Упорство начинать

Спокойствие накатывает неторопливой волной. Шум моря приятно ласкает уши, но сквозь него ненавязчиво пробиваются вкрадчивые голоса. Шелест парусов, редкие крики чаек, лёгкий ветер, шевелящий кудри парика. Стид облегчённо улыбнулся. В груди расцветало ощущение стабильности, постепенно освещаемая память гласила, что он — граф из весьма знатной семьи. Что этот корабль полон таких, как он. Что они движутся в сторону дома — его родной страны. Удивительно, но столь привычная изысканная одежда уже не казалась такой удобной. Видимо, ему до сих пор не привыкнуть к переменам в габаритах тела. Стид поежился, со страхом вспоминая детскую беспомощность, которую он имел возможность испытать совсем недавно. Понятие времени стиралось. Сколько прошло дней после его второй смерти? Как там команда? Как Эд? Стид качнулся на каблуках, с тихой радостью прислушиваясь к знакомому стуку. Ему до боли хотелось хоть на мгновение забыть все то безумие, что творилось с ним. Ведь при воспоминаниях могильный холод пробирал до костей, невзирая на плотный слой одежды. Смерть шла с ним ногу в ногу, но никак не ощущалась. Лишь ее предшественники в виде вещей, которыми был убит Стид Боннет, вызывали осязаемое чувство страха, провоцировали память — и та выдавала сочные кадры в букете с яркими ощущениями. Стид устал. Это место было будто ему в награду. Ужасно хотелось хоть один день пожить чужой жизнью, оставить рефлексию, как говориться, подумать об этом завтра. Он же имеет право, так ведь? Видимо, не совсем. Вокруг достопочтенных господ богатого сословия, как единственная черная ворона среди белых, стоял Эдвард. Стид удивлённо хлопал глазами, пытаясь рассеять реальность, кажущуюся миражом. Никто из присутствующих и не думал нападать или защищаться. Атмосфера была чуть более напряженная, чем расслабленная. Но всё-таки, кажется, разговор тек мирно. Внезапно, человек, который занимал больше всех внимания в светской беседе, махнул Стиду рукой. Тот удивлённо нахмурил брови. В голове молнией пронеслось: «Капитан». Его звал капитан судна. Звал, чтобы он присоединился к беседе. К беседе с Черной бородой. Знакомая дрожь пробежала под кожей. Стид натянуто улыбнулся, почти мастерски скрывая истинные чувства под маской вежливости. Широкими шагами пересёк палубу — кажется, Эд поморщился от негромкого стука низких каблуков. Приветственно кивая, он по просьбе капитана опустил формальности. Иззи неизменно стоял чуть позади, глядя исподлобья, распространяя ауру опасности. Стид сглотнул, отводя взгляд. Слишком живыми казались воспоминания о том, как его волокли из капитанской каюты. Как Иззи не посмел ослушаться приказа, как с искренним изумлением смотрел на растущее пятно на груди, когда грянул выстрел, как с ужасом отшатнулся, уступив место Эдварду. Стиду были знакомы трупы, которыми был усеян его бывший корабль. Можно сказать, что он сам направил команду прямо в пасть чудовищу, победить которого шансов не было ни у кого, ради встречи с одним человеком. Не только благими, но и эгоистичными намерениями выстлана дорога в ад. — Позвольте представить, граф Питер Веллингтон. Он первым смог заметить те пиратские судна на горизонте, а также первым выдвинуть идею объединения с вами. Если бы не ваш посыльный, мы бы открыли огонь, — капитан хищно улыбнулся, Черная борода многозначительно сузил глаза, коротко усмехнувшись, — Умеете же вы наживать врагов, которые способны к конструктивному диалогу и совместному действию во имя общей цели. — Мы упустили главную цель — «Свободу». Его капитан, Бенджамин Хорниголд, — безбашенный и невероятно удачливый. Подставив своих товарищей, ему удалось скрыться, сохранив большую часть корабля! — добавляет один из аристократов по правую руку капитана. Черная борода будто бы сокрушенно качает головой, но взгляд цепкий, скрывающий блеск острых клинков и опасную уверенность. Глаза, наконец, находят Стида — тот весь подбирается, задерживая дыхание, шарит взглядом по палубе, будто пробудившись ото сна замечает состояние корабля: паруса порваны в нескольких местах, ограждения поломаны, под ногами — обломки дерева и следы пороха. — ...Так почему же вы не побоялись выдвинуть такое предложение? — Стид вздрогнул, поздно осознав, что Эдвард обращается к нему. Чувствуя себя экспонатом в музее, он тяжело сглотнул и коротко улыбнулся, продолжая с неистовством копаться в памяти для поиска соответствующего моральным нормам Питера Веллингтона варианта ответа. Но подсказок не было, Стиду пришлось импровизировать. — Я был уверен, что мы могли помочь друг другу. Я считаю, что люди должны приходить к взаимопониманию путем диалога, особенно если опасность грозит каждому. Мой капитан, — Стид вежливо кивнул мужчине, — Поверил моей точке зрения. — Оказанное обоюдное доверие не было нарушено, поэтому, господа, я приглашаю вас на мой корабль отпраздновать эту чудесную победу сегодня вечером! — легко перенял инициативу капитан. Стид облегчённо вздохнул, пока вновь не обнаружил на себе следящий взгляд, только теперь от Иззи, с открытой издёвкой, — Вы даже можете взять половину своей команды. Право, наш корабль не выдержит столько достопочтенных господ, — добавил он с явным подтекстом. Аристократы заулыбались. Мало помалу обоюдные уколы пассивной агрессии сошли на нет. Капитан назначил точное время празднования, поэтому больше не было необходимости соблюдать этикет — толпа разошлась. Стид будто между делом осматривал корабль. В голове все ярче загорались воспоминания, чужие и незнакомые, но информативные. Корабли на горизонте, около четырех. Неподалеку — судно Черной бороды, которое уже заметили аристократы. На собрании — паника и безумные идеи с целью остаться в живых. Уверенные слова Питера Веллингтона о возможности переговоров. В чужих глазах он выглядит безумцем, но его просьбу исполняют и отправляют на переговоры. Пираты заверяют и даже показывают, что трюмы полны золота и предавать они не будут. Лишь проведут совместные военные действия против объединившихся пиратов. Бой стёрся в памяти, запомнился лишь животный страх, да доведенные до автоматизма действия. Вечность тоже имеет свойство кончаться. Один из четырех нападавших ускользнул, но всё-таки это была победа. Узнав чуть больше о строении судна, Стид принялся завязывать пустые беседы с представителями аристократии, в которых он ещё раз подтверждал сомнительные воспоминания и узнавал что-то новое о команде, работе и стране. Странно, но атмосфера ему не понравилось. Он постоянно чувствовал уколы секундных взглядов, видел скрывающиеся за перчатками улыбки, ощущал шелест тихих голосов, который затихал, если Стид проходил мимо. Поначалу это получалось игнорировать, но после атмосфера потеряла свою безмятежность, сменившись на гнетущее напряжение. Стид хмурил брови, ускорял шаг и упорно искал хоть одно безлюдное место, пока ноги сами не вывели его на нос корабля. В стороне он увидел знакомую фигуру — Эдвард о чем-то говорил с Иззи, но расстояние и ветер не давали шансов понять тему разговора. Стид встал поодаль и принялся терпеливо ждать. — Команда на корабле? — коротко переспросил Черная борода. Иззи с готовностью кивнул. Эдвард вновь перевел равнодушный взгляд на горизонт, опираясь локтями о дерево. — Прячутся в трюме и каютах. Готовые к нападению. И всё-таки, Эд, как же я ошибался, когда сказал, что ты теряешь хватку... — завороженно проговорил Иззи чуть опустившимся голосом, — С точностью рассчитать время нашего столкновения с объединившимися противником, подставить под удар английское судно, а потом так мастерски обвести их вокруг пальца. Ведь эти англичане искренне думают, что смогли нас обмануть! Ты восхитителен, — заключил он, расцветая от мягкого смешка на чужих губах. Эдвард выпрямил руку, ребром указательного пальца провел от обветренной скулы до густой щетины. Пара хлопков по плечу — и посветлевший Иззи разворачивается и уходит вглубь корабля. Стид растерянно смотрел ему вслед. Что-то больно кольнуло в груди, будто очередной кинжал вошёл меж ребер. Стид никогда не замечал, как давно Эд знаком с Иззи, как близко они знают друг друга... И как близко держалась правая рука Черной бороды к своему капитану в течение всего времени пребывания на чужом корабле. Стид ничего не слышал. Но жесты и взгляды приоткрывали завесу, скрывающую истину. Как бы то ни было, Стид сжал кулаки уверенно двинулся в сторону Эдварда. Уходящий Иззи окинул его цепким взглядом, странно недоверчивым. — Прошу прощения, господин?.. — скрывая трепетную дрожь в голосе, произнес Стид. Окинув мужчину напротив беглым взглядом, он с облегчением отметил, что состояние здоровья Эдварда значительно улучшилось. — Просто Черная борода, — машинально поправил пират. Стид сцепил руки, поставил локти на ограждение, копируя чужую позу. — Да, конечно... — нерешительно произнес он, показательно замявшись, будто пытаясь точнее сформулировать просьбу, — Вы не могли бы рассказать мне о пиратстве? Скажите, каково это, грабить и убивать? — Стид грозно свёл брови, делая голос ниже. Он старался активно жестикулировать, играя мимикой, чтобы точно создать впечатление о своей полной некомпетентности в этой теме. Вверх вопросительно взмыла одна из бровей Эдварда. Понимающе склонив голову в сторону, Стид задумчиво вздохнул сквозь сомкнутые зубы и вновь предпринял попытку объяснить. — Понимаете, мой дорогой дядя был пиратом, отец всегда приводил его в плохой пример. Но может и во мне есть что-то от его смелости и отваги? Пиратство звучит как дух приключений, богатство и вечная свобода! — Стид с трудом удерживался от нервного смешка — он осознанно нёс бред, чтобы хоть как-то спровоцировать разговор. Эдвард покачал головой и незаинтересованно отвёл потускневший взгляд, но, наконец, начал говорить. Голос звучал глухо, устало, но Стид жадно ловил каждое слово, каждую интонацию, мысленно сливаясь с размеренным темпом и уверенным ритмом. Стид знал многое, о чем говорил Черная борода, но все равно активно кивал, восторженно восклицал и, не переставая, удивлялся. Медленно, но верно на чужом лице проступали трещины от подтаявшего льда. Крупицы ответной реакции грели сердце, заставляя воскреснуть вере в лучшее. Постепенно Стид не заметил, как расслабился сам. Как разбитые осколки с острыми краями начали медленно собираться воедино. Как проступила цельная атмосфера, увлекая за собой в прошлое. Волны разбивались о корабль. Ветер чуть покачивал тяжёлые кудри парика, но вот чужие пряди развевались свободно, оголяя смуглую шею. Широкие плечи были развернуты в спокойной уверенности. Стид ощутил лёгкий флёр ностальгии. Не хватало разве что опустившегося купола ночи и лунной дорожки на морской глади. «И твоей обычной внешности, Стид Боннет» — напомнил себе он. — ...И я не слишком люблю, когда на меня так смотрят и не слушают, — изменившийся тон мигом вернул внимание. В голосе не было угрозы, лишь голый вопрос. Взгляд Черной бороды мог бы напугать своей читаемой непредсказуемостью. Но то ли Стид слишком хорошо знал Эдварда, то ли его и правда перестала пугать перспектива умереть вновь. Уже раскрыв рот для извинений, Стид с облегчением заметил подходящего к ним капитана. Тот, если удивился, но виду не подал, только приветственно улыбнулся и, придерживая за спину, направил Черную бороду в каюту. Стид вновь остался один. Постояв так ещё немного, он глубоко вдохнул, запечатлевая в памяти запах именно такого моря. Когда он уже хотел отойти, до ушей донёсся кусок диалога, вырванного из контекста. — Капитан уже повел Черную бороду в каюту. Ох и жуткий он. Никакого вкуса в одежде. Одевается как дикарь! — странное предчувствие заскребло душу с удвоенной силой. Стид поспешно двинулся к двум неосторожным в словах господам. — Извините, но к чему вы ведёте? Разве капитаны уеденились не ради обсуждения дальнейших планов? — мужчины снисходительно заулыбались, обмениваясь многозначительными взглядами. Наконец, один из них, снизошёл до объяснения. — Граф, мы ценим ваши идеи, но наш дорогой капитан изначально ставил цель одолеть Черную бороду и выслужиться перед королем. Это был отличный шанс, с вашей дипломатией и верой в свое дело пираты сразу поверили нам! — Господи... — неверяще прошептал Стид. Аристократ, не обращая внимания на чужой ужас, заключил: — Капитан убьет преступника лично. Если уже его не убил. Внезапный выстрел прервал высокопарную речь. Стид резко обернулся — на его глазах палуба превращалась в поле боя. Знакомые фигуры, одетые под похоронный стиль, в черной раскраске заполонили корабль, выигрывая у аристократов прежде всего пренебрежением правилами фехтования и многочисленными грязными уловками. Стид не знал, какая из сторон нападает, какая — защищается. Он вихрем несся в каюту капитана, испытывая странное дежавю. Неосторожный удар чьей-то шпаги задел парик. Тот слетел с головы, высвобождая светлые, чуть выше плеч волосы. Стид этого не заметил. В голове лишь билась в агонии оглушающая мысль: «Эд может умереть» — Не убивай его! — Стид с криком распахнул дверь, держа на готове шпагу, — Оставь Черную бороду в живых! Каюта встретила его равнодушным молчанием. На секунду Стиду показалось, что его снова обманули, что капитан и правда поговорил с Эдом и отпустил его. Но в мысли лезло одно неприятное осознание. «Черная борода не выглядел тем, кто настроен на мир» Пассивная агрессия аристократов не могла его не задеть. Будто в награду за эту догадку с кресла поднялась фигура. Лучи закатного солнца, пробивающиеся через тонкие занавески, мешали восприятию, затемняя лицо. Но Стид с первых секунд все понял. Скользнувший сверху вниз взгляд был лишь формальностью, прикрытием. Черная борода откинул голову капитана в сторону, с интересом рассматривая вошедшего. Стид будто прозрел: взгляд выхватил дорогие туфли, выглядывающие из-за кресла; сметенные со стола свечи, книги, карты; рассеченные тонкими полосами ткани над кроватью и на стенах. В воздухе витал аромат спирта, дощатый пол покрывали странные пятна и многочисленные стекла. — Я... Хотел бы сам убить капитана, — признался Стид, уводя взгляд в сторону, пытаясь спасти ситуацию. — У вас с ним личные счёты? — вопросительно склонил голову Эдвард. Стид нерешительно кивнул, — Но ты не хотел моей смерти. Тебя послали следить за мной? — Что? Нет! — Не выношу аристократов, — Эд фыркает, рука опасно спускается ниже талии к ручке кинжала. — У вас был негативный опыт? — громче, чем нужно, выкрикивает Стид, — Не обязательно угрожать, давайте поговорим об этом... Не все люди делают что-то со злым умыслом, — он пятится, глядя, как с каждым словом Черная борода подаётся вперёд, — Может, у кого-то просто не хватило опыта? Смелости? Веры в себя и в будущее? Может, он сожалел бы об этой ошибке всю свою жизнь? — Что ты, черт возьми, несёшь?! — шпагу выбивают из руки точным ударом. Эдвард злится. Это яркое чувство будто можно почувствовать. Принюхаться, различить запах соли, пота и знакомого вина, отделить терпкость ненависти с двойным дном и щепотку колотого страха. Стид глубоко вздыхает. Глядит прямо и открыто в родные, широко распахнутые глаза. Старается разделить его чувства, помочь распутать их, разложить на цветные нити и понять смысл каждой. Он всегда хотел помочь Эду найти себя. Помочь опустить возведённые стены, обросшие со внешней стороны легендами и сказками. Когда знакомый клинок молнией взмывает вверх, Стид не боится. Он поглощает насыщенный цвет чужих глаз, мысленно касается отросшей щетины, оглаживает шершавую скулу, убирает с лица выпавшую волнистую прядь. Лезвие сверкает на долю секунды, Стид, наконец, жмурится. Холодный воздух мазнул шею, ничего не произошло. Секунда, две, десять. Стид медленно раскрыл глаза. Левую щеку тронуло тепло — оказывается, он неосознанно закрыл лицо. Эдвард с осязаемым напряжением следил за тем, как кисть отрывается от скулы, опускаясь. — Тебя когда-то ранили сюда? — озадаченно спросил пират. Стид замер, боясь вздохнуть. Глаза бегали вверх-вниз — Эдвард задумчиво накручивал его локон на кривое лезвие кинжала, не находя в этом ничего странного. Вздох получился неровным. Стид выдавил: — Было когда-то... Давно. Эдвард отстранился, столкнувшись взглядом со Стидом, загнал клинок в ножны. После спокойно произнес: — Ты говорил, что-то о негативном опыте? — он повернулся, подошел к столу, — Знаешь, я в жизни никому не признавался. Мне просто было не нужно этого делать — все доставалось слишком легко. Но когда я был готов положить мир к ногам одного человека, — подхватив с пола шпагу, Эд подцепил кончиком изрядно помятый, чем-то измазаный парик, — ему этого было не надо. И он предал меня... — на секунду Эд задумался, — Может, не по своей воле поначалу, но это уже не важно. Он погиб, своей смертью смыв позор с нас обоих. Предательство всегда каралось смертью. Я должен был его убить, — глухо заканчивает Черная борода. Стид в отчаянии делает шаг вперёд. — Вы пытаетесь убедить себя в этом? Вы верите в то, что говорите? — Эдвард медлит. Мешкается, раскачивая парик на лезвии. — У меня нет выбора. Взявшаяся из ниоткуда спичка в пальцах сверкнула искрой. Парик мгновенно занялся и наверняка сгорел бы дотла в считанные секунды, если бы Эдвард не швырнул его в угол, где в куче валялись книги, и карты, и документы вместе с чистыми листами. Каюта наполнилась дымом. Лучи заходящего солнца окрашивали всполохи окрепшего огня алым оттенком. Стид, кажется, крикнул что-то про спасение. Про бесконечные возможности в жизни и вред самоубийства. Но чужие остекленевшие глаза больше не воспринимали реальность. Прикрываясь рукой, огибая все новые и новые очаги возгорания (те рождались на пятнах от пролитого алкоголя), Стид, кашляя, пробился к безучасно стоящему капитану. Насильно он тянул его к выходу, отмахиваясь от ёмких выражений, как «Ебанный бред», и «Нахуй я тебе сдался», и «Если выберемся, ты мне, блять, все расскажешь». Что именно ему пришлось бы рассказать, Стид так и не узнал. Может, капитан не так сильно желал смерти — Стид до безумия хотел в это верить, — что послушно шел позади, позволяя вести, а порой грубо тащить себя за запястье. Может, у Стида получилось хоть на несколько минут вернуть интерес от того абсурда, что он привнес в попытках оправдать себя от третьего лица и отчаянно извиниться. Может, они выберутся и у Стида получится убедить Эдварда, что в этом немолодом аристократе с серьезным лицом и со способностями к дипломатии находится его, Стида, душа. Вдруг Эд даже не убьет его в первые минуты такого признания? Но все оказалось гораздо проще. На пороге каюты Эдвард предпринял случайную попытку повторить судьбу того парика, подцепив пламя краем одежды. Стид в панике пытался затушить набирающее силу пламя, стараясь отыскать что-нибудь, хотя бы ткань, чтобы накинуть ее на шипящего от боли и сыплющего матами Эда. Когда пламя с неохотой угасло, Стид отошёл на пару шагов, взволнованно вглядываясь в чужое, тронутое мукой напряжения лицо, до уха донеслось знакомое: «Еще один!» Клинок вошёл в живот, вынуждая подавиться вздохом, удивлённо схватиться за красный конец шпаги. Глаза Эдварда горели ярким недоумением, после — глубоким разочарованием, направленным кому-то за спиной Стида. Иззи одним движением вытащил шпагу, стараясь отскочить от внезапно слишком живучего противника. Ухо обожгла предсмертная просьба, вызывающая в голове диссонанс: «Вытащи его». Иззи отшатнулся — вцепившиеся в воротник руки быстро ослабели, тело рухнуло без признаков жизни. Почему-то Эдвард смотрел надломленно, в пустоту. Иззи осторожно обхватил капитана за талию, повел, скорей потащил вперёд. Ожог на ноге того приносил ощутимое неудобство, замедляя спасительное продвижение вперёд. Но Иззи запрещал себе думать, лишь активнее работал ногами, подгоняя Эдварда. На палубе их встретила пара человек команды, помогла перебраться на корабль. Не успели они отплыть, как горящее судно сотряслось взрывом. Черную бороду разместили в каюте, где он мгновенно отключился, то ли заснув, то ли потеряв сознание. Иззи раздал задания команде и ещё долго просидел у постели капитана. Он все ещё помнил тот, как будто огорченный взгляд Эдварда. Странные слова того аристократа. Странная схожесть его с... Он не решился произнести это имя даже в голове. Неприятный холодок прошёлся по спине. Его привязанность была стабильно крепка. А вот предчувствие подводило редко.