. Шпильки цокали по асфальту ровно и уверенно.       Гарри перевёл взгляд на Рона. Тот выбирался из водительского сиденья медленно, будто нехотя. Лицо было бледнее обычного, плечи напряжены. Он посмотрел вслед Панси, потом перевёл взгляд на Гарри.       — Давай уже, — сказал он глухо. — Не стой.       — Сам-то как?       Рон не ответил. Только пожал плечами и направился к выходу, не оборачиваясь. Джинни молча пошла за ним, бросив на Гарри короткий взгляд — то ли сочувственный, то ли вопросительный. Гарри не стал разбираться.       Они вышли на площадку перед усадьбой. Здесь было многолюдно. Гости расположились на пледах с едой и лёгким алкоголем, кто-то уже собирал команду для дружеского матча. Слышался смех, звон бокалов, обрывки разговоров.       Гарри огляделся. И почти сразу наткнулся взглядом на Драко.       Он стоял в центре оживлённой группы — общался с Забини и двумя мужчинами из коммерческого отдела. Жестикулировал спокойно, без обычной резкости. Слушал, кивал, иногда вставлял короткие фразы. На нём была тёмно-синяя рубашка-поло, которая отлично подчёркивала фигуру. В сочетании с ней — свободные белые брюки, создающие ощущение лёгкости и непринуждённости. Чёрный ремень добавлял завершённости.       Гарри замер. Сердце стукнуло где-то в горле.       Рядом с Драко стоял Блейз. Он выглядел неожиданно органично — тоже в стиле old money, но не изменяя себе. На нём была рубашка с коротким рукавом в насыщенных красно-оранжевых тонах с выразительным абстрактным принтом. Рубашка аккуратно заправлена в широкие брюки терракотового оттенка, подчёркивающие фигуру. На талии — лаконичный ремень с прямоугольной пряжкой.        — Гарри, ты чего? — Джинни тронула его за локоть.       Он моргнул.       — Ничего. Просто… людей много.       — Ага, — она проследила за его взглядом и понимающе кивнула. — Пойдём, найдём место.       Гарри заставил себя отвести глаза. Но краем сознания всё равно чувствовал, где стоит Драко. И как тот, возможно, смотрит в ответ.       Они нашли место под раскидистым дубом в стороне от основной толпы. Отсюда было хорошо видно и усадьбу, и озеро, и гостей, которые уже вовсю осваивались на поляне. Кто-то расстилал пледы на траве, кто-то предпочитал классические складные стулья за столиками для пикника. Справа от них собирали команду для поло — Гарри с удивлением узнал двоих бухгалтеров и кого-то из отдела рекламы. Слева группа девушек фотографировалась на фоне усадьбы, вытягивая руки с телефонами и хохоча над каждым кадром.       Джинни опустила сумку на траву, критически оглядела компанию.       — Я сейчас. Принесу нам что-нибудь выпить.       — Я с тобой, — начал было Гарри.       — Сиди, — Джинни уже разворачивалась. — Ты выглядишь так, будто тебя выжали. Отдыхай.       Она ушла быстрым шагом, оставив Гарри и Рона вдвоём.       Повисла пауза. Рон смотрел на поляну, но Гарри видел, что взгляд у него отсутствующий. Он так и не расслабился после парковки.       — Рон, — позвал Гарри.       Рон вопросительно хмыкнул.        — Что думаешь делать сегодня с Панси?       Рон дёрнул плечом, будто его ужалили.       — А ничего. Не думаю.       — Врёшь.       Рон повернулся к нему. Лицо было хмурым, но Гарри заметил, как дёрнулся уголок его губ.       — А что ты предлагаешь? Подойти и сказать: «Привет, я всё ещё не знаю, как с тобой разговаривать, но давай сделаем вид, что между нами ничего не было?»       — Это было бы честно, — заметил Гарри.       — Это было бы глупо.       — Иногда глупость помогает честности.        Рон фыркнул, но беззлобно. Помолчал.       — Я не знаю, Гарри. Правда. Каждый раз, когда я её вижу, у меня внутри всё переворачивается. А потом она открывает рот — и мне хочется её придушить. Или обнять. Или уйти. Или остаться. Я запутался.       — Ты всегда запутан, — мягко сказал Гарри. — Это твоё нормальное состояние.       — Спасибо, дружище. Очень поддерживает.       — Я не говорю, что это твоя самая большая проблема.        Рон вздохнул и провёл рукой по лицу и кивнул.       — Ладно. Посмотрю по обстановке. Если она будет в настроении меня терроризировать — я просто выпью и уйду в лес.       — В лесу белки, — напомнил Гарри.       — Белки не спрашивают, почему я смотрю на неё чаще, чем на свои фотографии.       Гарри усмехнулся. Рон умел быть смешным, даже когда ему было больно.        — Джинни идёт, — сказал Рон, кивнув куда-то в сторону.       Девушка возвращалась с тремя бокалами в руках, ловко лавируя между гостями. На её лице сияла улыбка — похоже, она успела перекинуться парой слов со знакомыми.       — Держите, — она раздала напитки. — Белое вино. Лёгкое, почти лимонад. Я попробовала.       — Ты не пьёшь, — заметил Рон.       — Сегодня пью. Ради атмосферы.       Она опустилась на траву рядом с ними, вытянув ноги.       — Ну что, мальчики, — она подняла бокал. — За то, чтобы этот вечер запомнился нам чем-то хорошим.       Рон и Гарри чокнулись с ней.       — За хорошее, — сказал Гарри.       Спустя несколько часов Джинни была настолько в своей стихии, что Гарри перестал удивляться. Она успела перезнакомиться со всеми спортивными локациями, сыграть в сквош с каким-то ретушёром и, к всеобщему изумлению, сделать всех мужчин в гольфе. Рон только качал головой, провожая её взглядом.       — Она когда-нибудь угомонится? — спросил он.       — Вряд ли, — ответил Гарри. — Это же Джинни.       Рон и Панси так и переглядывались весь вечер. Коротко, остро, будто проверяя, кто первым отведёт взгляд. Панси делала вид, что увлечена разговором с кем-то из стилистов, но Гарри видел, как она то и дело косится в их сторону. Рон делал вид, что рассматривает озеро. Они оба притворялись. И оба знали, что это притворство.       Гарри чувствовал себя скучно. Он уже выпил два бокала лёгкого вина, поболтал с парой коллег, посмотрел, как играют в поло, и теперь просто сидел на пледе, подперев голову рукой. Рон рядом задумчиво вертел в руках пустой бокал.       И тут взгляд Гарри зацепился за гитару.       Она стояла на одной из фотозон, прислонённая к старинному стулу. Очевидно — реквизит, часть декора, очередная деталь для «атмосферы». Но Гарри смотрел на неё и чувствовал, как пальцы сами собой начинают вспоминать аккорды.       Он поднялся.       — Ты куда? — спросил Рон.       — Сейчас вернусь.       Гарри подошёл к фотозоне, огляделся по сторонам. Никто не обращал на него внимания. Он взял гитару — инструмент оказался вполне приличным, не бутафорским — и вернулся к пледу.       — Ты серьёзно? — Рон приподнял бровь.       — А что? — Гарри устроился поудобнее. — Развлекать нас некому. Джинни где-то там, — он махнул рукой в сторону спортивных площадок, откуда доносились крики и смех.       — Ты умеешь играть?       — Надеюсь. — Скромно ответил Гарри, надеясь, что не перепутает аккорды.        Рон хмыкнул.       — Ладно. Только предупреждаю: если ты сейчас заиграешь что-то унылое, я уйду в лес к белкам.       — Я попробую привлечь внимание Панси, — серьёзно сказал Гарри, перебирая струны. — Но ничего не обещаю.       Рон фыркнул, но ничего не ответил.       Гарри начал играть.       Пальцы нащупали аккорды сами собой. Это была песня Taylor Swift — «Everything Has Changed». Та самая, которую он слушал в наушниках, возвращаясь домой после долгих дней в редакции. Та самая, которая всегда казалась ему слишком личной, чтобы играть её при посторонних. Но сейчас, под открытым небом, при свете фонарей, она звучала иначе. Не как признание. Как то, что просто не получалось держать в себе.       — All I knew this morning when I woke, Is I know something now, know something now I didn't before...       Он запел тихо, почти шёпотом. Не для толпы. Для себя. Для того, кто стоял где-то там, на краю поляны, и, возможно, смотрел.       Первыми подтянулись девушки из отдела рекламы. Они замерли, прижав руки к губам. Потом подошли другие. Кто-то сел на траву, кто-то стоял, опершись о дерево.       Гарри не смотрел на них. Он смотрел на струны, на траву, на свои пальцы — только не в толпу...       Женская аудитория млела. Он слышал, как кто-то восхищённо выдохнул, как зашептались, как защёлкали камеры телефонов. Гарри не придавал этому значения.         — And all my walls stood tall, painted blue, But I'll take 'em down, take 'em down, and open up the door for you...       Рон и Панси смотрели друг на друга всю песню, начинало вечереть. И сейчас — пока Гарри играл, пока толпа собиралась вокруг него — они снова встретились взглядами.       Панси стояла у края поляны, скрестив руки на груди. Её белый костюм светился в подступающих сумерках. Она смотрела на Рона с вызовом — тем самым, который он знал так хорошо. «Ну? — говорил её взгляд. — Что ты сделаешь?»       Рон смотрел в ответ. И ничего не делал.       Он переживал, что своим молчанием вносит больше неразберихи. Но ничего лучше сделать не мог. Подойти? Сказать что-то? Она бы отшила его. Уйти? Она бы подумала, что он трус. Остаться на месте? Она бы решила, что ему всё равно.       Рон не двигался. Панси дёрнула плечом то ли от злости, то ли от обиды — и отвернулась.       Гарри допевал последние аккорды. Тишина на поляне стала почти осязаемой — а потом взорвалась аплодисментами. Кто-то свистнул, кто-то крикнул «браво». Гарри опустил гитару на колени и наконец поднял голову.       В центре внимания. Он снова оказался в центре внимания. Девушки улыбались, кто-то протягивал телефон, кто-то спрашивал, не хочет ли он присоединиться к их компании.       Гарри вежливо улыбнулся, но ничего не ответил. Его взгляд скользил по толпе — ища того, кто был важен.       Драко стоял у фуршетного стола, неподвижно, как статуя. Он смотрел на Гарри так, будто видел его впервые. В его глазах не было привычной насмешки. Только что-то тёплое, почти интуитивное.       Гарри хотел улыбнуться, но в этот момент Панси, резко развернувшись, направилась к танцевальной площадке.       — Блейз, — позвала она, даже не оборачиваясь. — Ты обещал меня развлечь.       Забини, который как раз подошёл к ней с бокалом, удивлённо приподнял бровь, но спорить не стал. Он поставил бокал на поднос проходящего официанта и протянул Панси руку.       — Для тебя — всё что угодно, — сказал он с лёгкой улыбкой.       Он увёл её танцевать. Панси не оглядывалась. Она двигалась под музыку с той самой королевской грацией, которая сводила Рона с ума.       Рон смотрел на них. Сжимал кулаки так, что костяшки побелели.       Гарри заметил это.       — Рон, — тихо сказал он.       — Что? — Рон не отводил взгляда от танцующей пары.       — Она специально.       — Я знаю, —сквозь зубы сказал Уизли.        — Она хочет, чтобы ты подошёл.       — Я знаю, — Рон выдохнул. — Но если я подойду сейчас, я скажу что-то, о чём пожалею.       Гарри не стал спорить. Он положил гитару на плед и посмотрел туда, где за деревьями угадывалось озеро. И где, он знал, всё ещё стоял Драко.       Рон поднялся. Медленно, будто нехотя. Провёл рукой по лицу, посмотрел в сторону танцплощадки, где Блейз и Панси всё ещё кружились в медленном танце.       — Я пойду, — сказал он глухо.       — Куда?       — Не знаю. Подышу. Побуду один.       Гарри кивнул. Рон хлопнул его по плечу и исчез в сумерках, растворился среди деревьев, даже не оглянувшись.       Гарри остался один.       Вокруг шумел корпоратив — смех, музыка, звон бокалов. Кто-то танцевал, кто-то спорил о гольфе, кто-то фотографировался на фоне усадьбы. Гарри сидел на пледе, обняв колени, и чувствовал себя чужим на этом празднике.       Он поднялся. Решительно, хотя сам не знал, зачем. Просто не мог больше сидеть на месте.       Гарри пошёл в лес.       Он не знал, куда идёт. Просто шёл в сторону, где огни становились тусклее, а музыка — тише. Дорога вилась между старыми дубами, потом свернула к ручью, потом снова ушла вверх. Гарри не обращал внимания. Он шёл, пока голоса не стихли совсем.       И тогда он увидел часовню.       Маленькая, старая, каменная. Вросшая в землю, увитая плющом. Рядом — ива, склонившая ветви к самой воде. Гарри узнал это место. Рон показывал фотки — «античные храмы по берегам». Но вживую оно было другим. Не открыточным. Настоящим. Тихим.       Он сел под иву, прислонившись спиной к стволу. Закрыл глаза. Вдохнул запах воды и мха. И почувствовал, как напряжение понемногу отпускает.       — Поттер.       Голос был тихим, но Гарри узнал его сразу. Он открыл глаза.       Драко стоял в нескольких шагах, заложив руки в карманы белых брюк. В полумраке его рубашка казалась почти чёрной, а волосы — светлыми, как лунный свет.       — Выслеживаешь меня? — спросил Гарри.       — Ищу тишину, — ответил Драко. — Не ожидал найти тебя здесь.       — Взаимно, — улыбнулся Гарри, поднимая голову и смотря на Драко снизу в верх. В голове мелькнуло дежавю и Гарри перевел взгляд в сторону темно-синего неба, затянутого плотными пушистыми облаками, за которые пряталось уходящее алое солнце.        Драко помедлил, потом подошёл ближе. Остановился рядом, глядя на воду.       — Ты сегодня удивил многих, — сказал он.       — Чем?       — Игрой. Песней. Тем, что ты вообще существуешь, видимо.       Гарри усмехнулся.       — Комплимент?       — Констатация факта, — ухмыльнулся Драко и с этими словами сел рядом к Гарри и прилег к нему на колени, прикрыв кистью руки глаза.        Гарри замер.       Драко лежал у него на коленях — непривычно тихий, непривычно уязвимый. Обычно жёсткий, собранный, контролирующий каждое движение, сейчас он казался почти хрупким. Рука, прикрывающая глаза, слегка дрожала — или Гарри просто показалось?       Свет уходящего солнца пробивался сквозь ветви ивы, падал на лицо Драко золотистыми бликами. Гарри смотрел, как эти блики играют в его светлых волосах, как кожа — обычно бледная, сейчас кажется тёплой, почти светящейся.       Он никогда не видел его таким.       И вдруг заметил — одна прядь выбилась из идеальной укладки, упала на щеку. Гарри смотрел на неё несколько секунд, не решаясь коснуться. Потом всё же протянул руку.        Очень медленно. Очень осторожно.        Кончики пальцев скользнули по гладким волосам, убирая непослушную прядку за ухо. Кожа Драко под его пальцами была прохладной, но Гарри показалось, что он обжёгся. Драко не шевелился. Не убирал руку с глаз.        — Ты… — начал Гарри и замолчал, потому что не знал, что сказать.       — Что? — голос Драко был глухим, приглушённым ладонью.       — Ничего. Просто… ты никогда так не делаешь.       — Не ложусь на колени к стажёрам? — Малфой ухмыльнулся, а у Гарри ёкнуло где-то внутри. Он усмехнулся.       — Не показываешь, что устал.       Драко убрал руку. Посмотрел на Гарри снизу вверх — и в этом взгляде не было привычной защиты. Только усталость. И что-то ещё. То, что Гарри боялся назвать.       — Сегодня был долгий день, — сказал Драко.       — Ты его организовал.       — Я многое организовываю. Не значит, что я не устаю.       Гарри не знал, куда деть руки. Они всё ещё были рядом с лицом Драко — слишком близко, чтобы просто убрать, и слишком далеко, чтобы коснуться снова.       — Ты мог бы не приходить сюда, — тихо сказал он. — Остался бы там. Развлекал гостей.       — Мог бы, — согласился Драко. — Не захотел.       — Почему? — Спросил вполголоса Гарри, осторожно подбирая слова. Малфой шумно вздохнул, убрал руку с лица и открыл глаза.        Драко смотрел на него долго. Так долго, что Гарри начал считать удары собственного сердца.       — Можешь не отвечать, — выдохнул Гарри, потому что молчание стало невыносимым. — Правда. Я не...       Драко не дал ему закончить. Он потянулся к нему  медленно, давая время отстраниться, если Гарри захочет.  Но Гарри смотрел, повиновался и даже перестал дышать.       Их губы встретились.       Поцелуй был мягче, чем можно было ожидать. Не требовательным, не жадным. Драко целовал так, будто пробовал на вкус, будто запоминал. Одна его рука легла на затылок Гарри, пальцы запутались в волосах. Гарри закрыл глаза.       Когда они отстранились, Драко не убрал руку. Так и держал ладонь на его затылке, смотрел в упор.       — Ты… — начал Гарри.       — Молчи, — тихо сказал Драко. И в его голосе не было привычной резкости. Только что-то хрупкое, почти неслышное.       Гарри замолчал.       Драко медленно сел, выпрямился, оказавшись с Гарри на одном уровне. Их плечи почти касались. Гарри чувствовал тепло его тела сквозь тонкую ткань рубашки, слышал его дыхание — ровное, спокойное, совсем не такое, каким оно было минуту назад.       А потом Драко потянул его за собой.       Гарри не сопротивлялся. Он позволил увлечь себя на траву, под раскидистые ветви ивы. Они легли рядом — не быстро, не неловко, а так, будто делали это сотни раз. На бок — лицом к друг другу.       Трава была прохладной, пахла землёй и речной водой. Сквозь листья пробивался последний свет уходящего дня, рисуя на лицах золотистые уузоры       Гарри смотрел на Драко. На его светлые волосы, разметавшиеся по зелёной траве. На линию скулы, на расслабленные губы, на тени от ресниц, падающие на щёки. Драко смотрел в ответ — не отводя взгляда, не прячась.       — Когда я вижу тебя с гитарой, — тихо сказал Драко, глядя в темнеющее небо, — и слышу, как ты поёшь… я забываю, что ты мой стажёр.       Гарри замер. Сердце снова пропустило удар.       — А кем я становлюсь? — спросил он так же тихо.       Глаза Драко блеснули в последних лучах ушедшего солнца.        — Не знаю, — сказал Драко. — Кем-то, кто не должен приносить мне кофе каждое утро.       Гарри усмехнулся.       — А если я перестану приносить тебе кофе, ты уволишь меня?       — Возможно, — отвернувшись от Гарри, сказал он.        — Тогда буду приносить, — выдохнул Гарри и проследил за взглядом Драко, торый устремился куда-то в ночное небо.       — Ты идиот, Поттер, — Драко усмехнулся в ответ.        — Я знаю, — вынужденно согласился Гарри, не желая испортить момент.        Они лежали под ивой, глядя в почти черное небо. Где-то далеко всё ещё играла музыка, но теперь она казалась ненастоящей — звуком из другого мира.       — Завтра всё вернётся на круги своя, — сказал Драко.       — Знаю.       — Ты снова будешь приносить мне кофе.       —  А сегодня у меня появилась свобода? — Рассмеялся Гарри.        — Только не обольщайся, — усмехнулся Драко, и в его голосе снова появились привычные нотки — лёгкие, почти небрежные.       Гарри хотел ответить, но не успел. Драко перекатился на него, оказавшись сверху, и Гарри почувствовал, как трава мягко пружинит под спиной. Сердце снова пропустило удар.       Одна рука Драко скользнула ему под рубашку — холодные пальцы коснулись кожи на боку, и Гарри вздрогнул. Не от холода. От неожиданности. От того, как близко было лицо Драко — в нескольких сантиметрах, глаза в глаза.       — Замёрз? — спросил Драко, и в его тоне не было насмешки. Только что-то тёплое, почти нежное.       — Нет, — выдохнул Гарри. — Просто…       — Просто что?       — Просто ты делаешь это специально, — полушёпотом ответил Гарри.        Драко приподнял бровь.       — Что именно?       — Заставляешь меня забывать, кто ты.       — А кто я? — Драко веселил этот вопрос, он прошелся ногтем большого пальца горящей коже стажера.        Гарри смотрел в его глаза — тёмные, почти чёрные в полумраке, но такие живые. Он видел в них усталость, и тепло, и что-то ещё, чего не умел называть.       — Не знаю, — честно ответил Гарри. — Но не главный редактор Vogue.       Драко усмехнулся.       — Умный вывод.       Он провёл пальцами по боку Гарри — медленно, почти лениво, и Гарри почувствовал, как по коже бегут мурашки. Драко наклонился ниже, и его губы оказались у самого уха Гарри.       — Ты дрожишь, — сказал он тихо.       — Это всё ты.       — Знаю.       Драко поцеловал его — не в губы, а куда-то в уголок рта, в щеку, в скулу. Гарри закрыл глаза, чувствуя, как пальцы Драко всё ещё лежат у него под рубашкой, холодные и такие близкие.       Гарри не знал, что сказать. Слова путались, дыхание сбивалось. Внутри не было места тревоге — той, что обычно сворачивалась колючим клубком где-то в груди каждый раз, когда их миры сталкивались. Он обнял Драко за шею, притягивая к себе. Его губы слегка задели скулу Малфоя, оставляя чуть влажный след. Драко замер на секунду — только на секунду, — а потом выдохнул так, будто нёс тяжесть весь день и только сейчас позволил себе сбросить её вес.