Секреты, что я прячу

      Они все молчали довольно долго, приходя в себя от произошедших событий. Шок, боль и печаль были наиболее заметными из эмоций, которые были на их лицах. — Ну вот, одна загадка раскрыта, — наконец сказал Не Минцзюэ, нарушая удушающую тишину.       Яньли икает, её рыдания прекратились, хотя отдельные слезинки всё ещё были на её лице. — Сяньсянь… он… — Дева Цзян не смогла закончить, вспоминая ужасные вещи, которые пришлось пережить её брату. Та насмешливая она, которая издевалась над ним. Конечно, это была вызванная болью галлюцинация, но если А-Сянь боялся, что они возненавидят его… Это не должно было произойти. У А-Сяня никогда не должно возникать таких мыслей в первую очередь.       Ему не следует бояться, что его семья его отвергнет.       Дайю усмехнулась, глядя на виноватые лица. Ничто не радовало её больше, чем возможность видеть этих людей, которые так «справедливо» осудили Вэй Ина, не попытавшись разобраться с тем, что правда, а что ложь. Она подняла бровь и насмешливо спросила Лань Цижэня: — Всё ещё думаете, что «демоническое заклинательство непростительно»?       Лань Цижэнь склонил голову от стыда. У него действительно не было оправданий своим действиям. Он пошёл против принципов собственного ордена, осудив человека, не зная всей ситуации. Правила, которые он вдалбливал в умы своих племянников: быть непредубеждённым, не делать поспешных выводов, быть справедливыми… Взглянув на Ханьгуан-цзюня, чьё лицо было каменным, Цижэнь понял, что он действительно применяет эти принципы в своей жизни, вспомнив о том, как твёрдо заявил его племянник: «У Вэй Ина не было выбора!» — Я… сожалею о своих словах, — пробормотал Лань Цижэнь, вспомнив слова Цансэ Саньжэнь, матери Вэй Ина. Ах, Цансэ была права, ему действительно пришлось взять свои слова обратно, не так ли? — Мне не следовало делать предположений, не тогда, когда я не знал истинных обстоятельств, которые заставили Вэй Усяня пойти по тёмному пути.       Многие из них опустили глаза, стыдясь того, как они критиковали Вэй Ина и его метод совершенствования, не осознавая ситуации, которая побудила его сделать его.       Лань Цижэнь ещё не закончил. Он внезапно одарил Цзян Фэнмяня ностальгической улыбкой: — Цансэ Саньжэнь не была такой уж высокомерной, когда называла меня старым козлом, который однажды пожалеет о своих словах.       Фэнмянь тихонько усмехнулся, тогда как Юй Цзыюань закатила глаза, вспоминая, как тысячи раз Цансэ называла Цижэня старым козлом. Мадам Цзинь присоединилась к тихому смеху Фэнмяня, думая о том, насколько хаотичной была Цансэ сама по себе. Хаотичной, но талантливой и более праведной, чем все они вместе взятые.       Прямо как Вэй Ин.       Дайю вздохнула. После того, как Старейшина Лань оказался готов признать свою вину, женское Божество ослабило свою ненависть к нему. Возможно, если бы у него хватило сил признать свои проступки, то его, возможно, можно было бы спасти.       (И по какой-то неизвестной причине Вэй Ин хотел получить благословение этого человека. Дайю не могла понять, почему, когда сам Ванцзи не имел никаких проблем с получением чьего-либо благословения и мнения, кроме благословения и мнения Вэй Ина.)       Они замолчали на мгновение, размышляя о болезненных сценах, через которые им пришлось пройти. Было тяжело, особенно для Цзян Яньли, наблюдать, как свет в глазах её брата медленно угасает, пока демон, выживший на Могильных курганах, не вышел на свободу. — Как вы думаете, что Вэй-сюн сделал с Вэньскими псами? — громко пробормотал Хуайсан. Тот блеск, который он увидел в глазах Вэй-сюна, был диким.       Бимин спокойно улыбнулся. — Почему бы нам не узнать?       И сцена начала меняться.       Дайю вздохнула, когда перед ними появился Вэй Ин. Нет, Старейшина Илин. Он был совсем не похож на милого мальчика, который искренне улыбался. Он выглядел по-другому. Он выглядел как демон.       Вэй Ин крутил флейту между пальцами, насвистывая тихую зловещую мелодию. Женщина-призрак повисла у него на руке, другая сидела у его ног. Казалось, его не беспокоило, что кто-то гладил его растрепанные волосы, пока он играл на своей флейте.       Лань Чжань яростно посмотрел на женщину-призрак. Сичэнь вздохнул. Пожалуйста, не говорите ему, что Ванцзи ревновал к призраку.       (Так и было, Ханьгуан-цзюнь был уверен в этом. Он ревновал к трупу)       Хуайсан вздрогнул, придвигаясь ближе к своему дагэ. Если бы его кошмары видели кошмары, то именно это он и видел. Вэй-сюн выглядел таким пугающим. Брови Минцзюэ поднялись, когда он увидел Вэй Усяня. Перемены, которые он претерпел, были невероятными, но чего ещё можно было ожидать?       Цзян Яньли сдержала рыдание от перемены в её любимом Сянь-сяне. Как они посмели… Она проклинала Вэней про себя, цепляясь за Цзян Чэна, который извергал поток красочных ругательств.       Цзинь Цзысюань сделал мысленную пометку: никогда не злить Вэй Ина, Вэй Усяня или Старейшину Илин.       Этот леденящий душу образ Вэй Усяня был душераздирающим для всех них. Теперь, зная, какой улыбкой он одаривал людей, осознавая ту радость и тепло, которые он распространял, имея непосредственное доказательство его глубокого, как океан, сердца, этот образ ужасающего демона, не знающего пощады, казался жестокой насмешкой судьбы.       Цзян Яньли с трудом сдерживала рыдания, видя перемену в своём любимом Сянь-сяне.       Глаза угрожающе сверкнули алым, Вэй Ин запел.       Послали меня найти им удачу       Сундук драгоценных камней.       Ужасная ирония, подумала мадам Цзинь. Вэй Усянь никогда бы не пошёл бы по тёмному пути, если бы его не заставил это сделать Вэнь Чао. Он хотел, чтобы Вэй Усянь испытал мучительную смерть, Вэнь Чао радостно полагал, что обрёк его на вечные муки. Он и это ужасное оправдание женщины.       Но Вэй Усянь покорил сами Могильные курганы. Он накопил силу мертвецов, обиды и духов. Он получил контроль над путём, истинный потенциал силы которой никто не знал.       Будет ли Вэй Усянь смеяться последним?       (Мадам Цзинь не сомневалась, что так и будет)       Когда Вэй Ин пропел эти слова, ожило одно смутное воспоминание, и всё поморщились.       Это было воспоминание о том, как Вэй Ин упал в тёмную бездну Могильных курганов, крича и размахивая руками. Его глаза были полны отчаяния и боли, когда энергия обиды захватила его и заставила его страдать.       Лань Чжань сглотнул, боль от того, что Вэй Ин падает в свой кошмар, никогда не уменьшится. С каждым мгновением он всё сильнее сжимал стул.       Цзян Чэн злобно нахмурился. Если бы у него был шанс приложить руку к убийству этого ублюдка и его сучки, он точно знал, что бы он с ними сделал, жалкими ублюдками, которые уничтожили всё, что ему дорого.       Оглядевшись ещё раз, заклинатели обнаружили, что их окружают пьяные Вэньские солдаты, которые громко смеялись, бросаясь насмешками и издевательскими словами. — Что случилось с Орденом Цзян? — невнятно пробормотал один из них. — Ордена Цзян больше нет! Босс уничтожил его! Знаешь Наследника ордена, Цзян Ваньиня? Вэнь Чжулю расплавил его ядро! Теперь он бесполезный кусок мусора! Ха!       Цзян Чэн дрожал от слепой ярости. Эти, эти… эти черви были причиной того, что он потерял своё ядро, и что его брат потерял своё, потому что А-Сянь был идиотом, который был слишком добрым и со слишком большим сердцем для своего же блага.       Как они посмели? Юй Цзыюань молча кипела. Они разрушили их Орден Цзян, уничтожили её семью, заставили страдать её А-Чэна и Вэй Усяня. Как только Юй Цзыюань покинет это место, она позаботится о том, чтобы эти Вэньские псы узнали о степени ярости Пурпурной Паучихи.       Никто не смеет трогать её семью. — Тогда что насчёт этого высокомерного негодяя? Этого Вэй Усяня?       Ваньинь крутил Цзыдянь на пальце, глаза его угрожающе сверкали. Как бы он хотел окрасить их спины в красный цвет своим духовным кнутом, прежде чем перерезать им глотки. Увы, они уже были мертвы, об этом позаботился Лань Ванцзи. — Он? Ты думаешь, он сможет выползти обратно? Знаешь, в чайном домике в Илине мы избили его, как мешок с песком! Он же сын слуги, в конце концов! Видел бы ты его, когда мы его сбросили!       Лицо Ванцзи на мгновение потемнело, его окружила чёрная аура ненависти, когда он во второй раз услышал насмешки Вэньских солдат.       Сичэнь вздохнул. Какую бы месть Вэй Усянь ни устроил этим Вэньским солдатам, они заслужили её. Заслужили, поскольку высмеивали его боль, его страдания, теперь, когда они не понаслышке знали, каким кошмаром были Могильные курганы. — Отвратительно, — презрительно отозвался Не Минцзюэ о пьяных Вэньских солдатах. Именно поэтому он не любил всех Вэней. Видя, как они смеются и издеваются над мыслью о страданиях другого человека, обрекая его на судьбу, худшую, чем смерть, разве они не являются сами монстры, как и их лидер Вэнь Жохань?       Их окружение превратилось в огромную комнату, где стояла Ван Линцзяо, хмурая, её руки тряслись, она время от времени оглядывалась через плечо, словно боялась чего-то. Её дрожащие руки сжимали шёлк её одежд, дыхание было частым. Когда дверь внезапно открылась, она подпрыгнула, вздрогнув, и вздохнула с облегчением, когда вошедшим оказался Вэнь Чао. — Господин!.. — прошептала она, подпрыгивая к Вэнь Чао.       К всеобщему удивлению и шоку, Вэнь Чао нахмурился и оттолкнул от себя свою возлюбленную Цзяо-цзяо, заставив её упасть на землю. — Неприятности в раю? — Не Минцзюэ усмехнулся. Маленькая сучка заслужила это.       Ван Линцзяо в шоке и недоумении уставилась на Вэнь Чао и прошептала: — Господин…       Мадам Цзинь вздохнула. Глупая женщина. Она была уверена, что Ван Линцзяо хотела быть единственной женщиной Вэнь Чао до конца жизни, но чего можно ожидать от такого ловеласа? У неё был опыт в качестве её мужа, она видела бесчисленное множество женщин, которые верили, что они те самые, а он бросал их на следующий день, как только видел очередное красивое лицо.       Отвратительно. — Что?! — рявкнул на неё Вэнь Чао.       Она сглотнула, покачала головой и встала, снова подойдя к Вэнь Чао. — Я… Господин, вы уверены, что он не вернётся? — Вернётся? Кто? — Вэй… Вэй Усянь, — на лице Ван Линцзяо отразился страх, глаза её расширились, а всё тело задрожало.       «Мудро», подумал Хуайсан, подавляя дрожь от воспоминаний о злобном взгляде Вэй-сюна. Если бы он был ими, и Вэй-сюн собирался пойти за ним, ну, Хуайсан тоже задрожал бы от страха, даже если бы дагэ был рядом с ним.       Вэнь Чао явно не разделял мысли Хуайсана или его Цзяо-цзяо. Он посмотрел на Ван Линцзяо, как будто она лично оскорбила его, упомянув Вэй Ина. — Вэй Усянь?! Ты с ума сошла?! Он давно мёртв! Я сомневаюсь, что от него остался хотя бы труп!       Выражение радости на лице Вэнь Чао, когда он произнес эти слова, заставило многих из них поднять брови от отвращения. Вэнь Чао сделал всё, чтобы не вызывать жалости к нему из-за его, несомненно, ужасного конца. Они даже предвкушали судьбу, которую ему уготовил Вэй Ин.       Или думали, что предвкушали.       Только напоминание о том, что Вэй Ин может появиться в любой момент, чтобы разрушить их жизни, удерживало Дайю от того, чтобы выскочить и разорвать Вэнь Чао на части. — Но… но он угрожал вернуться как мстительный призрак! Что… что если он… — пролепетала Ван Линцзяо, заикаясь и постоянно оглядываясь через плечо. Она схватила руку Вэнь Чао, но он застонал и оттолкнул ее в гневе. — Заткнись! Конечно, не придёт! Он в Могильных курганах, слышишь?! Оттуда никто никогда не сбегал! — Никто, кроме Вэй Усяня, — пробормотал Минцзюэ. — Но… — О, просто оставь меня в покое! Я устал от твоего… постоянного нытья! — рявкнул Вэнь Чао на Ван Линцзяо, развернувшись на каблуках и оставив её лежать на полу с уродливым выражением лица. Она наблюдала, как Вэнь Чао хлопнул дверью, а затем встала, шатаясь, с решительностью и отчаянием в глазах, что затмило то уродливое выражение лица.       Они наблюдали, как Ван Линцзяо торопливо ходила по комнате, открывая различные коробки и собирая мелкие безделушки и драгоценности. — Она собирается сбежать! — понял Хуайсан. — Она поняла, что Вэнь Чао устал от неё, — пробормотала мадам Цзинь. — И решила сбежать. — И обокрасть его в процессе? — Не Минцзюэ фыркнул. — Поделом Вэньскому ублюдку. — Ван Линцзяо изначально была любимой наложницей Вэнь Чао, — пустился в объяснения Бимин, пока упомянутая женщина бегала вокруг них, намереваясь забрать всё ценное перед своим бегством. — Она делала всё, что могла, чтобы остаться единственной женщиной в его жизни, завоевать его сердце, но, как видите, Вэнь Чао устал и от неё.       Мадам Цзинь фыркнула. — Чего ещё можно ожидать от проститутки в мужском обличии? — Верно, — согласился Бимин. — Понимая, что положение Вэней на войне недостаточно стабильно, и что Вэнь Чао устал от неё, она решила сбежать. — Значит, мы выигрывали войну? — тут же спросил Не Минцзюэ, его глаза засияли. Если они выигрывали, то кто убил Вэнь Жоханя? ​​Если это был он, то Не Минцзюэ мог быть спокоен, зная, что он отомстил за своего отца. — Не с самого начала, — добавил Ваньинь. — Вэни были слишком сильны, и у нас было больше шансов проиграть. Но потом… — Что случилось? — спросила госпожа Юй, её голос был резким, но в нём не было жестокости. Ваньинь удивлённо приподнял бровь, но открыл рот, по-видимому, чтобы ответить, но тут же закрыл рот, когда заиграла мелодия флейты… тихий жуткий звук, сулящий только опасность.       Ван Линцзяо, которая аккуратно собирала какие-то замысловатые ожерелья, с грохотом уронила их на пол и повернула голову, широко раскрыв глаза от страха. — Кто… кто там? — пронзительно крикнула она, потянувшись за клеймом, и вздрогнула, когда внезапный холодный ветерок задул свечи, а шёлковые занавески раздвинулись под его напором.       Кромешная тьма в комнате в сочетании с завыванием ветра и жуткой музыкой флейты отдавали дань уважения череде пугающих событий, которые, очевидно, вот-вот должны были произойти. Ван Линцзяо, очевидно, поняла, что ничего хорошего не произойдёт, так как она отступила назад и схватила свою сумку с украденными драгоценностями. Когда она собиралась уйти, Ван Линцзяо что-то вспомнила и побежала в угол, вытаскивая чёрную лакированную шкатулку, явно чтобы собрать больше драгоценностей, гораздо более дорогих.       Ван Линцзяо открыла коробку, но тут же издала леденящий душу крик и отбросила коробку прочь. — Что… — Цзян Чэн нахмурился и наклонился вперёд, чтобы заглянуть в чёрный ящик, но так же быстро отступил назад, его сердце колотилось, и он испуганно выругался: — Блядь!       В коробке, расположенной прямо в центре, находились два глазных яблока, залитых кровью, и зрачки смотрели прямо на них.       Хуайсан закричал громче, чем Ван Линцзяо. — Кто, гуй подери, подумал, что это хорошая идея?       Цзян Яньли прикрыла рот рукой, широко раскрыв глаза от отвращения, а Цзинь Цзысюаня от потрясения отшатнулся и в ужасе уставился на глазные яблоки, кокетливо спрятанные внутри изящной коробочки. Увидев отвращение на лице Цзян Яньли, он ещё ближе придвинулся к ней, надеясь оградить её от этого отвратительного зрелища. — Подождите, куда они делись? — потребовал Не Минцзюэ, который наблюдал за всем как ястреб, снова указывая на коробку, полную дорогих ожерелий и без кровоточащих глаз. — А? Это был трюк или иллюзия? — удивилась мадам Цзинь. Она могла поклясться, что видела их в той коробке. Её названая сестра кивнула ей в знак согласия, они обе были в замешательстве.       Ван Линцзяо дрожала как лист, отползая назад, пока не наткнулась на стену позади. Она дрожала у стены, слёзы текли по её лицу, пока сжимала свои шёлковые одежды, которые оставляли мало места для воображения. Её дыхание участилось, а глаза метались по комнате, пытаясь увидеть ублюдка, который это сделал. Она снова заглянула в коробку, дыхание успокоилось, когда она увидела, что там не было глазных яблок, а только её красивые безделушки. — Мои… мои драгоценности, — прошептала она, протягивая руку и выхватывая дюжину украшений сразу, и прижимая их к груди. С легким вздохом она посмотрела в сторону и выронила их, визжа, как баньши.       Хуайсан снова закричал. — Они теперь на полу!       Действительно, они были там. Два глаза, не мигая, уставились на свою цель, Ван Линцзяо, которая дрожала, отступая назад и опрокидывая стол. — Только не это! — взвыла Ван Линцзяо.       Мне тесно в этом теле       Они все так пристально смотрели на сцену, что внезапная мелодия напугала большинство из них до глубины души. Мелодия была низкой, угрожающей, трескучей, не предвещающей ничего, кроме боли, ужаса и опасности. Голос, исполнявший текст, не содержал ни жалости, ни сострадания, был лишен доброты, и единственное, что было в нём — жажда мести. — Кто там?! — всхлипнула Ван Линцзяо.       Все заклинатели вздрогнули от непреодолимой энергии обиды, которая начала заполнять их окружение, и от её силы у самых слабых из них закружилась голова и появилась тошнота. Цзян Яньли, чувствуя непреодолимую силу, наклонился к Цзян Чэну, как и Не Хуайсан, который сел поближе к своему дагэ.       Двери, ведущие в комнату, были распахнуты давным-давно, беспрерывно ревел ветер, и на мгновение что-то мелькнуло у входа, так быстро, что это можно было принять за обман зрения. — Смотрите! — воскликнул Цзинь Цзысюань, в ужасе и недоумении указывая на дверь.       К двери был приклеен талисман, иероглифы были написаны свежей кровью. Острый глаз Лань Чжаня уловил разницу в этом талисмане. — Его функция изменена на противоположную, — сказал он, слегка нахмурившись. — Что? — Лань Цижэнь присмотрелся, как и Сичэнь, который наклонился вперёд. — Было добавлено четыре штриха. Обычно такой талисман отгоняет злых духов. Этот их призывает, — объяснил Ванцзи смысл слов своего молодого «я».       Действительно, теперь, обладая дополнительными знаниями, можно было легко заметить, что на талисмане было нанесено четыре дополнительных штриха, тем самым изменяя его основную функцию. — Это поразительные познания в области талисманов, — одобрительно присвистнул Минцзюэ. — Нелегко изменять талисманы подобным образом, — согласился с ним Сичэнь. — Хорошо, Вэй Ин, — Дайю оценила его усилия по запугиванию сучки и прошептала эти слова Бимин, который вздохнул. — Смотрите! — выдохнул Хуайсан, указывая на комнату, которая внезапно стала очень многолюдной, пока они рассматривали талисман.       Действительно, внутри комнаты появилось ещё пять женщин, мстительных духов, которые смотрели на неё с гневом и ненавистью. Красные губы, нежные румяные щёки и чётко очерченные глаза не могли скрыть их чистую жажду крови и ярость к Ван Линцзяо, которая побледнела ещё больше, узнав их. — Вы… — она замолчала, узнав их, с широко раскрытыми от ужаса глазами. — Вы мертвы! Я… вы мертвы! — А кто нас убил?       Раздался визгливый голос, заставивший Ван Линцзяо вздрогнуть, пока она царапала стену ногтями, оглядываясь через плечо на пять призраков, насмешливо уставившихся на неё. Она тряслась как лист, дрожала, широко распахнув глаза. Слезы текли из уголков глаз, зубы стучали, когда она пыталась сформулировать ответ. — Я… я… — Ты убила нас! Из зависти, завидуя нам, ты убила нас! Так ведь, Ван Линцзяо?! — Карма, — закатил глаза Не Минцзюэ. — Как я уже сказал, Ван Линцзяо сделала всё, чтобы обеспечить себе положение женщины, находящейся рядом с Вэнь Чао, — любезно сказал Бимин.       Ван Линцзяо закричала, когда они окружили её. Энергия обиды поднималась спиралями, вращаясь вокруг неё, как хищник вокруг своей слабой добычи. — Полагаю, это включало убийство любой, кто привлекал его внимание? — Госпожа Цзинь с отвращением фыркнула, а Юй Цзыюань закатила глаза.       (Хотя он позаботится о том, чтобы они поняли, как трудно Вэй Ину контролировать энергию возмущения. Как он не спал, как он чувствовал себя задыхающимся и напуганным из-за ударов в голове весь день и всю ночь) — Мое лицо, ты заклеймила моё лицо!       Ван Линцзяо закричала, схватившись обеими руками за лицо и резко обернувшись. — А я? Ты хотела оставить шрам на моем лице! Что я сделала?! — Ты заслуживаешь смерти! — Наказания! — Смерть! — СМЕРТЬ!       Крики были бесконечными, неумолимыми и беспощадными. Ван Линцзяо не могла убежать от них, как бы ни старалась. Обиженные призраки кричали снова и снова, издавая безумные звуки, и этого было достаточно, чтобы свести с ума любого, кто слушал его слишком долго. Хотя они могли чувствовать гнетущую силу обиды, заклинатели были защищены от истинного потенциала криков. Маленькое милосердие, но Бимин чувствовал себя немного жалко. В конце концов, им не нужно было чувствовать всю боль Ван Линцзяо.       Лань Чжань вздрогнул, вспомнив, как Вэй Ин подвергался таким же пыткам, вспомнил нескончаемую какофонию визгов в своей голове, и теперь, наблюдая за Ван Линцзяо, одной из немногих, кто приложил руку к его боли, он не мог сдержать злобного чувства удовлетворения, которое чувствовал в своём сердце.       Ван Линцзяо заслужила это.       Конечно, Лань Чжань был не единственным, кто так думал. Его собственное будущее «я», Ханьгуан-цзюнь, стояло с ничего не выражающим лицом, пока её медленно доводили до безумия, неотрывно наблюдая за тем, как женщину заставляли проходить через воспоминания о бесчисленных женщинах, которых она пытала, как её попытки удержаться за здравомыслие ослабевали. Воспоминания о призраках, которые преследовали её.       Это неправильно, думала Яньли, чувствовать удовлетворение от чьей-то боли. Но эта женщина… она принесла разрушение в её дом. Принесла смерть её родителям. Была причиной потери ядра её брата. Стала причиной боли, страданий и пыток её Сянь-сяня. Она никогда не жалела об этом. Даже Яньли не могла не чувствовать себя оправданной.       «Молодец, Вэй Усянь, — яростно подумала Юй Цзыюань. — Уничтожь эту суку, которая уничтожила орден. Ядро А-Чэна. Твоё ядро. Накажи эту шлюху, которая не принесла ничего, кроме боли нам и тебе». В отличие от Яньли, Юй Цзыюань не стеснялась желать Ван Линцзяо ещё больше боли. Странно, но и Цзян Фэнмянь не чувствовал жалости к ней. Он ведь видел, как разрушили его родной дом, не так ли?       Ван Линцзяо закричала, слёзы текли по её щекам от, несомненно, ужасных воспоминаний, которые ей навязали. Её окровавленные ногти царапали пол, её одежда постепенно рвалась, когда она пыталась убежать от них, её голос всё больше хрипел от постоянного крика.       Хуайсан поблагодарил божеств, что они посчитали хорошей идеей не показывать им видения, через которые эти свирепые мертвецы заставляли проходить Ван Линцзяо. Он не испытывал жалости к женщине, вспоминая нечеловеческие крики боли, которые издавал Вэй-сюн, когда духи разрывали его на части в ужасных Могильных курганах.       Его дагэ был прав. Это была карма.       (Вэй-сюн был безжалостен в своём стремлении отомстить. Как и следовало ожидать. Они отняли у него всё)       Минцзюэ задавался вопросом, что именно было в иллюзиях, которые наслали этой женщине, чтобы она так визжала, когда Ван Линцзяо издала особенно громкий крик. С другой стороны, вспоминая прошлое, Вэй Усянь подвергался пыткам до такой степени, что подумывал отказаться от жизни.       Что посеешь, то и пожнёшь. Так ей и надо.       Такая мысль была у всех на уме, когда заклинатели наблюдали, как Ван Линцзяо медленно теряет рассудок, как её глаза постепенно становятся мёртвыми. Она схватила свое клеймо и подняла его над головой, крича при этом. — Да! Да! Это была моя вина! Я убила вас! Я убила вас всех!       Ван Линцзяо взвизгнула, разбивая клеймом дорогие украшения, искусно расставленные на столах и шкафах. Старинные вазы, причудливые шкатулки упали на пол, разбившись с громким грохотом. Всё ещё неудовлетворенная, Ван Линцзяо бесцельно размахивала своим клеймом, металл сломал довольно много стульев и столов вокруг неё, не оставив ничего, кроме осколков.       Наконец, она упала на колени, жалобно рыдая, слёзы текли по её щекам. Ван Линцзяо истерично смеялась сквозь рыдания, глаза её были полны безумия, которое делало абсолютно очевидным тот факт, что женщина в самом деле сошла с ума.       Зловещая музыка флейты усилилась, достигнув более высоких нот, чем до этого. — Ого, — у Оуяна Цзычжэня отвисла челюсть. — Старший Вэй просто нечто. — Так ей и надо, — твёрдо заявил Лань Цзинъи, заставив Лань Цижэня снова задуматься о том, как он стал его учеником.       Наблюдающие за этим заклинатели не испытывали жалости, наблюдая за тем, как теперь безумная женщина маниакально смеётся. Даже самые добросердечные из них, такие как Цзян Яньли или Лань Сичэнь, не могли заставить себя пожалеть женщину, вспоминая, как она просила отрубить руку Вэй Ина, её участие в падении Пристани Лотоса и её ликование при виде того, как Вэй Ин падает в свой кошмар.       Тем не менее, Цзян Яньли отвернулась, когда Ван Линцзяо подняла осколок стекла, беспрерывно что-то истерично бормоча. Она поднесла его к своему лицу, четко говоря хриплым голосом: — Я заклеймила твоё лицо! Я изуродовала… изуродовала его! Моё ​​наказание… я изуродую своё… — Она ведь не может иметь в виду…       Заклинатели теперь с нарастающим ужасом наблюдали, как она полоснула себя по лицу осколком стекла, царапая нежную кожу. По лбу, щекам и подбородку беспрерывно текла кровь, пока Ван Линцзяо издевалась над собой, продолжая истерично смеяться. Она резала себя без ритма или схемы, просто делая грубые порезы по всему телу.       Губы Цзян Чэна скривились в беспощадной ухмылке. Эта женщина… эта сука, он помнил, как она сидела на троне его отца, требуя, чтобы в качестве наказания А-Сяню отрубили руку. Ну, она заслужила это. Ваньинь разделял те же мысли, что и он в прошлом, гнев бежал по его венам. Вся семья Цзян разделяла это чувство, бесстрастные взгляды на их лицах красноречиво говорили об этом факте.       С другой стороны, Бимин вспомнил о наказании, которое его Госпожа наложила на одного из старейшин Лань. Вэй Ин действительно был сыном своей матери во всех смыслах, да? Он подумал о том старейшине, у которого было вырезано слово «Лжец» на руке.       Наконец, удовлетворившись изуродованным лицом, Ван Линцзяо выронила осколок стекла из рук и осталась лежать на коленях на полу, а по её щекам текли слёзы, смешанные с кровью.       Я холоднее дома,       Вэй Ин пел, и в его голосе не было ни жалости, ни милосердия.       Вот оно. Месть Старейшины Илин, демона, рождённого в глубинах кошмара.       И он ещё не закончил. — Смотрите! — воскликнул Цзинь Цзысюань, указывая на шёлковую простыню, вылетевшую из ниоткуда и приземлившуюся рядом с Ван Линцзяо, которая смотрела на неё мёртвыми глазами. Её лицо было залито кровью. Она потянулась к ней, связав один конец в петлю, а другой привязав к стропилам крыши, почти в трансе. — Я убила тебя, — пробормотала она отстранённо, и было очевидно, что от той ветреной женщины, которой была Ван Линцзяо, не осталось ничего. Это была мёртвая душа в её теле, запуганная до безумия. — Тогда я умру. — Она собирается повеситься? — выдохнула Юй Цзыюань, широко раскрыв глаза от ужаса при виде наказания, которое Ван Линцзяо перенесла перед смертью.       И действительно, Ван Линцзяо повесилась, и большинство из них отвернулись, увидев её висящей под крышей с широко открытыми глазами и сломанной шеей.       Всё это время музыка флейты продолжалась, формируя и контролируя энергию обиды, чтобы довести Ван Линцзяо до безумия. Сцена немного изменилась, показывая фигуру, стоящую на крыше, с флейтой у губ. Под цвет красной ленты, вплетённой в его струящиеся волосы, его глаза блестели кроваво-алым, беспощадные и безжалостные. Уголки его губ чуть приподнялись, когда Вэй Ин ухмыльнулся, довольный местью, которую он устроил Ван Линцзяо.       Хуайсан вздрогнул. Вэй-сюн… он не был тем солнцем, что просило ещё супа. Он был… страшным. Пугающим.       Цзинь Цзысюань пересмотрел своё прежнее решение. Никогда не злить Вэй Усяня. Никогда. — Случился Вэй Усянь, — закончил Ваньинь то, что он говорил до этого, с печально-болезненной улыбкой. — А-Сянь и его демоническое совершенствование привели к победе.       Это действительно не должно было быть сюрпризом для кого-либо. В конце концов, сила, которую давал тёмный путь, была не чем иным, как загадкой. Насколько им было известно, эта сила, которой Вэй Ин владел так легко, могла быть лишь верхушкой айсберга.       Сила, которую Вэй Ин теперь контролировал, была пугающей. В сочетании с жаждой мести, отсутствием милосердия и беспощадностью в её использовании… Вэй Ин был невероятно пугающей фигурой, перед которой любой бы съёжился.       Сцена снова изменилась, и теперь они были в центре поля битвы, и они могли различить синеву Ланей и пурпур Цзянов, сражающихся против Вэней в красных одеждах. Здания горели, пламя едва не касалось их. — Битва при Чунъяне. Боевой форт защищали Лани и Цзяны, — нараспев произнесла Дайю. — Вэнь Чао был полон решимости уничтожить всех мятежников там. — Смотрите! Ханьгуан-цзюнь! — воскликнул Цзинъи, бурно жестикулируя, как всегда выглядя как преданный фанат.       Лань Чжань сражался с помощью своего гуциня, посылая волну за волной духовной энергии, сбивая с ног нескольких заклинателей, которые продолжали приближаться к нему. Его синие одежды были в беспорядке, запятнанные кровью и порванные в нескольких местах. Утомленный битвой, он всё ещё продолжал продвигаться вперёд, даже когда он явно был на пределе сил.       Сичэнь мягко и гордо улыбнулся способностям своего младшего брата, наблюдая, как тот с легкостью владеет духовной энергией, как и Лань Цижэнь, который изо всех сил старался не выглядеть самодовольным и гордым, глядя на умения своего племянника. — Ты сильно улучшился, Ванцзи, — сказал он Лань Чжаню, задумчиво глядя на воспоминания. Единственное, о чём думал юный Второй Нефрит, был Вэй Ин, и где он был. — Ханьгуан-цзюнь такой крутой, — восхищался Цзинъи. — Он такой талантливый и сильный, в таком юном возрасте! — Конечно, он такой, — проворчал Не Хуайсан. Все знают, насколько совершенны Нефриты Гусу, особенно Второй Нефрит.       Рядом с Ланями Цзяны тоже наблюдали за способностями Цзян Чэна, когда он сражался с Вэнями, используя Цзыдянь с отработанной лёгкостью и эффективностью. Его глаза были полны ярости и ненависти, когда он поражал Вэней одного за другим.       Юй Цзыюань взглянула на сына, её губы сложились в гордую улыбку. Цзыдянь хорошо подходил ему, и он владел им лучше, чем она могла когда-либо надеяться. Увидев гордость и благоговение на лице Цзян Чэна, Юй Цзыюань наклонилась к нему и тихо прошептала: — Когда мы вернёмся, я расскажу тебе больше об использовании Цзыдяня,       Ослепительная улыбка, осветившая лицо А-Чэна, того стоила. — Молодец, А-Чэн, — улыбнулся Фэнмянь, мягко и гордо улыбаясь сыну, отчего Цзян Чэн был невероятно счастлив. — Это потрясающе, А-Чэн, — похвалила своего брата Цзян Яньли, радуясь вниманию, которое он получал.       Минцзюэ поднял бровь, увидев мастерство молодого Цзяна. Он и Ванцзи неплохо держались, даже если Вэньские псы были беспощадны.       (Ядро Вэй Усяня хорошо ему служило)       Ваньинь вздохнул, наблюдая, как он владеет Цзыдянем. Единственной причиной, по которой он вообще мог использовать инструмент, была жертва его брата. Он надеялся, что его молодому «я» повезёт больше. Что он будет использовать Цзыдянь благодаря своему собственному ядру, а А-Сянь будет рядом с ним.       Мадам Цзинь подняла бровь. Она была благодарна, что хотя бы сын Цзыюань нашёл хорошее применение жертве Вэй Усяня.       Несмотря на то, что они усердно сражались, заклинатели не могли сравняться с Вэнями, которые продолжали прибывать. Со временем Цзян Чэну становилось всё труднее и труднее владеть Цзыдянем, поскольку Вэньские солдаты начали атаковать вблизи, понимая, что тогда у них будет преимущество перед ним.       Преимущество для них, но катастрофа для Цзян Чэна, так как Цзыдянь был оружием дальнего боя, бесполезный против ближних атак. Когда его руки тряслись от напряжения, было совершенно очевидно, что Цзян Чэн был движим чистой ненавистью и яростью, чтобы уничтожать, убивать и нести смерть каждому заклинателю в красных одеждах. Видя, что Цзыдянь является скорее помехой, теперь, когда Вэнь изменили тактику, Цзян Чэн стиснул зубы, потянулся назад, чтобы схватить Саньду, что был у него за спиной.       Мгновения размышления было достаточно для Вэньских солдат, чтобы один из них полоснул Цзян Чэна по спине, заставив уже уставшего от битвы парня упасть на колени. Вэни обнажили свои мечи, направив их на шею Цзян Чэна, чтобы остановить его. — А-Чэн… — Цзян Яньли сглотнула. Она видела, как одного из её братьев пытали самыми ужасными способами, как его захватили в плен эти подонки, и теперь, видя злобную ухмылку на лице того же человека, когда он держал в плену её второго брата, ей хотелось уничтожить Вэнь Чао собственными руками, разорвать его на части. Желание, совершенно чуждое для обычно добросердечной дочери семейства Цзян.       Юй Цзыюань сверлила взглядом Вэньских солдат и Вэнь Чао, который появился с радостной ухмылкой. Если бы она могла поступить с ним так, как хотела, эта маленькая крыса стояла бы на коленях, пресмыкаясь и моля о пощаде, как жалкий трус, которым он и был.       Увидев, что на его сына направлены мечи, пока Вэньские солдаты держат его в плену, Цзян Фэнмянь повернулся, чтобы посмотреть на Цзян Ваньиня, сидящего рядом с Ханьгуан-цзюнем, чтобы убедиться, что он в безопасности, что его сын выжил. Он нежно улыбнулся Цзян Чэну, глаза которого излучали искры, стоило ему увидеть себя стоящего на коленях перед этими Вэньскими ублюдками.       Лани почувствовали, как их сердца остановились, как только они увидели состояние Лань Чжаня, когда воспоминания сосредоточились на нем. Лань Чжань отбросил Вэней назад волнами духовной энергии. Он натягивал свой гуцинь без передышки, защищая себя и учеников своего ордена рядом с ним изо всех сил, но битва брала своё, и Сичэнь ахнул, увидев, как кровь капает с пальцев Лань Чжаня, падая на гуцинь.       Пытаясь успокоить колотящееся сердце, Сичэнь взглянул на Ханьгуан-цзюня, убеждаясь, что его младший брат в безопасности и пережил эту битвы.       (Надеясь, что невредимым. Но, учитывая ужасную природу инцидентов в будущем, Сичэнь сомневался в этом.)       Наконец, Лань Чжань не смог сражаться дальше. Он провёл окровавленными пальцами по своему гуциню, посылая очередную сильную волну духовной энергии. Струны его гуциня порвались, и он рухнул на землю, используя своё теперь бесполезное оружие в качестве опоры. Его дыхание было прерывистым от истощения, но Лань Чжань стремился взять Бичэнь и продолжить битву, из чистого отчаяния и гнева. — Ванцзи… — Сичэнь сглотнул. Его брат был в безопасности. Каким-то образом он пережил это. Он был в безопасности.       Руки Лань Цижэня дрожали, как осиновые листья. Напряженный, Старейшина поклялся, что если его племяннику причинят вред, Вэнь Чао познает гнев ордена Лань.       Красная волна духовной энергии выбила Бичэнь из рук Лань Чжаня, а Вэнь Чао засмеялся позади Вэнь Чжулю, его рука всё ещё была вытянута после атаки на Лань Чжаня. — Вот ублюдок! — ядовито выплюнула Юй Цзыюань, пока Вэнь Чао жестом приказывал своим солдатам вывести Цзян Чэна вперёд.       Вэнь Чао ухмыльнулся, глядя на стоящего на коленях Цзян Чэна. Затем он обратил внимание на Лань Чжаня, держащего свой сломанный гуцинь, с пальцев которого капала кровь и чья гладкая фарфоровая кожа была покрыта царапинами. Его глаза излучали искры чистого яда и ненависти, когда он рассматривал Вэня, уставившегося на него. — Лань Чжань, Лань Чжань, — злорадствовал Вэнь Чао, глядя на Второго Нефрита. — Прекрати бороться! Вэй Ин уже давно ждёт тебя!       Он злобно ухмыльнулся, прежде чем продолжить: — Ты сможешь присоединиться к нему после смерти!       Подлокотник сидения треснул под силой рук Лань Чжаня. Молодой Второй Нефрит и его взрослое «я» выглядели как замороженные статуи, переполненные гневом и яростью.       Дайю хотела прямо сейчас пойти и превратить этот кусок мусора в пепел. — Этот маленький отвратительный кусок… — начала она сердито шипеть. — Я уничтожу всю родословную Вэней. — А как же тогда Вэнь Цин и Вэнь Нин? — возразил Бимин.       Дайю пренебрежительно ответила: — Разумеется, я пощажу их ответвление. — Что ты имеешь в виду? — сердито спросил Цзян Чэн. — Думаешь, я не знаю, что вы с Лань Чжанем бродили по округе, разыскивая его? Не тратьте время зря! — хихикнул Вэнь Чао.       На лице Цзян Чэна было очень уродливое выражение, когда он размышлял о всевозможных способах, которыми он мог бы уничтожить Вэнь Чао, как только выйдет отсюда.       Не Минцзюэ не испытал бы ни капли сожаления, если бы мог сломать шею этому ублюдку.       Услышав имя Вэй Ина, глаза Лань Чжаня расширились от ярости на бессердечные слова Вэнь Чао. Он сказал сквозь стиснутые зубы, истощение позволило ноткам отчаяния прозвучать в его голосе: — Где Вэй Ин?! — Я сбросил его в Могильные курганы давным-давно, — ответил Вэнь Чао невероятно скучающим голосом, его глаза блестели, когда он увидел шок и ужас, написанные на лицах Цзян Чэна и Лань Чжаня. — К настоящему времени я сомневаюсь, что от него остался хотя бы труп.       Что-то в Лань Чжане надломилось, когда он схватил свой гуцинь, послав последний всплеск духовной энергии в Вэнь Чао. Это была тщетная попытка, движимая гневом, а не разумом. Вэнь Чжулю легко заблокировал удар, и Лань Чжань был отброшен ещё дальше назад. Без своего гуциня в качестве поддержки Лань Чжань упал на колени, к большому удовлетворению Вэнь Чао.       Впервые Лань Цижэнь поймал себя на мысли, что хочет, чтобы Вэй Усянь прибыл на поле боя и уничтожил этот кусок мусора, как он сделал с Ван Линцзяо. Если кто-то и заслуживал того, чтобы его довели до безумия, так это этот никчемный негодяй.       (Он поморщился, осознав, что проклинал Вэнь Чао. Но разве кто-то мог винить Лань Цижэня?) — Ханьгуан-цзюнь такой страстный, — прошептал Цзычжэнь, не удержавшись. — Посмотрите, как он зол, при мысли о том, что его возлюбленный в опасности. — Заткнись! — рявкнул Цзинь Лин в то же время, когда Цзинъи начал отчаянно жестикулировать. — Не порти сюрприз!       Сычжуй задавался вопросом, как он до сих пор их терпит. — Ладно, — усмехнулся Вэнь Чао, пока его солдаты тащили Лань Чжаня туда, где Цзян Чэн стоял на коленях. — Давайте убьем их сейчас. — Нет! — в отчаянии воскликнули Цзян Яньли и Лань Сичэнь, оба движимые любовью к своим младшим братьям. Глаза Цзян Яньли были широко раскрыты, быстро наполняясь слезами. Она только что наблюдала, как одного из её братьев чуть не разорвала на части энергия обиды. У неё не было сил смотреть, как другой подвергается пыткам от этого куска дерьма.       (Цзян Яньли внезапно пожалела, что не была сильной. Ей ужасно захотелось разорвать Вэнь Чао на куски, но как она могла это сделать, когда у неё было так мало духовной энергии? Когда физически она была так же сильна, как новорожденный ребёнок?)       Внезапно давление энергии обиды вокруг них стало почти невыносимым. — Что… — начал говорить Цзян Чэн и замолчал, погрузившись в разворачивающуюся сцену. — Это вороны?! — воскликнул Не Минцзюэ.       И действительно, так оно и было. Всё началось с одинокой вороны, кружившей над полем битвы. За ней последовала ещё одна. И ещё. Пока небо не заполнилось ими, кружащими вокруг почти хищным образом. Их карканье стало почти невыносимым, словно нескончаемая какофония визгов на Могильных курганах, словно они предвещали гибель и боль, которые вот-вот наступят.       Словно по команде, пронзительная музыка флейты пронзила воздух, из-за чего у слушателей кровь застыла, а волосы встали дыбом от ужаса.       Оранжевое пламя превратилось в ярко-зелёное.       Это могла быть работа только одного человека.       Вэй Усяня.       И вот он стоит на крыше, зелёное пламя окружает его, его волосы подняты, развеваются вокруг него, красная лента бьет по чёрным одеждам. Его флейта была прижата к губам, когда он играл свои навязчивую мелодию, контролируя возмущенную энергию.       Мне тесно в этом теле,       Я холоднее дома, — Посмотрите на Вэнь Чао! — Цзинь Цзысюань закатил глаза, глядя на внезапно испугавшегося Вэня, который стоял прямо за своим верным телохранителем. — Что происходит? — пробормотал Цзян Чэн Лань Чжаню, глаза которого расширились, когда он осознал происходящее. — Эта флейта… — Лань Чжань не мог не выдохнуть.       Музыка продолжалась, становясь жестче, быстрее и требовательнее. Энергия обиды гудела вокруг них, вокруг Вэй Усяня, стоящего на крыше, его пальцы танцевали на флейте, его глаза светились алым, как кровь, разбрызганная по полю битвы.       И тогда встали павшие в бою солдаты. Один за другим, они все двинулись к Вэням, окружив их в мгновение ока. Их головы откинулись назад, а руки безжизненно повисли по бокам, но все они выстроились в ряд.       Это была армия мертвецов. Это была армия мертвецов Вэй Усяня. Они покачивались на ногах, неуклюжие, но подчиняющиеся приказам, которые им отдавал их хозяин. Они приближались всё ближе и ближе к стоящим Вэням, которые все начали смотреть друг на друга с нарастающим страхом.       Зрелище было устрашающее. Никто не должен иметь возможности управлять мертвыми таким образом.       Эта власть была угнетающей. Ни один человек не должен обладать такой властью.       Но в то же время это было завораживающе. — Что, что происходит?! — голос Вэнь Чао дрожал, а глаза были полны страха. Он вздрогнул за спиной Вэнь Чжулю, который стоял, защищая своего хозяина, вытянув руку. — О, теперь ты боишься? — прошипела Юй Цзыюань в диком ликовании. — Месть… Негодование, циркулирующее вокруг них, шипело, подгоняя трупы. — Накажите их, убейте их, УНИЧТОЖЬТЕ ИХ!       Мелодия флейты Вэй Усяня начала набирать темп, достигая всё более высоких нот, его команды становились всё более и более дикими. Музыка пробудила жажду крови у трупов, заставив их жаждать увидеть, как проливается кровь. Кровь врагов их господина. — Что… — Вэньские солдаты отступили назад, испуганно раскрыв глаза.       Все трупы, как один, издавали рык, полный жажды крови, ненависти и голода.       Тогда заклинатели кое-что поняли. Силы Вэй Усяня не только пробудили в них жажду крови, но и голод. Трупы голодали, и они жаждали плоти врагов своего хозяина.       И затем, с последней пронзительной нотой, трупы вцепились в Вэньских солдат, вонзая в их тела свои острые как бритва ногти.       Это была кровавая баня.       Музыка Вэй Усяня отдала последний приказ. — УНИЧТОЖЬТЕ ИХ! ПОЖРИТЕ ИХ!       Заклинатели инстинктивно отпрянули, когда трупы начали пожирать Вэньских солдат.       Они вырывали куски плоти из тел этих невольных жертв.       Мне тесно в этом теле,       Они кусали их руки и ноги, разбрызгивая кровь на и без того красную землю.       Я холоднее дома,       Кости сломались под действием грубой силы трупов, глаза вылезали, а тела превращались в куски едва различимой плоти.       Я злее своих бесов.       Голос Вэй Усяня был тёмным, угрожающим, совсем не похожим на его прежде солнечный голос, когда он пел эту часть песни. Он не испытывал жалости или милосердия, только дикое ликование, наблюдая, как его армия мертвецов разбрасывает останки Вэньских солдат по всему залитому кровью полю битвы, его пальцы вальсировали по флейте.       Хуайсан задыхался. Он поблагодарил всех, кто мог услышать его, за то, что они не могли почувствовать запах или, не дай бог, ощутить это на вкус. Он мог понять желание Вэй-сюна отомстить, он действительно мог, но Хуайсан не желал смотреть, как кого-то пожирают трупы.       Цзян Яньли прикрыла рот рукой, широко распахнула глаза, по щекам текли слёзы, когда она наблюдала за тем, как её брат, её младший брат, вызывает всё больше и больше обиды…       Сычжуй закрыл глаза, а Цзинь Лин заскулил и спрятал лицо в ладонях. Цзычжэнь и Цзинъи бледнели с каждой минутой, а трупы становились всё более прожорливыми. — Небожители, — невольно выдохнул Не Минцзюэ. Это было за пределами всего, что он мог себе представить как возмездие. Это была даже не битва. Это была бойня.       Цзян Чэн зарычал. — Именно это они и заслуживают!       За смерть родителей. За потерю ядра. За всё, что они сделали с А-Сянем.       Я больше этих костей.       Мадам Цзинь не чувствовала ни капли жалости к ним, помня ту боль, которую пришлось перенести этому прекрасному мальчику. — Вэй Ин… — Лань Чжань звучал отчаянно. Но затем он вспомнил, как Вэй Ин чуть не был разорван пополам из-за силы обиды. Как свирепые трупы пытались поглотить его. Как они швыряли его туда-сюда… словно тряпичную куклу.       Он не мог его за это винить. — Давайте! Убивайте!       Музыка подстегивала обезумевшие трупы.       Оставшиеся заклинатели Лань и Цзян оставались в боевой стойке, напряженные, ожидая, что трупы в любой момент нападут на них. Однако трупы получили приказ нападать только на Вэньских солдат, что они и сделали, даже когда Вэни тщетно пытались защитить себя. Трупы были просто слишком сильны, кровожадны и их было слишком много.       Ночь наполнилась криками боли, когда один за другим стоявшие Вэни падали на землю, совершенно измученные.       Голос Вэй Ина был полон гнева и ненависти, когда он пел следующую часть.       И дети все кричат:       «Стой, прошу, я боюсь!»       Это было не просто пугающе. Это был настоящий кошмар. Этот кошмар парализовывал.       Чем больше Вэней было убито, тем больше союзников получала армия Вэй Усяня. Когда очередной Вэнь падал на землю, убитый свирепым трупом, он снова вставал, теперь уже как бездумная марионетка, контролируемая Вэй Усянем. Это продолжалось и продолжалось, пока толпа трупов не окружила Вэнь Чао, который дрожал и съёживался за Вэнь Чжулю, который стоял с вытянутой рукой, но готовый защитить своего хозяина.       Конечно, это была напрасная битва. Армия мертвецов Усяня была слишком большой для одного человека. Главным оружием Вэнь Чжулю были его руки, которыми он лишал противника Золотого ядра, тем самым ослабляя его. Однако с этими трупами он был вынужден отбрасывать их снова и снова, пока они продолжали возвращаться. — Остановите их! — голос Вэнь Чао звучал так, словно он рыдал. — Ты заслужил это, никчемный кусок дерьма, — прорычала Юй Цзыюань. Трупы не останавливались, когда Вэй Усянь взмолился о помощи. Они не остановились, когда он закричал от боли.       И во всём был виноват этот ублюдок.       Вэнь Чао закричал, когда труп схватил его за лодыжку. Он попытался оттолкнуть его, когда увидел, как изуродованное тело трупа ползет к нему с маниакальной ухмылкой на лице.       Это была его любовница, Ван Линцзяо.       Труп не был похож ни на одну прекрасную женщину, которая оставалась в его объятиях. Её лицо было изуродовано, и когда она направилась к Вэнь Чао, её когтистые ногти царапали землю.       Крик Вэнь Чао был оглушительным, когда Ван Линцзяо вцепилась зубами в его руку, разрывая плоть. Кровь капала из уголков её рта, пока она пировала своим бывшим господином.       Хуайсан снова зажал рот и спрятал лицо за своим дагэ. Может ли это быть ещё ужасней?       Голова Цзян Яньли раскалывалась… эта энергия была подавляющей, угнетающей, и она просто не могла ясно мыслить. Её разум был затуманен гневом, ненавистью и желанием разрушать. Пытаясь успокоить своё колотящееся сердце, она взглянула в сторону и увидела злобу в глазах Цзян Чэна, злобу на лице своей матери, даже Не Хуайсан был в ярости, и поняла: это было не только из-за их общей ненависти к Вэням.       Все они в той или иной степени были затронуты энергией обиды.       Цзян Яньли испугалась, увидев, как Лань Цижэнь с силой сжал кулак, а Лань Сичэнь закрыл глаза, его дыхание стало немного прерывистым.       Не Хуайсан обмахнулся веером. Теперь его обида была так сильна. Он даже не мог ясно мыслить. Любая рациональная мысль проходила сквозь дымку ярости. Если обида повлияла на них таким образом, то что насчёт самого Вэй-сюна? Хуайсан вздрогнул.       Это было словно глоток свежего воздуха, когда музыка смолкла, и они смогли, по крайней мере, начать ясно мыслить.       Вэнь Чжулю прыгнул назад к своему Господину, защищая его, как верный пёс, которым он и был. Он оттолкнул Ван Линцзяо, которая отступила на несколько футов и снова встала, будучи ничем иным, как безжизненной марионеткой, которой управлял Вэй Усянь. Она повернула голову, только голову, так что теперь она была лицом к Вэнь Чао, в то время как её тело было спиной к нему.       Хуайсан почувствовал слабость.       Цзинь Цзысюань почувствовал, как его кровь застыла, а госпожа Цзинь отвернулась.       Цзян Чэн и Лань Чжань в изумлении огляделись. Больше не осталось ни одного заклинателя из ордена Вэнь. Все они были разорваны на куски и съедены по велению флейты. — Они нападали только на Вэньских псов, — размышлял вслух Цзян Чэн. — Его методы неправильны, — тихо сказал Лань Чжань. — Но он, кажется, друг, а не враг.       Если бы он только знал, не мог не подумать Ванцзи. У Вэй Ина не было выбора. — Мне всё равно, — заявил Цзян Чэн. — Если он убивает Вэньских псов, меня это не волнует!       Дайю нахмурилась. Она могла понять гнев наследника Цзяна, могла. Но в то же время именно это особое мышление, что все Вэни должны умереть, привело к резне невинных людей и изгнанию юноши, который был единственным человеком, не позволившим ненависти ослепить его.       Вэнь Чао съежился позади Вэнь Чжулю, когда Вэй Усянь медленно приблизился к нему. Его окутало облако негодования, закручивающееся вокруг него, его волосы каскадом ниспадали на спину, челка скрывала его серебристые — нет, алые — глаза. Его рука крепко сжимала флейту, размахивая ею взад и вперёд, когда он поднял голову и оглядел Вэнь Чао, почти парализованного страхом. Его глаза светились убийственным намерением. — Вэнь Чао, — издевательски произнёс Вэй Усянь. — Мы снова встретились. — Кто ты? — голос Вэнь Чао дрогнул.       Вэй Усянь одарил его дикой ухмылкой. Затем он обратил внимание на защищавшую его собаку. — Вэнь Чжулю, — его голосу не было ни намёка на тепло и солнечность, которые раньше необъяснимым образом были частью Вэй Ина. — Рука, плавящая ядра.       Увидев решительное лицо Вэнь Чжулю, лицо Вэй Усяня стало ещё более насмешливым. — Ты действительно думаешь, что сможешь спасти его от меня? — Я лучше умру, пытаясь. — Какой верный пёс, — ухмыльнулся Вэй Усянь.       Заклинатели с болезненным любопытством наблюдали за этим проявлением чистой силы.       Вэнь Чжулю прыгнул вперёд, вытянув руку, светящуюся красным. Это была единственная атака, которую он мог провести, прежде чем чёрные щупальца образовались из духов вокруг них, наблюдая, как их хозяин расправляется с последними врагами. Щупальца держали Вэнь Чжулю в воздухе, всё туже и туже обвиваясь вокруг него, почти душа его.       Увидев, что жалкий Вэньский пёс беспомощен и находится во власти Вэй Усяня, Юй Цзыюань не смогла сдержать злобную улыбку, появившуюся на её лице.       Это зрелище вызвало у Лань Ванцзи болезненные воспоминания, он почти что увидел, как его возлюбленный был пленён этими самыми щупальцами. — Вэнь Чжулю, — прошипел Вэй Усянь. С помощью очередной своей навязчивой мелодии он начал вызывать энергию обиды.       Пока щупальца начали изгибаться и поворачиваться, скручиваться и отступать, сгибая руки Вэнь Чжулю в направлениях, в которых определённо нельзя было сгибать, пока его глаза выпучивались от тщетных попыток вдохнуть, пока его кости ломались. Вэй Усянь продолжал свою песню.       Не справляюсь с ужасною силой.       Сила, которую излучал Вэй Усянь, была такой же сильной, как на курганах. С его алыми глазами он даже больше не выглядел как человек. — Я должен… отплатить за доброту его Превосходительства, — Вэнь Чжулю запнулся от своих слов.       На лице Вэй Усяня отразилась ярость. — И почему это должно быть отплачено за счёт других? — потребовал он ответа, сверкая глазами.       Вэнь Чжулю был всего лишь псом, которого Вэнь Жохань принял в свою армию, идеальный союзник, подумала мадам Цзинь. Верный, к тому же. Но как он мог не быть таковым? Почему бы и нет? Вэнь Чжулю, который раньше был Чжао Чжулю, боялись за его способность плавить ядра. Вэнь Жохань, приняв его в орден Вэнь, возможно, спас ему жизнь. Вэнь Чжулю действительно был должен Главе Вэнь, но Вэй Ин был прав. Почему платить за доброту нужно было за счёт невинных?       Конечно, Вэнь Жохань убил бы Вэнь Чжулю, если бы тот не подчинился его приказу, но это не оправдывает действий Вэнь Чжулю.       Вэй Усянь одарил его мерзкой ухмылкой, прежде чем молниеносно двинуться к Руке, плавящей ядра. Облако негодования окутало его, одетого в чёрную мантию, с растрепанными волосами. Единственное, что они могли ясно видеть, были кроваво-красные глаза Вэй Усяня и его жестокая улыбка.       Он отступил назад, когда Вэнь Чжулю упал на колени, широко раскрыв глаза и схватившись за грудь. Кровь текла из уголков его рта, а агония, которую чувствовал Вэнь Чжулю, отразилась на его лице. — Это… — голос Не Минцзюэ затих.       Вэй Усянь держал в руке Золотое ядро ​​Вэнь Чжулю.       Это был золотой шар, такой же, как его собственный. Он держал его на ладони и смотрел, как он сияет, холодная усмешка проступила на его лице. Вэнь Чжулю посмотрел на него, широко раскрыв глаза от боли и ужаса, увидев, как его собственное Золотое ядро ​​вырвали из его груди.       Цзян Яньли почти пожалела его, но потом вспомнила, что Вэнь Чжулю расплавил ядра многих заклинателей по приказу своих лидеров, несмотря на шокирующее отсутствие морали в этих действиях. Ядро было результатом упорного труда и самоотверженности. Это была жизнь заклинателя. Вырвать его было чем-то, что не могло быть оправдано.       Но чего она не могла вынести, так это того, как её чистый сердцем невинный брат превращается в демона.       Вэй Усянь зажал Ядро между пальцами и с мерзкой ухмылкой разбил его вдребезги.       Губы Цзян Чэна скривились в удовлетворённой улыбке. Ваньинь ухмыльнулся. У Юй Цзыюань была поистине порочная улыбка.       Лань Чжань печально отвернулся. Он не мог вынести того, как мальчик с солнечными глазами и яркой улыбкой превращается в этого холодного монстра, переполненного местью, окружённый негодованием. Сичэнь положил руку ему на плечо, утешая его.       Лань Ванцзи посмотрел на ужас, который был на лице его молодом «я» в этой сцене. Он не знал, почему Вэй Ин претерпел столь резкие изменения. Лань Чжань не знал, что заставило мальчика превратиться в этого демона, действующего исключительно на ненависти и ярости.       Ванцзи сожалел, что Вэй Ин не доверился ему. — Вэй Ин… — прошептал Лань Чжань, его голос был полон горя.       Вэй Усянь даже не услышал, всё его внимание было сосредоточено на дрожащем Вэнь Чао.       Он проскользнул мимо изуродованного тела Вэнь Чжулю, игнорируя его слабые попытки спасти своего господина. Вэнь Чжулю задыхался, пытаясь использовать свои изуродованные конечности, чтобы двигаться вперёд, и Вэй Усянь насмехался над ним, его губы скривились в болезненном удовлетворении при виде умирающей и теперь бесполезной собаки. — Вэнь Чжулю, — промурлыкал он, и вокруг него зазвенела сила. — Ты хочешь защитить его?       Вэнь Чжулю пробормотал что-то бессвязное и закашлялся кровью.       Вэнь Чао наконец узнал стоявшего перед ним монстра. — Вэй… Ин?       Вэй Усянь ухмыльнулся.       Вэнь Чао в ужасе отшатнулся. — Ты, ты, это невозможно!       Грустная улыбка мелькнула на лице Цзян Фэнмяня. А-Сянь действительно следовал принципам ордена до конца. Он просто хотел, чтобы ему не пришлось этого делать. — Монстр! — закричал Вэнь Чао, заставляя себя бежать. — Это твоя вина, ублюдок, — усмехнулся Не Минцзюэ. Ваньинь фыркнул, его глаза заблестели, когда он увидел, как Вэнь Чао страдает во второй раз.       Вэй Усянь издал пронзительный свист. Труп Ван Линцзяо встал и схватил убегающего Вэнь Чао за лодыжку, заставив его упасть на землю, к ногам Вэй Усяня. Увидев, что Вэй Усянь возвышается над ним, он заскулил, трясясь и дрожа. — Ну, ну, — ухмыльнулся Вэй Усянь, глядя на Вэнь Чао, стоявшего на коленях с большими и испуганными глазами, а затем на изуродованное тело Вэнь Чжулю, лежащее на некотором расстоянии. — Интересно… каково это — есть собственную плоть?       Заклинатели замолчали, и смысл этой фразы пробрал их до глубины души. Да, они только что наблюдали, как трупы пожирают Вэньских солдат. Они наблюдали, как отрывались конечности, выпучивались глаза и как кровь разбрызгивалась по земле.       Но это…       И тут сцена внезапно изменилась.       Дайю взглянул на бесстрастное лицо Бимина, точно зная, что он решил им показать.       Они снова оказались в курганах.       Хуайсан застонал. Да сколько можно! Они уже наблюдали за тем, как Вэней пожирают заживо! И сейчас… курганы означали только одно — ещё больше воспоминаний о страданиях Вэй-сюна. Неужели они не могут получить передышку?       Вэй Ин покачнулся на ногах, прижав руку к своей тяжелой голове. Он рухнул на землю, совершенно не в силах удержаться на ногах и дальше. Глаза его запали, под ними тёмные круги, лицо изможденное, скулы выпирали. Запястья были как тонкие трясущиеся веточки, которые сломаются от малейшего усилия.       Он был похож на живой, ходячий скелет.       Дайю закрыла глаза и заставила себя сделать несколько очень глубоких вдохов, пытаясь успокоиться.       Этот образ А-Сяня вызвал воспоминания, которые Фэнмянь хотел бы забыть, на поверхность. Увидев его лицо, выступающие кости, бледность, темные круги под глазами, он вспомнил маленького мальчика, которого он нашёл дрожащим на земле. Его глаза были наполнены… отчаяния и почти что постоянной тоской по еде. Взгляд голодного и истощённого человека. После долгого времени, с хорошей едой, удобным домом, большим количеством ласки, которую А-Ли дарила А-Сяню, всё это наконец исчезло из его глаз. Фэнмянь почувствовал, как холодная рука сжала его сердце, увидев тот же самый взгляд в глазах А-Сяня.       Вэй Ин постоянно оглядывался, настороженный, даже если он едва был в сознании. Он заставил себя двигаться дальше, даже если для него было физически невозможно сделать ещё один шаг вперёд. Вэй Ин снова упал на землю, на его лице отразилась безнадежность.       Рука Ванцзи сжалась в кулак, дрожа от гнева. Лицо Ваньинь исказилось, и он пробормотал проклятие себе под нос, желая разорвать Вэнь Чао на части за то, что он так поступил с его братом.       Вэй Ин резко выдохнул, его живот заурчал. Он был голоден.       Заклинатели в ужасе уставились друг на друга. Было очевидно, что не только негодование, свирепые трупы и духи могли терзать Вэй Ина в этом кошмаре. Он был вынужден терпеть и нехватку еды.       Вэй Ин тихо застонал, схватившись за урчащий живот, чувствуя головокружение от отсутствия чего-либо съедобного уже бог знает сколько дней. — Ну же, — он похлопал себя по животу и заговорил, словно уговаривая особенно упрямого ребенка. — Потерпи. Здесь нечего есть.       Мадам Цзинь почувствовала, как её сердце сжимается, когда Вэй Ин попытался встать, но потерпел неудачу, приземлившись на то, чем была эта гниющая каша. Её горло горело, когда она наблюдала, как Вэй Ин разговаривает сам с собой, пытаясь убедить себя двигаться вперёд, когда он явно очень нуждался в еде.       Но, серьёзно, что он ел во время своего пребывания в Могильных курганах?       Яньли почувствовала, как её глаза наполняются уже почти привычными слезами. Глядя на А-Сяня, дрожащего на земле, голодающего, когда всё, что она могла сделать, это просто сидеть здесь, ничего не делая, лишь вспоминая, что А-Сянь всегда приходил к ней, когда был голоден. Яньли ненавидела это ужасное чувство беспомощности.       Вэй Ин поднял голову и оказался лицом к лицу с гниющей плотью… какой-то твари. Его лицо побледнело от отвращения, и он сморщил нос, отворачиваясь.       В отчаянии он закрыл глаза.       В его сознании возник образ, или, скорее, воспоминание о дымящейся миске его любимого супа из свиных рёбрышек и корней лотоса, расположенном на прекрасном подносе, явно приготовленный его любимой шицзе. Аромат был соблазнительным, и рот Вэй Ин наполнился слюной.       Ему явно нужна была еда.       Вэй Ин, понимая, что не может встать, пытался ползти, волоча своё тело по массам мёртвых тел. Его кожа была белой, он потерял достаточно крови, не говоря уже о злобной энергии, отравляющей его изнутри… Вэй Ин действительно, казалось, вёл проигрышную битву.       Он сумел сдержать эту энергию, да. Он повелевал трупами и негодующими духами, да. Но недостаток еды… и тёмная жижа вместо воды… Он даже не мог практиковать инедию. — Он умрёт, если это продолжится в том же духе, — сказал Минцзюэ тихим, разочарованным голосом.       Лань Сичэнь обменялся глубоко обеспокоенным взглядом с Лань Цижэнем.       Лань Чжань вздрогнул при мысли о смерти Вэй Ина. Он быстро напомнил себе, что Вэй Ин жив.       Сычжуй не мог на это смотреть. Он не мог смотреть, как его Баба голодает и подвергается таким пыткам, он не мог смотреть на боль в глазах своего А-Ди, и Сычжуй почувствовал, как его глаза наполняются слезами.       Наблюдая, как его Дадзю умирает от голода, не в состоянии даже стоять, даже ползти по земле, Цзинь Лин решил, что он должен организовать замечательный банкет для своего Дадзю, когда они вернутся. Со всей его любимой едой. И Цзинь Лин не скажет ни слова, когда он съест всё. Ни единого слова.       Цзян Чэн зарычал, наблюдая за болью и страданиями своего гэгэ. Если бы он только мог уйти, он точно знал, что он сделает с этим маленьким куском дерьма по фамилии Вэнь.       Вэй Ин медленно приоткрыл глаза и посмотрел на гниющую плоть, что была рукой трупа. В ней копались черви, она была покрыта плесенью и всем таким, а вонь была невыносимой.       Но это всё равно была еда.       Вэй Ин протянул дрожащую руку и взял кусок гнилой, заплесневелой плоти, разглядывая его с большой осторожностью и трепетом.       Это всё ещё была еда. — А-Сянь… — Яньли в ужасе ахнула, поняв, что собирается сделать её Сяньсянь. — Нет… — Ох, — в ужасе выдохнул Лань Сичэнь, то же самое осознание озарило и его. — Бедный мальчик…       Вэй Ин откусил кусок мяса и заставил себя проглотить его, подавившись неприятным вкусом и отвратительным запахом.       Но это была еда. — Небеса, — потрясённо прошептал Лань Цижэнь. — Он только что… — Госпожа Цзинь прижала руку ко лбу, её сердце сжалось от горя из-за того, что Вэй Ин в самом деле только что…       Бедный, бедный мальчик.       Хуайсан почувствовал, как его охватывает тошнота, когда Вэй-сюн откусил этого… этого… он почувствовал, как желчь поднимается к его горлу, ему хотелось вырвать, наблюдая за тем, как Вэй-сюн заставляет себя есть плоть трупов ради выживания. — Старший Вэй… — Цзычжэнь сглотнул, потеряв дар речи, чувствуя головокружение от отвращения. Он взглянул на своих друзей, которые были также лишены дара речи, но, в самом деле, что они могли бы сказать?       Что мог сказать кто-либо из них, увидев, на что пришлось пойти Вэй Ину, чтобы просто выжить?       Лань Чжань в шоке уставился на происходящее, не понимая, что именно он увидел.       Ванцзи дрожал от гнева, наблюдая, как его любимый Вэй Ин ест это, чтобы выжить.       Цзинь Цзысюань беспомощно посмотрел на плачущую Цзян Яньли. Он всё ещё не мог в это поверить… но чего они могли ожидать? Вэй Ин выпил ил, чтобы утолить жажду. Что ещё он мог съесть?       Мог ли кто-нибудь из них винить Вэй Ина за то, что он так сильно хотел отомстить Вэням?       Дайю, наблюдая за потрясенными заклинателями, пыталась сдержать свой гнев, видя, как Вэй Ину приходится прибегать к гнилой плоти, чтобы выжить, а все потому, что какой-то негодяй решил, что будет забавно отправить кого-то в кошмар.       Она размышляла, сможет ли она избежать наказания за убийство Вэнь Чао и его идиота-отца, ставшего отцом такого ребёнка, когда Цзян Яньли повысила дрожащий голос, чтобы задать вопрос: — Как долго А-Сянь находился там?       Дайю перевела взгляд на девушку, которая смотрела на неё с огромным количеством боли в глазах, полных слёз. Взглянув на Бимина для получения одобрения, она дала честный ответ. — Три месяца.       Услышав ответ, Яньли ахнула от ужаса, а остальные заклинатели побледнели.       Вэй Ин прожил три месяца… Там? Три месяца без нормальной еды, отдыха и сна, всегда рискуя стать целью для нападения собственной армии? Терзаемый энергией обиды?       Три месяца бесконечных пыток?       Цзян Чэн искренне желал использовать Цзыдянь против этой Вэньского пса, пока не изгонит душу из тела.       Хуайсан почувствовал, что его головная боль усиливается. Она становилась сильнее с каждой секундой. Как сильно страдал Вэй-сюн?       Сцена снова изменилась, и Старейшина Илин вернулся. Он смотрел на дрожащего Вэнь Чао. Негодование гудело вокруг них, с нетерпением ожидая команды своего хозяина, приказа наброситься и поглотить своего врага.       Свирепости, с которой заклинатели смотрели на Вэнь Чао, было вполне достаточно, чтобы испепелить его, если бы он оказался где-то рядом с ними.       Вэй Усянь ухмыльнулся ему, а Вэнь Чао в ужасе отпрянул. Испугавшись созданного им монстра. Вэй Усянь поднес флейту к губам, заставив Вэнь Чао вздрогнуть.       Старейшина Илин сыграл последнюю трель, его глаза загорелись огнем злобы и ненависти. Музыка парила над всем, повелевая каждым духом в округе, которого Вэй Усянь держал под своим контролем. Обиженные сущности закричали от смеха, злобно-радостные, от приказа, который отдал им их хозяин.       Вэнь Чао дрожал, парализованный от страха.       Негодование, кипевшее вокруг Вэй Усяня, напало.       Щупальца держали Вэнь Чао в плену так же, как они держали Вэнь Чжулю.       Так же, как они держали Вэй Усяня.       К болезненному удивлению заклинателей, духи набросились на Вэнь Чао.       Они впились когтями в его плоть и вырвали куски его тела. Они ломали кости в его пальцах, руках, ногах, раздавливая их с невероятной силой. Его уши были оторваны, его волосы выпали. Кровь брызнула, и Вэнь Чао закричал в ужасной, ужасной агонии.       И тогда духи силой запихнули плоть в горло Вэнь Чао.       Они разжали ему губы и схватили его челюсть железной хваткой. Затем они засунули разорванное, выцарапанное мясо в горло Вэнь Чао.       Он тщетно боролся, тщетно пытаясь сбежать от духов. Они засунули ему пальцы… уши… плоть рук… бёдер…       Это была кровавая баня.       Это было нечто, пришедшее из кошмара.       Из настоящего ада.       Заклинатели, даже Не Минцзюэ, не могли на это смотреть.       Они могли понять агонию в сердце Вэй Усяня. Боль, страдания, пытки, которые он перенёс. Ему пришлось есть гниющие трупы, чтобы выжить. Он провёл дни без сна.       Они знали, что его месть была заслуженной.       Но они просто не могли на это смотреть.       Это было за пределами того, на что способен человек. Это было бесчеловечно.       Цзян Яньли плакала. Что сделал этот монстр с её Сяньсянем? Её милым братом…       Как он посмел.       Небрежным взмахом руки Вэй Усянь обрушил на полумёртвого Вэнь Чжулю лавину духов. За считанные секунды от него ничего не осталось. Его поглотила всепоглощающая ярость духов.       Ярость Вэй Усяня.       Воздух был пропитан тьмой гнева Вэй Усяня. Энергия обиды становилась всё сильнее и сильнее. Вокруг Вэй Усяня закружился вихрь гнева, двигаясь всё быстрее и быстрее.       Кто же подчинён?       Голос Вэй Ина стал на несколько нот выше, полный гнева, ярости и ненависти.       Пока не раздался голос. — Вэй Ин! Достаточно!       Когда песня закончилась, сцены внезапно исчезли, оставив заклинателей в смятении и печали, уставившихся друг на друга, в полной растерянности, не зная, что делать или говорить.       Вэй Усянь вернулся. Не как милый мальчик с солнечной улыбкой. А как демон, который убил тысячи людей в мгновение ока.       Вернулся как Старейшина Илин.