Из огня да в полымя

      Невиллет помнил, как начались его сомнения.       Связанные с инаугурацией мероприятия были отложены, ведь восстановить города и деревни после потопа, оценить ущербы и восстанавливать разрушенное пришлось бы довольно долго.       Невиллет это и говорил администрации, которая непременно настаивала на пышной церемонии, и всей душой понимал Ризли, который в целом отказывался получать свой титул, если ему придется принимать почести в огромном зале под камерами. Не время, не время.       Покидать свой вполне уютный особняк в городе Невиллет тоже не хотел, но с настойчивым предложением переехать, как новому господину, во Дворец Мармония согласился. Меньшее из зол, да и Фокалорс сотни лет назад даровала ему этот дом в городе, чтобы каждый день Невиллет был вынужден проходиться по шумным улочкам и проникаться столицей, а также человеческой натурой.       Ризли же оставил свой огромный корабль в водах близ столицы для того, чтобы беженцам не пришлось ютиться где не попадя. Дел личных в городе у него не было, потому оставаться на поверхности тоже не было смысла. Если не считать личным делом немного потерянного в новом статусе дракона.       — Мне нравился этот дом. Не такой большой как особняки аристократов, уютный. И наша любимая кофейня совсем рядом. Планируешь его продать? Или устроить драконий музей?       Ризли развалился в огромной кровати и даже не думал прикрываться, только пил чай из чудесной фарфоровой чашечки с узорами в стиле бурных волн. Этот сервиз нравился ему особенно сильно, по крайней мере Филиппа он просил заваривать чай именно в нем. Или эти чашки были банально больше.       Невиллет отвлекся от чтения газеты и провел гребнем по длинным волосам снова. Это утро стало одним из немногих, когда не случилось ровным счетом ничего примечательного. Никаких погибших, никаких разрушений или срочных вызовов, так что они оба могли мирно проводить время в постели.       Ризли даже пренебрег одеждой, да и дворецкому сказал еще два дня назад: «Навестите племянников, а я о господине сам позабочусь». Даже навалил его подарками для сестры и малышей, оплатил дорогу, пусть Филипп и пытался говорить, что господин достаточно ему платит.       Невиллет всегда удивлялся, как же легко Ризли заводил знакомства и располагал к себе людей. С холодным и спокойным Филиппом он общался вежливо и обходительно, проявлял заботу о самом Невиллете и не вмешивался в дела по дому, которые дворецкий счел бы «Вы так тонко показываете, что я не справляюсь?». Так что довольно быстро к приходу герцога заваривался лучший чай, приносились любимые булочки, а еще Невиллет подозревал, что некоторые не компрометирующие отчеты о его самочувствии отправляются напрямую в Меропид.       Он не был против, скорее находил это очаровательной чертой своего любимого.       — Вот бы так каждый день: ты и я, в одной постели. Проснулись вместе, трахнулись пару раз, а потом можно выпить чаю и заняться утренней прессой, — Ризли потянулся и отложил легкий инадзумский роман о любви двух самураев из разных комиссий. Забавный выбор литературы, но в выходные он не любил напрягаться. Еще вчера он долго рассказывал прячущему улыбку в кубке Невиллету о глубинном смысле романа и о том, что главный герой понимает, что его соперник ему близок, да и вообще оказался барышней. И нет, он совсем не читал это из-за пикантных сцен, пусть они и написаны отлично. Это о любви, а еще и другой культуре, крайне интересно.       — Каждый день просыпаться с твоими волосами во рту и терпеть жалобы, что я тебя облизал как котенок, а еще все запуталось, — продолжил Ризли, хитро на него поглядывая, а Невиллет только закатил глаза. Кто же виноват, что герцог так любит обниматься.       — И как бы ты предпочел так просыпаться: во дворце или в своей крепости?       — В крепости, конечно. Это мой дом, а тебе нравится вид на дно океана, — Ризли отмахнулся, а Невиллета дернуло.       Наверное, это был первый раз, когда он четко осознал, что у герцога нет никакого желания покидать свой подземный город даже ради дочерей, даже ради него самого.       Невиллет отложил расческу и, дабы не сдаваться грустным мыслям, он подсел ближе.       — Заплети мне волосы.       — Если твоя прическа будет похожа на то, что носят восьмилетки, то я не виноват. Я другого не умею.       — Это бы точно отвлекло людей от моих рогов.       Ризли кротко хохотнул и коснулся губами полупрозрачного голубого светящегося рога, который струился по волосам подобно просто красивой прядке.       — Я хотел бы так всегда, каждый день до конца жизни, вместе с тобой. Я даже научусь плести тебе красивые косы, — шепнул Ризли напоследок и принялся за дело.       И Невиллет понял, что он пропал.