Секреты, что я прячу

— Это было… — Не Минцзюэ замолчал, слишком встревоженный, чтобы продолжать. — Заслуженно? Ужасно? Жутко? Бесчеловечно? — услужливо подсказал Не Хуайсан.       Они все молчали, пытаясь осмыслить события, которые они только что увидели. Чистая сила тёмного заклинателя.       И какой урон это нанесло другим заклинателям. — Что дальше, А-Мин? — прошептала Дайю, окидывая взглядом измученных заклинателей. — Как ты думаешь, хорошо ли будет показать им грядущую войну?       Бимин взглянул на охваченных горем заклинателей. Цзян Яньли перестала рыдать, но время от времени икала, её худое тело дрожало. Цзян Чэн выглядел не намного лучше, его лицо было тёмным от ярости. На самом деле, Бимин не сомневался, что, если бы его сестра перестала так крепко держаться за его руку, он бы уничтожил половину комнаты или, по крайней мере, попытался бы это сделать.       У Госпожи Цзинь, Лань Цижэня и Цзян Фэнмяня были такие же обеспокоенные взгляды, брови нахмурены от боли, и Бимин был уверен, что у Госпожи Цзян на глазах были слёзы. Глава клана Цзян с трудом сдерживал свою разъяренную жену, а Не Минцзюэ тщетно пытался утешить своего рыдающего брата.       А младшие… Сычжуй всё ещё трясся, он только что наблюдал, как его невероятно добрый баба ест гнилое мясо и превращается в демона. На лице Цзин Лина застыло злобное выражение лица, в то время как Цзинъи и Цзычжэнь молчали, слёзы текли по их щекам.       Ханьгуан-цзюнь… Бимин не хотел даже узнавать, в каком состоянии он. — Я… не думаю, что это мудро, — пробормотал он. — Курганы и смерть Вэнь Чао ужасны, и продолжить это, показав ситуацию с Вэнями… не разумно. Им гораздо лучше будет посвятить несколько минут себе. — У Вэй Ина не было возможности уделить себе несколько минут, — пренебрежительно фыркнула Дайю. — Он должен был всё это терпеть в полном одиночестве: боль, страдания, горе, ни разу не отступив от праведности, пока эти так называемые праведные заклинатели не сочли нужным убить его и других невинных. Они не заслуживают перерыва. — Да, — легко согласился Бимин. Затем он наклонил голову в сторону убитых горем младших и тихо прошептал: — Однако, они заслуживают.       Дайю перевела взгляд на них, увидев, как Лань Сычжуй смахивает слёзы трясущимися руками, и вздохнула. — Действительно. И я думаю, что Ванцзи тоже этого заслуживает. — Но если не ситуация с Вэнями и не война, что ещё ты собираешься показать, А-Мин? — с любопытством спросила она.       На лице Бимина медленно появилась улыбка. — Что ещё важного мы хотели бы исправить в жизни Вэй Ина? Чтобы он нашёл свою вторую половинку, понял это как можно раньше и объединился, избежав огромной душевной боли и страданий, которые они оба перенесли?       Осознание начало приходить к Дайю, когда на лице появилась коварная ухмылка. — Боже мой, — взглянув на Лань Чжаня, тихо сидевшего в стороне, с обеспокоенным и встревоженным лицом, она тихонько рассмеялась. — Тогда Лань Чжань будет наслаждаться этим. — Возможно, — спокойно согласился Бимин.       Он взглянул на Ханьгуан-цзюня, на его лице не было никаких эмоций, кроме боли и гнева, которые только Сычжуй, Вэй Ин и Лань Сичэнь имели честь понимать. Кто бы мог подумать, что прославленный Второй Нефрит был безнадежным романтиком в душе? Страстным любовником, с акцентом на «страстный»? Он внутренне ухмыльнулся. Дайю очень сильно смеялась, когда осознала, что, несмотря на распространенное мнение о том, что Лань Ванцзи был аскетом, он на самом деле испытывал сексуальное влечение, причем весьма впечатляющее.       Бимин знал, что Дайю твёрдо верила, что Лань Ванцзи вместе с квартетом младших были теми, кто действительно заслуживал быть рядом с Вэй Ином. Он был единственной душой, которая верила в Вэй Ина, заботилась о нём, доверяла ему, любила его так, как Вэй Ин заслуживал.       Ни один из них не заслужил шестнадцати лет разлуки, которые им пришлось вытерпеть. Не в этот раз. — Хм… тогда ты планируешь как-то их развлечь? — скептически спросил Дайю.       Бимин вздохнул и покачал головой. — Не совсем, нет. У нас ограничено время, А-Ю. Если наша Госпожа найдет способ пробудить Вэй Ина и изгнать нас из его разума… Мы ещё не показали войну, ситуацию с Вэнями, не говоря уже о всей этой катастрофе с почитаемой триадой. — Это… проблема, — нахмурилась Дайю. — Немного отвлёчемся от крови и расчленёнки. Боюсь, если мы продолжим в том же духе, этот парень из Не упадёт в обморок, как и Яньли, — сказал ей Бимин.       Пока двое Божеств обсуждали что-то, Лань Цижэнь раздражённо фыркнул и взглянул на Не Минцзюэ. — Способности Вэй Усяня поразительны. Несмотря на всю жестокость его действий, мы все можем согласиться, что Вэни этого заслужили, — Лань Цижэнь всё ещё не мог выбросить из головы образ Ванцзи, стоявшего на коленях перед этим Вэньским ублюдком.       Тут к разговору присоединился Не Минцзюэ: — Мальчик покорил гуевы курганы, извините за выражение, Господин Лань. — Он ведь ученик ордена Цзян, — сказал Цзян Чэн с ноткой самодовольной гордости в голосе.       Фэнмянь и Юй Цзыюань склонили головы в ответ на восхищённые взгляды Цзинь Цзысюаня и Не Хуайсана, которые они им бросили. Отсутствие оскорблений со стороны матери было для Ваньиня одновременно и удивительным, и приятным открытием; если она принимала А-Сяня как часть семьи, ну, его гэгэ заслужил всё самое лучшее, не так ли?       Но он не удержался и добавил с фырканьем: — Жаль, что он больше не принадлежит ордену Цзян, да?       Легкая улыбка на лице Фэнмяня исчезла, и Яньли тихонько всхлипнула, вспомнив, что её Сяньсянь больше не будет частью её ордена в будущем. Юй Цзыюань нахмурилась, вспомнив, как Вэй Усянь дезертировал, чтобы защитить остатки Вэней и их орден Цзян от ответной реакции, которую его действия не могли не вызвать.       Но… если Вэнь действительно невиновны, как намекали Ванцзи и Ваньинь, то, возможно, орден Цзян сможет предоставить им убежище. Это была целительница Вэнь, которая пересадила ядро ​​А-Чэну, и, если верить Вэй Усяню, они помогли ордену Цзян. Тогда… они, конечно, могли бы предложить защиту Вэням.       (Это, по крайней мере, не позволило бы Вэй Усяню покинуть орден. Если только это не было только одной из причин, которая определила его выбор, из тысячи других)       Цзян Чэн нахмурился, услышав напоминание о том, что А-Сянь действительно дезертировал. Ну уж нет, А-Сянь не сбежит во второй раз. Его гэгэ был одним из близнецов Гордостей, и так будет и в будущем. Он посмотрел на себя будущего и прорычал то, о чём думала Юй Цзыюань. — Ну, этого больше не повторится! На этот раз А-Сяню не придется нести это бремя в одиночку. Я уверен, что орден Цзян сможет обеспечить защиту Вэням.       Это заставило Не Минцзюэ нахмуриться, так как он всё ещё не был полностью убеждён, что эти Вэни были невиновны. Однако Ванцзи, Ваньинь и Божества неоднократно защищали их, поэтому он не стал ничего говорить. Довольно скоро будет доказано, были ли эти Вэни действительно невиновны или нет.       Ваньинь вздохнул, надеясь, что эти идеи не останутся просто идеями, когда придёт время. Отказ от Вэней… и его брата… он до сих пор носил это бремя сожаления, вспоминая, как они, особенно брат и сестра Вэнь, помогли ему… спасли им жизни. Правда, на его решение повлияло его желание защитить свой орден, но это не означало, что оно было согласовано с моралью. Если он не мог предложить им убежища, он должен был хотя бы попытаться убедить другие ордена в их невиновности.       Не то чтобы они стали слушать, и всё из-за гуевой змеи Цзинь Гуанъяо, которая поймала в свою ловушку Цзэу-цзюня, но…       Он взглянул на Лань Ванцзи и был ошеломлён недоверчивым выражением на его лице. Ему потребовалось около минуты, чтобы прийти в себя, поскольку Лань Ванцзи обычно не выражал эмоции, чтобы затем понять, что Второй Нефрит не верил в то, что заявил его молодое «я». Хотя у Второго Нефрита были причины для скепсиса, взгляда на лице Лань Ванцзи было достаточно, чтобы Ваньинь вспыхнул. В конце концов, они никогда не ладили.       Он сердито посмотрел на Ванцзи: — Ты сомневаешься в его словах, словах моего молодого «я», Ханьгуан-цзюнь?!       Ванцзи вернул ему взгляд: — У меня есть на то веские причины, — парировал он, заставив заклинателей изумлённо посмотреть на него. Всё в нём источало враждебность.       Дайю ухмыльнулась, а Бимин вздохнул, увидев лукавый взгляд на её лице. — Ты смеешь говорить мне это в лицо, Лань Ванцзи? — потребовал Ваньинь, вставая в ярости.       Заклинатели замерли, не в силах понять, что происходит, когда сам Лань Ванцзи встал, мрачно глядя на Цзян Ваньиня. Заклинатели прошлого, в частности, молодой Второй Нефрит, были ошеломлены таким поведением. Казалось, что орден Лань и орден Цзян враждовали друг с другом.       Они никогда не видели, чтобы уважаемый Второй Нефрит так терял самообладание. На самом деле, Не Хуайсан, наблюдавший за ситуацией жадными глазами, был уверен, что Ханьгуан-цзюнь, должно быть, нарушает в данный момент кучу правил.       (Разве среди правил нету чего-то вроде «не быть слишком эмоциональным? Или там было «слишком счастливым»? Кто знает, что там на самом деле?) — Почему бы и нет? — Ванцзи почти выплюнул. — Ты бросил тех людей, которые спасли тебе жизнь. Ты даже был готов потерять Вэй Ина, своего брата.       (- Мне так хотелось, чтобы кто-нибудь рассказал это фиолетовому паршивцу, — прошептала Дайю Бимину. — Ванцзи делает это идеально.) — Я хотел защитить свой орден! — закричал Цзян Ваньинь. — Мы были практически уничтожены, а принятие Вэней было бы равносильно объявлением войны другим орденам! Не говоря уже о том, что А-Сянь ничего мне не сказал! — Он твой брат! — парировал Ванцзи. — Тебе следовало бы безоговорочно поддержать его, как он всегда поддерживал тебя. — Я был молод — и вся моя жизнь была разрушена! Прости меня за то, что я хотел спасти то, что осталось! И, кто бы говорил! Всё, что ты сделал, это просил его вернуться в Гусу вместе с тобой! — взревел Ваньинь. — А-Чэн! — смущённо сказала Юй Цзыюань и Цзян Фэнмянь. Цзян Чэн нахмурился, глядя на себя будущего. Что он творит?! — А-Чэн! — Цзян Яньли, потрясённая поведением брата, попыталась успокоить его, беспомощно глядя на Ваньиня, который проигнорировал её, вместо этого уставившись на Лань Ванцзи. — Я хотел защитить Вэй Ина! — Ванцзи определённо кричал по меркам ордена Лань, заставляя Лань Цижэня впасть в небольшое отклонение Ци. Он никогда не видел, чтобы его племянник, который был образцом адепта ордена Лань, вёл себя так… так эмоционально, как будто он ненавидел Цзян Ваньиня. И что имел в виду Цзян Ваньинь? Это как-то связано с тем, что Вэй Усянь был членом ордена Лань?       Лань Чжань, который внутренне кричал на себя за своё ужасное поведение, на мгновение отвлекся, попеременно глядя то на себя будущего, то на Цзян Ваньиня.       Оглядываясь назад, Дайю действительно могла бы это предотвратить. Ей просто было весело наблюдать за растущим замешательством на лицах остальных. И, на самом деле, даже А-Мин мог бы это остановить. Почему он этого не сделал? — Да, ну, ты сделал всё не так, да? Ты бесполезное, мелочное, жалкое подобие зятя! — прошипел Ваньинь.       После слов Ваньиня наступила звенящая тишина, и ему потребовалось мгновение, чтобы понять, что он только что выплеснул Ванцзи и, следовательно, остальным заклинателям, которые понятия не имели, что вообще означает эта информация.       Дайю, с другой стороны, наслаждалась ситуацией слишком уж сильно, когда увидела их удивлённые лица. Она хихикнула в рукав, игнорируя раздражённый взгляд, который Бимин послал ей.       Лань Чжань, чей разум закричал, когда Цзян Ваньинь назвал его зятем, начал медленно переваривать информацию, которую раскрыли их будущие «я».       Он был зятем Цзян Ваньинь, что означало, что он женат на его сестре или брате. Это не могла быть Цзян Яньли, она явно была замужем за Цзинь Цзысюаня. Тогда… У Ваньиня оставался только брат.       Вэй Ин.       Вэй Ин?       Он был женат на Вэй Ин?       Женат на Вэй Ине, этом удивительном, ярком, бескорыстном юноше Вэй Ине?       Разум Лань Чжаня тут же перестал работать.       Наконец заговорил Лань Сичэнь. — Цзян Ваньинь, — он взглянул на человека, который смотрел на Лань Ванцзи с едва скрываемым ужасом. — Что вы имеете в виду, говоря, что Ванцзи — ваш зять? Молодой господин Вэй женат на моём брате?       Цзян Ваньинь проклинал себя. Небожители, он не хотел объяснять историю любви Лань Ванцзи и А-Сяня, как они перенесли гуй знает сколько боли, страданий, мучений, недопонимания и буквально смерти, прежде чем А-Сянь наконец, чёрт возьми, признался. И затем, вместо того, чтобы страдать от их нелепого томления, он стал страдать от их ежедневных доз отвратительной привязанности. И даже если можно было бы сформулировать правильный ответ, что, чёрт возьми, он должен был сказать? Господин Лань выглядел так, будто он был на грани отклонения Ци, у Цзинь Цзысюаня и Не Хуайсана отвисли челюсти, Лань Сичэнь имел тревожно взволнованное выражение лица и, о чёрт, его юное «я»…       Цзян Чэн, казалось, был готов совершить убийство.       Прежде чем он успел что-либо сказать, Лань Ванцзи опередил его, гордо заявив: — Да, Вэй Ин — муж этого человека, — он посмотрел на Сычжуя, стоящего рядом с друзьями, и махнул головой в его сторону. — А-Юань — наш сын. Вэй Ин — папа А-Юаня. — Или мама, — тихо произнёс Сычжуй, вспомнив, как он впервые назвал его А-Ньян. Цзинь Лин фыркнул, заставив Цзинъи ткнуть его локтем и свирепо посмотреть на него.       Лань Цижэнь тут же рухнул.       Лань Сичэнь бросился вперёд, чтобы помочь своему потерявшему сознание дяде.       Честно говоря, Дайю понятия не имела, почему Бимин позволил этой информации раскрыться сейчас, когда он был так непреклонен ранее, но, на самом деле, это было слишком смешно. Цзинь Лин, Цзинъи и Цзычжэнь хихикали над их откровенно нелепыми выражениями лиц.       Минцзюэ подавился воздухом. — Что?!       Хуайсан издал тихий визг, его глаза заблестели от волнения. Так Вэй-сюн был замужем за Лань-эр-гунцзы? О, это так увлекательно! Отчаянные поиски Лань-эр-гунцзы Вэй-сюна теперь приобрели другой смысл! Он был влюблён в Вэй-сюна! Как только он об этом подумал, он стал смотреть то в сторону Ханьгуан-цзюня, который ледяным взглядом уставился на Цзян Ваньиня, то в сторону Лань Чжаня, который всё ещё выглядел сбитым с толку. — Дагэ! — прошептал он Не Минцзюэ, который с отвисшей челюстью смотрел на Лань Сичэня, улыбающегося ярче солнца. — Дагэ! Вэй-сюн и Лань-эр-гунцзы женаты! Разве это не волнительно? Разве это не чудесно? — А? Да-да, — Минцзюэ звучал ошеломленно. Лань Чжань, Лань Ванцзи, чопорный брат Сичэня на самом деле влюбился в Вэй Усяня? Они на самом деле поженились? Минцзюэ честно не мог понять, как это произошло. Вэй Усянь и Ванцзи были похожи как огонь и лёд. Какого хрена это произошло?       Цзян Фэнмянь замер. — А?       А-Сянь женился на Лань Ванцзи? Он женился на члене ордена Лань? Поэтому он жил в Облачных Глубинах? Он украдкой бросил взгляд на Юй Цзыюань. Пурпурная Паучиха недоверчиво уставилась на Ханьгуан-цзюня. Это было какое-то соглашение, которое заключила Юй Цзыюань? Подождите-ка… А-Сянь был обрезанным рукавом? Фэнмянь не имел с этим никаких проблем, но он был уверен в том, что А-Сяню нравятся девушки. В конце концов, разве он не дружески флиртовал с каждой второй девушкой?       Затем взгляд Фэнмяня метнулся в сторону Лань Сычжуя. То, что он был сыном Ванцзи, подразумевало, что он также был сыном А-Сяня.       (Его внуком, как услужливо подсказал ему разум)       Юй Цзыюань пыталась заставить свой озадаченный разум обработать информацию. Что, гуй побери, имел в виду Лань Ванцзи, когда сказал, что Вэй Усянь был его мужем? Неужели Вэй Усянь женился на члене ордена Лань? Как, Небожители, это произошло? И у них был сын, истерично подумала Юй Цзыюань, уставившись на застенчиво улыбающегося Лань Сычжуя, который был совсем не похож на добросердечную угрозу, которую ей приходилось растить все эти годы.       Госпожа Цзинь, с другой стороны, подняла бровь после того, как первоначальный шок прошёл. Лань Ванцзи и Вэй Усянь? Из того, что она слышала о Втором Нефрите Гусу и что она видела в воспоминаниях Вэй Усяня, эти двое были прямой противоположностью друг другу во всех отношениях. Но они поженились. Она сомневалась, что это был брак по договоренности, Лань Цижэнь недолюбливал Вэй Усяня достаточно, чтобы не предлагать ничего подобного. Так что, эти двое влюбились?       Был ли это один из тех знаменитых Ланьских романов, о которых она слышала? — Но… как?! — Цзинь Цзысюань открывал и закрывал рот, как рыба. Вэй Усянь и Лань Ванцзи? Разве они оба не мужчины? Так, погодите, Вэй Усянь был обрезанным рукавом?! Лань Ванцзи был обрезанным рукавом?! Погодите, Лань Ванцзи женат?! Цзинь Цзысюань не знал, чему верить. — Он что?! — прогремел Цзян Чэн. Его гэгэ был женат на этой ходячей книге правил? Поэтому он жил в Облачных Глубинах? Лань Ванцзи — причина, по которой его брат ушёл? Его гэгэ женился на члене ордена Лань? Но… но Вэй Усянь был членом ордена Цзян! Какой-то Лань не смог его увести!       (Он удобно проигнорировал ту часть, что Вэй Ин сбежал до того, как женился на Лань Ванцзи)       Цзян Чэн не любил Лань Ванцзи с того момента, как увидел, как интимно он зовёт его гэгэ, и как отчаянно он искал А-Сяня. Он чувствовал странное чувство ревности к любви, которую Лань Ванцзи, очевидно, питал к А-Сяню, и теперь, понимая, что его гэгэ отвечал тому взаимностью, достаточно, чтобы последовать за своим мужем (о боже, они были женаты), даже если это означало пойти в орден Лань? А-Сянь возненавидел бы орден Лань с её миллионом грёбаных правил и отвратительной пресной едой. — Ты… — начал кричать он. — Кем ты себя возомнил?! Ты забрал моего брата!       Лань Ванцзи послал ему ледяной взгляд. — Он сбежал первым, до того, как мы поженились. Ты причинил ему боль. — Заткнись! — взревел Цзян Чэн и взглянул на себя будущего. — Я… я ведь не причинил ему никакого вреда, правда?       Ваньинь побледнел, отвернувшись от себя молодого. Цзян Чэн побледнел, когда понял, что его будущее «я» не опровергает это утверждение. — Я… я…       Цзян Чэн заикался, и Бимину стало его жаль. Вэй Ин всё-таки считал его братом… настолько, что пожертвовал своим Золотым Ядром. — Прекратите, — он приятно улыбнулся, не обращая внимания на хаос, который он позволил создать. Великий Господин Лань всё ещё не пришёл в сознание, а рот Цзинь Цзысюаня всё ещё был открыт. — Давайте продолжим, а? Не бойтесь, это будет… гораздо менее болезненно.       Яньли, чей разум был в беспорядке с тех пор, как она узнала всю эту информацию — что её Сяньсянь был женат, что у них был сын, — посмотрела на Лань Сычжуя, сидящего рядом с её собственным сыном, А-Лином, и гадала, достоин ли Лань Ванцзи привязанности А-Сяня. До сих пор она не видела ничего плохого, но, несомненно, эти воспоминания помогут определить его ценность как партнёра А-Сяня.       (Её брат натерпелся от них более чем достаточно. Он заслуживал возлюбленного, который был бы о нём высокого мнения, и самое меньшее, что могла сделать Яньли, — это проследить, чтобы так и было)       Цзян Чэн с удовольствием вернулся бы к теме причинения вреда своему гэгэ, но передумал, увидев, как Дайю свирепо посмотрел на него.       И тут же сцены начали меняться, заиграла музыка. Вокруг них появился прекрасный пейзаж гор и пышной зелени, украшающей земли.       Лани в замешательстве огляделись вокруг. Почему им вдруг показали Облачные Глубины? Это как-то связано с Вэй Усянем?       Цзян Чэн с огромным отвращением оглядел это спокойное место. Он потерял своего брата в этом месте. Его брат больше не жил на Пристани Лотоса. Он жил здесь. Его домом больше не была Пристань Лотоса, а Облачные Глубины. Он удобно проигнорировал тот факт, что его брат к тому моменту покинул орден. — Облачные Глубины выглядят так красиво ночью, — мечтательно вздохнул Цзычжэнь, как всегда романтичный, в то время как Цзинъи самодовольно улыбнулся ему. Сычжуй мягко улыбнулся, всё ещё приходя в себя после… всего увиденного.       Цзинь Лин закатил глаза, хотя даже он мог признать, что они были гораздо приятнее глазу по сравнению с нелепыми безвкусными украшениями его собственного ордена. Серьёзно, кому нужно столько золотых горшков и украшений вокруг?       Нелепость. — Это немного отличается от того, что сейчас, да? — прошептал Цзинъи Сычжую. — Облачные Глубины были восстановлены после того, как Вэни сожгли их, помнишь? — прошептал Сычжуй, напоминая ему.       Несмотря на мрачные напоминания об экзаменах, учёбе и постоянные упреки его дагэ в его полной неспособности сдать экзамены, вызванные этим местом, Хуайсан не мог не согласиться с учеником из ордена Оуян. Облачные Глубины, залитые лунным светом, напоминали сцену из одной из тех любовных книг, которые он читал тайком от брата.       Пока они смотрели, фигура перелезла через стену Облачных Глубин. Его длинные волосы были собраны в высокий хвост, надежно обвязанные лентой. Одетый в свою фирменную чёрную мантию с узкими рукавами и поясом, где был закреплен меч, он был тускло освещён лунным светом, очень похожим на его мерцающие серебряные глаза.       Вэй Ин влез на стены Облачных Глубин, радостная улыбка, полная озорства, была на его лице. Его лицо было светлым, а глаза с любопытством сканировали окружающую обстановку, впитывая спокойствие и тишину.       Увидев прекрасную улыбку на лице своего младшего брата и невольно сравнив её с ухмылкой, наполненной только злобой и ненавистью, Яньли почувствовала, как её сердце разбилось, в очередной раз. Слёзы снова наполнили её глаза, когда Яньли, глядя на наполненного счастьем мальчика, твёрдо заявила себе, что, несмотря ни на что, она никогда больше не позволит брату потерять эту радость. Никогда. Взглянув на свою странно тихую мать, она надеялась, что А-Ньян поняла свои ошибки.       Лань Чжань был заворожён улыбкой на лице Вэй Ина. Как кто-то мог быть настолько ярким, полным радости и сияния? Улыбка Вэй Ина освещала всё, его улыбка была как маленькое солнце само по себе. Лань Чжань отдал бы всё, чтобы улыбка Вэй Ина оставалась такой всегда.       Увидев лёгкий румянец на ушах своего диди, Лань Сичэнь спрятал коварную ухмылку. Ах, Ванцзи. Насколько ты уже влюблён? Он надеялся, что его чувства были взаимны. Если сердце Ванцзи будет разбито… ну, Лани любят только один раз. Сичэнь терпеть не мог зацикливаться на этом. — В это время Вэй Ин приехал учиться в Облачные Глубины, — рассказал Бимин заклинателям. — Он вернулся в Облачные Глубины после комендантского часа.       Лань Цижэнь уныло закрыл глаза. У него было кошмарное чувство осознания того, что это было первое из многих правил, которые Вэй Усянь нарушит за время своего пребывания в Облачных Глубинах.       И он теперь женат. На его племяннике. Да помогут ему небеса.       Мадам Цзинь хихикнула. Вэй Усянь определенно был сыном Цансэ Саньжэнь.       Вэй Ин сидел на стене, озорно ухмыляясь, одной рукой держа меч, а другой держа… — Это что, вино он держит?! — Хуайсан заметил белые кувшины, которые Вэй-сюн бережно держал в руке, и на его лице расплылась похожая улыбка. — Только не говорите мне, что он нарушил два правила в первый же день пребывания в Облачных Глубинах! — Этот мальчишка! — пробормотал Лань Цижэнь, вена в его голове пульсировала. Вэй Усянь не наблюдал с любопытством за спокойствием и тишиной Облачных Глубин, нет, эта угроза проверяла, нет ли кого-нибудь на патруле, когда он пробирался в Облачные Глубины, пронося контрабандой алкоголь.       Лань Сичэнь подавил улыбку. Вэй Усянь, несомненно, оживит обстановку в Облачных Глубинах. Взглянув на Лань Чжаня, Сичэнь отметил остекленевший взгляд его диди с ликованием.       Вэй Ин ухмыльнулся сосудам, поднося их к лицу, радостно разглядывая белые керамические кувшины. Внезапно его лоб нахмурился, когда он почувствовал на себе тяжесть чужого взгляда. Его глаза заметались, а хватка на мече почти незаметно усилилась.       Он повернул голову, и его серебристые глаза расширились, когда он увидел, что кто-то смотрит на него с холодной яростью.       Лань Чжань, Лань Сичэнь и Лань Цижэнь с удивлением поняли, что это был их молодой пятнадцатилетний Второй Нефрит. Они наблюдали, как его неодобрительный взгляд скользнул вниз к кувшинам с вином, которые держал в руке Вэй Ин, и тут же вернулся к его лицу, холодно глядя на него.       Ты и я,       У всех отвисла челюсть от прекрасного нежного голоса или, скорее, от обладателя этого голоса. — Лань-эр-гунцзы! — воскликнул Не Хуайсан. — Ты умеешь петь?!       Заклинатели, из прошлого и настоящего, повернулись, чтобы в шоке переводить взгляд с Лань Чжаня на Ханьгуан-цзюня и обратно. Они не могли поверить, что за суровым фасадом Второго Нефрита скрывался настоящий певчий голос, или что он мог петь любовные песни.       Это правда, что Близнецы-Нефриты славились своими талантами в музыкальном совершенствовании, и оба считались гениями в этой области. Игра Лань Ванцзи на гуцине была хорошо известна во всем мире совершенствования, но его голос не был таким известным, учитывая, что он редко говорил, не говоря уже о пении. Не Хуайсан лично считал преступлением то, что он скрывал это все эти годы. Его голос был одним из самых проникновенных, которые он когда-либо слышал.       Красивый, мелодичный и полный любви, привязанности и тоски.       Тоски по Вэй-сюну.       Ой.       Лань-эр-гунцзы был влюблён в Вэй-сюна.       О чём ещё могут говорить эти влюблённые глаза? Хуайсану было любопытно узнать, как развернётся их история. Он знал наверняка, что она будет эпической.       Хуайсан громко рассмеялся. — Только не говорите мне, что он попался Второму Нефриту в первый же день! Все знают, что он тот, кого тебе следует опасаться в Облачных Глубинах! Вэй-сюн действительно нечто!       Он запнулся, когда Не Минцзюэ, Ханьгуан-цзюнь и Лань Чжань сделали его объектом пристального взгляда. Хуайсан действительно не хотел быть наказанным молодым Вторым Нефритом, не тогда, когда ему снова предстояло отправиться в Облачные Глубины.       Он приблизился к дагэ, посмотрел на него ещё пристальней. С надутыми губами Не Хуайсан переместился к Цзинь Цзысюаню и Цзян Яньли, где последняя приветствовала его слезливой, но всё же милой улыбкой. Ах, это было намного лучше, чем взгляды дагэ.       Вэй Ин моргнул, на мгновение обескураженный ледяным взглядом, направленным в его сторону. Спустя несколько секунд он вновь вернул свою ослепительную улыбку, а глаза сузились до полумесяцев.       Второй Молодой Господин Лань почувствовал, как его сердце забилось быстрее, наблюдая за этой улыбкой, направленной в его сторону. Лань Чжань сдвинул бы горы и принёс бы Вэй Ину звёзды, если бы это означало, что Вэй Ин продолжит улыбаться ему таким образом. — «Улыбка императора»! — прощебетал он Лань Чжаню, протягивая одну из банок. — Если я дам тебе одну, ты притворишься, что не видел меня?       Хуайсан рассмеялся, наблюдая за попыткой Вэй-сюна заключить сделку с Лань Ванцзи с помощью алкоголя. Рядом с ним Цзян Чэн тяжело вздохнул. Его брат уже нарушил правило, пытаясь проникнуть в Облачные Глубины после комендантского часа, но теперь он ещё и Лань Ванцзи подкупает? Неужели он был настолько тупым, что не знал, что этот монах был приверженцем правил? — О, А-Сянь, — Цзян Яньли рассмеялась со слезами на глазах.       Юй Цзыюань почувствовал приближающуюся головную боль от вопиющего пренебрежения правилами, которое демонстрировал Вэй Усянь. Как это отразится на их ордене, этот парень всегда приносил неприятности их ордену…       Её цепочка мыслей прервалась. Она только что подумала… она ​​просто вернулась к своим старым привычкам, всего через несколько мгновений после того, как стала свидетельницей… стала свидетельницей всего этого? Юй Цзыюань резко отругала себя, её руки сжались на пурпурной ткани одеяния, когда Фэнмянь протянул руку и взял её руку в свою, с нежной улыбкой. Успокоенная, Юй Цзыюань крепче сжала его руку, решимость пронеслась в её голове.       Она не позволит себе думать в таком ключе, больше никогда. Она никогда не позволит своей мелкой ревности навредить парню, который был готов на всё ради неё… её семьи.       Лань Чжань продолжал холодно смотреть на Вэй Ина. — Употребление алкоголя запрещено в Облачных Глубинах. — А? — Вэй Ин моргнул, сбитый с толку тем, что кто-то вообще запрещает употреблять алкоголь.       Лань Чжань, бросив на него сердитый взгляд, продолжил: — Вход в Облачные Глубины после комендантского часа запрещён, а также попытка подкупа стражей порядка запрещена, — он на секунду замолчал, прежде чем продолжить: — Ты должен понести своё наказание.       Вэй Ин очаровательно надул губки.       Лань Чжань почувствовал, как его сердце замерло. Если этот парень продолжит это делать, Лань Чжань получит отклонение ци.       Вэй Ин попытался глубоко задуматься над чем-то, а затем, нагло ухмыльнувшись, сел на стену Облачных Глубин, открывая кувшин с «Улыбкой Императора». — Ну, если в Облачных Глубинах запрещён алкоголь, я просто допью его снаружи!       А затем, на глазах у Лань Чжаня, полного ярости, он начал осушать кувшин, запрокинув голову, и прозрачная жидкость хлынула в его открытый рот, переливаясь через край, стекая по его открытой шее и пачкая белую одежду. — О, боже… — сказали многочисленные голоса, отметив легкую эротичность и соблазнительность этого действия, хотя они были в той же степени уверены, что у Вэй Ина не было никаких планов соблазнить Лань Ванцзи из всех людей. Это было бы бесполезным усилием в любом случае, мужчина был монахом.       Сичэнь, с другой стороны, взглянул на Ханьгуан-цзюня и покраснел, наблюдая за невероятной похотью в глазах Ванцзи, когда он следил за током жидкости в его горле. Если бы Сичэнь знал его лучше, он бы понял, что Ванцзи выглядел так, будто хотел сделать что-то отвратительное. Слава богу, его дядя пристально смотрел на Вэй Усяня, чтобы на самом деле заметить намерение в глазах Ванцзи.       Лань Чжань почувствовал, как его сердце забилось неестественно быстро. Что делал этот парень? В один момент он заставил его сердце замереть, а теперь оно билось слишком быстро.       Он не мог отвести от него глаз, горло внезапно пересохло при виде того, как Вэй Ин… он… Что это были за совершенно чуждые ему эмоции, которые он испытывал? Что Вэй Ин делает с ним?!       Лань Чжань был благодарен себе за то, что прекрасно контролировал работу своего тела, иначе бы он действительно оказался в затруднительном положении.       Бесстыдство!       Ханьгуан-цзюнь не испытывал никаких угрызений совести, бесстыдно уставившись на этот открытый участок белой кожи со всей сосредоточенностью, на которую он был способен. Его Вэй Ин был действительно самым красивым человеком, который когда-либо украшал его… их существование, как по внешности, так и по сердцу. И как ему так повезло, что Вэй Ин влюбился в него?       Младшие, а в особенности Сычжуй, прекрасно понимали страсть в глазах своего Ханьгуан-цзюня и решили проигнорировать её, покраснев от страха, вспомнив, насколько они бесстыдны. — Ханьгуан-цзюнь выглядит так, будто хочет укусить за горло Старшего Вэя, — хихикнул Цзычжэнь на ухо Цзинъи, заставив троих его товарищей гневно на него посмотреть. — Заткнись! — Цзинъи даже не мог не согласиться, прекрасно понимая, что Ханьгуан-цзюнь на самом деле хочет этого. Очень хочет.       Ваньинь хотел выколоть себе глаза, потому что по, какой-то ужасной причине, теперь он мог немного понимать намерения Ханьгуан-цзюня, а этот взгляд в его глазах красноречиво говорил о чем-то ужасном для его рассудка.       Цзян Чэн закрыл глаза от разочарования, когда его шисюн нагло нарушил правила перед самим Лань Ванцзи. Он устал от этого. Цзян Яньли не смогла сдержать вырвавшийся смешок, улыбаясь выходкам брата. О, А-Сянь определенно знал, как играться с правилами!       Не Минцзюэ расхохотался, с изумлением глядя на Сичэня. — Говорите, он теперь живет в Облачных Глубинах? Это место наверняка должно стать неузнаваемым! — Ты! — прошипел Лань Чжань и, выхватив меч, бросился на Вэй Ина. — Ванцзи! Бои без разрешения запрещены! — рявкнул Лань Цижэнь, не в силах поверить, что из всех людей он наказывает своего лучшего ученика. — Ммм, прости меня, шуфу, — пробормотал Лань Чжань, ошеломлённый тем, как быстро он вышел из себя и нарушил правила.       Вэй Ин отскочил назад и заблокировал атаку Лань Чжаня своим мечом, не вынимая его из ножен. На его лице отразилось удивление. Лань Чжань скользнул вперёд, его меч вытянулся вперёд, только для того, чтобы Вэй Ин уклонялся, снова и снова. Независимо от того, как сильно Лань Чжань атаковал Вэй Ина, он уворачивался. На его лице была странная ухмылка, и его два сосуда с алкоголем были прижаты к груди. Неся их, с мечом в ножнах, он проделывал замечательную работу, сражаясь наравне со Вторым Нефритом, который был одним из самых сильных заклинателей своего времени.       Время столько убили,       А пожар всё равно так силён.       Пел голос Лань Чжаня, пока все наблюдали за тем, как Вэй Ин и Второй Нефрит летят по ветру, сражаясь с грацией танцора в расцвете сил.       Они были на равном уровне, но контраст был поразительным.       Боевой стиль Лань Чжаня обладал жёсткостью ордена Лань, он был точен, расчётлив, а все его атаки были пронизаны изяществом, которого могли достичь только Двое Нефритов.       Вэй Ин воплощал свободу ордена Цзян, обладая при этом своим собственным уникальным колоритом: он ловко уклонялся от атак противника с необузданной дикостью и огнём, которые были характерны для Вэй Ина.       Да, контраст был поразительным, но нельзя отрицать, насколько хорошо они подходили друг другу.       Нельзя отрицать, что этот бой, каким бы спонтанным он ни был, стал прекрасной демонстрацией талантов как ордена Гусу Лань, так и ордена Юньмэн Цзян.       Лань Цижэнь поднял брови, обменявшись взглядами с Цзян Фэнмянем и Юй Цзыюань. Этот спарринг… неважно, нарушал ли Ванцзи правила или нет, он определенно видел, как сияют таланты их двух орденов.       И он прекрасно дополнял Ванцзи. — Он находится на одном уровне с Ванцзи, — отметил Не Минцзюэ. — Хорошо дополняют друг друга, — согласилась мадам Цзинь, оценивающе оглядев Ханьгуан-цзюня.       Сичэнь поднял бровь, наблюдая за схваткой, больше похожей на изящный танец, между его диди и Вэй Усянем. Его брат не имел себе равных в своём совершенствовании, и видеть, как этот мальчик соответствует его стандартам, видеть, как его брат в схватке, которая заставляет использовать все свои навыки, это, безусловно, волнующе. Не говоря уже о том, что ему доставляло огромную радость видеть, что его диди и его возлюбленный были хорошо подобраны, как равные.       Цзян Чэн чувствовал, как щупальца зависти обвивают его сердце, когда он наблюдал, как его гэгэ сражается в паре со Вторым Нефритом Гусу. Сколько бы он ни тренировался, он никогда не мог сравниться с А-Сянем, никогда. Но теперь он наслаждался боем с равным ему по мастерству. — Несправедливо, — вздохнул Цзинь Цзысюань, глядя, как изящно выглядит Лань Чжань под лунным светом, как переливаются его белые одежды. — Он выглядит неземным.       Хуайсан сетовал, что у него нет с собой красок. Эта сцена, этот прекрасный танец, который Лань Чжань и Вэй Ин разыгрывали в объятиях тьмы, с благословения богини луны, наверняка был бы шедевром, если бы у него была хоть малейшая возможность запечатлеть его. — Ух ты…       Младшие смотрели на сражение с благоговением. Хотя они слышали о том, что Старший Вэй был на одном уровне с их Ханьгуан-цзюнем, им никогда не удавалось увидеть это своими глазами. Действительно, Старший Вэй был блестящим в своём демоническом совершенствовании, но это сражение на мечах было чем-то другим, совершенно другим. Это было прекрасно, завораживающе, гудело от силы и элегантности. — Старший Вэй и Ханьгуан-цзюнь такие классные! — гордо воскликнул Цзинъи, и его товарищи полностью согласились, не моргая глазами от страха пропустить хоть один момент этой, несомненно, легендарной битвы. В конце концов, это тот самый момент, когда двое влюблённых впервые встретились, ну, после их случайной встречи в Илине. — Они так идеально подходят друг другу, — прошептала Дайю на ухо Бимину. — Я не видела такую идеальную гармонию уже целую вечность. — Некоторые из нас — родственные души, А-Ю. Так и должно быть, — согласился Бимин, его взгляд был мягким.       Лицо Вэй Ина озарилось улыбкой, когда он уклонялся и уходил от атак Лань Чжаня.       «Хм. Я не ожидал, что у этого ворчуна есть настоящие навыки! Он довольно хорош!»       Лань Чжань, должно быть, получил похвалу от бесчисленного множества людей, старейшин своего ордена, своего шуфу, своего брата, своих сверстников, лидеров орденов, обывателей, но ничто не могло сравниться с простой похвалой, которую подумал Вэй Ин. Его уши покраснели, когда он почувствовал гордость за то, что Вэй Ин хвалит его. Вэй Ин.       Одним быстрым движением Лань Чжань подбросил драгоценные кувшины с вином, которые Вэй Ин прижимал к груди, и ужас, отразившийся на его лице, когда он наблюдал, как сосуд взлетел в воздух, приземлился на землю и разбился вдребезги, был почти комичным.       Не Хуайсан заплакал при виде разбитого кувшина вина. Такая трата хорошего вина… Ванцзи-сюн был действительно ужасным человеком без эмоций, как он мог так поступить? С прекрасным вином? А быть другом Вэй-сюна было бы так весело! Если Вэй-сюн был готов пронести алкоголь в логово дракона, то сколько всего они могли сделать вместе…       Если бы Не Минцзюэ знал о коварных замыслах своего брата, он бы наверняка переломал Не Хуайсану ноги.       Вэй Ин надул губы, когда он посмотрел на свой теперь уже разбитый кувшин вина, на приобретение которого он потратил немало усилий, но так и не смог попробовать… Он повернулся к бесстрастному Второму Нефриту, который уже вложил свой меч в ножны и по-детски уставился на него. — Ты разбил мой кувшин с «Улыбкой Императора»! Ты должен мне возместить за неё!       Безразличный взгляд Лань Чжаня ясно говорил о том, что он не собирался этого делать. — Повернись, — приказал он вместо этого.       Вэй Ин послушался его и уставился на огромную стену перед собой, покрытую тысячами иероглифов. — Это… это… — его голос дрогнул.       Хуайсан понимал боль Вэй-сюна. Он сам пережил боль, увидев все эти ужасные, бесполезные, глупые правила, начертанные на чёртовой стене. Бедный, бедный Вэй-сюн. — Правила Облачных Глубин, — стал объяснять Лань Чжань. — Ты должен понести своё наказание.       Выражение ужаса на лице Вэй Ина при виде бесконечных правил было поистине комичным.       Ванцзи, Ванцзи. Сичэнь с жалостью подумал о своём любимом диди. Заставлять любимого следовать правилам было не лучшим выбором, особенно когда этим любимым был Вэй Усянь, чьей натурой было бунтовать против правил. — Столько правил! Сколько их здесь? — жалобно простонал он. — Тысяча? — Три тысячи, — поправил его Лань Чжань.       Глаза Вэй Ина расширились ещё больше, и он издал поистине горестный стон, жалуясь на судьбу, заставившую его соблюдать три тысячи правил. — Что?! — воскликнул Цзинъи. — Всего три тысячи?! Это несправедливо!       Лани прошлого посмотрели на него с удивлением. Значит ли это, что были добавлены новые правила? Если да, то по какой причине? — А? Сколько их теперь? — испуганно спросил Хуайсан. Они не могли добавить ещё что-то к этому и без того ужасающему списку… — Четыре тысячи, — вежливо ответил Сычжуй, на его лице появилась приятная улыбка. Лань Цижэнь снова выразил свое одобрение этому своему спокойному ученику. Его внучатому племяннику. Ах, Ванцзи проделал великолепную работу с этим мальчиком.       Судя по всему, то же самое было и с Вэй Усянем, поскольку он женился на его племяннике.       Хуайсан почувствовал слабость от такого ответа. Четыре тысячи. Что ещё можно было добавить? — Дагэ, — жалобно простонал он. — Пожалуйста, не заставляй меня идти в эту адскую дыру.       Хуайсан должен был действительно ожидать того взгляда, который он получил в ответ. Он вздохнул, когда Сичэнь-гэ сочувственно улыбнулся.       Чем больше это продолжалось, тем невероятнее казалось, что А-Сянь будет жить здесь, в Облачных Глубинах, думал Цзян Чэн, глядя на жалкое выражение лица Вэй Ина от количества правил. Это просто не имело смысла.       Сцены снова изменились, и теперь они были в павильоне, точнее в Библиотечном павильоне. Лань Чжань практиковал свою каллиграфию, его спина была прямой, как стержень, его кисть плавно скользила по странице. Рядом с ним на полу сидел Вэй Ин, наклонив голову набок и глядя на Лань Чжаня с надутыми губами.       Лань Чжань отказывался признавать, что он считал это очаровательным. — Второй молодой господин Лань, — позвал Вэй Ин, пытаясь оценить реакцию Лань Чжаня.       Он не ответил и вместо этого продолжил плавные мазки кистью, как будто Вэй Ин не сказал ни слова. — Лань Ванцзи.       Никакой реакции. Вэй Ин надулся ещё сильнее.       Цзян Чэн нахмурился, увидев, как его гэгэ отвратительно себя ведёт с Лань Ванцзи. — Ванцзи-сюн.       Его снова проигнорировали.       Мадам Цзинь едва сдержала смех. Этот Вэй Усянь был очарователен. Она хотела бы, чтобы она могла взять его в орден Цзинь, если бы только нашла его первой. Такой преданный мальчик для А-Сюаня был бы благословением. Жаль, что Цзыюань не понимала преданности, которую они выгравировали в нем, настолько сильной, чтобы отказаться от своей сути. — А-Сянь, — Яньли покачала головой, с досадой наблюдая за выходками своего Сяньсяня. — Прошу прощения, Второй Молодой Господин Лань, — процедила Юй Цзыюань сквозь зубы. Несмотря на то, что она приняла Вэй Усяня в семью, и на её ошибки, почему этот мальчик так старался досадить Второму Нефриту Гусу, любимому племяннику Лань Цижэня?       Добросердечная угроза.       Как они вообще смогли полюбить друг друга?       Лань Чжань был слишком поглощён близостью Вэй Ина к нему в сценах, чтобы услышать её извинения. Ханьгуан-цзюнь, с другой стороны, услышал и бросил на неё напряженный взгляд, коротко ответив: — Нет нужды. Он не доставляет проблем.       Юй Цзыюань обменялась удивленным взглядом с Цзян Фэнмянем, который выглядел столь же озадаченным. Они были абсолютно уверены, что Лань Чжань из сцены был в ярости из-за А-Сяня, если судить по его холодному взгляду.       Разум Пурпурной Паучихи лихорадочно работал, пытаясь понять, как Второй Нефрит, так холодно глядящий на Вэй Ина, на самом деле влюбился в него.       Если только… ему на самом деле нравилось раздражающее поведение Вэй Ина.       Этот холодный взгляд скрывал, насколько Ванцзи был очарован Вэй Усянем. Возможно, Сичэнь был единственным, кто это заметил, изо всех сил стараясь сдержать ухмылку, но в конечном итоге терпя неудачу, когда он увидел румянец на ушах своего брата, и не только в сцене, но и их Лань Чжаня, скромно сидевшего рядом с ним. — Сичэнь? — с любопытством спросил Не Минцзюэ, увидев счастье, отразившееся на лице друга. — Что… это… Ванцзи нравится это?       Сичэнь нежно улыбнулся ему. — Это так, Минцзюэ-гэ. Поверь мне.       Вэй Ин надулся, а Лань Чжань продолжал его игнорировать. — Лань Чжань! — настойчиво позвал он, заставив другого парня окончательно потерять терпение и поднять голову, чтобы встретить слегка смеющегося Вэй Ина взглядом, более холодным, чем самая морозная зимняя ночь, которого обычно достаточно, чтобы напугать кого угодно.       Не Хуайсан мгновенно отступил, уже увидев гнев в этом страшном взгляде, который так любил использовать Лань Ванцзи. Бедный Вэй-сюн, которого вот-вот накажет холодный Нефрит Гусу.       Вэй Ин на мгновение запнулся под холодным взглядом, направленным в его сторону. — А-а! Перестань на меня так смотреть! Я сказал это только для того, чтобы посмотреть, ответишь ли ты мне! Если тебе не нравится, можешь называть и меня по имени, данному при рождении!       Лань Чжань продолжал холодно смотреть на него, пока он извивался, садился на свой стол и тоже приземлялся на рукав Лань Чжаня.       Лань Чжань умрёт. Он был в этом уверен. Его сердце билось в три раза быстрее от того, как близко был Вэй Ин. Одно небольшое движение, и он приземлится на колени Лань Чжаня, и тогда Лань Чжань понятия не имел, сможет ли он контролировать себя, особенно если Вэй Ин продолжит выглядеть так… так… так…       Грешно. — Хм… — Вэй Ин всё ещё не прекратил свои беспощадные поддразнивания и задумчиво постучал себя по подбородку, а затем на его лице появилось озорное выражение. — Может быть… Я понял! Лань-эр-гэ лучше!       Почувствовав, как его сердце забилось ещё быстрее от этого бесстыдного обращения, Лань Чжань повернулся, чтобы посмотреть на себя старшего. Он столкнулся с нежно-снисходительным Ханьгуан-цзюнем, глаза которого были прикованы к Вэй Ину, и был вынужден с отчаянием задуматься о том, каким бесстыдным человеком он стал, когда вырос.       «Безумная влюблённость Ланей», — хотел бы добавить Лань Сичэнь, размышляя, не слишком ли рано ещё начинать дразнить брата.       Не Хуайсан сдержал усмешку, увидев гнев и раздражение, написанные на лице Ванцзи-сюна, и не очень-то заинтересован в том, чтобы их Второй Нефрит направил свой гневный взгляд на него. Хуайсан всё ещё ценил его здравомыслие, большое спасибо, и эти сцены были таким облегчением после предыдущих сцен страданий, свежей и запекшейся крови.       Духовная энергия вспыхнула синим цветом, и глаза Вэй Ина расширились, когда он тщетно попытался разжать губы, но обнаружил, что его губы были запечатаны неким Ланем. — Диди! — воскликнул Сичэнь. — Невежливо так обращаться со своим супругом! — да, Сичэнь решил, что он ждал достаточно долго, чтобы начать поддразнивать Лань Чжаня, и был вознаграждён восхитительным оттенком красного, который распространился по уже слегка покрасневшим ушам его брата. — Сюнчжан! — смущённо сказал Лань Чжань, когда в комнате послышались смешки. Он взглянул на себя будущего, Ханьгуан-цзюня, на лице которого было насмешливое выражение, и на своего дядю, который сердито посмотрел на Сичэня, но, что интересно, не возражал.       Вэй Ин пытался что-то сказать. Спотыкаясь, он подошёл к другому столу, предположительно своему, и схватил листок бумаги вместе с кистью. Он подбежал к Лань Чжаню и торопливо что-то нацарапал на нем, протягивая его Лань Чжаню с умоляющим взглядом.       «Извини, пожалуйста, сними заклинание».       Лань Чжань проигнорировал его. — Не может быть, чтобы Ханьгуан-цзюнь использовал это заклинание на Старшем Вэе! — потрясенно сказал Оуян Цзычжэнь. — Он никогда его не использует! Я ни разу не видел, чтобы он использовал его на Старшем Вэе! — Серьёзно?! — воскликнул Цзинъи в недоумении. — Баба сказал, что он считал, что А-Ди его ненавидел, — прошептал Сычжуй своим друзьям, вспоминая, как его папа всегда смеялся над тем, какими идиотами они были. Вэй Ин считал, что Лань Чжань его ненавидит, а Лань Чжань думал, что Вэй Ин не выносит его присутствия. — Он такой тупой, — простонал Цзинь Лин, увидев идиотизм своего Дадзю.       Ханьгуан-цзюнь чувствовал себя виноватым из-за того, как грубо он обошёлся со своим возлюбленным. Честно, насколько бы молодым он ни был и не способным справиться с натиском эмоций, которые пробудил в нём Вэй Ин, он действовал в порыве гнева и неодобрения, что привело к многочисленным недоразумениям, которые так долго разделяли их двоих. Возможно, если бы он лучше выражал свои эмоции, то, возможно, у него было бы больше шансов спасти любовь всей его жизни.       Лань Ванцзи надеялся, что Лань Чжань справится со своими чувствами гораздо лучше, чем он.       Лицо Вэй Ина начало краснеть от усилий промолчать хотя бы минуту. Он скомкал свою наспех написанную записку и сердито отбросил её. Затем спрятал лицо в ладонях, украдкой бросая красноречивые взгляды на Второго Нефрита, который начал читать книгу, не обращая никакого внимания на мальчика рядом с ним.       Хуайсан рассмеялся, увидев, в какое затруднительное положение попал Вэй-сюн, и радостно стал обмахиваться веером. — Боже мой, это так мило! Лань-эр-гунцзы, почему ты в прошлом так жестоко обращался с бедным Вэй-сюном?!       Лань Чжань бросил на него испепеляющий взгляд, заставив Не Хуайсана отшатнуться ещё дальше в сторону Цзян Чэна и Цзинь Цзысюаня, которые изо всех сил старлись сдержать своё веселье, в то время как на лицо первого показывало раздражение, а второго — благоговение от того, как Вэй Сюн на самом деле насмехался над Лань Ванцзи из всех людей. — Верно, А-Сан! — искренне согласился Сичэнь, посылая сладкую улыбку Лань Чжаню, который пристально смотрел на него, видя злобу своего брата за этими сладкими словами. — Ванцзи, тебе следует быть к нему более внимательным!       Цзян Яньли хихикнула. Видеть, как её брат играет со Вторым Нефритом ордена Лань, было так приятно после ужасной боли, которую ему пришлось пережить.       Вэй Ин схватил ещё один листок бумаги и тоже начал что-то строчить на нем, его руки яростно летали по нему, быстрыми мазками кисти. Он швырнул листок поверх книги Лань Чжаня, послав ему ещё один умоляющий взгляд.       На бумаге был нарисован довольно искусно набросок волка, направляющейся к курице, обозначающих Лань Ванцзи .       На этот раз даже Цзинь Цзысюань не смог сдержать своего веселья и разразился смехом, к нему присоединились Не Хуайсан и Цзян Чэн, вздыхавший над нелепыми выходками своего гэгэ. — О, боже, — Цзян Ваньинь закатил глаза, ему и так пришлось страдать от их неустанного обожания друг друга, но почему теперь он должен наблюдать, как его гэгэ влюбляется во Второго Нефрита Гусу? — Вы двое такие смешные.       Ханьгуан-цзюнь бросил на него взгляд, который говорил, что ему всё равно, что думает о них Цзян Ваньинь. — Вы правы, Цзэу-цзюнь, — присоединилась к разговору мадам Цзинь. — Они очаровательны, — она не могла не заметить влюбленное выражение на лице Ханьгуан-цзюня и неосознанно влюблённый взгляд, который был у Лань Чжаня. — Именно! — тут же сказал Лань Сичэнь, радуясь, что кто-то с ним согласен. — Ванцзи должен прекратить издеваться над бедным мальчиком. — Да! Как ты собираешься показать Вэй-сюну, что он тебе нравится? — присоединился Не Хуайсан, радуясь возможности подразнить Лань Ванцзи. Это был шанс всей жизни, который он не собирался упускать. Хуайсан был вознагражден, когда румянец от ушей Лань Чжаня распространился на шею.       Сидевший позади них Ханьгуан-цзюнь тихо вздохнул, вспомнив, к чему именно привело его поведение: Вэй Ин поверил, что Лань Чжань его ненавидит.       Ты и я       Голос Лань Ванцзи был наполнен множеством невысказанных эмоций, когда он пел слова песни.       Внезапно сцены снова начали меняться, и затем они оказались в середине леса. Ну, скорее охотничьих угодий, и Цзинь Цзысюань вместе с мадам Цзинь узнали в ней гору Феникс.       Двое обменялись озадаченными взглядами, гадая, что сейчас будет. Внезапная неожиданная смена сцен с болезненных на радостные, а теперь это… что бы это ни было, это заставляет их нервничать.       У подножия дерева сидел Вэй Ин, с задумчивым выражением лица, крутя флейту между пальцами. Он пристально смотрел на человека в дали, на его чертах явно читалась тоска.       Он уставился на Лань Чжаня, идущего по поляне. Он вздохнул с сожалением и отвернулся, решительно глядя в другую сторону, намереваясь игнорировать Второго Нефрита.       Лань Чжань остановился, почувствовав на себе чей-то взгляд, и повернулся, увидев, что Вэй Ин смотрит в другую сторону. Лань Чжань подошёл к нему, и Вэй Ин встал, быстро скрывая свои чувства, когда к нему приблизился Второй Нефрит. — Вэй Ин, — поприветствовал его Лань Чжань, скользнув взглядом по худому, измождённому лицу Вэй Ина, вызванное той мерзостью, которую ему пришлось есть в Могильных курганах. — Привет, Лань Чжань, — улыбнулся ему Вэй Ин, хотя его голосу и улыбке не хватало той частички солнца, которую они видели в предыдущих сценах. Это снова напомнило им о том, как сильно он страдал, притупляя яркость, которую они чувствовали, наблюдая, как Вэй Усянь взаимодействует со Вторым Нефритом, когда он был свободен, не обременен сожалениями и не скован ограничениями предвзятого общества. — Я слышал, что вы отменили все принципы ордена Лань! Айя, вы, должно быть, устали, их ведь так много!       Примечательно, как Вэй Усянь старался поддерживать разговор, стараясь не дать Лань Ванцзи повод волноваться, пытаясь отвлечь его от проблем, отвлечь внимание Нефрита от его нетрадиционного совершенствования. — Поговори со мной, — прошептал Лань Чжань Вэй Ину, видя сквозь фасад, который Вэй Ин старался носить. — Пожалуйста. Я не причиню тебе вреда, не накажу тебя и не заставлю тебя что-либо делать. Но тебе нужна помощь, — он был слишком занят измождённым лицом Вэй Ина, бесконечной печалью в его глазах, чтобы услышать, что Вэй Ин сказал ему.       Однако Лань Сичэнь и Лань Цижэнь обменялись тревожными взглядами, недоумевая, почему вдруг возникла необходимость отказаться от своих принципов. Почему? Что-то случилось с Облачными Глубинами?       Так много вопросов, но так мало ответов.       Лань Чжань проигнорировал явную попытку Вэй Ина увести разговор от него и его нетрадиционного использования тёмных искусств и перешел сразу к делу. — Я добился некоторого успеха в составлении музыкальной партитуры.       «Тебе лучше послушать это».       О, Ванцзи. Сичэнь повернулся, чтобы посмотреть на своего упрямого диди с нежной улыбкой. Так полон решимости помочь Вэй Усяню даже после жаркого разговора. Он не мог не беспокоиться, как бы отреагировал Вэй Усянь? Еще один жаркий спор? Бессердечные слова? Но как Сичэнь мог винить Вэй Усяня? Бедный мальчик делал всё возможное, чтобы справиться с ужасным выбором, который ему предложили. И было нелегко понять Ванцзи, если не знать, что означают эти микровыражения. — Эта музыкальная партитура… для А-Сяня? — Яньли повернулась, чтобы спросить Ханьгуан-цзюня, который наклонил голову в знак согласия.       Она нежно улыбнулась ему. — Спасибо, Лань-эр-гунцзы, за вашу заботу, — Яньли склонила голову в знак признательности, и Фэнмянь последовал её примеру, благодарный за настойчивость Второго Нефрита в помощи А-Сяню. После того, что он увидел, что Вэни сделали с его приёмным сыном, он мог понять, что ему нужна помощь.       Цзян Чэн нахмурился, но, что примечательно, не протестовал, учитывая, что Лань пытался помочь его брату. Однако это не давало ему права украсть А-Сяня.       Вэй Ин тяжело вздохнул, устав от повторяющихся разговоров, которые снова и снова заканчивались одним и тем же. — Лань Ванцзи, Лань Ванцзи, — сказал он с ноткой упрека в голосе. — За кого ты меня принимаешь?       Лань Чжань решительно посмотрел на него. — За кого ты меня принимаешь? — спросил он в ответ, глядя в глаза Вэй Ину.       Вэй Ин молчал, на его лице на мгновение отразилась тоска по утраченным мечтам. Он отвернулся, вздохнул и ответил. — Когда-то я считал тебя своей родственной душой в жизни.       Лань Чжань, который пристально смотрел на воспоминания, вздрогнул от заявления Вэй Ина, не в силах поверить своим ушам. Неужели Вэй Ин только что…       Отовсюду слышались резкие вдохи и выдохи, а также один-два потрясенных вздоха, когда все в недоумении смотрели на разворачивающиеся перед ними воспоминания. — Всё ещё, — ответил Лань Чжань, и Вэй Ин снова взглянул на него, полный недоверия и слабой надежды.       Ты и я,       Говорить ещё можем       Знаем как по этой нити пройти,       Голос Лань Чжаня звучал невероятно нежно, и все в недоумении смотрели на исчезающую сцену, где Лань Чжань и Вэй Ин смотрели друг на друга. -… Ух ты, — наконец нарушил шокированную тишину Не Минцзюэ, и это достаточно ёмко выражало то, что чувствовали все. — Ванцзи… ты… — Сичэнь нежно улыбнулся брату, благодарный и счастливый, что Вэй Усянь ответил брату его взаимностью. — Он… я… — Лань Чжань, второй молодой господин Гусу, лишился дара речи, увидев искреннее признание между ним и Вэй Ином.       Цижэнь вздохнул, смирившись, понимая, что Вэй Усянь значил для его племянника. Он удивился Ханьгуан-цзюню, который соизволил молча кивнуть Лань Цижэню, заставив старика задуматься, что он сделал ему, что он игнорировал его все это время.       Правда, сейчас он, возможно, не против чувств Ванцзи к Вэй Усяню, но там? Как он тогда отреагировал? Лань Цижэнь со страхом задавался вопросом, что он сделал, чтобы появился этот раскол между ним и Ванцзи.       Глаза Яньли расширились, когда она услышала, что А-Сянь назвал Лань-эр-гунцзы своей родственной душой. — Он действительно предан ему, не так ли? — прошептал Дайю Бимину, думая о том, насколько просты эти слова, но какой вес они несли.       Став Магистром Дьявольского культа Мастером демонического совершенствования, Вэй Ин был подвергнут остракизму обществом, сначала из-за уважения и страха, а затем из-за слепой ненависти и гнева. Какова бы ни была причина, он был изгнан обществом, и люди стали видеть его по-другому. Но по словам Лань Ванцзи сейчас, даже когда сам Вэй Ин считал, что он изменился, что недостоин его времени, для него ответ «Всё ещё», был подтверждением того, что он никогда не видел Вэй Ина по-другому.       Для Лань Чжаня Вэй Ин всегда был и будет Вэй Ином.       Не только Дайю думала в том же духе. Мадам Цзинь, услышав эти слова, почувствовала, как её сердце смягчилось к Вэй Усяню, а теперь и к Лань Ванцзи. Любовь, которую она чувствовала от него, была настоящей. Вера Лань Ванцзи в него, его преданность и решимость помочь ему… если это не любовь — то что это может быть?       Цзян Ваньинь вздохнул в раздражении. Как он мог быть таким слепым?! Честное слово, если бы он был хоть немного осведомлён, он бы устроил им свадьбу. Это на самом деле решило бы множество проблем, например, если бы Лань Ванцзи принял бы Вэней, никто бы не посмел пойти против супруга Ханьгуан-цзюня. — Пожалуйста, прекрати, — панически сказал Цзинъи Цзычжэню, увидев, как мальчик рядом с ним рыдает, слушая разговор Ханьгуан-цзюня и Старшего Вэя.       Цзинь Лин просто смотрел с отвращением, пододвигаясь к Сычжую, который смотрел яркими глазами на Ханьгуан-цзюня, чьи глаза, несомненно, стали мягкими, наполненными любовью. Тёмное облако, окружавшее его, когда он увидел, как переменился его возлюбленный наконец-то рассеялась. — Это прекрасно, — со слезами на глазах подумал Хуайсан. — Лань-эр-гунцзы и Вэй-сюн вместе прекрасны.       Цзян Чэн бросил на Лань Ванцзи пронзительный взгляд, всё больше и больше ненавидя Второго Нефрита по мере развития сцен. Кем он себя возомнил? Он не мог заполучить Вэй Усяня! А-Сянь был его гэгэ, одним из двух Гордостей. В любом случае, это не имело значения, А-Сянь был неисправим с его постоянным флиртом, он ни за что не влюбился бы в Лань Ванцзи из всех людей.       Сцена начала меняться, и теперь они находились посреди поляны, по-прежнему на горе Феникс, только их окружало множество заклинателей.       Цзинь Цзысюань и мадам Цзинь выглядели ошеломлёнными, наконец, увидев себя в воспоминаниях. Цзысюань стоял поодаль от мадам Цзинь, которая была рядом с Яньли.       Глава секты Яо и многие другие заклинатели собрались вокруг них, все уставились на Вэй Ина, чье лицо быстро темнело. Перед ним стоял человек, одетый в золото.       Цзинь Цзысюань узнал в ней его двоюродного брата Цзинь Цзысюня, и возникшие чувства были совсем нехорошими. Цзысюнь был высокомерен, слишком высокомерен для человека, чьи возможности никогда не шли вровень с его нелепым хвастовством. Его противостояние Вэй Усяню не было чем-то хорошим, учитывая, насколько нетерпимым был Вэй Усянь к чьему-либо бреду.       Он обменялся обеспокоенными взглядами с мадам Цзинь. Оба молились, чтобы все не обернулось так, как они подозревали. — Вэй Усянь! Ты такой эгоист! Ты поймал тридцать процентов всей добычи себе! — рявкнул на него Цзинь Цзысюнь. — Это, — сказал Бимин, чувствуя, что в этот момент необходим небольшой контекст, — произошло после войны. Соревнование по стрельбе из лука, проводимое ордена Цзинь. — Вэй Ин принял участие, как и ожидалось от Главного ученика ордена Юньмэн Цзян, — усмехнулся Дайю. — А потом какой-то червь осмелился оскорбить его, потому что он поймал больше добычи.       Цзысюань поморщился, понимая, что именно это и сделал бы его идиот-кузен. — Цзинь Цзысюнь, я полагаю, — Не Минцзюэ закатил глаза, понимая, какой он нытик и к тому же абсолютно бесполезный. — Как бы его ни звали, — пренебрежительно фыркнул Дайю.       Вэй Ин наклонил голову, нагло ухмыльнувшись. Нежность, которую они видели в нём, когда он был с Лань Чжанем, и его беззаботная радость внезапно исчезли без следа, когда он без усилий надел маску Старейшины Илин. — Вы, Цзини, были теми, кто сказал, что способности говорят сами за себя, — презрительно усмехнулся он Цзинь Цзысюню. — Зачем отказываться от своих собственных слов?       Цзинь Цзысюнь уставился на него с отвращением и гневом. — То, что ты практикуешь — это грязные злобные трюки! Всё, что ты делаешь, это играешь на своей флейте! Как это можно считать за способность?       «Пожалуйста, перестань говорить, — мысленно взмолился Цзинь Цзысюань своему кузену. — Пожалуйста, держи рот закрытым и перестань нас больше позорить». Он поморщился от того, как его кузен выставляет себя абсолютным дураком, выступая против Старейшины Илин.       Мадам Цзинь посмотрела на своего племянника. Бесполезный, все в семье её мужа были бесполезны. Наблюдая, как Цзысюнь вступает в спор с Вэй Усянем, чтобы обсудить возможности, когда мальчик в одиночку покорил Могильные курганы… — Давай, удиви меня, — ухмыльнулся он Цзысюню. — Ты!.. — лицо Цзинь Цзысюня покраснело от гнева.       Затем он ухмыльнулся, придвигаясь ближе к Вэй Ину. «Вэй Усянь, может, ты не знаешь правил. А как насчет этикета? Почему ты больше не носишь свой меч? На цветочном банкете, а теперь и на охоте на толпу! Где ты размещаешь своих товарищей-практиков?» — Эта маленькая крыса… — сердито рявкнула Дайю, пристально глядя на него. — Думаю, это выглядит как оскорбление, — неохотно сказал Не Минцзюэ. — Носить меч — дело чести для заклинателя. — А-Сянь не может использовать этот чёртов меч, — резко ответил Цзян Ваньинь. — Зачем ему его носить? Если уж на то пошло, то спрашивать об этом — это оскорбление для него! — Да, но они-то этого не знают, — заметила мадам Цзинь, с отвращением глядя на племянника.       Серебряные глаза на мгновение вспыхнули красным. — Хочешь знать, почему я не ношу меч? Это не твоё дело! Неважно. С мечом или без него, я, Вэй Усянь, превзойду вас всех и оставлю в пыли! — Он действительно упорно хочет настроить всех против себя, не так ли? — Яньли вздохнула с отчаянием, увидев гнев и ненависть заклинателей к А-Сяню. — В любом случае они не поймут, — сердито проговорила Юй Цзыюань, но она не могла винить Вэй Усяня, как сделала бы раньше. В конце концов, что он мог сделать? Его руки были связаны здесь, и она знала, что сама поступила бы так же.       Вэй Ин отвернулся, отмахнувшись от Цзинь Цзысюня, словно тот для него ничего не значил, и посмотрел на Цзян Яньли. — Шицзе, давай уйдем. — Ты, Вэй Усянь! — Цзинь Цзысюнь прыгнул вперёд, всё ещё не смущённый достаточно, чтобы уйти и держать свой чёртов рот закрытым. — Это то, на что способен Юньмэн Цзян? Это дисциплина твоего ордена? Они даже воспитали демонического заклинателя! — Цзинь Цзысюнь рассмеялся над Вэй Усянем. — Превзошёл нас? Не забегай вперёд! Ты ведь всего лишь сын слуги! — Я убью его, — прорычала Дайю в сторону жалкого Цзиня, который не был достоин даже слизывать пыль с сапог Вэй Ина.       Общая атмосфера в комнате быстро потемнела. Юй Цзыюань начала бросать на Цзиня яростные взгляды, Цзян Чэн хмурился и бормотал ругательства, Цзян Фэнмянь мягко нахмурился, наблюдая за этой сценой, в то время как Цзян Яньли утратила нежность в глазах, и её место заняло что-то стальное.       Цзинь Лин закрыл лицо руками, размышляя, все ли в его семье такие. — Мне никто из твоей семьи не нравится, — проворчал ему Цзинъи.       Глаза Вэй Ина покраснели, вокруг него пробудилась энергия негодования. Его лицо содрогнулось, руки затряслись от гнева, когда он уставился на Цзинь Цзысюня, на лице которого отражалось высокомерие и превосходство. Заклинатели вокруг них уставились, затаив дыхание, не делая ничего, чтобы разрядить обстановку.       В конце концов, почему они должны были пытаться это сделать? Вэй Усянь не был прямым членом богатых семей. Он был востребованным оружием после войны, и, видя, как его оскорбляет Цзинь, ну, почему кто-то должен был принять его сторону в тот момент? Его сторону, а не Цзиня?       Ему нужна помощь, понял Лань Чжань, видя, как Вэй Ин с трудом контролирует свои силы. Он посмотрел на себя, стоящего вдалеке, и вопреки всему надеялся, что был рядом с Вэй Ином, когда тот отчаянно в нём нуждался.       Иногда кажется, мир против меня.       На этот раз пел не Лань Чжань. Это был Вэй Ин, его голос был мягким. Это было не похоже на то, когда он пел со своими родителями, переполненный радостью. И не на то, когда он пел для Цзян Чэна, полный надежд и сил.       Но это?       Теперь в его голосе звучала нотка удовлетворения. Чувство, что он наконец вернулся домой после утомительного, изнурительного дня.       Глаза Лань Чжаня расширились, когда он увидел алые глаза и дрожащие руки — явные признаки того, что Вэй Ин был на грани полной потери контроля.       С резким вдохом, Второй Нефрит Лань двинулся с захватывающей дух скоростью, достигнув Вэй Ина, и схватил его дрожащую руку, крепко сжав её, взгляд выражал срочность. Он пристально посмотрел в алые глаза Вэй Ина. — Вэй Ин. Успокойся.       Гнев Вэй Ина формально не рассеялся, но он ослабил хватку на флейте, глубоко вздохнул, а его глаза вернулись к обычному серебристому цвету.       Твой голоса звук,       Милый, меня спасает.       Лань Чжань упал бы, если бы не сидел. Его глаза стали невероятно большими, когда он уставился на сцену, где он держит руку Вэй Ина, совершенно не в силах поверить, что он только что услышал. Как Вэй Ин позвал его… что?!       Он снисходительно смотрел на себя будущего и с отчаянием спрашивал себя, как ему удается оставаться таким спокойным, обладает ли он безграничным контролем или его вообще нет?! — Это, — Не Хуайсан глубоко вздохнул. — Так мило! Лань-эр-гунцзы, вы с Вэй-сюном такие милые! — воскликнул он. — О, диди, — не мог сдержаться Лань Сичэнь. — Совсем немного, но разве доверие Вэй Усяня к А-Чжаню не очаровательно? — Прекрасно, — сочла нужным добавить мадам Цзинь, и румянец на ушах их юного Второго Нефрита стал ещё темнее.       Цзычжэнь и Цзинъи с горящими глазами смотрели на эти сцены. Представьте себе, что вы сидите в первом классе и смотрите лучшую историю любви прошлых веков. Цзычжэнь не мог сдержать слёз, которые наполняли его глаза всякий раз, когда ему напоминали о любви, которую они разделяли. — Сюнчжан! — Лань Чжань не ныл, но был достаточно близок к этому. Второй Нефрит не мог поверить, что его брат, его собственный брат, присоединился к ним, организуя поддразнивания, которым он подвергался.       Сцены снова начали меняться, и теперь они были в Цишане, прямо у лестницы, ведущей во Дворец Солнца. Наклонившись на троне, Вэнь Чао ухмылялся наследникам и главным ученикам как великих, так и малых сект.       На лицах заклинателей отразились отвращение, ненависть и гнев, а Цзян Чэн издал мстительное рычание при виде подлеца, который разрушил жизнь его гэгэ.       Не Минцзюэ вздохнул, понимая, что ему снова придется наблюдать, как этот ублюдок Вэнь выставляет себя полным придурком. — После обучения в ордене Лань орден Вэнь решил провести идеологическую обработку и потребовал, чтобы все ордены прислали своих наследников и главных учеников, а также ещё двадцать учеников, — объяснила Дайю. — Что за чушь, — усмехнулся Не Минцзюэ, а затем в панике сделал глубокий вдох. — Я тоже послал Хуайсана? -… Да, — ответила Дайю, не зная, как сказать ему, что на Цинхэ напали. На Облачные Глубины тоже, если уж на то пошло, видя, как Лань Сичэнь обеспокоен за своего брата.       Она взглянула на Бимина, который сказал приятным голосом: — Давайте продолжим. Всё откроется по ходу дела.       Не Минцзюэ откинулся назад, сжав кулаки, он был встревожен до предела, и его беспокойство разделяли все, кто обменивался беспокойными взглядами.       Лань Сичэнь нервно вздохнул. Он видел, на что способны Вэни. Он видел, как они заставили Ванцзи встать на колени. Он видел, как они бросили Вэй Усяня в Могильные курганы. Он не хотел, чтобы А-Чжань был где-то рядом с ними, где они могли бы сделать бог знает что с его диди.       Однако прежде чем они успели что-то сказать, Вэнь Чао решил начать говорить и доказать, какой он идиот. — Вчера я сказал вам изучать Квинтэссенцию Вэней, — ухмыльнулся он им. — Кто готов пойти первым?       Понятное дело, никто не вышел. Цзинь Цзысюань поднял голову в надменной ухмылке, а Лань Чжань уставился вперёд, словно даже не слышал, как Вэнь Чао что-то пробубнил рядом с ним, в то время как Цзян Чэн выглядел злым и испытывающим отвращение.       Вэй Ин, с другой стороны, широко улыбнулся, сверкнув глазами, от чего у Цзян Чэна по спине пробежали мурашки. Он точно знал, что это значит. Пожалуйста, не показывай ему, как его брат-идиот провоцирует Вэней, когда он в их владениях. — Какой жалкий трус, — Юй Цзыюань сердито посмотрела на этот кусок дерьма, который принёс разрушение её семье и дому.       Вэнь Чао безумно рассмеялся. — Поскольку никто не хочет, мне придется просто назвать имена, — он обвёл взглядом Наследников орденов перед собой: бесстрастного Лань Чжаня, стоящего с прямой спиной, Цзян Чэна с его обычным хмурым взглядом, Цзинь Цзысюаня, чей взгляд был полон снисходительности и высокомерия, Не Хуайсана, который нервно переминался с ноги на ногу, и Вэй Ина, широко улыбавшегося. — Лань Ванцзи. Цзинь Цзысюань. Вэй Усянь, — крикнул он. — Он действительно идиот, не так ли? — прошептал Цзинъи Цзычжэню, взбешенный тем, что этот нытик, которого старший Вэй разорвал на куски, командует их Ханьгуан-цзюнем. Кем он себя возомнил?       Лань Ванцзи продолжал бесстрастно смотреть. — Я не могу, — ответил он с решительностью и убийственным взглядом, от которого у Не Хуайсана по спине пробежали мурашки, хотя этот взгляд и не был направлен на него.       Сичэнь рассмеялся от беспокойства. Он не мог ожидать, что Ванцзи отреагирует как-то иначе.       Не Минцзюэ рассмеялся от восторга. — Молодец, Ванцзи!       Вэнь Чао цыкнул на него. — Это что, великолепие Второго Нефрита Гусу? Ты не можешь запомнить несколько предложений? Бесполезен!       Пока Цзинъи хмурился, наблюдая, как этот червь оскорбляет их Ханьгуан-цзюня, сам Лань Чжань в сцене смотрел на Вэнь Чао так, словно того вообще не существовало.       Цзинь Цзысюань тогда подал голос. — Я тоже не могу.       Госпожа Цзинь и Юй Цзыюань одобрительно кивнули наследнику ордена Цзинь, который даже в этом случае сохранил свою гордость и достоинство. Цзян Яньли улыбнулась Цзинь Цзысюаню, заставив его отвести взгляд, его щёки горели. Цзян Ваньинь в миллионный раз закатил глаза, устав от того, что его окружали влюбленные люди.       Видя, что ни один из наследников не собирается выходить вперед и читать «Квинтэссенцию Вэнь», лицо Вэнь Чао начало багроветь. В этот момент Вэй Усянь поднял руку и прыгнул вперёд, на его лице не сходила улыбка. — Я могу! Я могу это сделать!       Члены ордена Цзян обменялись настороженными взглядами, прекрасно понимая, что означает этот взгляд.       Это означало неприятности.       Цзян Чэн искренне начал молиться всем богам вокруг, чтобы Вэй Ин хоть раз в жизни не заварил кашу. Его будущее «я», однако, помня, что именно это было, сдержало улыбку на выходки А-Сяня даже перед лицом такого ублюдка. — Он собирается устроить неприятности, — хихикнул Цзинъи, и Лань Цижэнь на мгновение отчаялся из-за учеников, которые собирались присоединиться к Вэй Усяню и закончить так же, как этот. — Вэй Усянь! Тебе лучше сделать это правильно, иначе ты будешь наказан, — радостно сказал ему Вэнь Чао.       Вэй Ин шагнул вперёд, не убирая дьявольской ухмылки.       А затем он вытянул руки вперёд и начал потягиваться. -… он собирается создать ещё больше проблем, не так ли? — Юй Цзыюань адресовала вопрос Цзян Ваньинь, раздражённого чем-то.       Цзян Ваньинь посмотрел на неё с опаской, прекрасно зная, как его мать относилась к его брату за те неприятности, которые он ей доставил. Увидев её раздраженный, но не разгневанный взгляд, он ответил таким же усталым тоном: — Чего ещё можно от него ожидать?       Юй Цзыюань раздражённо фыркнула, а Фэнмянь улыбнулся, нежно позабавленный. Рядом с ним Цзян Яньли надеялась, что А-Сянь не… ну, не вызовет слишком много хаоса. Цзян Чэн только вздохнул, его подозрения подтвердились.       Лицо Вэнь Чао побагровело от гнева на выходки Вэй Ина. Он рявкнул на него: — Вэй Усянь! Давай, начинай!       Вэй Ин сморщил нос и протянул: — Ладно, ладно. Куда торопиться?       «Почему это лицо было таким милым?!» — в отчаянии подумал Лань Чжань. — Ладно, я сейчас начну, — хихикнул Вэй Ин. — Слушай внимательно! — Убийство скота в этом месте запрещено.       Зрители были поражены, не в силах поверить, что они правильно расслышали. Вэй Усянь… — Распущенность запрещена.       Брови Цзинь Цзысюаня в этих сценах поднялись выше.       Он не мог декламировать правила ордена Лань на идеологической обработке Цишань Вэня. — Высокомерие запрещено.       Не Хуайсан прикрыл веером своё удивлённое и озаренное улыбкой лицо.       Он определённо декламировал правила ордена Лань, причем делал это с озорной ухмылкой, ожидая момента, когда Вэнь Чао поймёт, что происходит. — Смех без причины запрещён.       На лице Лань Чжаня начала появляться легкая, едва заметная улыбка. — Сидеть неподобающе запрещено.       На лице Цзян Чэна отразилось усталое, но едва скрываемое веселье.       При этих словах Не Хуайсан начал хихикать, не в силах поверить, что Вэй-сюн способен пересказывать правила Лань, в то время как Вэнь Чао пристально смотрел на него, не понимая, о чём он говорит. — О Боже, Вэй-сюн! Вэнь Чао выглядит ошеломлённым! — Это… это… — Лань Цижэнь действительно не имел слов, чтобы описать дерзость своего ученика… племянника. Ну, он мог терпеть такое поведение, когда оно было направлено на раздражителей вроде Вэнь Чао.       К Не Хуайсану вскоре присоединились Цзинь Цзысюань, Цзян Чэн, Не Минцзюэ, Цзян Яньли и даже Лань Сичэнь, все они начали смеяться над выражением полного замешательства на лице Вэнь Чао. Четверо младших, конечно, начали смеяться гораздо раньше, все они были в восторге и благоговении перед своим Старшим Вэем.       Мадам Цзинь скрыла свой смех в рукаве, поймав взгляд Юй Цзыюань, и увидела едва сдерживаемую улыбку на её лице. Она наклонила голову к нему и молча передала: «Ваш подопечный — угроза».       Она согласно кивнула, но в этом не было и следа ненависти, которую она отбросила ранее, а лишь смиренная нежность к тому, что отпрыск Цансэ Саньжэнь наверняка окажется таким же безумным, как и она сама.       Маленькая, неконтролируемая улыбка расползлась по лицу Лань Чжаня, когда он с любовью смотрел на Вэй Ина, своего Вэй Ина, который смеялся и шутил с этим блеском в глазах. Лань Чжань не позволит ничему заставить его уйти.       Ничему.       Наконец Вэнь Чао понял, что происходит, и в ярости встал. — Ты… Вэй Усянь! Как ты смеешь читать правила Лань в Цишане?! — Как мило с твоей стороны наконец это заметить, — усмехнулся Не Минцзюэ, всё ещё смеясь над выходками Вэй Усяня.       Вэй Ин ухмыльнулся, явно разделяя мысли Не Минцзюэ, и принял самый обманчиво невинный вид, какой только мог изобразить. — А, это были правила ордена Лань?! — он задохнулся в псевдоужасе. — Я перепутал, подожди, дай мне попробовать ещё раз…       К этому моменту, несмотря на понимание того, что Вэй Ин определённо будет наказан за своё поведение, никто из них не мог перестать смеяться, ахая от смеха при виде комично изуродованного лица Вэнь Чао.       Мужчина в ярости встал и указал дрожащим пальцем на Вэй Ина, который лишь ухмыльнулся в ответ. — Ты смеешь связываться со мной, Вэй Усянь?! — взревел он, и Вэй Ин бросил на него взгляд, в котором было написано: «Я только что это сделал».       Вэнь Чао зарычал на него. — Ты… стражники! Уведите Лань Ванцзи, Цзинь Цзысюаня и Вэй Усяня в сады!       Цзинь Цзысюань тут же перестал смеяться и в ужасе уставился на него.       Вэй Ин поднял на него озадаченный взгляд, недоумевая, зачем он втягивает Лань Чжаня в эту передрягу.       Вэнь Чао злобно ухмыльнулся. — Пускай возят навоз.       Мадам Цзинь уставилась на негодяя Вэня, разгневанная тем, что он заставил её А-Сюаня, наследника ордена Цзинь, таскать навоз. — Как он смеет! — в ярости выкрикнула она, и Юй Цзыюань была решительно с ней согласна. — Кем они считают наших наследников?! — Заключенными, — с отвращением сказал Не Минцзюэ. Эти Вэньские псы.       Он не мог понять, что заставило Вэй Усяня спасти их в будущем, когда они все были такими. Правда, они говорили, что они были просто гражданскими, но бездействие было таким же плохим, как и участие.       Он обеспокоенно взглянул на своего младшего брата, Не Хуайсана, который в праведном гневе смотрел на происходящее вместе с не менее разъярённым Цзян Чэном, и задался вопросом, был ли он в безопасности в этом логове демонов. Зачем он послал Не Хуайсана? У него действительно не было выбора, или он струсил, столкнувшись с орденом Вэнь?       Взгляд Вэй Ина сменился комическим ужасом, когда он бесстрастно уставился на Лань Чжаня.       «Это плохо. Я просто хотел подшутить над Вэнь Чао! Зачем он втягивает в это Лань Чжаня?! Как он смеет говорить ему таскать навоз?! Это же наследник клана Лань!» Он проклинал существование Вэнь Чао с плохо скрытым гневом за то, что тот прибегнул к издевательствам над Лань Чжанем.       Лань Сичэнь не знал, то ли ему ворковать над Вэй Усянем, который так мило защищает А-Чжаня, то ли пассивно-агрессивно смотреть на этого ублюдка Вэня за то, что тот заставил его диди убирать навоз. - Я вообще-то тоже там, — просто так указал Цзинь Цзысюань. — Ты тоже втянул меня в неприятности.       Не Хуайсан посмотрел на него с жалостью. - А, но это не имеет значения для Вэй-сюна, Цзинь-сюн… ах, я могу называть тебя так? - Конечно, — тут же согласился Цзинь Цзысюань, радуясь, что наконец-то заводит друзей. Конечно, Не Хуайсан не был самым умным среди них, но он казался забавным, а башня Кои была не тем местом, где он мог бы веселиться, не среди различных политических угроз и авантюр. К тому же, если он хотел подружиться с Вэй Усянем, своим будущим шурином, то ему нужно было с чего-то начать и присоединиться к тому же кругу друзей, верно?       Возможно, ему стоит попробовать подружиться и с Лань Ванцзи, какой бы пугающей эта идея ни казалась. В конце концов, как только он женится на Цзян Яньли, а Вэй Усянь женится на Лань Ванцзи, они станут родственниками. - Ну, Цзинь-сюн, его единственной заботой является Лань-эр-гунцзы, его муж.       Лань Чжань почувствовал головокружение от нового напоминания о том, что Вэй Ин был его мужем. Он сердито посмотрел на всех, смеющихся над его покрасневшими щёками, не в силах поверить, что это происходит с ним. Он, Лань-эр-гунцзы, Второй Нефрит ордена Лань, держащий всех своих сверстников в страхе и в стороне от них, над которым когда-то не осмелились бы смеяться.       Но было ли это так уж плохо? Когда Цзинь Цзысюань, Не Хуайсан и даже Цзян Чэн начали смеяться над его смущением, возникло такое ощущение, будто они пытались подружиться с ним, и это само по себе было новой концепцией для Лань Чжаня.       Сцена снова начали меняться, и теперь они были на большом лугу, где Вэй Ин стоял рядом с Лань Чжанем, пытаясь заговорить с ним. У Вэй Ина была завязана полоска ткани под носом, Цзинь Цзысюань стоял позади них, его подбородок был высокомерно поднят, хотя эффект был испорчен такой же полоской ткани под носом.       Мадам Цзинь свирепо уставилась на своего А-Сюаня, таскающего навоз, словно какой-то простой раб. Как они смеют… - Бедный молодой господин Цзинь, ему приходится быть третьим лишним, — рассмеялся Не Хуайсан, заставив Цзян Яньли хихикать. Цзинь Цзысюань на мгновение оценил, как она прекрасна, с её покрытыми румянцем щеками и блестящими глазами. Даже слёзы не могли испортить её красоту, подумал наследник Цзинь, заставив Цзян Ваньинь захотеть вырвать глаза от вида отвратительного влюблённого взгляда.       Лань Чжань тупо проигнорировал комментарий, вместо этого сосредоточив внимание на своём Вэй Ине, который выглядел очаровательно с надутыми губами. — Лань Чжань! — шумно пожаловался Вэй Ин, положив руку ему на плечо, но тот тут же отдернул её, поморщившись, и раздался щелчок кнута.       Хуайсан вскрикнул, когда почувствовал боль в костяшках пальцев. С прекрасными воспоминаниями, которые они наблюдали, он, как и большинство других зрителей, почти забыл, что они были чувствительны к боли Вэй Ина. Они все уставились на преступника, которым, конечно же, оказался Вэнь Чао.       Вэнь Чао приблизился к ним в сопровождении своих верных охранников, с кнутом в руках и ухмыляясь им. — Я знал, что ты не будешь работать! Что ты ему прошептал? — протянул он.       Вэй Ин шагнул вперёд, на его лице читалось веселье. — Ну, я как раз говорил Лань Чжаню, как знаком запах в твоём саду. Но теперь, когда ты приблизился к нам, я понимаю, что это! — он ухмыльнулся. — Разве такой же запах не исходит от тебя? — он демонстративно понюхал воздух, и на его лице отразилось преувеличенное отвращение, а нос сморщился. -… Он… - Боже мой.       Цзян Ваньинь не знал, стоит ли ему смеяться над разгневанным лицом Вэнь Чао или сердито смотреть на А-Сяня, который постоянно его высмеивал. - Он всегда такой? — спросила мадам Цзинь, с удивлением глядя на него и пытаясь совместить образ этого смеющегося жизнерадостного мальчика и демона, который в одно мгновение убил тысячи людей. - А-Сянь никогда не терял своей улыбки, — просто ответила Цзян Яньли.       Он никогда не терял улыбки, согласилась с этим утверждением мадам Цзинь. Даже когда он был маленьким ребёнком, брошенным на улице, преследуемым собаками, он никогда не терял улыбки. Независимо от своих проблем, он прятал их в себе, за этой своей улыбкой. Как кто-то мог заподозрить, что этот свет заслонял всю его тьму?       И теперь, находясь в логове этих монстров, он продолжал поднимать всем настроение. — Вэй Усянь! — крикнул Вэнь Чао, снова поднимая кнут. Как раз в тот момент, когда он опустил его, Вэй Ин протянул руку и поймал его, его обычная беззаботная ухмылка исчезла, сменившись взглядом холодной ярости. — Вэнь Чао, — предупредил он, его голос был тихим и свирепым. — Не испытывай меня.       Не Хуайсан энергично согласился. Посмотрите, что с ним стало из-за того, что он издевался над Вэй-сюном. Его разорвали на куски и заставили съесть себя. — Вэй Усянь! — прорычал Вэнь Чао. Охранники, окружавшие его, прыгнули вперёд, связывая всё тело Вэй Ина верёвками и удерживая его на месте, пока он извивался и корчился, пытаясь вырваться.       Он поднял кнут, чтобы ударить его, и Лань Чжань прыгнул вперёд, пытаясь закрыть Вэй Ина, но кнут ударил его по ноге, заставив Второго Нефрита Лань упасть в сторону. - А-Чжань! — взволнованно выдохнул Лань Сичэнь, бросая взгляд на Лань Ванцзи из будущего, чтобы убедиться, что с ним всё в порядке.       Лань Цижэнь подавил желание проклясть эту Вэньскую угрозу. - Вот мерзкий ублюдок! — плюнула в него мадам Цзинь, разгневанная тем, что он так небрежно ударил Второго Нефрита Гусу, нисколько не опасаясь последствий.       Ну, они сравняли Пристань Лотоса с землёй. Эти довоенные события должны были стать для них предостережением.       Не Минцзюэ думал о том же, когда он с гневом наблюдал, как брат его лучшего друга стоит на коленях, а Вэй Усянь связан верёвками, пока Вэньские солдаты держали его пленником в верёвках. Эти события произошли до войны, до падения Пристани Лотоса. Если Вэни думали, что им сойдёт с рук такое обращение со их наследниками и учениками, насколько могущественными они стали? Другие ордена уже долгое время терпели их печально известное поведение, но было ли это правильным — молчать ради мира?       Возможно, им следовало занять свою позицию до того, как Вэньские псы стали такими могущественными. Возможно, им следовало всегда учитывать возможность войны.       Глаза Вэй Ина вспыхнули гневом, когда он увидел, как кнут бьет Лань Чжаня, и он бросил взгляд на Вэнь Чао. — Вэнь Чао! Это я сделал! Разбирайся со мной, если посмеешь! — закричал он.       Лань Сичэнь не мог не посмеяться над защитной позицией Вэй Усяня, противостоявшего такому обращению с его братом, несмотря на его беспокойство за Лань Чжаня после удара Вэнь Чао. — Не волнуйся! Теперь твоя очередь! — рявкнул он и направил хлыст на Вэй Ина, который издал болезненный звук, когда удар пришёлся в грудь. - Откровенно говоря, Вэнь Чао сам напросился, — проворчал Не Минцзюэ, притягивая к себе брата.       Цзян Яньли поморщилась от фантомной боли, пронзившей её тело. Это определённо было далеко от боли, которую он испытал на курганах, но ей всё ещё было больно видеть, как страдает её А-Сянь.       Вэнь Чао снова поднял кнут, готовый снова ударить Вэй Ина, когда Лань Чжань наклонился вперёд и схватил кнут, вытащив его из рук Вэня. Он уставился на Вэнь Чао, его глаза излучали искры ненависти так ясно, что все, кто считал невозможным прочитать выражение лица Лань Чжаня, вздрогнули от того, насколько он был зол.       Когда я с тобой, то меня не победить.       Вэй Ин запел, и Лань Чжань почувствовал, как его сердце пропустило удар. Вэй Ин звучал так мягко. Так счастливо. Быть с ним. Он взглянул на себя старшего, который выглядел мягче и нежнее, гораздо менее расслабленным, чем сам Лань Чжань. Было ли это счастьем, которое дал ему Вэй Ин? Действительно ли он заслужил этот луч солнца в своей жизни?       Может, он и не заслужил, никто не заслуживал Вэй Ина, но Лань Чжань мог попытаться. Попытаться быть достойным яркого сияния Вэй Ина.       Лань Сичэнь улыбнулся своему брату, так погружённому в свои мысли, наблюдая за происходящим. Он повернулся, чтобы посмотреть на Ханьгуан-цзюня, чувствуя облегчение в своём сердце от радости, которую он увидел в глазах брата. Ванцзи всегда был замкнутым, с тех пор как умерла их мать, и его улыбки были редким явлением. Сичэнь беспокоился, поскольку у него не было друзей, товарищей, и боялся, что его диди будет одинок.       Видя его таким счастливым, когда он смотрел на Вэй Усяня, как будто тот был всем его миром, Сичэнь был благодарен ему за то, что он сделал его брата таким радостным. За то, что он дал ему любовь и семью. Когда он посмотрел на одетого в белое Сычжуя рядом с братом, его собственное лицо озарилось выражением мягкой радости. - Сичэнь? — тихо спросил его Не Минцзюэ, глядя на его мягкую улыбку. — Ты в порядке?       Сичэнь рассмеялся в рукав. — Я просто очень рад за них, Минцзюэ-гэ. Ванцзи выглядит таким счастливым.       Не Минцзюэ посмотрел на маленького мальчика, которого он видел за мантией Лань Сичэня, и усмехнулся, увидев одинаковые влюбленные выражения на лицах Ханьгуан-цзюня и Лань Чжаня. - Возможно, ты сможешь организовать для них официальную встречу, как только мы уйдем отсюда, Сичэнь. - Это замечательная идея! — воскликнул Сичэнь, сверкнув глазами.       Лань Цижэнь услышал шепот своего старшего племянника и ничего не сказал, чтобы разубедить его. Даже старик мог видеть, как счастлив был Ванцзи, глядя на своего возлюбленного. Если Вэй Усянь действительно делал Ванцзи таким радостным, то почему Лань Цижэнь должен противиться этому? Он был достойным заклинателем, с сильными моральными принципами, и был равен Ванцзи, если судить по сражению на мечах, которое он видел.       Может быть, он мог бы обсудить помолвку?       Он предпочел проигнорировать тот факт, что если бы ему сказали об этом до просмотра воспоминаний, он бы никогда этого не допустил.       Сцена начала меняться, и теперь они были в тёмной пещере, а приглашённые ученики с тревогой оглядывались вокруг. Вэй Ин и Вэнь Чао стояли на вершине какого-то острова посреди огромного озера. Вэй Ин держал меч у горла, хищно улыбаясь Вэнь Чжулю, чьи брови были нахмурены в страхе за судьбу своего господина. - Лучше бы он его тогда убил, — проворчал Цзян Ваньинь, с отвращением глядя на хнычущего и трясущегося ублюдка Вэня. - Эти события были всего лишь инцидентами во времена идеологической обработки Вэнь, — скучающим голосом проговорила Дайю, хотя она явно была согласна с фиолетовым негодяем.       Но увы, Вэй Ин был слишком добрым и обладал сильными моральными принципами, чтобы просто хладнокровно убить кого-то, независимо от того, насколько он этого заслуживал.       Заклинатели наблюдали, гадая, каков контекст этой сцены. Несколько мёртвых тел были разбросаны по земле, ученики орденов, всех их орденов, наследник Цзинь и Лань Чжань были в царапинах и крови. Все они уставились на Вэй Ина, держащего Вэнь Чао в заложниках с маниакальной ухмылкой, в ​​замешательстве. - А, — заговорил Бимин, понимая их замешательство. — Это была ночная охота, организованная Вэнь Чао. Из-за некоторых инцидентов… возникли споры и началась битва. Конечно, вмешательство Вэй Ина обеспечило перемену в раскладе сил.       Конечно.       Конечно, Вэй Ин был причиной такого поворота событий. Лань Ванцзи вздохнул, вспомнив, как Вэй Ин прыгнул перед той молодой девой, чтобы принять предназначенное ей раскаленное клеймо. Как его быстрая реакция спасла их всех от смерти от рук Вэнь Чжулю. Спасла Цзинь Цзысюаня и его самого.       Однако ни один из божеств не сосредоточился на событиях более пристально, и они оставили свои вопросы при себе, надеясь, что воспоминания вскоре всё раскроют.       Не Минцзюэ повернулся к божествам. - Бессмертные, на кого они охотились? — спросил он с уважением, его мысли пробегались по спискам монстров, на которых Вэнь Чао охотился в своей жизни, и он ожидаемо получил пустоту. На кого он вообще охотился в пещере?       Глава ордена Не надеялся, что его глупость в сочетании с неуместным высокомерием не стали причиной гибели ни одного невинного прохожего.       Прежде чем кто-либо из них успел ответить, остров, на котором стояли Вэй Ин и Вэнь Чао, начал трястись, и, к растущему ужасу заклинателей, жуткое чудовище подняло голову.       Хуайсан закричал от увиденного. - Что это, гуй подери?!       Он чуть не подпрыгнул за мантией своего дагэ в страхе перед ужасным монстром, застонав. Почему он не мог увидеть ещё одну прекрасную сцену? Например, как Лань-эр-гунцзы делает предложение Вэй-сюну? Вместо того, чтобы смотреть, эта штука пыталась съесть учеников его возраста?       Цзян Ваньинь и Лань Ванцзи в одно мгновение узнали эти воспоминания.       Цзян Яньли в страхе отступила назад, сжав руки в надежде, что её братья будут в безопасности. Рядом с ней Юй Цзыюань напрягся, увидев в группе учеников и Цзян Чэна, и Вэй Усяня. Фэнмянь крепче сжал их сцепленные руки, опасаясь за судьбу их детей.       Правда, Цзян Ваньинь здесь, так что он знал, что его сын будет в безопасности, что он каким-то образом выжил. Но это не спасло лидера клана Цзян от его беспокойств. - Сюань У, — объяснил Бимин. - Ты имеешь в виду… Черепаху-Губительницу?! — в ужасе спросил Не Минцзюэ, снова обращая внимание на происходящее.       Вэй Усянь и Вэньский ублюдок были на его панцире.       Небожители.       Не Хуайсан снова почувствовал слабость. Цзинь Цзысюань сглотнул, задаваясь вопросом, как, гуй подери, они должны были убить эту тварь, особенно с Вэнь Чао в качестве их лидера. Неужели он так заблуждался по поводу своих несуществующих навыков? Тело Лань Чжаня похолодело при виде Вэй Ина на этом монстре. Его глаза расширились от ужаса, и он сжал свою мантию, надеясь, молясь, чтобы Вэй Ин не сделал ничего безрассудного. Чтобы не навредил себе в процессе спасения кого-то, ценой себя, как он это делал бесчисленное количество раз. - А, не совсем. Почти что копия. Ложная Сюань У, — добавил Бимин. — Но её довольно трудно убить.       Сердцебиение Лань Сичэня ускорилось, он молился за их безопасность. Он посмотрел в сторону, уверяя себя, что с Ванцзи всё в порядке, увидев его будущее «я». О чём думало его другое «я», отправляя Ванцзи в это логово демонов? Без него?       (Откуда он мог знать, что у них не было выбора? Что Облачные Глубины сгорели? Что он пропал без вести?)       Цзян Чэн просто спрятал голову в руки, желая, чтобы у его гэгэ была хоть минута передышки.       Сцена немного сместилась, чтобы показать оставшихся учеников и наследников, собравшихся вместе, с Цзян Чэном впереди и Вэй Ином замыкающим, когда они на цыпочках шли к воде, бросая осторожные взгляды на немного притихшую черепаху-убийцу.       Цзян Чэн сначала плавно нырнул в воду, годы практики не создавая брызг, и он поднялся на поверхность, медленно взяв с собой группу из трех или четырех учеников. Остальные ждали, затаив дыхание, поскольку монстр не обнаружил их присутствия. - Они пытаются сбежать? — спросил Лань Цзинъи, его лицо побелело от страха за своего любимого старшего Вэя и Ханьгуан-цзюня. - Сначала Вэни сбежали, — вспоминал Цзян Ваньинь, — и заблокировали выход. Но в озере был проход, — он хорошо помнил, как они сбежали, а А-Сянь остался позади и чуть не погиб из-за этого никчемного ублюдка Су Шэ.       Мадам Цзинь в отчаянии закрыла глаза, увидев своего сына среди учеников. У неё не хватало проклятий, которых можно было обрушить на Вэней. Она была переполнена гневом за то, что они подвергли ее сына такой опасности.       Вэй Ин двинулся вперёд, рисуя на ладони какие-то неузнаваемые символы. Он ударил ею по земле, вызвав огромный столб огня, вырвавшийся рядом с черепахой, эффективно отвлекая её внимание от убегающих заклинателей. - Что он делает?! — гневно сказал Цзян Чэн, поскольку всё внимание черепахи теперь было приковано к пламени, которое контролировал Вэй Ин. Если он когда-нибудь позволит ему погаснуть, его поймают… он что, делает самого себя приманкой?! - Он делает из себя приманку, — понял Минцзюэ, пока Вэй Ин в одиночку боролся за то, чтобы пламя не погасло, а Цзян Чэн вёл одну группу учеников за другой в воду, к проходу. — Этот мальчик…       Не Минцзюэ действительно никогда не сможет постичь всю серьёзность мужества и самоотверженности этого мальчика. Вэй Усянь, несомненно, должен был осознавать, насколько опасна эта ситуация, насколько шатким было его положение. И несмотря на это, он ставил безопасность всех остальных учеников на первое место, но не себя. - Идиот, — резко бросил Цзян Ваньинь, прекрасно понимая самоотверженную натуру А-Сяня.       Сердце Лань Чжаня забилось быстрее, когда он увидел, что произошло именно то, чего он боялся. Пожалуйста, позволь мне помочь тебе, подумал он, желая, чтобы он сам в этой сцене двинулся вперёд и помог Вэй Ину. — Что ты делаешь?! — рявкнул на него Цзян Чэн, вернувшись, чтобы отвести к проходу ещё одну группу учеников. — Идём со мной! — Забери их с собой! — ответил Вэй Ин, дрожа от усталости. - А-Сянь, пожалуйста, пожалуйста, береги себя, — дрожащим голосом прошептала Цзян Яньли и вздрогнула, когда Цзинь Цзысюань положил руку ей на плечо, нежно пробормотав: - Я уверен, что с Вэй Усянем всё будет в порядке, Дева Цзян.       (И если внутри он кричал и был вне себя, потому что разговаривал с Цзян Яньли, не оскорбляя её, то об этом никто не должен был знать)       Затаив дыхание, зрители наблюдали, как Цзян Чэн вёл за собой группу учеников. - Молодец, А-Чэн, — прошептал Фэнмянь сыну, заставив его покраснеть от гордости.       Юй Цзыюань взглянула на его раскрасневшееся лицо и попыталась добавить своё собственное одобрение: - Да, А-Чэн. Молодец.       Видеть неуверенную улыбку Цзян Чэна, когда он покачал головой, стоило того, учитывая, что он краснел перед ней лишь от унижения и гнева из-за того, что она постоянно сравнивала его таланты или их отсутствие с Вэй Усянем.       Теперь единственными оставшимися учениками были Цзян Чэн, Цзинь Цзысюань, несколько учеников Лань и Цзян, а также Лань Чжань и Вэй Ин, который всё ещё отвлекал Сюань У своей стеной пламени. — Вэй Усянь! Давай! — прошипел Цзян Чэн. - Да, да, А-Сянь, уходи с А-Чэном, — умоляла его Цзян Яньли, хотя и знала, что это бесполезно.       Когда он уже собирался повернуться, один из учеников Лань внезапно схватил упавший лук и уставился на черепаху и Вэй Ина со странным выражением лица. - Су Шэ! — рявкнул Лань Цижэнь, узнав ученика Лань. — Выполняй приказ и уходи!       Но, конечно же, по какой-то глупой причине Су Шэ прицелился и выпустил стрелу, которая пронзила руку Вэй Ина. - А-Сянь! — закричала Цзян Яньли, наблюдая, как кровь стекает по его руке. - Вэй Ин! — Лань Чжань встал в страхе и шоке, чувствуя, как боль рикошетом проходит по и без того измученному телу Вэй Ина.       В сценах Лань Чжань рычит на съежившегося ученика. — Ты..! - Этот маленький крысёныш, — прорычал Цзян Ваньинь. — Он должен был умереть ещё тогда! - Су Шэ так долго доставлял неприятности Старшему Вэю, — Цзинъи бросил взгляд на ученика в белом одеянии. - Тупой ублюдок! — сердито выругался Не Минцзюэ. — Как он может быть учеником твоего ордена?! — спросил он Лань Сичэня, выражение лица которого становилось холоднее с каждой секундой. Не Хуайсан выглянул из-за своего дагэ, морщась от боли, отдававшейся в его руке.       Дайю зарычала на глупого трусливого ученика, чье сотрудничество с Цзинь Гуанъяо не принесло Вэй Ину ничего, кроме боли. - Его следовало убить ещё тогда. Какими же глупцом ты можешь быть, стреляя в легендарного зверя! - Трус, готовый на всё, чтобы спасти свою шкуру, — согласился Бимин, его глаза злобно сверкнули. — Его так называемая «помощь» едва не стоила жизни Вэй Ину.       Заклинатели с ужасом наблюдали, как черепаха учуяла соблазнительный запах крови, её алые глаза устремились в сторону, где стоял Вэй Ин, покачиваясь на ногах как из-за усталости, так и из-за потери крови.       Огромные челюсти черепахи распахнулись, и она нырнула к Вэй Ину, готовая проглотить его целиком, но Лань Чжань оттолкнул Вэй Ина.       Черепаха укусила Лань Чжаня за ногу. - Ванцзи! — в ужасе воскликнул Лань Сичэнь.       Лань Цижэнь крепче сжал подолы своей мантии, с ужасом наблюдая за разворачивающимися сценами.       Черепаха оттащила Лань Чжаня, вонзив в его ногу огромные клыки. Кровь капала вниз, и она вертела головой, заставляя Второго Нефрита вращаться вместе с ней.       Лань Сичэнь не мог дышать. Почти не думая об этом, он протянул руку и схватил Ванцзи, А-Чжаня за руку, чтобы убедиться, что его диди в безопасности, его драгоценный младший брат в безопасности и здесь, рядом с ним, а не висит за ногу в челюсти древнего зверя. Он сжал руку А-Чжаня, глядя, как зверь кружит его, в восторге от своей новой добычи.       Замерев, Лань Чжань ничего не мог сделать, кроме как сжать руку в ответ, вспоминая, как он был всего в шаге от смерти.       Не Хуайсан дрожал под мантией дагэ. Цзинь Цзысюань бледнел с каждой секундой.       Сычжуй дрожал, слёзы, которые он не замечал, скользили по его щекам, пока он держал Цзинъи и Цзычжэня, оба невероятно бледных, чередуя взгляды между сценой и Ханьгуан-цзюнем, чтобы напомнить себе, что его А-Ди в порядке. Каким то образом, каким-то образом он избежал этого, и с ним всё было в порядке.       Черепаха мотала головой, и все попытки Лань Чжаня вырваться были явно тщетны, его нога была слишком сильно повреждена, и он был на грани потери сознания.       Он вёл проигрышную битву.       Затем Вэй Ин прыгнул на черепаху. - Что ты делаешь?! — закричал Цзян Чэн. — Ты что, хочешь умереть?! - Он… — Не Минцзюэ замолчал в шоке. — Ни в коем случае…       Вэй Ин не хотел упускать шанса, пока у него ещё была возможность спасти. Он схватился за верхний клык черепахи и потянул её голову вверх, пытаясь ослабить хватку челюстей, которыми она держала ногу Лань Чжаня.       Вэй Ин тянул изо всех сил. - Нет, Вэй Ин, — Лань Чжань, сидевший замерев, издал потрясенный шёпот. — Пожалуйста, подумай о себе.       В этот момент раздался голос Лань Чжаня, в котором звучали любовь и обожание.       Ведь это мы против мира,       О. Не Хуайсан выглянул, наблюдая, как Вэй Ин тянет и тянет, держась за верхние и нижние клыки, изо всех сил стараясь раздвинуть их, каким бы бесполезным это ни казалось действием. Кровь капала по его собственной руке, где стрела пронзила кожу, и его конечности дрожали от истощения.       Но Вэй Ин не сдавался.       Пока челюсти наконец не начали понемногу раздвигаться.       У Не Минцзюэ отвисла челюсть от удивления.       Пока его хватка на ноге Лань Чжаня не ослабла.       Лань Цижэнь осмелился вздохнуть, его руки дрожали.       Пока черепаха наконец не уронила Лань Чжаня, челюсти которой раздвинула огромная сила Вэй Ина.       Прерывистое дыхание Лань Сичэня стало легче, и он с облегчением уткнулся головой в плечо Не Минцзюэ. - Глава ордена Цзян, — Лань Цижэнь встал и низко поклонился, его руки дрожали, а лицо было пепельно-серым. — Спасибо. Гусу Лань никогда не забудет, какой долг жизни у нас перед Вэй Усянем.       Цзян Фэнмянь ошеломлённо кивнул, слишком потрясённый и ошеломлённый мастерством и силой своего приёмного сына, увидев, как тот сражается со зверем, легендарным зверем, обладая огромной силой рук, и разжимает ему пасть. - Лань-эр-гунцзы тоже спас его, — Юй Цзыюань повысила свой дрожащий голос. Она не могла поверить себе. Всё это время она оскорбляла Вэй Ина, называя его никчёмным, оскорбляя за то, что тот проводит свои дни, по её мнению, тратя время впустую. И всё же, его чистая сила поразила её. Ах, ей действительно было о чём задуматься над своими словами, не так ли? - Спасибо.       В глазах Цзинъи засияли звёзды, а его бледная кожа приобрела легкий румянец.       Оуян Цзычжэнь прошептал ему: - Старший Вэй такой удивительный! Абсолютно фантастический!       Цзинь Лин яростно согласился с этим, гордясь своим Дадзю. Ему не могло быть больше восемнадцати! И в этом возрасте у него не было проблем с битвой с легендарным зверем за господство. Цзинь Лин полностью заставил его научить некоторым из этих приемов.       Сычжуй почувствовал, как его сердце стало биться спокойней, после того как он увидел, как его А-Ди почти что откусили ногу, а его Баба разжал челюсти Черепахи Губительницы.       Вэй Ин упал в озеро, головой вперёд, его изнуренное тело было не в состоянии сделать ещё один шаг. Они чувствовали, как истощение просачивается в его кости. - А-Сянь! — оба дети Цзян вскрикнули от страха, Цзян Яньли потянулась, чтобы удержать Вэй Ина, но поняла, что это бесполезно. Она дрожала, наблюдая за Лань-эр-гунцзы и А-Сянем в воде, нога первого отчаянно нуждалась в целителе, а второй изо всех сил пытался заставить свои изнуренные конечности двигаться.       Цзян Чэн мог только смотреть, ругаясь, желая, чтобы А-Сянь просто сбежал вместе с ним. Зачем ему нужно было спасать Лань Ванцзи? Зачем ему нужно было играть в героя? Затем он вздрогнул, осознав, о чем только что подумал. Конечно, Вэй Усянь не оставит Лань Ванцзи позади, они были женаты, как бы ему ни не нравилась эта идея, это была правда.       И что они пели друг другу? Мы против всего мира. Была ли их любовь настолько глубокой, что Вэй Ин решил остаться в ордене, который его ненавидит, ради своего мужа?       (У него не возникло проблем с тем, чтобы бросить Цзян Чэна)       Вэй Ин с трудом плыл к Лань Чжаню и подтянул его к себе, плывя к берегу. Он взвалил Лань Чжаня на спину и побежал прочь от пещеры, унося его в безопасное место.       Лань Чжань в шоке наблюдал, как Вэй Ин прижимал его к себе, прерывисто дыша, когда он бежал вглубь в пещеры, чтобы найти убежище от Сюань У. Он чувствовал, как его сердце трепещет, когда он думал о том, как Вэй Ин отказался сдаваться, чтобы спасти его. Сражался в битве, которую любой другой проиграл бы.       «Ха! Наконец-то я несу тебя, Лань Чжань! — подумал усталый разум Вэй Ина, находя время для юмора, несмотря на ужасную ситуацию. — Ты недостаточно сознателен, чтобы сказать «нет»!» - Что…       Замешательство госпожи Цзинь прекратилось, когда сцена снова начала меняться. Ученики находились на травянистом участке, идя за Вэнь Чао и Ван Линцзяо, которые вели их верхом на лошади.       Острые глаза Лань Сичэня стали осматриваться вокруг, пока тот не нашёл диди, и его глаза расширились, когда он увидел его. Для кого-либо другого А-Чжань казался совершенно нормальным, но тренированный взгляд Сичэня ясно видел, насколько ему было неуютно. Он шёл, слегка прихрамывая, его брови были едва заметно нахмурены, а губы плотно сжаты.       «А-Чжань, — в ужасе подумал Сичэнь. — Что же случилось?»       Вэй Ин, мрачно наблюдавший за Лань Чжанем, подбежал к нему. — Лань Чжань! — прошептал он. — Как твоя нога? Ты в порядке?       Значит, это заметил не только Сичэнь.       После вопроса Вэй Ина все заклинатели наклонились вперёд, чтобы лучше рассмотреть ногу Лань Чжаня, и заметили, что он едва опирался на неё, и что его тело дрожало. - Была ли у Ванцзи травма ноги до того, как он отправился в Цишань Вэнь? — задал вопрос Лань Цижэнь, обеспокоенно поглядывая на своего младшего племянника.       Прежде чем кто-либо успел ответить, Лань Чжань в кадре заговорил. — Да, — сказал он обычным холодным монотонным тоном, который заставил бы любого, кроме Вэй Ина, отказаться от дальнейшего общения с ним.       Освободившись, Вэй Ин продолжил: — Лань Чжань! Не будь всё время таким! Разве мы недостаточно пережили, чтобы ты доверился мне?!       Несмотря на пустой взгляд, направленный в его сторону, Вэй Ин продолжил: — Ты не можешь так ходить! Может…       Он бросил на Лань Чжаня смущенный взгляд и нерешительно предложил: — Может, я могу понести тебя?       Лицо Лань Чжаня горело от проникновенного воркования, которые издавали Не Хуайсан и мадам Цзинь. Оба они хорошо оправились от наблюдения за тем, как огромная черепаха почти съела молодых учеников. Он не мог понять, как лицо его старшей версии смотрело так снисходительно, без малейшего подергивания на лице.       Лицо Сичэня становилось всё мягче от проницательности Вэй Усяня. Не многие поняли бы, что его диди страдает, и никто бы не предложил нести его, несмотря на всю вежливость Второго Нефрита, на спине. Вэй Усянь был на совершенно другом уровне.       Он был идеален для А-Чжаня.       Сичэню нужно было организовать ухаживание для своего диди сразу после их возвращения.       (Он не думал, что дядя будет против, если судить по вздоху нежного раздражения с его стороны)       Лань Чжань просто посмотрел на Вэй Ина. — Убожество, — рявкнул он на него и, прихрамывая, пошёл прочь, оставив Вэй Ина смотреть ему вслед с обеспокоенным выражением лица. - Ванцзи-сюн! — воскликнул Не Хуайсан в восторге. — А… я ведь могу тебя так называть, верно? — он не стал дожидаться ответа и продолжил: — Почему ты отказываешься?! Это неправильный ответ! - Хуайсан! — прошипел Не Минцзюэ своему ухмыляющемуся брату, которого это, казалось, ничуть не волновало. Его гораздо больше его интересовало, как Второй Нефрит снова покраснел.       Даже если Лань Чжань явно отказался, Вэй Ин не собирался уступать. Он последовал за Лань Чжанем, плетясь за ним, когда тот спотыкался, с бесстрастным выражением лица на месте. Вэй Ин постоял мгновение, задумчиво глядя на место, и вытащил талисман бумажного человека.       Он укусил палец и что-то нарисовал на нём, отчего талисман улетел.       Не Минцзюэ издал впечатленный свист. - Он довольно искусен в талисманах, а?       Бумажный человечек уплыл и прилип к руке одетого в красное земледельца, который вопросительно посмотрел на него.       Это была Вэнь Цин, племянница Вэнь Жоханя. — Госпожа Вэнь! — прошептал ей бумажный человечек. — Тебе не обязательно отвечать, но я должен побеспокоить тебя ещё одной просьбой. Я знаю, что ты ведёшь свои битвы, но можешь ли ты найти способ, чтобы мы могли немного отдохнуть? Лань Чжаню это действительно нужно…       Вэнь Цин оглянулась через плечо, и её глаза целителя за считанные секунды определили напряжение на лице Лань Чжаня. Она остановилась, подняла руку и скомандовала ученикам: — Остановитесь. Мы немного отдохнем здесь. Выпейте воды.       Сичэнь вздохнул с облегчением, когда А-Чжань опустился на валун. Его дыхание было немного прерывистым, а лицо напряженным.       Наследник ордена Лань был безмерно благодарен Вэй Усяню, своему зятю, за то, что тот не позволил дерзким словам А-Чжаня помешать оказать ему помощь, в которой он отчаянно нуждался в этот момент.       Не Минцзюэ, чье лицо похолодело при появлении Вэнь Цин, не произнёс ни слова, наблюдая, как Вэнь помогает Второму Нефриту единственным доступным ей способом.       Вэй Ин улыбнулся Лань Чжаню. — Подожди, Лань Чжань, я принесу тебе воды! — он умчался прежде, чем Лань Чжань успел что-либо сказать в ответ.       Лань Чжань хотел вырыть яму и забраться в неё, чтобы навсегда спрятаться от воркования и аханья, которые доносились до него и от его собственного Сюнчжана, который, по-видимому, решил, что поддразнивать его приемлемо, и от Не Хуайсана, который не мог смотреть ему в глаза без содрогания, и от Мадам Цзинь, которая была известна как грозная заклинательница, ненавидящая своего мужа и его ублюдков.       Даже Лань Цижэнь, его собственный шуфу, смотрел на них с умилением и нежным раздражением.       Сцены снова сменились на Вэй Ина, ухаживающего за Лань Чжанем, который прислонился к валуну, его дыхание было поверхностным, а руки крепко сжимали мантию.       Вэй Ин наклонился к изуродованной ноге Лань Чжаня, поморщившись от её состояния. Он критически осмотрел рану, прежде чем убежать и вернуться со стопкой сухих веток. Он подкладывал прямые палки в качестве опоры для ноги Лань Чжаня, когда тот пришёл в себя и сосредоточил своё внимание на Вэй Ине. — Дай мне минутку, я зафиксирую твою ногу, — прощебетал он Лань Чжаню, раздражающе весело, несмотря на то, в какой ужасной ситуации они находились. — Где же, где я смогу раздобыть веревку… ах, твоя лента идеальна.       И с этими словами, к растущему ужасу Лань Чжаня и Лань Цижэня, он схватил лобную ленту Лань Чжаня и с мелодичным мурлыканьем обвязал её вокруг импровизированной шины.       Сичэнь с трудом сдержался, чтобы не закричать от восторга. Он устремил взгляд на Лань Чжаня рядом с собой, уставившегося на происходящее с затаенным взглядом. - Он… что… — Лань Чжань попытался заговорить, его голос был напряжённым и потрясённым. Лань Цижэнь только смиренно вздохнул, когда первоначальный шок прошёл. — Ты… — прорычал Лань Чжань Вэй Ину. — Что я? — перебил он, ловко обвязывая ленту вокруг палок. — Я знаю, что тебе нравится твоя лента, но она не может стоить потери ноги! Это всего лишь лента, в конце концов!       С таким свирепым взглядом, которым Лань Чжань впился в него, было понятно, что это явно больше, чем просто лента. Большинство заклинателей остались в замешательстве. В чем была важность налобной ленты у Ланей?       Но прежде чем они успели задать вопрос, Вэй Ин встал, задумчиво глядя на место. «Мне нужно вывести из него плохую кровь».       Внезапно с ухмылкой он обернулся и застенчиво посмотрел на Лань Чжаня. — Теперь осталось только раздеться! - Что… — растерянный вопрос Цзинь Цзысюаня был прерван сдавленным криком Цзян Чэна, когда Вэй Ин начал снимать с себя одежду.       Он снял верхнюю мантию, оставшись в красном нижнем одеянии, и соблазнительно улыбнулся Лань Чжаню, у которого отвисла челюсть от удивления, когда он увидел едва одетого мужчину перед собой. - Что он делает?! — истерично потребовал ответа Цзян Чэн. Он дико повернулся, чтобы посмотреть на Лань Чжаня. — Ты не посмеешь… — он остановился, увидев окаменевший взгляд Лань Чжаня.       К растущему ужасу заклинателей, Вэй Ин начал стягивать с себя и нижнюю одежду, обнажая накаченную мускулистую грудь, гладкую, неповрежденную кожу, за исключением символа Вэнь, выжженного на его груди.       Лань Чжань почувствовал головокружение. Он не мог отвести глаз от Вэй Ина… как бы он ни кричал самому себе, что нужно отвести от него взгляд… зрелище было слишком соблазнительным… слишком красивый, Вэй Ин был похож на ангела… а Лань Чжань всего лишь человек.       Цзян Яньли вскрикнула от смущения и отвернулась.       Вэй Ин бросил халат на пол, положил руки на свою тонкую талию и посмотрел на Лань Чжаня с застенчивой улыбкой.       Лань Цижэнь был на грани того, чтобы начать кашлять кровью. — Теперь твоя очередь, — прошептал он и наклонился вперёд, одним плавным движением раскрывая одежду Лань Чжаня.       Не Хуайсан начал яростно обмахиваться веером, пытаясь скрыть ухмылку за ним. Цзинь Цзысюань решительно уставился в пол, как будто это было что-то захватывающее, что угодно было лучше, чем наблюдение за тем, как Вэй Усянь, его будущий зять, соблазняет своего будущего мужа. Цзян Чэн и Цзян Ваньинь начали ругань своего нелепого, глупого, бесстыдного брата.       Младшие ученики с замиранием сердца смотрели на своего старшего Вэя, раздевающего их Ханьгуан-цзюня. Сычжуй, в частности, смотрел в сторону, демонстративно отводя взгляд от своего А-Ди. Его лицо было ярко-красным. - Разве «каждый день» начался так рано? — прошептал Цзычжэнь Цзинъи, чьё лицо напоминало перезрелый помидор. — Теперь и это снято, — пробормотал Вэй Ин, полуприкрыв глаза. — Давай снимем всё остальное.       Юй Цзыюань и Фэнмянь смотрели широко раскрытыми глазами, смущённые до глубины души бесстыдным поведением своего приёмного сына. Мадам Цзинь наблюдала за сценой с поднятыми бровями, задаваясь вопросом, к чему, гуй подери, это приведёт.       Дайю усмехнулась, увидев испуганное выражение лица Лань Чжаня. - Ты пугаешь бедного Ванцзи, А-Мин. - Интересно, куда делся этот перепуганный мальчик, когда он заявил, что каждый день значит каждый день, — ответил ей Бимин со смехом.       В этот момент Лань Чжань повернул голову и начал кашлять чёрной кровью. Вэй Ин встал с ухмылкой и начал постукивать по каким-то точкам на груди. — Ну вот, теперь вся плохая кровь выплеснулась, и ты почувствуешь себя лучше, — сказал он совершенно сбитому с толку Лань Чжаню. - Он… - Это… - Небожители… - Что с ним не так?! — Цзян Чэн взорвался, глядя на Лань Ванцзи, поскольку А Сянь отсутствовал. Мужчина просто ответил ему взглядом, его спокойная персона, казалось, была невозмутима.       (Лань Чжань сильно завидовал этой способности. Он сам сейчас пытался успокоить своё прерывистое дыхание. Со всеми этими неправедными мыслями, которые поселились у него голове, ему пришлось бы переписывать правила несколько раз в наказание) - А-Сянь, — нервно хихикнула Цзян Яньли, всё ещё смущённая поведением своего диди. — Пожалуйста, не делай ничего подобного снова.       (Ваньинь вздохнул, зная о бесстыдных вещах, которые А-Сянь вытворял со своим мужем, не обращая внимания на приличия, время и место)       Лань Чжань посмотрел на него. — Никогда больше так не делай, — рявкнул он.       Вэй Ин напевал, едва обращая внимание на его рычание. — Возможно, здесь есть лекарство для твоей ноги. Я получил его от Мяньмянь, — сказал он, сунув в руки Лань Чжаню саше с духами. - Мяньмянь? — повторил Цзинь Цзысюань. — Как Мяньмянь из нашего ордена?       Он отвернулся, пораженный кислым взглядом, который Лань Ванцзи бросил на него, идентичным тому, который Лань Чжань бросил на Вэй Ина. Если бы Цзинь Цзысюань не знал лучше, он бы подумал, что Второй Нефрит на мгновение заревновал.       Лань Чжань стиснул зубы и указал на травы в мешочке. — Этот выводит токсины. Этот останавливает кровотечение. - Впечатляет, Лань-эр-гунцзы, — Цзян Фэнмянь наконец сумел преодолеть затянувшееся смущение, вызванное зрелищем того, как его приёмный сын раздевается перед будущим мужем.       Лань Чжань ошеломлённо кивнул в знак благодарности, всё ещё находясь под впечатлением от увиденного Вэй Ина и пытаясь успокоить свой извращенный разум. — О? Это действительно полезно? Мне стоит поблагодарить её за это позже! — Вэй Ин ухмыльнулся, выхватив травы из мешочка и приступив к подготовке их для лечения раны Лань Чжаня. — Не флиртуй с людьми, если ты это не имеешь в виду, — прорычал на него Лань Чжань.       Ох. ​​Не Хуайсан бросил странный взгляд на Лань Чжаня. - Ванцзи-сюн… не говори мне… ты ревнуешь?       Лань Чжань не ответил на этот комментарий, предпочтя пристально посмотреть на (очаровательное) смущённое лицо Вэй Ина. - Это так, — заговорщически прошептал Лань Сичэнь Не Хуайсану, заставив Минцзюэ покачать головой в раздражении от их выходок. — Ах, почему ты так волнуешься? — спросил его Вэй Ин в замешательстве. — Я ведь не с тобой заигрываю таким образом… - Вот в этом-то и проблема, Вэй-сюн! — заявил Не Хуайсан. — Ванцзи-сюн хочет, чтобы ты флиртовал… но только с ним!       Лань Чжань предпочёл проигнорировать смех вокруг себя. — Разве что, Лань Чжань, тебе не нравится Мяньмянь? — Вэй Ин хихикнул, как будто его совершенно нелепая теория имела смысл.       Выражение растерянности и ошеломления на лице Лань Чжаня было уморительным. - Нет! Нет! Ты всё перепутал, Вэй-сюн! — отчаялся Не Хуайсан. — Ванцзи-сюн, тебе нужно улучшить то, как ты проявляешь свои чувства к Вэй-сюну! Какое это ужасное недоразумение!       Ванцзи вздохнул, глядя на наследника клана Не, хотя сам не мог отрицать правды, стоящей за этими словами. Его постоянное подавление эмоций… Любовь, которую он испытывал к своему Вэй Ину… что бы произошло, если бы он не спрятал их под слоями неприязни и ненависти? Если бы он принял его предложения дружбы? Что бы тогда произошло?       Смог бы Вэй Ин увидеть его беспокойство и привязанность такими, какими они были на самом деле, вместо того чтобы принять их за отвращение и гнев? - Я и забыл, насколько он глуп и невнимателен, — пренебрежительно пробормотал Цзян Ваньинь. — Нелепость, — резко бросил Лань Чжань Вэй Ину, но тот со скучающим видом отмахнулся от его замечания. — Да, да, как скажешь. Давай полечим твою ногу, — он приложил травы к ноге Лань Чжаня, игнорируя его внезапное шипение от боли.       И снова Лань Сичэнь был безмерно благодарен Вэй Усяню за присутствие рядом с братом. Вэй Усянь, который отдавал приоритет исцелению и выживанию его брата, несмотря на многочисленные раны, которые он сам, должно быть, получил.       Особенно пульсирующий ожог на груди, который Лань Сичэнь до сих пор игнорировал, слишком боясь за брата, чтобы действительно задуматься о боли, наверняка из-за ярко-красного ожога на груди Вэй Усяня.       Лань Сичэнь начал внимательно наблюдать за ожогом и с беспокойством отметил, что это было сделано совсем недавно, возможно, в качестве наказания во время этого нелепого фарса с идеологической обработкой.       Прежде чем Лань Сичэнь успел что-то сказать о метке Вэй Усяня, Лань Чжань стиснул зубы и схватил несколько трав, которые Вэй Ин приложил к его ноге. Игнорируя звуки замешательства Вэй Ина, он прижал их к ожогу на груди, заставив его поморщиться от боли.       Заклинатели поморщились, почувствовав, как обожженная кожа успокаивается при нанесении трав на рану. - Спасибо тебе, Лань-эр-гунцзы, за это, — дрожащим голосом сказала Цзян Яньли Второму Нефриту, чувствуя, как фантомная пульсация на её груди тоже утихает. — За то, что ты заботишься об А-Сяне.       Лань Ванцзи кивнул ей в знак признательности. - Мгм. Всегда буду защищать Вэй Ина.       С молчаливой позицией непоколебимой защиты, которую подразумевал Лань Ванцзи, Не Хуайсан ворковал над своей недавно назначенной любимой парой. Кто бы мог подумать, что Лань Ванцзи может быть таким романтичным? Он обменялся любящими взглядами с Лань Сичэнем, который снисходительно смотрел на заявление своего брата.       Лань Чжань размышлял о том, какое отвратительное преступление он совершил в прошлой жизни, чтобы подлить масла в огонь и без того невыносимых насмешек, которым его подвергали.       Цзян Яньли мягко улыбнулась утверждению Лань-эр-гунцзы. Ах, он, казалось, был весьма оберегающим в отношении её диди. И заботливым. Возможно… её диди был в безопасности в руках Лань-эр-гунцзы. - Я рада это слышать, Лань-эр-гунцзы. — Айя, что ты делаешь? Они нужны тебе для исцеления! Всё в порядке, мне совсем не больно, — сказал Вэй Ин Лань Чжаню, пытаясь убрать руку от груди и снова приложить травы к ноге. - Лжец, — плюнул Ваньинь на А-Сяня, прекрасно зная, что именно такую ​​позицию тот всегда занимал по отношению к своим травмам и здоровью. Как бы тяжело он ни был ранен, Усянь никогда никому не показывал свою боль, даже А-Цзе. Он скрывал её за фасадом улыбки, игнорируя свои недуги.       Мадам Цзинь нахмурилась, увидев, как Вэй Усянь настаивает на своей боли, или, скорее, на ее отсутствии. Хотя божества уменьшили истинную степень боли Усяня, она могла согласиться, что даже тогда боль была невыносимой для любого, любого, кто не был Вэй Усянем. Из того, что видела Мадам Цзинь, Усянь часто склонялся к тому, чтобы считать свои травмы незначительными, игнорировать их.       Она сдержала презрительный смешок. - Цзыюань, ты действительно поработала над этим мальчиком. Какую терпимость к боли ты в нём воспитала! — мадам Цзинь не могла сдержать вспышку гнева, которую она чувствовала по отношению к Цзыюань и к себе. Годами она верила тому, что говорила Цзыюань, не сомневаясь. Её статус названой сестры ослепил её по отношению к недостаткам Цзыюань.       Цзыюань была прекрасным другом, сильным заклинателем и её сестрой во всём, кроме крови. Но её неуверенность превратила её в мстительную ревнивую женщину, и цена была заплачена этим невинным мальчиком. Правда, она, возможно, не выгнала его, дала ему дом и образование, еду и защиту, и всё же её обращение нанесло множество ударов по его личности. Постоянные слова Цзыюань ему о том, как он бесполезен и недостоин, сформировали мальчика, который постоянно держал несуществующий долг на своих плечах, что сделало его безрассудным и недооценивающим ценность своей жизни.       И всё из-за его происхождения.       На мгновение она задумалась, разве она сама не такая же? Разве она не клеветала на ублюдков своего мужа? Но они действительно были отродьями Гуаншаня. Они были живым доказательством неверности её мужа. Вэй Усянь был другим. Он действительно был сыном Цансэ Саньжэнь.       (Но у этих ублюдков её мужа не было выбора в вопросе происхождения)       Сцена немного изменилась, и заклинатели наблюдали, как Лань Чжань прислонился к валуну, его глаза закрылись. Его дыхание выровнялось, а грудь начала ритмично подниматься и опускаться.       Лань Чжань уснул.       Вэй Ин мягко улыбнулся спящему Ланю. — Айя, эти Лани. Этот проклятый цикл сна всё-таки имеет свою пользу. Можно узнать, когда день закончился. - Это не причина его пользы, Вэй Усянь, — устало вздохнул Лань Цижэнь, прекрасно понимая, что надеяться на то, что мальчик будет придерживаться разумного графика сна, бесполезно.       Вэй Ин посмотрел на Лань Чжаня, его мягкая обожающая улыбка всё ещё была на месте. Затем он взял сброшенные одежды, надев нижние, к большому облегчению заклинателей, которые неловко смотрели на его открытую грудь и отводили взгляд, желая продолжить просмотр воспоминаний, но не совсем довольные тем, что смотрят на чьё-то голое тело.       К огромному облегчению здравомыслия Лань Чжаня. Он боялся учащенного сердцебиения, которое он испытал при виде груди Вэй Ина.       Свою верхнюю одежду Вэй Ин не надел, вместо этого он наклонился над Лань Чжанем и накинул её на спящего, прижав их поближе, чтобы он оставался в тепле. Он прислонился к валуну рядом с Лань Чжанем, тихо прошептав: — Спокойной ночи, Лань Чжань.       Ведь это мы против мира,       Ты и я, против их всех.       Вэй Ин и Лань Чжань пели вместе, их голоса были мягкими, полными любви друг к другу.       Заклинатели на мгновение замолчали, многих поразила интимность этой сцены.       Интимная близость между ними началась ещё до того, как Вэй Ин осознал свои чувства.       Затем Не Хуайсан громко заворковал. - Ванцзи-сюн, я, возможно, уже говорил это однажды, но вы двое слишком очаровательны, чтобы смотреть на вас вместе. Пощадите нас, одиноких!       Мадам Цзинь не смогла сдержать улыбку, которая озарила её лицо. Ах, юная любовь. Вэй Усянь и Лань-эр-гунцзы были так прекрасны вместе, она уже давно не видела столько любви между двумя людьми. На самом деле… последними, кого она видела, так явно, но неосознанно влюблёнными друг в друга, были Цансэ Саньжэнь и Вэй Чанцзэ.       А-Чжань, А-Чжань. Сичэнь перевел свой нежный взгляд на Лань Чжаня, чьё лицо расплылось в крошечной шокированной улыбке. Наследник ордена Лань почувствовал себя невероятно счастливым, что его диди нашёл свою судьбу. Его диди, которого так много людей называли холодным, неприступным и жестким, его диди, который любил глубоко, страстно и всецело. Его диди, о котором Вэй Усянь нашёл время узнать, чтобы донимать его до тех пор, пока его стены не треснут.       Вэй Усянь, который заботился об А-Чжане, защищал его, приносил ему счастье. Они были идеальны вместе, они принадлежали друг другу, и Сичэнь поклялся защищать мальчика, который принёс такой свет в глаза его диди. Своего будущего зятя. Очаровательного мальчика, который приносил радость, куда бы он ни пошёл, который переносил трудности с улыбкой на лице. Никто не посмеет тронуть и волоска Вэй Усяня, не в этот раз. - Ты не дашь им узнать о сожжении Облачных Глубин? — с любопытством прошептала Дайю, зная, что Бимин не показал часть разговора между Лань Ванцзи и Вэй Ином. - Позже, А-Ю. А пока пусть они увидят связь, которую разделили Вэй Ин и Ванцзи, — сказал ей Бимин.       Сцена снова изменилась, и теперь заклинатели были встречены видом озера, жутким подобием спокойствия, если не считать ужасных пятен крови и оторванных конечностей несчастных учеников. Это нервирующее спокойствие, это было своего рода затишьем перед бурей.       Внезапно из угла, куда заклинатели обернулись, вылетели нити, чтобы увидеть Лань Чжаня, стоящего на валуне. Другой набор нитей разделился, образуя паутиноподобное образование, которым Лань Чжань умело управлял. - Что они задумали? — с любопытством спросил Не Минцзюэ, наклонившись вперёд и гадая, что же придумал этот блестящий ум на плечах Вэй Усяня. - После нескольких дней практики инедии, они решили убить зверя, — Дайю пустилась в объяснения. — Ты можешь узнать это умение своих предков, Лань Цижэнь. - Это… Техника смертельных струн? — в шоке спросил Лань Цижэнь. — Ванцзи и Вэй Усянь планируют уничтожить Сюань У с помощью знаменитой техники Лань И?       Заклинатели повернулись, чтобы посмотреть на сложную формацию данной техники, которую Лань Чжань сплёл на крыше пещеры. Учитывая известность Техники смертельных струн Лань И, даже среди других орденов, все они были впечатлены мастерством Молодого Второго Нефрита в этом. - У Сюань У шея слабо защищена, — объяснил Бимин. — Лань Чжань, оно готово, да?! — прошептал Вэй Ин, получив в ответ решительный «мгм» и кивок. — Тогда я выманю его из воды.       Заклинатели на мгновение замолчали, а потом все начали громко протестовать против этой идеи. - Почему его планы всегда включают в себя то, что он приманка?! — истерично потребовал ответа Цзян Чэн. Почему он не мог позволить этому Нефриту выманить его?.. Точно, он был тем, кто использовал убийственные нити.       Однако ничего этого не произошло бы, если бы А-Сянь просто сбежал с ним, когда у него была такая возможность. - А-Сянь, пожалуйста… — Цзян Яньли снова почувствовала, как страх сжал её сердце. Она понятия не имела, что делать. Как слабый заклинатель, она не имела ни малейшего понятия о ночной охоте, тем более такой опасной и рискованной для жизни, как эта. Всё, что она могла сделать, это надеяться, что А-Сянь будет в безопасности, и молиться, чтобы Лань-эр-гунцзы защитил и его. - Опять этот мальчишка… — мадам Цзинь раздражённо вздохнула. Лучшим вариантом действий было таким, что Вэй Усянь выманивает Сюань У, а Лань Ванцзи использует Убийственный Аккорд, однако мадам Цзинь беспокоило, что Вэй Усянь снова так легкомысленно отнёсся к своей жизни. - Это лучший способ, — неохотно признал Не Минцзюэ. — Но его пренебрежение к своей жизни несколько… тревожно. - Чего ты ждёшь от него, парень, ему вбили в голову, что его жизнь не должна быть на первом месте у него, — пренебрежительно фыркнула Дайю, направив мерзкую ухмылку в сторону Юй Цзыюань. Хотя Пурпурная Паучиха, возможно, осознала свои ошибки и раскаивается, у женского божества пока не было причин прощать её. Или когда-либо, на самом деле. Дайю была воплощением беспощадности и жестокости Лэй Цинъян. Она хорошо знала, как хранить обиду.       В конце концов, как бы она ни старалась, сможет ли Пурпурная Паучиха когда нибудь стереть боль и ущерб, которые она нанесла душе Вэй Ина? Его личности? Конечно, это может привести к тому, что она будет относиться к Вэй Ину с уважением, которого он заслуживает, но в другом мире ничто не сможет смягчить годы оскорблений и боли, которые она ему причинила.       Юй Цзыюань отвернулась от стыда. Да, она старалась изо всех сил. Она старалась изо всех сил, чтобы оставить в прошлом обиды, которые она причинила Усяню и его семье. Но, что ж, она была далека от искупления в этом мире Вэй Ина. Что ещё она могла сделать, кроме как искупить свои грехи?       Фэнмянь взял её за руку. - Сань-Ньян, мы оба совершили ошибки. Но мы всё ещё можем искупить их. Правда, те версии никогда не почувствуют нашего раскаяния, но в нашем мире у нас есть сила измениться. Чтобы А-Чэн, А-Ли и А-Сянь поняли нашу привязанность, — тихо сказал он ей.       Юй Цзыюань слабо улыбнулся ему. - Ты прав, Фэнмянь. В нашем мире ещё не поздно.       Бимин уставился на чету Цзян, неохотно улыбнувшись. Правда, как и А-Ю, он никогда не будет испытывать привязанности к женщине Юй, которая позволила своей необоснованной ревности ослепить себя и навредить ребёнку. Вэй Ину, ребёнку их Госпожи. Но если она захочет измениться, признать ошибки, которые она совершила… ну, он сможет уважать её.       Пока чета Цзян обсуждала, сцена показала, как Вэй Ин приближается к краю озера. Он плавно нырнул, стараясь не потревожить неподвижную воду. Он поплыл вниз, ближе к голове гигантской Черепахи.       Цзян Яньли сделала несколько глубоких вдохов, пытаясь успокоить своё прерывистое дыхание. Она держала руку Цзян Чэна, пытаясь удержать их обоих, пока они наблюдали, как Вэй Ин подплывает ближе к Черепахе.       Возле Черепахи было огромное кладбище. Остатки костей, гниющие трупы, гниющие части плоти, это было отвратительно.       Но то, что заставило их всех отступить — это сильная энергия негодования, циркулирующая вокруг них. - Вот дерьмо, — пробормотал Цзинь Цзысюань, уже зная, что Вэй Усянь и Лань Ванцзи ведут почти невозможную битву, шансы на победу в которой практически равны нулю.       Несмотря на все усилия, Вэй Ину удалось плыть против сильного потока энергии возмущения, и он сумел заметить её источник.       Глубоко внутри трофейной коллекции костей и гнилой плоти Черепахи, зарытый внутри ужасной горы гниющих останков трупа, был меч, гудящий от алой обиды. И его присутствие было столь же сильным, как обида в Могильных курганах. - Он ведь подплывёт поближе, не так ли? — спросил Не Минцзюэ смиренным голосом.       И конечно же, Вэй Ин подплыл поближе и протянул руку, не ожидая, что меч обнаружит его присутствие.       Но это произошло, и на Вэй Ина обрушился поток негодования. - Вэй Ин! — выдохнул Лань Чжань, едва не подпрыгивая со своего места, чтобы поймать мальчика, но тщетно, так как его унесло сильным потоком воды. - Дерьмо, вот же дерьмо, — начал ругаться Цзян Чэн.       Тогда Вэй Ин протянул руку, схватил меч, полный негодования, и попытался вытащить его, стараясь изо всех сил усмирить дикую энергию негодования.       Пронзительный, высокий крик заставил Вэй Ина почти выронить меч своей интенсивностью. Это был бесконечный крик боли от страданий, пыток и гнева, который царил в сердцах жертв Сюань У и которые накопились в мече. - Господи, — сказал Сичэнь, протягивая руку, чтобы схватиться за свою больную голову. — Это и есть демоническое совершенствование на самом деле? Неужели Усянь…       Он не закончил, но все услышали невысказанный вопрос.       «Страдал ли Вэй Усянь от бесконечных криков боли и агонии обиды каждый раз, когда он прибегал к своему совершенствованию?»       Именно тогда Сюань У моргнула, открыв один глаз, заставив сердца зрителей замереть в груди. Гигантская Черепаха не могла не заметить Вэй Ина, и она заметила мальчика, отчаянно цепляющегося за меч, гудящий от энергии обиды.       Сюань У бросилась на Вэй Ина, собираясь поглотить его.       Лань Чжань с такой силой схватился за ручку сиденья, что она начала трескаться под его рукой. - Баба… — голос Сычжуя дрожал от страха.       Затем Вэй Ин вонзил меч в челюсть Сюань У и крепко схватился за него, пока зверь от боли откидывал голову назад.       Сцена снова сменилась, и теперь заклинатели наблюдали за Лань Чжанем, который стоял в боевой стойке, его руки сплетались в струнном строе. С волнением в воде, острая боль осознания промелькнула в его глазах.       «Оно приближается».       Когда голова черепахи вынырнула из воды, а Вэй Ин вонзил меч ей в челюсть, Лань Чжань потянул за нити, заставив их переплестись вокруг шеи Сюань У.       Затем он начал тянуть их изо всех сил.       У зрителей отвисли челюсти, когда они увидели, как Вэй Ин вытащил меч обратно и начал атаковать шею Сюань У, не давая ему атаковать Лань Чжаня. Это было больно, так как обида начала атаковать и Вэй Ина, его руки начали истекать чёрной кровью, и неуклонно растущая боль от негодования, атакующего его разум и тело, нанесла ему большой урон.       Цзян Яньли закрыла глаза, вся эта боль была слишком сильна для её слабого ядра. Она начала молиться богам, чтобы её Сяньсянь был в безопасности. Это было единственное, что она могла сделать в тот момент, наблюдая, как её брат и зять сражаются с многовековым зверем.       Она была не одинока в этом взгляде, даже Лань Сичэнь прижал руки к груди, выражая мольбу и страх за брата.       А затем, когда Сюань У становилась всё слабее и слабее, Лань Чжань намотал ещё больше струн на его шею, кровь капала с его рук, и он потянул.       Он тянул. - Они… - Неужели они действительно…       Зрители начали говорить в изумлении, шоке и благоговении, когда Лань Чжань направил свою духовную энергию через струны, пока Вэй Ин пронзал шею Сюань У без перерыва. И золотые глаза Лань Чжаня, и серебряные глаза Вэй Ина говорили о невероятной уверенности и решимости.       Отрубленная голова Сюань У упала в озеро. - Они действительно это сделали.       Лань Цижэнь на мгновение закрыл глаза, его захлестнул водоворот эмоций. Облегчение от того, что племянник выжил, гордость от того, что ему удалось убить легендарного зверя, такого как Сюань У, и гнев на Вэней за ту опасность, которой они подвергли их детей.       Сделав глубокий успокаивающий вдох, Лань Сичэнь протянул руку и взял Лань Чжаня за руку, так сильно гордясь своим диди и своим, ах, зятем, и так сильно боясь за них обоих. Если это то, что происходило, когда они были наедине друг с другом, как Сичэнь мог отпустить их?       Конечно, это был бессердечный поступком Вэней, но у Усяня была склонность к нахождению проблем. - Блестяще! Молодец, Ванцзи! И Вэй Усянь! — прогремел голос Не Минцзюэ, одобрительно посмотрев на младшего брата своего лучшего друга, глубоко впечатлённый тем, как эти двое победили настоящую смерть. - Какая сила у них, когда они работают как команда, — размышляла вслух мадам Цзинь, критически оглядывая происходящее. Лань Ванцзи определённо не добился бы успеха, если бы не вклад Вэй Усяня. Вместе они убили столетнего зверя, когда им было сколько, восемнадцать? Если это не идеальное изображение хорошо подходящей пары, мадам Цзинь не знала, что это такое.       Лань Цижэнь посмотрел на чету Цзян с кривой усмешкой. - Он действительно пытается сделать невозможное, не так ли?       Цзян Фэнмянь тихо рассмеялся, всё ещё очень потрясённый тем, что его подопечный обезглавил легендарного зверя. - Вклад Лань-эр-гунцзы тоже был немалым.       Яньли вздохнула с благодарностью, радуясь, что всё закончилось, и её брат теперь в безопасности. Ну, в безопасности от легендарного зверя, по крайней мере.       Все младшие ученики, Не Хуайсан, Цзинь Цзысюань и Цзян Чэн, обратили свои изумлённые взгляды на младшего Второго Нефрита, который был гораздо больше обеспокоен Вэй Ином, упавшим в озеро. - Я этого не делал, — пробормотал он, смущённый оказанным ему вниманием.       Затем они вспомнили, что Второй Нефрит, который на самом деле это сделал, тоже был в комнате, и их внимание обратилось на будущее «я» Лань Чжаня, который, как и его младший коллега, пристально смотрел на бессознательное тело своего возлюбленного Вэй Ина.       Лань Чжань прыгнул в воду. — Вэй Ин! — крикнул он отчаянным голосом и вытащил потерявшего сознание мальчика из воды, понеся его на спине. - А-Сянь, с ним всё ведь было в порядке, не так ли? — спросила Цзян Яньли у Лань Ванцзи и Цзян Ваньиня, её глаза были полны беспокойства.       Прежде чем кто-либо из них успел ответить, сцена снова сменились, и Вэй Ин прислонился к валуну, его лицо было белым, а тело дрожало. Он слегка кашлянул, на его лице появилось страдальческое выражение. Лань Чжань навис над ним, его нефритовая маска треснула от беспокойства из-за болезненного состояния Вэй Ина. - Почему вы двое всё ещё там?! — потребовал Цзян Чэн, гневно посмотрев на Второго Нефрита. — Почему вы не уходите?! Вы ведь убили гуеву Черепаху!       Ванцзи бросил взгляд на разгневанного мальчика. - Брыкания Сюань У заблокировали выход, — просто ответил он.       Конечно, побег Ванцзи-сюна и Вэй-сюна не будет таким уж легким. Конечно, нет. Не Хуайсан отчаялся, гадая, сколько ещё страданий придётся пережить его любимой паре.       (Ну, он даже не подозревал о бесчисленных сердечных переживаниях, боли, недопонимании и буквальной смерти, которые разделили двух влюблённых.)       Не Минцзюэ обеспокоенно посмотрел на Вэй Ина, которого лихорадило. - Ему нужна медицинская помощь. - И срочно, — согласился Лань Сичэнь, прикусив губу в совершенно несвойственной Лань манере.       Вэй Ин снова закашлялся и попытался улыбнуться Лань Чжаню, увидев его обеспокоенное лицо. Это было далёкое эхо его обычного блеска, жалкая имитация, но что-то смягчилось в глазах Лань Чжаня при её появлении. — Айя, Лань Чжань… бедный я, хм? Могу я полежать у тебя на коленях? — пробормотал он усталым голосом, в котором не было обычного энтузиазма.       Слушая этот слабый тон, глядя на дрожащую фигуру брата, Цзян Чэн пожалел, что тот не сбежал с ним. Теперь он застрял в пещере без выхода, больной и почти умирающий.       Цзян Яньли желала того же. Хотя она гордилась своим диди за спасение стольких его сверстников, она хотела, чтобы он не был таким безрассудным по отношению к своей собственной безопасности и жизни. Она опустила глаза, расстроенная, когда ей напомнили, кто именно был ответственен за его безрассудство.       Лань Цижэнь вздохнул от бесстыдного вопроса. Он наивно подумал, что этого следовало ожидать этого от Вэй Усяня. — Бесстыдник, — упрекнул его Лань Чжань, но притянул его к себе на колени, позволив Вэй Ину устроиться поудобнее.       Вэй Ин снова улыбнулась ему. — Лань Чжань… Мне сейчас так скучно… Можешь спеть мне песню? Пожалуйста? - Он просто нелеп! — воскликнул Цзян Чэн, потрясённый бесстыдной просьбой.       Лань Чжань уставился на дрожащее тело Вэй Ина, его взгляд скользнул по его распущенным чёрным волосам, серебристым глазам и проблеску улыбки, мелькнувшему на его губах. «Прекрасный, — подумал он. — Всё что угодно для тебя», — молниеносно пришла ему в голову вторая мысль, и он покраснел, зная, что спел бы все написанные песни о любви, если бы Вэй Ин попросил.       И точно так же, как и он сам, он в этой сцене тихонько соглашается. - Подожди, что? - Ты ведь не будешь петь, правда? - Он…       По комнате шёпотом раздавались изумлённые и шокированные вопросы, когда они посмотрели на Ханьгуан-цзюня, на лице которого отражалось не что иное, как обожание. Любовь.       И тогда Лань Чжань начал напевать мелодию. Это была прекрасная мелодия, ритмичные ноты заполняли пещеру и успокаивали зрителей. Прекрасная мелодия успокаивала их души после просмотра стольких воспоминаний о боли и ужасе.       Затем Лань Чжань начал петь.       Правда, они как раз слушали другую песню, которую двое влюбленных пели друг другу. Но эта песня была немного более особенной.       Она говорила о невыразимой любви.       О пылкой страсти влюблённых.       О преданности, которая останется до конца времён.       О влюблённых, которым судьбой суждено быть вместе, о влюблённых, которые найдут друг друга, в каком бы мире они ни жили.       О родственных душах.       Не Хуайсан слушал мелодичный голос Лань Чжаня, заворожённый. Прекрасная музыка Второго Нефрита, его способности в игре на гуцине были хорошо известны. Его голос был гораздо менее знаменит, учитывая, что он редко говорил, не говоря уже о том, чтобы петь кому-то серенады. Тем не менее, это был один из самых красивых голосов, которые он слышал. Слушая любовь в голосе Ванцзи сюна, когда он пел Вэй-сюну, Не Хуайсан почувствовал, как слёзы собираются в его глазах. - Это одна из мелодий Гусу, Сичэнь? — хрипло прошептал Не Минцзюэ, не желая нарушать тишину. — Я никогда о ней не слышал. - Я тоже, — Лань Сичэнь ответил, слегка нахмурив брови. Он бросил взгляд на своего очаровательного диди и прошептал: — Возможно…       Он не закончил предложение, но он думал об этом. Это написал А-Чжань?       Цзян Яньли вздохнула, наблюдая за близостью между её братом и его будущим мужем. Это был болезненно интимный момент для них, и она чувствовала, что вторгается во что-то столь личное и важное для них. Тем не менее, она послала одобрительный взгляд в сторону Лань Ванцзи. Было приятно видеть, как её брата так крепко и с любовью обнимает кто-то, когда они ещё даже не признались. Лань Ванцзи определённо кажется достойной парой для её брата, радостно подумала она, наблюдая, как он вызвал улыбку у своего будущего мужа, когда песня закончилась. — Это было прекрасно, Лань Чжань, — пробормотал он. — Как называется?       Лань Чжань на мгновение посмотрел на него с непроницаемым выражением лица. — Вансянь, — пробормотал он.       И Лань Чжань на заднем плане тоже пел свою партию.       Если ты слышишь эти слова,       Знай, что мы стоим твёрдо.       И зал снова онемел.       Но Не Хуайсан нарушил его громкими рыданиями и плачем. - Хуайсан! Почему ты плачешь?! — спросил Не Минцзюэ, искренне обеспокоенный. - Я… это! Дагэ! Как ты можешь не плакать?! — он зарыдал ещё сильней. — Ванцзи-сюн написал песню для Вэй-сюн и назвал её в их честь. Я… это… Боже мой, вы двое просто слишком очаровательны, чтобы выразить это словами!       Цзинь Цзысюань был в полном восторге от Лань Ванцзи. Второй Нефрит был не только опытным молодым мастером, но и таким романтиком. Подумать только, он написал целую гуеву песню для своего возлюбленного, в то время как Цзинь Цзысюань изо всех сил пытался просто поговорить со своей невестой, не настраивая её или её семью против себя, терпя в этом неудачу и даже не сумев связать два слова вместе, чтобы сформировать приличное стихотворение. И вот, Лань Ванцзи писал песни и пел серенады своему возлюбленному.       Цзинь Цзысюань никогда не думал, что ему понадобятся уроки романтики именно от Лань Ванцзи.       Сичэнь ворковал над своим диди, радуясь этому. - О, диди. Мне попросить шуфу составить договор о помолвке?       Лань Чжань даже не услышал, его мысли были поглощены именем одного человека: Вэй Ин.       Ваньинь фыркнул от отвращения. - Если бы вы там оставались ещё немного, кто знает, что бы вы двое сделали.       «А-Цзэ, А-Се, — подумал Фэнмянь, и сердце его болезненно сжалось при воспоминании об ушедших друзьях. — А-Сянь и Лань-эр-гунцзы такие же, как вы оба. Страшно влюблённые друг в друга».       Сцена вокруг них начала меняться, и все они вздрогнули, когда вернулись к ужасным сценам резни Вэней. Здания вокруг них всё ещё были охвачены зелёным огнём, а армия мертвецов из Вэней Старейшины Илин стояла неподвижно, пока Вэй Усянь осматривал ущерб, который он нанёс Вэньским ублюдкам, с жестокой ухмылкой, украшающей его лицо. Его флейта была крепко сжата в руке, волосы развевались вокруг него, а с его алыми глазами Вэй Усянь был похож на демона, пришедшего из Диюя.       Дыхание Цзян Яньли снова сбилось, когда она увидела, как её брат был вынужден страдать. Она не верила, что у неё остались силы плакать, но слёзы всё равно наполнили её глаза, когда она задумалась, что её Сяньсянь сделал, чтобы заслужить это. Она благодарно улыбнулась Цзинь Цзысюаню, когда он приблизился к ней, и он застенчиво улыбнулся ей в ответ, пытаясь хоть как-то её утешить, игнорируя то, как неловко он себя чувствовал в данный момент.       (Если Лань Ванцзи мог писать песни и петь их объекту своей привязанности, почему Цзинь Цзысюань не мог?) — Вэй Ин.       Низкий, обеспокоенный голос выкрикнул его имя, и Вэй Усянь оглянулся через плечо. Он увидел обеспокоенное лицо Лань Чжаня, всего в грязи, с кровью, что пропитывала его безупречные одежды. — Лань Чжань, — ответил Вэй Усянь удивлённо и равнодушно. — Вэй Ин, это ты убил адептов ордена Вэнь? — спросил Лань Чжань.       Вэй Усянь ухмыльнулся ему, нагло изогнув бровь. — Да. Я сделал это.       Взгляд Лань Чжаня стал жёстче. — А зловещие талисманы? — Это тоже был я.       Вэй Усянь говорил так, словно насмехался над Лань Чжанем.       Цзян Яньли почувствовала себя более обеспокоенной, чем когда-либо. Орден Гусу Лань славился своей нетерпимостью к тёмным искусствам, и не без причины. Использование тёмных искусств было неортодоксальным, противоречащим морали, и вдобавок ко всему вредным для разума и тела. Но, конечно же, Лань-эр-гунцзы был влюблён в А-Сяня, поэтому…       Она повернулась к Лань Чжаню, на её лице отразился страх. - Лань-эр-гунцзы, я понимаю, что Демоническое Совершенствование противоречит морали, но, конечно, ты должен понимать, что у А-Сяня были… причины прибегнуть к нему. Твоя версия там не знает об этом… но ты…       Лань Чжань встретил её взгляд прямо, его переполняла решимость. Её мысли были верными, культивирование тёмных сил было недопустимо его орденом, и её страх был оправдан. Однако это было до того, как он узнал причину, по которой Вэй Ин должен был обратиться к этому пути тьмы. - У Вэй Ина не было выбора, госпожа Цзян.       У его мужа не было выбора, потому что, Небожители, он был женат на нём. Лань Чжань всё ещё не мог этого осознать.       Ни Лань Цижэнь, ни Лань Сичэнь не возражали против его намёка, и они, конечно же, не будут охотиться за Вэй Ином, если это произойдёт, не дай бог, во второй раз. Не тогда, когда они знали, какие ужасные обстоятельства заставили его променять свой меч на флейту и зловещие талисманы. Его достоинство и репутацию на унижение и, в конце концов, ненависть.       Но Лань Чжань из сцены не знал об этом, и на измученном лице Второго Нефрита отразилась ярость. — Вэй Ин, есть цена за практику тёмных искусств. Не было никаких исключений.       Вэй Усянь издал низкий презрительный смешок. — Я готов заплатить любую цену, какой бы она ни была.       Конечно, он такой, мысленно сердито отругал брата Цзян Ваньинь. Что ему теперь терять? Он потерял своё ядро и всё, над чем работал всю свою жизнь. Ему чудом удалось выбраться из Могильных курганов, сохранив рассудок.       Лань Чжань всё ещё не смягчился и продолжал уговаривать или, по крайней мере, пытаться говорить с тенью человека, которого, как он думал, он знал. — Демоническое заклинательство вредит разуму и телу. Ты не можешь это контролировать!       Его голос стал громче, к гневу и замешательству примешивалась нотка отчаяния. — Всё под моим контролем! — крикнул ему в ответ Вэй Усянь, разворачиваясь лицом к Лань Чжаню. Рука, держащая флейту, дрожала от ярости. Он наклонил голову и спросил с презрительной насмешкой: — К тому же, что может знать незнакомец о моём разуме?       Ни Лань Чжань, ни Ханьгуан-цзюнь не смогли сдержать дрожь от этих жестоких слов, брошенных в их адрес Вэй Ином.       Лань Чжань уставился на себя будущего и на себя в сцене, мысленно ругая себя, боясь, что он ничего не сделал, чтобы помочь Вэй Ину, который так явно нуждался в этом сейчас. Был ли он слишком ослеплён и заключен в тюрьму правил, что отвернулся от Вэй Ина, к которому он испытывал эти чувства, за которого он вышел? От того мальчика, который был не чем иным, как олицетворением солнечного света?       Конечно, он не бросил бы его, верно? Не после всего, что они пережили вместе. Лань Чжань взглянул на Ханьгуан-цзюня, гадая, что же именно произошло между ними.       Вэй Ин. Ханьгуан-цзюнь уставился на своего возлюбленного, выглядевшего таким сломленным, словно его держали вместе только изношенные нити его лжи и гордости. Его желанием выглядеть сильным, быть опорой, в которой, как он знал, нуждались его брат и сестра. Он хотел, чтобы Вэй Ин доверял ему достаточно, чтобы позволить ему нести часть его бремени.       Но кого он мог винить, кроме себя? Разве не он был тем, кто снова и снова осуждал попытки Вэй Ина завязать дружбу? Разве не он был тем, кто вбил в голову Вэй Ина, что тот его ненавидит?       Может быть, Лань Чжань будет лучше относиться к Вэй Ину, не отгораживаясь от него, когда всё, чего хотел Лань Чжань, это защитить его, спасти его и заботиться о нём. Он молился, чтобы Лань Чжань был лучше в общении с Вэй Ином.       Сичэнь хотел протянуть руку и утешить брата, но он разрывался на части, не понимая, кого ему утешать — Лань Чжаня или Ханьгуан-цзюня, ведь оба выглядели опустошёнными переменой в Вэй Усяне.       Честно говоря, всё шло одно за другим. Невозможно было предсказать, что они будут смотреть дальше. - Поэтому люди говорят, что они были врагами? — в шоке спросил Цзычжэнь.       Четверо младших были более чем шокированы враждебностью в голосе и действиях старшего Вэя, как будто он не мог выносить присутствия Ханьгуан-цзюня. Хотя слово «шок» был преуменьшением того, что они испытывали. Разве они сами не видели, как Ханьгуан-цзюнь принимал сторону Старшего Вэя при каждой возможности?       Какие недоразумения произошли между ними, что они так избегают друг друга?       Негодование в голосе Вэй Ина заставило Лань Чжаня недоверчиво вздохнуть. — Вэй Усянь! — повысил он голос, в нём слышались смятение и отчаяние. — Лань Ванцзи! — крикнул в ответ Вэй Ин, в нём закипала обида, вызванная гневом, который вспыхнул в их хозяине, его алые глаза сверкали.       Не Хуайсан вздохнул от глубокого страдания. Он только что наблюдал, как его любимая пара пела друг другу серенады, и что теперь? Неужели демоническое совершенствование Вэй-сюна действительно разлучило их?       И затем Вэй Ин спел следующую строчку своей песни:       Будут дни,       Будем по разные стороны.       Сцена снова начала меняться, воспоминания о споре Лань Чжаня и Вэй Ина исчезли, и вместо них появились кадры шумного города, где собралась группа людей, указывающих на молодого человека.       Лань Чжаня.       У которого вокруг ноги обвился плачущий пятилетний ребёнок.       Лань Чжань выглядел испуганным. - О? Это что такое? — говорит Не Минцзюэ, пытаясь разрядить обстановку, видя страдальческое выражение, мелькнувшее на лице Лань Сичэня в более ранних сценах драки его брата и Вэй Усяня. — Какой плохой отец… — Где мать ребёнка? Посмотрите, как он плачет, бедняжка… — Что делает этот гунцзы, позволяя своему ребёнку плакать… — Он молодой, должно быть, впервые сталкивается с этим…       Лицо Лань Чжаня стало ещё более потерянным и смущённым, когда ребёнок ещё крепче обнял его ногу, а шёпот стал громче. - Ванцзи-сюн, ты выглядишь таким испуганным, — хихикнул Не Хуайсан.       Лань Чжань пристально посмотрел на него: что ему делать, когда к нему пристаёт незнакомый ребенок и называет его отцом?       Ванцзи слегка улыбнулся Сычжую, сидевшему рядом с ним, он покраснел, как только узнал маленького мальчика. — Я не… он не мой… — беспомощно попытался сказать Лань Чжань и замолчал.       И тут раздался яркий знакомый голос. — Лань Чжань!       Вэй Ин.       Его лицо озарила ослепительная улыбка, глаза были полны веселья и блеска, когда он направился к Лань Чжаню, которому всё ещё было неловко от этой публики.       И когда они наконец увидели его, наблюдая за тем, как он приближается к Лань Чжаню, лицо которого, хотя и не столь выразительное, как у Вэй Ина, тоже засияло. Его глаза почти незаметно расширились, когда он посмотрел в сторону Вэй Ина.       Мадам Цзинь бросила взгляд на Лань Чжаня и Ханьгуан-цзюня и скрыла улыбку, увидев одинаково влюбленные взгляды у всех троих, если считать также Лань Чжаня в этой сцене.       «Очаровательно», — подумала она. Мадам Цзинь, по общему признанию, не имела большого опыта в любви. Башня Кои была змеиным гнездом, а её муж был развратным извращенцем, так что сама идея любви была смехотворна в этом месте. Но это… Эти взгляды чистого обожания и преданности с обеих сторон, ну, было очень красиво. - Это хорошая партия, хм, Фэнмянь? — прошептала Юй Цзыюань. — Может, после этого нам поговорить с Лань Цижэнем?       Увидев выражение чистой радости, промелькнувшее на лице Вэй Ина при виде одетого в белое заклинателя, Фэнмянь склонил голову. - Мы должны. - Боже мой, — прошептал Не Хуайсан Цзинь Цзысюаню. — Все трое выглядят абсолютно одинаково.       Цзинь Цзысюань, наблюдая за обычно бесстрастным лицом Второго Нефрита, не мог не заметить, как тот уставился на Вэй Усяня, словно тот повесил луну и звёзды. И столь же взаимные чувства на совершенно не обращающего внимания него Вэй Усяня. - Это так отвратительно, — проворчал Цзян Чэн.       Было так болезненно очевидно, как сильно Второй Нефрит обожал его гэгэ, и даже если ему это не нравилось, эти чувства явно были такими же у забывчивого Вэй Усяня. Не то чтобы Цзян Чэн не хотел, чтобы Вэй Усянь был счастлив. Просто… почему он должен был его бросить, чтобы получить его? Если А-Сянь вышел за члена ордена Лань, как они собираются быть Близнецами Гордостями Юньмэна?       (Может быть, он этого не хотел. Может быть, А-Сянь не был на самом деле счастлив в Пристани Лотоса. Ну, он не был счастлив, Цзян Чэн знал это, после всего, что он видел)       Сичэнь с трудом сдержал визг. Лань Чжань сверлил его взглядом, недоумевая, как же так получилось, что его Сюнчжан оказался таким предателем.       Вэй Ин подскочил и оглядел толпу людей, собравшихся вокруг них, и то, как неуютно было Лань Чжаню. — Ладно, теперь, кыш, кыш, тут не на что смотреть, — он махнул рукой, отпустив толпу, фактически разогнав её.       Лань Чжань смотрел на своего ангела-хранителя, пришедшего спасти его, со звездами в глазах. — Вэй Ин, — сказал он.       Мужчина улыбнулся ему. — Лань Чжань! Что привело тебя в Илин? — Ночная охота, — ответил Лань Чжань. Затем он взглянул на ребёнка, беспомощно цеплявшегося за его ногу. — Это… — Аааах, — глаза Вэй Ина заблестели от радости. Он наклонился и взял ребёнка на руки, прижав его к груди. — Этот ребёнок… он мой! Я сам родил его!       Лань Чжань молча смотрел на него.       Все уставились на него.       Пока Не Хуайсан не повернулся и не посмотрел на Цзян Чэна, приподняв бровь. - Он… он ведь шутит, да?       Цзян Чэн, у которого отвисла челюсть от этого комментария брата, резко обернулся. - Что? Конечно, шутит! Мой брат — мужчина. - Ну, на данный момент Вэй-сюн не избегает попыток сделать невозможное, — отметил Не Хуайсан. — Если кто-то и может забеременеть, так это он.       Цзян Ваньинь потер голову от боли, увидев эту нелепость.       Вэй Усянь. Не Минцзюэ весело покачал головой, улыбка тронула его губы, когда он увидел, как Лань Сичэнь хихикнул над ошеломлённым взглядом Лань Чжаня. Было так трудно совместить этот образ беззаботной игривости с бессердечным и жестоким Старейшиной Илин, который убил тысячи Вэньских псов и командовал армиями мертвецов. Они были слишком разными.       Не Минцзюэ внезапно задумался, не было ли это делом рук негодования, которое он культивировал? Он сам культивировал подобный яд, который граничил с праведным путём. Однако Не Минцзюэ знал, что у него ухудшался характер, признак приближающейся потери контроля. Кем был бы Усянь, если бы он потерял хотя бы нить контроля, за который он держался?       Вэй Ин взял ребёнка за руку и пошёл с ним, Лань Чжань поплёлся за ним. Он игриво поддразнил его, его глаза загорелись блеском. — Посмотри на себя, Лань Чжань! Ты так напугал бедного мальчика, что он даже заплакал!       Лань Чжань от стыда опустил голову.       Сичэнь ворковал над своим диди, забыв о своём статусе Первого наследника ордена Лань. Его диди был просто слишком милым. Он проигнорировал яростный взгляд А-Чжаня, когда половина комнаты присоединилась к его воркованию. — Ах, А-Юань, не плачь! Видишь это, тебе нравится? — успокаивал Вэй Ин всхлипывающего ребёнка, указывая на лавочку, где продавались вертушки.       Глаза ребёнка, А-Юаня, заблестели, и он с надеждой посмотрел на Вэй Ина. - А-Юань? — Цзинъи повернулся, чтобы посмотреть на ярко-красное лицо своего лучшего друга, и до него дошло. — Это ты, Сычжуй?! - Подожди, что? — Цзинь Лин уставился на него. — Это ты?!       Сычжуй просто опустил голову в смущении, заставив Цзычжэня радостно воскликнуть: - Да, это ты! - Пожалуйста, остановитесь, — заикаясь, попросил Сычжуй.       Вэй Ин указал на вертушки, играя с А-Юанем. — Какая тебе нравится? — Вот эта! — А-Юань указал на стеклянную бабочку, его глаза были полны невинной радости.       Лань Чжань почувствовал, как его сердце снова остановилось. Вэй Ин и так был плох сам по себе для его сердца, а теперь к нему добавился ещё и А-Юань. Лань Чжань был уверен, что его сердце скоро не выдержит. — Красивая, не правда ли? — Вэй Ин подшутил над ребёнком, взяв его и сыграв в глупую игру со стеклянной бабочкой. А-Юань захихикал, потянувшись за ней, но Вэй Ин вернул игрушку продавцу, прижав А-Юаня к своему бедру. - Подожди, он не собирается её покупать? — спросил Цзинь Цзысюань, ошеломлённый, в то время как нижняя губа маленького А-Юаня задрожала, когда он тоже понял, что Вэй Ин не собирается её покупать.       Лань Чжань, очевидно, тоже так думал. — Вэй Ин! Ты не собираешься покупать? — спросил он, и на его лбу появилась складка, когда А-Юань снова с тоской посмотрел на маленькую безделушку.       Вэй Ин искренне удивился. — Зачем мне её покупать? — Ты спросил, что ему нравится? — Лань Чжань был в полном замешательстве, переводя взгляд с лица Вэй Ина на расстроенное лицо А-Юаня. — Лань Чжааань, — заныл Вэй Ин. — Просить — значит просить, покупать — значит покупать. Мы не можем себе этого позволить. Он должен это понять.       С этими словами Не Хуайсан пообещал себе, что осыпет маленького А-Юаня более чем достаточным количеством стеклянных бабочек. Он был милым, и, что немаловажно, он играл важную роль в истории Ванцзи-сюна и Вэй-сюна.       Когда Вэй Ин сказал, что не может себе этого позволить, Лань Чжань не смог удержаться от мысли, мелькнувшей в его голове: «Я куплю её для тебя. Всё, что ты захочешь. Я отдам все». Затем он тут же покраснел, увидев, как Сюнчжан бросил на него понимающий взгляд, и молча пожалел, что у него нет способностей его старшего «я», чьей единственной реакцией на всю эту катастрофу была мягкая, ласковая улыбка. - Старший Вэй… — Цзинъи обхватил голову руками, сдерживая стон разочарования. - Я не могу поверить, — простонал Цзинь Лин, глядя на Лань Сычжуя. — Мне искренне жаль, что тебе пришлось через это пройти.       Сычжуй только улыбнулся, мягко, как умел Ванцзи. Он вздохнул в ностальгии, вспомнив яркого человека с пустыми карманами, но с сердцем большим, чем океан. Его Баба, возможно, не мог купить ему все игрушки и безделушки, которые он хотел, но он хорошо помнил любовь и ласку, которыми тот его осыпал. - Не надо, — тихо сказал он Цзинь Лину. — Баба… он был лучшим человеком в моей жизни тогда.       Слушая сына, Ванцзи не мог сдержать небольшой улыбки, растягивающих его губы, гордясь тем, каким человеком вырос Сычжуй.       Тем временем брат и сестра Цзян оказались в совершенно иной ситуации после того, как Вэй Ин сказал, что не может позволить себе купить этому маленькому мальчику маленькую безделушку, которую тот хотел.       Цзян Чэн нахмурился. - Как это может быть, А-Цзе? У Усяня достаточно денег, чтобы купить на рынке всё, что он захочет. Зачем ему… почему он не… — он замолчал, слишком напуганный, чтобы закончить предложение.       Цзян Яньли вздохнула, зная, что происходит в голове А-Чэна. Она сама опасалась этого, это должно быть после того, как А-Сянь покинул орден. О, она могла видеть, каким он худым стал, и насколько изношенными были его одежды. Она закрыла глаза в поражении. «О, А-Сянь. Что я делала, пока ты так страдал? Почему ты не мог прийти к шицзе?»       Лань Чжань взглянул на дрожащее лицо А-Юаня, и что-то мелькнуло в его выражении лица, прежде чем он повернулся и мягко обратился к нему тоном, который казался совершенно чуждым для этого обычно сурового человека. — Что тебе нравится?       А-Юань снова указал на маленькую стеклянную бабочку, и в его глазах вновь загорелся крошечный огонек надежды. - Ооо, посмотри на это, Ванцзи-сюн! — Не Хуайсан хихикнул, заставив Не Минцзюэ и Лань Чжаня уставиться на него, что, в свою очередь, не оказало никакого влияния на ликующего наследника Не. Не после того, как он увидел, насколько милым на самом деле был Ванцзи-сюн. И он знал, что пока Сичэнь-гэ был здесь, дагэ и не подумает ударить его. В конце концов, его нельзя расстраивать.       Когда Лань Чжань передал стеклянную бабочку А-Юаню, мальчик излучал тепло, соперничающее с солнцем, а на лице Вэй Ина появилось мягкое, обожающее выражение, когда он наблюдал за этой сценой.       Напомните Цзян Ваньиню, почему именно он не видел этих отвратительных взглядов друг от друга. Он что, слепой? Так не смотрят друг на друга друзья, соперники, враги или кем бы они ни были в те дни.       Цзинь Цзысюань неловко усмехнулся, снова чувствуя, что они вторгаются во что то личное для этих двоих. Эти взгляды, которыми они обменялись, были такими интимными, как Вэй Усянь мог не осознавать своих чувств к Лань Ванцзи? Возможно ли быть более слепым, чем Цзинь Цзысюань, который оставался в плачевном неведении относительно своих чувств к самой красивой девушке на свете?       Лицо А-Юаня растянулось в улыбке, он подскочил к Лань Чжаню и, ухватившись за его ногу, с сиянием в глазах смотря на стойкого мужчину.       Вэй Ин громко рассмеялся. — О, ты ему понравился, Лань Чжань! Поздравляю! Он обнимет за бедро любого, кто ему понравится!       Сичэнь почувствовал, как на его лице появляется мягкая улыбка. Ванцзи выглядел таким счастливым. Возможно, это не было так очевидно для кого-то ещё, но Сичэнь знал, как смотреть, куда смотреть. Глаза его диди были переполнены счастьем от того, что А-Юань, кто-то столь явно важный в жизни Вэй Усяня, проникся к нему симпатией.       Сцена начала меняться, показывая Лань Чжаня и Вэй Ина, сидящих друг напротив друга за столиком в ресторане. Первый сидел прямо, его осанка была безупречной, а последний сгорбился над столом, положив голову на подпертую руку. Между ними шевелился А-Юань, попеременно глядя то на Вэй Ина, то на Лань Чжаня. На его лице была блестящая улыбка, а глаза сияли, глядя на стол, полный еды. — Сянь-гэгэ, — сказал он, привлекая внимание Вэй Ина и указывая на него ложкой. Вэй Ин наклонился, позволяя ребёнку накормить себя, погладив его по голове, когда он выпрямился. — Хорошо, хорошо. Ты знаешь, что такое сыновняя почтительность, — улыбнулся Вэй Ин, когда А-Юань снова сосредоточился на еде.       Лань Чжань бросил на него взгляд и сосредоточил свой взгляд на А-Юане. — Никаких разговоров во время еды. И не ешь больше трёх мисок риса. - Ты серьёзно? Он же маленький ребёнок! — Не Хуайсан уставился на Лань Чжаня, и даже Цзинь Цзысюань и Цзян Чэн выглядели растерянными. - Ты уже взял его к себе, Ванцзи? — поддразнил его Сичэнь, наслаждаясь хмурым взглядом, который бросил на него Лань Чжань, и полностью игнорируя раздражённый взгляд дяди.       А-Юань, со своей стороны, послушался Лань Чжаня с широко открытыми глазами и послушно опустил голову. - О боже, ты копировал Ханьгуан-цзюня с того момента, как впервые встретил его, — прошептал Цзинъи.       Вэй Ин выглядел ошеломлённым. — Что… это… он никогда меня не слушает! — возмутился он. — Лань Чжань, ты… — Никаких разговоров за едой. Ты тоже, — прервал его Лань Чжань, бросив на него многозначительный взгляд, и снова сосредоточился на А-Юане.       Цзян Чэн закатил глаза. Этого хотел Вэй Усянь? Эту холодную как камень нефритовую статую, которая без проблем применяла правила, которые противоречили самой природе Вэй Усяня. Как Усянь мог быть счастлив с ним? Соблюдение правил… неужели он так ненавидел Пристань Лотоса, что даже Облачные Глубины казались лучшим местом по сравнению с ними? Был ли Усянь вообще счастлив и доволен Лань Ванцзи?       И тут, словно в ответ на его вопрос, на лице Вэй Усяня появилась улыбка — раздраженная, но ужасно нежная. Словно он ожидал, что Лань Чжань скажет это, и для него это было так естественно. Что-то наполненное искренней привязанностью, что-то, чего он никогда не видел, чтобы его мать когда-либо дарила отцу, когда он смотрел на Лань Ванцзи.       Будут дни,       Будем по разные стороны.       Лань Чжань спел эту часть тихим голосом, вероятно, имея в виду споры, которые происходили в сценах, показанных незадолго до этого, когда Вэй Усянь вернулся с Могильных курганов.       Коллективное мрачное настроение охватило заклинателей, все вспомнили ужасные споры, где глаза Лань Чжаня были полны отчаяния, когда он пытался понять, что случилось с Вэй Ином, и повторный отказ последнего от человека, которого он так охотно искал ранее. Справедливости ради, беззаботный обмен репликами между Вэй Ином, Лань Чжанем, а теперь и ребёнком, добавленным к этой смеси, заставил их забыть об этом, увидев, как легко Вэй Ин улыбался, когда был с Лань Ванцзи.       Но это будет лишь на миг.       Весёлый голос Вэй Ина пел, а сцена немного сместилась, чтобы показать едва заметную теплоту в глазах Лань Чжаня, наблюдавшего за игрой Вэй Ина с ребёнком, с некоторой тоской в подтексте. — Достаточно, А-Юань, — мягко упрекнул Лань Чжань маленького мальчика, когда тот потянулся за очередной порцией риса. — Не больше трёх мисок.       А-Юань выслушал его с послушанием, сбивающим с толку для человека, которого он только что встретил, и отставил свою миску, поочередно глядя сияющим взглядом то на Лань Чжаня, то на Вэй Ина. Вэй Ин глубоко раздраженно вздохнул и посмотрел на Лань Чжаня. — Айя, Лань Чжань! Ему нечасто удается так поесть! И, кроме того, это Илин, а не Облачные Глубины. Пусть поест ещё. — У него может случиться несварение желудка, если он будет слишком много есть. Я просто забочусь о нём, — возразил ему Лань Чжань.       А-Сянь… Цзян Яньли покачала головой, наблюдая за этим болезненно интимным моментом. Нет, это были не объятия, не момент между влюбленными, а момент между семьёй. А-Сянь, Лань-эр-гунцзы и А-Юань выглядели в точности как семья. Все эти любящие и нежные чувства, эти игривые споры… они даже не признались, Цзян Яньли сомневалась, что А-Сянь вообще осознавал свои чувства, но любовь, которую они разделяли, была невероятно очевидной.       Вэй Ин надул губы и указала на Лань Чжаня, обращаясь к А-Юаню с досадой. — Видишь? Он не даёт тебе есть, не даёт тебе говорить, он строгий, а ты его так любишь? Серьёзно?       А-Юань лучезарно улыбнулся Вэй Ину и повернулся к Лань Чжаню, его глаза буквально светились от радости. — А-Ди!       Лань Чжань замер.       Все замерли.       Дайю начала широко ухмыляться.       У Вэй Ина отвисла челюсть, и он посмотрел на А-Юаня взглядом, который свидетельствовал о глубоком предательстве. — А-Юань… ты… ты называешь его А-Ди! Почему ты называешь его А-Ди?       А-Юань озадаченно посмотрел на него. — Попо сказала, что мой А-Ди будет добр ко мне. — Разве я не мил с тобой? — голос Вэй Ина дрожал. — Если он А-Ди, то кто тогда я? - О, гуй подери, — простонал Цзян Чэн, услышав ненужную драматизацию брата.       Вопрос заставил А-Юаня глубоко задуматься. — Ммм… А-Ньян!       Глаза Вэй Ина стали такими большими, а его лицо приобрело глубокий красный оттенок, когда он попытался отвести взгляд от Лань Чжаня. Уши Лань Чжаня выдали его смущение, став алыми, в то время как А-Юань всё время сиял, не обращая внимания на хаос, который он создал.       Сичэнь, который уже оправился от первоначального шока, перевёл взгляд на брата, который выглядел как настоящая нефритовая статуя, застывшая и неподвижная. Он одарил его глубоко удовлетворенной ухмылкой и невинно сказал: - Ванцзи, ты уверен, что не хочешь организовать ухаживание? Вы двое даже усыновили ребёнка! - Сюнчжан! — прошипел Лань Чжань, сверля его взглядом, вырываясь из транса, в который он впал с тех пор, как А-Юань назвал его А-Ди, а Вэй Ина А-Ньян, словно они уже были семьей. И, о, как Лань Чжань хотел этого. Он хотел этого с Вэй Ином, ребёнка, или больше, обещания любви и дома, которые он дал. Это немного напугало его, то, как сильно он этого хотел.       Его брат-предатель лишь ухмыльнулся.       Лань Чжань раздражённо перевел взгляд на Лань Цижэня, боясь того, что увидит. Из неестественных взаимодействий между его будущим «я» и Лань Цижэнем Лань Чжань догадался, что что-то в их отношениях изменилось, непостижимым образом. Это было то, что нельзя было исправить, подсказало ему тайное чутьё Лань Чжаня, и он боялся союза, в котором это повторится.       Лань Цижэнь поймал его взгляд, его обычная суровая внешность смягчилась принятием и привязанностью к Вэй Ину. Лань Чжань это заметил, и он почувствовал, как этот особый узел в нём ослабевает, когда он снова обратил внимание на сцены, где Вэй Ин выглядел таким очаровательно смущённым.       Не Минцзюэ расхохотался. - Ванцзи, посмотри, ты стал отцом в таком молодом возрасте! - Ванцзи-сюн… — Не Хуайсан посмотрел на него с восторгом и злобой. — Даже А-Юань догадался о ваших чувствах друг к другу!       Сычжуй ужасно покраснел, это было одно из воспоминаний, которое он восстановил, и смех и хихиканье, доносившиеся от его друзей, не помогли делу. Даже его А-Ди улыбался его дискомфорту, но разве он лгал? В те дни Баба был тем человеком, который был ему матерью. Он всё ещё был ею, если на то пошло.       Ванцзи, с другой стороны, помимо улыбки этим прекрасным воспоминаниям, которые он создал с Вэй Ином, в то время, когда они едва понимали чувства друг друга, также смотрел на беззаботную улыбку своего Сюнчжана с чувством ностальгии. Он редко видел это счастье от Сичэня в последнее время, если вообще когда-либо видел.       Предательство Цзинь Гуанъяо и смерть Не Минцзюэ, его неоспоримая роль в этом сломали что-то в Сичэне, и Ванцзи был так напуган, что однажды войдёт и увидит его мёртвое тело. Не было бы сюрпризом увидеть, как его брат умирает от разбитого сердца, и Ванцзи надеялся, что эти воспоминания помогут его прошлому «я» спасти Сичэня.       Цзян Чэн проглотил комок горечи в горле. Он не был несчастен из-за брата, нет. Он был искренне счастлив, что Вэй Ин нашёл кого-то в своей жизни, кого-то, кто явно до тошноты любил его. Просто… что на самом деле произошло между ними? Почему Лань-эр-гунцзы сказал, что он причинил ему боль? Что он делал, когда Вэй Ин ушёл?       … Были ли они вообще братьями в будущем?       Цзян Чэн не знал, нужны ли ему вообще ответы на эти вопросы.       Найдем путь,       Направить куда надо.       Знаем как всё вернуть назад       На этот раз они пели вместе, и сцены снова начали меняться.       Они были в пещере, стояли посреди пруда, оба полностью промокшие. Вэй Ин был одет в мантию приглашённого ученика, его глаза были большими и вопросительными, когда он смотрел на Лань Чжаня, Второго Нефрита, стоящего рядом с ним, с непроницаемым выражением лица.       Не Хуайсан хихикнул. - Интересно, что теперь будет. -Надеюсь, ничего, — резко бросил Лань Цижэнь наследнику Не. - Если говорить честно, Господин Лань, в последний раз, когда мы видели их одних в пещере, произошли довольно напряжённые события, — напомнил Не Минцзюэ старику, который побледнел, вспомнив, как Вэй Усянь раздевался перед Ванцзи.       Лань Чжань искренне молился, чтобы ничего не случилось, потому что Вэй Ин выглядел таким неземным. Как дух воды на тех древних рисунках, которые он видел. Такой красивый. Такой изысканный.       Лань Чжань уставился на него и потянулся к ленте на лбу. Он снял её, ткань замерцала, когда капли воды упали с неё.       Воздух в комнате изменился в мгновение ока. Сичэнь выпрямился ещё больше, его глаза расширились. Дыхание Лань Чжаня стало прерывистым, когда он взглянул на происходящее, и Лань Цижэнь определенно всё больше приближался к полному искажению Ци. Цзян Чэн, Цзян Яньли и Цзинь Цзысюань выглядели одинаково растерянными, понимая по реакции Лань, что должно произойти что-то грандиозное, но совершенно не осознавая этого, в то время как Цзян Фэнмянь, Юй Цзыюань и мадам Цзинь обменялись недоверчивыми взглядами.       Конечно, они знали о любви, которую они разделяли, но им должно быть лет пятнадцать или около того. Конечно, они не будут…       Дайю от волнения чуть не упала со стула, сжимая руки раздраженного Бимина. То же самое чувствовал и Не Хуайсан, который благодаря Сичэнь-гэ знал значение ленты.       Медленным, размеренным движением Лань Чжань медленно обвязал ленту вокруг их запястий, связав их вместе.       Ведь это мы против мира,       Ты и я, против их всех.       Мы против мира.       Лань Чжань и Вэй Ин оба спели конец песни, их голоса затихали, становясь тише с каждым словом, когда музыка наконец закончилась, и остался только последний образ воспоминаний — прекрасная картина Лань Чжаня и Вэй Ин, смотрящих друг другу в глаза.       Сначала наступила звенящая тишина.       И тогда Не Хуайсан повернулся к Лань Чжаню, не обращая внимания на багровый румянец на его лице, а также на приближающееся отклонение Ци Учителя Ланя, и сказал самым обманчиво невинным голосом: - Я вижу, самое время поздравить тебя с помолвкой, Ванцзи-сюн!       После этого начался настоящий ад.