Такая вот история о Хезер

В тот момент, как я пришёл на баскетбольную площадку, я готов был поклясться, что на секунду мир остановился и каждый взор был обращён на меня. Я не мог сказать, проделки ли это фантазии в моей голове или паранойя, но всё словно замерло. Однако стоило мне посмотреть вперёд, я увидел мяч, с громким звуком отскочивший от корта. По идеально начищенному полу раздавался скрип кроссовок, быстро мелькающих в игре. Никто на меня не посмотрел, кроме, быть может, всего одного человека. Нет, двух. — О-о-о, ты реал пришёл! — возбуждённый голос Киришимы был подобен маяку, указывающему мне путь. Я чуть улыбнулся, но без особого желания. Чувствовалась напряжённая атмосфера, но не между нами двумя — скорее, здешний воздух ощущался как-то тяжело. И когда наши с Кацуки глаза встретились, я всё понял. Я сжал лямки рюкзака и глубоко вдохнул, после чего неспешно направился навстречу Киришиме. Тот подбежал ко мне с яркой улыбкой. — Я думал, ты придёшь под конец трени или типа того. Я чуть подрастерялся после перемены, на которой подслушал разговор Урараки с её подругами в туалете. Одна часть меня чувствовала себя странно, но другая говорила мне, что Очако не делает ничего такого уж плохого. Каччан ведь так долго ей нравился… Она ведь не стала ужасным человеком только от того, что чуть приврала, верно? Вероятно, это можно было назвать ложью во благо. В конце концов, не так просто привлечь внимание кого-то вроде Бакуго, так что теперь, когда она наконец справилась, то должна крепко ухватиться за свой шанс. В этом не было ничего зазорного: подобные вещи мы то и дело видим в разных подростковых фильмах. Да и учитывая то, что Каччан мне тоже нравился, вероятно, и я бы не гнушался некоторых хитростей, лишь бы зацепить его. Очако вела себя в любовных делах как подросток, не более. Хотя я всё ещё думаю, что врать о девственности не лучшая идея… Однако это не самый худший поступок, верно? Должен ли я, как друг Каччана, рассказать ему? Он ненавидит ложь. В основном подобную ложь. Я тяжело сглотнул. Меня не устраивала даже мысль говорить ему такое. С моей стороны это нечестно по отношению к Очако. И хуже всего я бы почувствовал себя, если бы из-за меня между ними начались разногласия. Потому что Урарака такая милая, такая красивая, такая… такая увлечённая. Я сильно сомневался, что раскрытие глупых недомолвок хоть как-то повлияет на чувства Кацуки. Другими словами, мне пора перестать думать об этом — всё в порядке. Ничего криминального в действиях Очако нет. Она делает счастливым Каччана, а он — её. Они счастливы. Всё. И мне не нужно, чтобы меня посчитали завистником из-за этой ситуации. И раздувать из мухи слона я тоже не собираюсь. — Но я доверяю тебе. Мы уже столько всего друг другу рассказали, да? Я закрыл глаза, вздыхая. — Только, пожалуйста, Изуку! — я снова посмотрел на неё, смущённый внезапно повышенным тоном голоса. — Пожалуйста, не говори об этом Бакуго, ладно? Да, я не скажу. Ты заслуживаешь быть с ним. Заслуживаешь гораздо сильнее, чем я или кто-либо ещё. — Я… — я встряхнул головой, дабы вернуться в реальность. Киришима наклонился и посмеялся над тем, как я ушёл в себя. — Я ведь всегда прихожу посмотреть на тренировки, — ответил я так, словно это было совершенно очевидно, однако то, как измученно прозвучал мой голос, меня удивило. — Ну, ты не приходил в последнее время, — ответил он и улыбнулся, хотя по его взгляду было заметно, что он посчитал моё поведение странным. Я поджал губы и слегка кивнул, отведя взгляд. Похоже, я пришёл раньше. Тренировка ещё не началась; парни только разминались, а Кацуки, по-видимому, учил Урараку забрасывать мяч в корзину. Однако стоило мне тут появиться, как он то и дело стал поглядывать то на меня, то на неё. И когда Киришима приблизился ко мне, Каччан даже не скрывал этого. Даже с такого расстояния я видел вздувшуюся вену на его лбу. Кацуки смотрел пристально, одновременно помогая Урараке. Он вёл себя с ней небрежно: подавал мяч и изредка поглядывал на девушку, чтобы ответить на какие-то её слова, но большее внимание, что заметил бы каждый, его привлекало наше общение с Киришимой. Я закатил глаза, решив, что лучше буду смотреть в пол, переминаясь с одной ноги на другую. — Он смотрит… — оповестил я, пока щёки стремительно краснели от того факта, как взгляд капитана привлёк внимание всех остальных членов команды, пусть те и пытались смотреть незаметно. Мне до сих пор было непонятно: неужели Каччан настолько бесчувственен? Он ведь знал, что был моим единственным другом, так почему же он так жесток ко мне? Неужели ему нравился тот факт, что у меня больше никого не было? Это тешило его эго? Я совсем не знал, что и думать. Он говорил, что против, потому что Киришима плохо повлияет на меня, но даже так мне не казалось это веской причиной. Каччан ведь должен понимать, что мне тоже нужно встречаться с другими людьми. Даже если он прав, и те причинят мне боль, то я сам должен пройти через это. Совершенно нормально то, что на протяжении жизни мы сталкиваемся с людьми, которые причиняют нам боль. И я бы предпочёл столкнуться с этим, нежели сидеть запертым в башне из страха быть обиженным. Хотя, конечно, мне хотелось бы, чтобы Киришима относился ко мне хорошо. Я не собираюсь лгать и утверждать, что смирюсь с тем, как он причинит мне боль. Однако разочарования — часть жизни, и я хочу пройти через все её этапы. Я не стремился встречаться с Киришимой, нет, мне просто нужно прочувствовать подростковый период во всей его красе: наслаждаться, целоваться и заводить друзей, как все остальные. Я даже готов наплевать на то, что другие будут высмеивать меня, но для этого должно быть что-то хорошее, что могло бы меня поддерживать. Раньше у меня был для этого Каччан, и, казалось, его мне достаточно, но теперь я понимал, что он не сможет быть рядом со мной всегда. Так я осознал, что в людях нельзя отыскать стабильность. Они не могут стать истинным убежищем, ведь они не остаются навсегда. И в этом нет их вины. Просто так всё устроено. И, Каччан, не переживай. Киришима никогда не сможет причинить мне ещё большую боль, чем ты. Даже если он последний обмудок, знай, что ему не по силам сделать мне больно в отличие от тебя. Так что не переживай, Каччан. — Пусть смотрит, — пожал плечами Киришима и рассмеялся, после чего ненадолго обернулся, чтобы удостовериться в том, что я сказал. Широко усмехнувшись и выгнув бровь, парень указал на Кацуки через плечо — тот смотрел на нас хмуро и строго. — Ты тоже заметил, как у него чуть кровь из глаз не потекла? Или мне показалось? Я усмехнулся на эту глупую шутку и закатил глаза. — Нет, правда. Если бы я знал Бакуго хуже, мог бы предположить, что он тебя ревнует, — тихо посмеялся Киришима, а после загоготал так, словно это был самый смешной анекдот в мире. Я же замер, ощутив, как похолодело внизу живота. Сердце пропустило удар, и я заставил себя рассмеяться, чтобы скрыть эмоции. Вероятность, что Каччан мог ревновать меня, даже по-дружески, заставляло колени подгибаться. — Ага, точно… — я старался выглядеть спокойно и притвориться, что сердце не трепещет от мыслей о Каччане. — Если бы я знал тебя плохо, думаю, я бы и о тебе так сказал. Киришима засмеялся и подошёл ко мне так естественно, словно все знали о нашей близости, так что для них стало определённым открытием увиденное. Во всяком случае, они никогда не видели, чтобы мы с Киришимой обменивались более чем парочкой слов, не говоря уже о том, что обычно Каччан подходил ко мне первым, но на этот раз не сделал даже попытки приблизиться. А Киришима, казалось, кайфовал от этого внимания. — Иди ко мне, — он схватил меня за предплечье и подтянул ближе к себе. Я знал, что он собирается поцеловать меня, так что растерялся и инстинктивно положил руки ему на грудь, останавливая. Он поднял бровь, озорно улыбнувшись. Киришима прекрасно знал, почему я так поступил, но ему нравилось строить из себя дурачка. — Что такое? — Не надо, Киришима, — грозный взгляд Кацуки заставил меня заневрничать, несмотря на то, что парень стоял на другом конце площадки. — Мне неловко делать это на глазах у всех, понимаешь?.. Он посмеялся. — Ты в курсе, что твоя скромная натура капец как меня возбуждает, мм? Я фыркнул и попытался оттолкнуть его, упёршись руками в его массивную грудь. — Нет, серьёзно, почему ты такой? — спросил я и распахнул глаза, когда внезапно обе его руки перехватили мои запястья и заставили их опуститься. Киришима медленно приблизился ко мне, сантиметр за сантиметром, а затем прошептал мне в губы: — Сегодня мимо меня прошёл Бакуго в раздевалке и прошипел весьма интригующую фразу. Сказать, какую? — Я тяжело сглотнул, заметив, какая пугающая ухмылка была у него в этот момент. — Он обещал забрызгать кровью этот пол, если я попытаюсь тебя выебать. Его ухмылка становилась всё шире, с каждым словом, сказанным в мои пересохшие губы. Я вытаращился на него, так разнервничавшись, что сердце буквально останавливалось. Нервничал, потому что Киришима был слишком близко; нервничал, потому что мы стояли среди людей, обожающих сплетни; и, прежде всего, нервничал, потому что впервые Каччан смотрел на меня своим знаменитым убийственным взглядом. — Признаться, мне очень хотелось бы это проверить. Что? А? Безумство Киришимы почти что граничило с помешательством. Я сделал глубокий вдох, судорожно пытаясь придумать, как выпутаться из этой ситуации спокойно и достойно. Но как я мог рассуждать здраво, когда атмосфера становилась всё тяжелее? — Кириш… — Знаешь, я мог бы засосать тебя прямо сейчас, но ты похож на ребёнка, ищущего свою мамочку. Я бы предпочёл, чтобы Бакубро стал свидетелем сцены, достойной романтического фильма, а не унылого поцелуя. Что сам думаешь? Я удивился, смущённый темой разговора. Пальцы Киришимы нежно поглаживали мои запястья, поднимаясь выше к локтям. — Так что… Может, вспомнишь всю свою ревность, когда видишь, как парень, по которому ты сохнешь, трётся своим писюном об эту толстую жопу в юбке, а после смачно сосётся с ней? Мой взгляд скользнул по хитром лицу Киришимы и упал на счастливую парочку в паре десятков метров от нас. Каччан больше не смотрел на меня, но на его лице не читалось лёгкого и беззаботного выражения, которое было ему присуще, когда он находился с Ураракой. Та обняла его за плечи и ярко улыбалась, поглаживая его светлые волосы. Она что-то говорила, а он просто слушал, глядя на неё с лёгкой, почти натянутой улыбкой. Одна его рука лежала на её талии, а во второй был мяч, зажатый под мышкой. Когда взгляд Урараки упал на меня, то она переключила всё внимание Каччана на себя, а после поцеловала его. В груди задрожало. Все воспоминания последних нескольких недель обрушились на меня без пощады. В этот момент я не только тяжело сглотнул, но и проглотил любое беспокойство или нервозность, которые мог чувствовать. Я устал сдерживаться ради других. Устал беспокоиться о том, что подумают обо мне другие, ведь они не заслуживали этого. Я устал быть хрупким маленьким мальчиком, каким все меня привыкли видеть. И когда красные глаза Кацуки снова обратились ко мне, я плотно сжал губы в тонкую линию. Прежде чем я успел взвесить все «за» и «против», я двинулся вперёд и поднялся на цыпочках, крепко обхватывая Киришиму за плечи. Наши губы почти одновременно соприкоснулись. Всё произошло очень быстро. Его язык скользнул в мой рот и, хотя для любого, кто видел нас со стороны, я вёл себя точно так же, мой язык стал жить собственной жизнью, пока каждой клеточкой своего тела я пребывал где-то не здесь и думал о чём угодно, только не о поцелуе. Меня не волновало, увидят ли это все присутствующие. Потому что я хотел, чтобы это увидел только один человек. И хотел, чтобы он осознал, что я не тот беспомощный маленький ангелок, каким рисует меня его разум. И, как уже было сказано, всё произошло очень быстро. Возможно, не прошло и пяти секунд. Потому что чужая рука грубо схватила Киришиму за ворот футболки и так резко оттянула его назад, что он едва не запнулся о собственные ноги. — Пора начинать тренировку, — эти резкие и жёсткие слова, сорвавшиеся с уст Каччана, прозвучали так, словно в них не было ничего страшного, как будто бы он не прервал только что наш поцелуй. Его пылкий взгляд и напряжённая до предела вена на лбу говорили сами за себя. Я издал гнусавый смешок и медленно покачал головой, не веря в эту абсурдную сцену. Каччан на полном серьёзе оттащил от меня Киришиму? — Забавно, — засмеялся Киришима, вытирая влагу на губах тыльной стороной ладони, прежде чем скрестил руки в явной позе безразличия и превосходства — и надо знать, что у человека должны быть стальные яйца, чтобы вот так провоцировать Каччана. — Правда? А сам ты, похоже, не особо беспокоился о нашем расписании, пока тискался со своей пышкой. И когда пронзительный взгляд блондина встретился с моим, словно обвиняя в чём-то, рубиновые радужки проникли в меня так глубоко, что разорвали душу на части, обрушив на меня тяжесть реальности и заставив осмотреться. Обычно я чувствовал бы себя загнанным в угол. Не потому, что я боялся Каччана, а потому, что он посмотрел на меня так, будто я совершил преступление. Так что все остальные смотрели на меня точно так же. Все глазели на нас, опасаясь следующего акта мыльной оперы. Включая Урараку. Да, обычно я бы почувствовал себя загнанным в угол. Я бы раскраснелся и весь сжался, словно замёрз, но… То, как вмешался Каччан, как будто ему больше всех надо, так меня выбесило, что я показушно выпятил грудь и скрестил руки, воспросительно приподняв бровь. Кацуки цокнул языком и отвернулся от меня к Киришиме, который даже не пытался скрыть, насколько он был доволен и изумлён отсутствием контроля со стороны Кацуки. — Здесь я капитан, — это заявление звучало непоколебимо, словно не оставляло места для аргументов с другой стороны. Убийственный блеск в его глазах вернулся в полной мере. — И мне решать, во сколько начнётся ебаная тренировка. Он грубо швырнул мяч в грудь своему другу — хотя в этот миг их можно было назвать кем угодно, но только не друзьями. Мяч был брошен с такой силой, что Киришима, когда поймал его, был вынужден сделать пару шагов назад. Они молча переглядывались пару секунд, прежде чем Эйджиро удивлённо усмехнулся и чуть отвернулся. — Как скажете, капитан, — и он ушёл к остальным, игриво поклонившись и смеясь. Во всяком случае, я чуть расслабился, как заметил, что внимание парней направлено в первую очередь на мяч. Казалось, что они даже забыли про нас, но это только потому, что они не хотели попасть под горячую руку Каччана, зная, как он бесится с излишнего любопытства посторонних людей. — Для того, кто ненавидит, когда другие суют нос не в свои дела, ты в этом слишком хорош, — сказав это, я не ждал от него ответа и направился к трибунам, но Кацуки схватил меня за запястье. Ну конечно! Он явно не позволит мне свалить, не прочитав парочку нотаций, как лучший старший брат, о существовании которого раньше я даже и не подозревал. — Угараешь, блять? Ты буквально умолял об этом. Думаешь, я тебя не знаю? Ты просто хочешь меня спровоцировать. Я громко и весьма презрительно рассмеялся. — Ага, Каччан, да ты прямо провидец? — я резко отдёрнул руку. — Всё ради тебя, весь мир вращается только вокруг тебя, о великий капитан! — Блять, ты вообще хоть задумывался над тем, что я тебе говорил? — он пошёл за мной, когда я стал уходить. Я не хотел ничего слышать. — Чёрт, ты можешь посмотреть на меня?! Злоба, поднявшаяся во мне, была настолько велика, что всё, что я сделал, это развернулся к нему и показал ему средний палец прямо в лицо. — Могу тебя только послать на три весёлые! — крикнул я так, что услышали все, даже те, кто сделал вид, что ничего не слышал. Эта сцена сама по себе была абсурдна, если посмотреть на неё со стороны: парни тренировались, словно ничего иного не происходило, капитан команды отчитывал тощего ботана за то, что тот целуется, а его девушка недоумённо наблюдала за происходящим с трибун. Боже мой, какой же стыд… — Если ты снова соберёшься подойти ко мне только для того, чтобы полоскать мне мозг одним и тем же, то попрошу тебя больше со мной вообще не заговаривать. Я знал, что буду рыдать, когда позже столкнусь с последствиями своих слов. Но я не могу от них отказаться. Я любил Кацуки, но не мог позволить ему так обо мне заботиться. Моя жизнь принадлежала только мне. И если он собирался встать за штурвалом моего корабля, то мне придётся выбросить его за борт. Я изумился, когда разгневанное выражение лица Каччана сменилось разочарованием. Он смотрел на меня со странным блеском в глазах, но это был не тот же страшный блеск, который был у него раньше. — Значит, ты вот так решил обращаться со мной? — он поджал губы, сведя брови к переносице. — Я желаю тебе добра, неужели ты не понимаешь? Я опустил голову, смеясь. Забавно, что ты не думал обо мне, когда оставил одного и целовался с Ураракой. И ведь это нормально, я понимал. Я не хотел, чтобы ты забил на свою жизнь ради меня. И не имел права требовать что-то подобное. Точно так же, как и ты по отношению ко мне. Я тебя понял и принял. А ты вот меня нет. — Так бы сказал мой отец, если бы он у меня был, — я поднял голову и посмотрел на него с насмешкой. — Хочешь претендовать на эту должность? И гнев вновь исказил его лицо. Его кулаки сжались. Но я больше не позволил ему что-либо добавить. — Не ты ли прервал мой поцелуй из-за своих тренировок? — я мельком оглянулся, наблюдая за парнями, которые всё ещё занимались разминкой — всё же ни одна тренировка не могла пройти как полагается без лидера на поле. — Вперёд, капитан. Я повернулся к нему спиной и направился к трибунам. Урарака сидела с краю и смотрела на меня с лёгкой улыбкой. Судя по ней, нельзя сказать, что она невероятно счастлива. Я не хотел с ней разговаривать. Не хотел отвечать на вопросы из разряда «что случилось?» и уж тем более не желал говорить о Каччане. Я знал, что она может посчитать странным моё желание сесть поодаль, а не с ней рядом, но знаете что? Я уже устал опираться на чужое мнение, вместо того, чтобы следовать своему истинному желанию. Так что я сел в отдалении от неё. Я взял блокнот, карандаш и подогнул ноги. Так я и провёл всё время обучения: сделал тысячи рисунков, но ни один из них мне не понравился. И именно так я собирался провести всю тренировку, если бы не Урарака, которая через полчаса решила сесть рядом со мной. Я проглотил разочарованный вздох, который так порывался вырваться изо рта. — Привет, Деку, — и вот она снова приходит ко мне, ведёт себя так безалаберно и называет меня так же, как называет Каччан. Сегодня я более нетерпелив, вероятно, это трудно заметить. — Привет, — сухо ответил я, не отрываясь от блокнота. Бедняжка… Она ведь ни в чём не виновата, но разве не понятно по тому, как далеко я сел, что не настроен на пустую болтовню? Очако некоторое время молчала, и пусть я не смотрел на неё, я знал, что она наблюдает за тренировкой. — Думаю, Кац правда очень привязан к тебе. — Пусть оставит всю эту привязанность своему сыну, когда он у него появится. Очако засмеялась. Но это была явно не шутка, ясно? — Порой мне интересно, какой бы у нас с ним был ребёнок. Что, блин? Я сделал вид, что не расслышал, и продолжил рисовать. — Ой, прости, знаю, что это глупо звучит, — посмеялась она. — Мне сложно о таком не мечтать. Я тот человек, который сталкивается с кем-то на улице и создаёт в своей голове целый фанфик, — сказала она, посмеиваясь, и я, чтобы её не обидеть, поддержал её смехом. Я даже отождествлял себя с тем, что она говорила, но последнее, о чём мне хотелось бы слышать или говорить — то, как девушка парня, в которого я влюблён, будет рассказывать о своих фантазиях, как она сидит на его лице. — В общем… Я ещё хотела спросить, как у тебя дела. Я заметила, что вы в последнее время в странных отношениях. Вау, да ты новый Шерлок Холмс? — Ага, отношения у нас так себе, — ответил я, рисуя фигуру, пересекающую улицу, и проезжающий по ней грузовик. — Он думает, что я его марионетка или типа того, — выпалил я чуть раздражённо. — Ох, не волнуйся, это пройдёт, — Очако пренебрежительно махнула рукой. — У Каца нет братьев и сестёр, так что я думаю, он видит в тебе младшего брата. Он яро защищает тех, кто ему нравится, да? Это правда восхищает меня в нём. — Хм… Думаю, да… — скучающе ответил я, не желая более говорить. Помимо грузовика я добавил ещё метеор, после падения которого всё взорвалось. — Расслабься, всё будет хорошо. Со временем он успокоится. Просто он не привык видеть тебя с кем-то, — она посмеялась, а я сдержал желание закатить глаза. Я знал, что её слова мало что значили для меня, но мне просто хотелось остаться при своём мнении. — Я помогу тебе: постараюсь проводить с ним ещё больше времени, чтобы он тебя не беспокоил. Ух ты, да у нас тут нарисовалась самая щедрая душа? Посмотрите-ка, какую великую жертву она принесёт ради меня. Боже мой, это просто немыслимо! Если она намерена проводить с ним больше времени, чем уже проводит, то ей попросту остаётся переехать в его дом, а иначе не выйдет. — Блять, ты бы скорее позволил сопернику забрать очки, нежели пасовать мне? — внезапно гневная речь Киришимы привлекла наше внимание к корту, на котором разворачивалась некая сцена. — Это мне, блять, решать, что и как мне делать с этим мячом. Плевать я на него хотел, — резко ответил Каччан, не моргнув. Я заметил, как мышцы девушки рядом со мной напряглись одновременно с тем, как напряжение охватило и моё тело. Киришима насмешливо рассмеялся, не поверив речам блондина. Тот, шокировав всех своей грубостью, ударил мячом об пол. — Учитесь ловить пас и хватить ныть. Продолжим, — скомандовал он, нахмурившись, и бросил мяч Серо, одному из игроков, одновременно пристально посмотрев на друга. Хотя я правда не уверен, что их таковыми можно называть. От товарищей по команде раздались тихие смешки. Киришиму никогда не задевала грубость Каччана, но в этот раз всё было иначе. Может быть потому, что чувствовались иные атмосфера и настрой. Это уже не привычный игривый обмен колкостями, что замечали и остальные. Впервые я видел Киришиму в таком гневе: он напрочь потерял дар речи, стоял с крепко сжатыми кулаками и сверлил Кацуки убийственным взглядом. Такое выражение на его лице ему было несвойственным, это напугало меня. Я боялся, что может случиться что-то ещё более серьёзное, так что почувствовал облегчение, когда Эйджиро сухо проглотил оскорбление и продолжил игру. Настрой оставался тяжёлым, что парни старались игнорировать. Я и Урарака молчали, пару раз прерываясь на её восхищённые реплики о Каччане и о том, как он прекрасно играет. Я же скромно кивал на эти слова, предпочитая уткнуться в свои каракули в блокноте. Когда закончилась тренировка, то все направились в раздевалку. Стало шумно, так что, вероятно, это было хорошим знамением. Киришима тоже пошёл туда, по пути разговаривая с Мирио, а после внезапно посмотрел в мою сторону и подмигнул. Стало неловко, но я махнул ему рукой в ответ. Вероятно, он уже полностью отошёл от произошедшего, что не могло не радовать. Каччан мог быть себе на уме и упрямствовать долгое время. Если что-то произойдёт, то ему сложно быстро оправиться. Киришима же, напротив, оказался его полной противоположностью, и это качество в нём мне очень нравилось. Он оставался спокойным, словно и не было той грубости и колкостей со стороны его лучшего друга. О Каччане я не мог сказать того же: он был чуть дальше, но я видел, как он фыркнул и взъерошил волосы; его шаги выглядели вымученно, а сам он казался уставшим. Его сопровождали товарищи по команде, но обсуждаемая ими тема, похоже, ни капли его не интересовала. И когда наши с Кацуки взгляды пересеклись, я сразу отвернулся, складывая свои вещи обратно в рюкзак. Я понимал, что если буду стоять рядом с Ураракой, то совсем скоро Каччан придёт прямиком к нам, так что я поднялся и перекинул рюкзак через плечо. — Я пошёл, увидимся, — сказал я, слабо улыбнувшись, и, не дожидаясь ответа, пошёл к выходу. — Пока, Деку! — крикнули мне в спину милым, взволнованным голоском. — Я помогу тебе, вот увидишь! Я фыркнул. Да уж, сегодня моё терпение явно на пределе. Я прислонился к стене возле выхода. Пока толпа расходилась, кто-то решил понасмехаться надо мной, я даже не различил лиц. Не сложно с двумя придурками сразу, а? А ты ненасытный, да? Я никогда ничего не отвечал, не реагировал на подобные вещи просто потому, что знал, что оно того не стоит. Но сейчас я был столь распалён, что выпалил: — Самый смелый, да? А чего тогда молчишь, когда рядом Каччан? Они засмеялись, но не ответили. Я закатил глаза и отошёл в сторону от входа, оставаясь ждать Киришиму. Всё же мы договорились пойти с ним в библиотеку. Каччан вышел из раздевалки первым. Он подошёл к ожидавшей его на трибунах Урараке, и та бросилась на него с крепкими объятиями и лучезарной улыбкой, реагируя так, словно они не виделись несколько недель. Кацуки услужливо взял её рюкзак и накинул его себе на плечо. То было обнажено, так как на парне была надета всего лишь майка. На втором плече покоился его собственный рюкзак. Несмотря на их удалённость, я отчётливо видел, насколько Урарака возрадовалась от этого акта заботы. Раньше, когда мы вместе уходили с тренировок, он проделывал то же самое и со мной. Я поднял голову и устремил взгляд в потолок, лишь бы удержать этот ком в горле. Глаза защипало. Я сделал несколько глубоких вдохов, приходя в себя. Они направились к выходу, и тут до меня дошло, что они собираются пройти возле меня. Прежде чем я успел приуныть из-за этого факта, Киришима наконец вышел из раздевалки и нашёл меня глазами после того, как я помахал ему. Он радостно улыбнулся и поспешил ко мне. Киришима горяч. Будь я в других обстоятельствах, я бы благодарил небеса только за то, что такой человек желает меня. Однако в настоящее время это последнее, о чем я думал. — Идём? — спросил он, приобняв меня за плечи. — Куда собрались? — раздался хриплый голос позади нас. Я уже было повернулся к паре, закатывая глаза, но, прежде чем я успел пресечь чужие попытки лезть не в своё дело, Киришима весело ответил: — В библиотеку! Кацуки нахмурился. — Что вы там забыли? — Ну, как бы учиться? — И с каких пор ты, блин, учишься? — вопросительно выгнув бровь, спросил Кацуки. — В твоей башке нет и грамма извилин. — Кац, будет тебе, — проявила инициативу Урарака, обхватывая его руку своими. В её взгляде было столько предвкушения, что любой мог бы заметить, как сильно на неё влиял Каччан. Но он даже не взглянул на неё. Он смерил нас обоих изучающим взором, наконец, выдвинув своё предложение: — Тогда поучимся вместе. Мои глаза шокировано распахнулись, и я был не единственным, кого это предложение ошарашило. Урарака выглядела не менее изумлённой, чем я. — Ты шутишь что ли?! — воскликнул я с возмущением. — Ну, мы с Ураракой тоже собирались сегодня учиться. Чем больше людей, тем больше помощи окажем друг другу. Верно? — на его губах появилась вынужденная улыбка. Тц, какой же он циник. — Хочу совместить приятное с полезным. Я не смог сдержать гримасу отвращения. И мой язык тоже не отстал: — Да пошёл ты… — Идём! Киришима?! Я посмотрел на него в непонятках, но он просто улыбнулся в ответ и пожал плечами. Он что, кайфовал с этой ситуации?! Я закатил глаза. — Меня тоже всё устраивает, — с лёгкой улыбкой добавила Урарака, но кого она тут собиралась обмануть? Я видел по её глазам, что она этого не хотела, но делала всё, чтобы не огорчить Кацуки. Наконец я одарил убийственным взглядом Каччана, который ответил мне тем же. Я снова закатил глаза, но всё что я мог, это тихо прорычать. Я потянул Киришиму за запястье, отвернувшись от Кацуки, и направился в библиотеку. Парочка последовала за нами. Чёрт побери, говно собачье, гадство, блять! Каччан, ты хренов придурок! Он что, правда хотел настолько сильно меня опекать, что готов был потерять совместное время с Ураракой? Я не понимал. Он слишком далеко заходил. Это буквально одержимость из-за Киришимы. Я вошёл в библиотеку, свирепо раскрыв дверь, за что меня сразу же отчитал библиотекарь. Я неловко извинился перед ней, поклонившись, как провинившийся щенок, а после поспешил за стол, усаживаясь у окна. В этом уголке лучше всего проглядывало солнце, так что мне было комфортно. Киришима сел рядом со мной, Каччан напротив, а Урарака, соответственно, рядом с ним. Я чувствовал взгляд Каччана на себе, но даже не дал ему возможности заговорить. Я достал книги и разложил их на столе, не поднимая взгляда. Некоторое время я наблюдал за Ураракой: она тоже достала принадлежности для учёбы, но выглядела весьма смятённой, хоть и пыталась это скрыть. Киришима же, на удивление, похоже, воодушевился идеей поучиться. Правда, я не мог сказать наверняка, действительно ли это из-за желания учиться или из-за тупой ситуации, в которой мы оказались. Каччан опёрся локтем о стол, подперев щеку ладонью. Казалось, желания учиться у него попросту не было, хотя это он выступил инициатором нашего группового обучения. — Ну что, с чего начнём? — с улыбкой поинтересовалась Урарака, пытаясь поднять наш настрой — раздавленный и уничтоженный. — Лучше Каца никто не справится с объяснением. Я намного лучше усваиваю тему, когда объясняет он, а не учитель. Она засмеялась, положив голову на его плечо. — Да, Кац? Он слабо пожал плечами. — Ну раз ты так говоришь… — он сухо улыбнулся. — Правда-правда! — она засмеялась, чмокнув его, после чего вновь выпрямилась и начала открывать свои книги и тетради. — Может, начнём с пятого параграфа? — Вы как хотите, а мне нужно подучить биологию, — заключил я серьёзно, взяв блокнот со всеми заметками и откинувшись на спинку стула. — Я ужасно запоминаю термины… — Я могу помочь, с чем проблема? — оперативно влез Каччан, заставляя девушку рядом с ним растеряться. И о чём он только думает? Впрочем, я знаю, о чём. Он попёрся с нами, чтобы следить и не оставлять меня с Киришимой наедине. Мало того, что это бесило, так ещё и было само по себе бессмысленно! Он ведь не мог таскаться с нами вечно, так чего он хотел добиться? Что вообще у него за каша в голове?! Что ж, его попытки тщетны. Я до сих пор был полон решимости относительно сегодняшнего вечера. Я определённо займусь сексом с Киришимой, и Каччану нам не помешать. Вся его настойчивость и желание держать меня в узде только сильнее подогревали моё желание сопротивляться. Да и сам он разве не будет слишком занят сексом с Ураракой, чтобы думать о чём-то ином, нет? Я устало улыбнулся Каччану, а затем уткнулся взглядом в блокнот. — Не волнуйся, я поучусь с Киришимой. А ты лучше помоги Урараке, Кацуки. Повисла тишина. Неуютное и суровое молчание. Я намеренно назвал его по имени, чтобы он знал, в какую ярость меня привёл. Я не называл его так с самого начала нашей дружбы, потому что «Каччан» звучало так естественно. Даже в спорах, пусть и глупых, но мы никогда не доходили до такой стадии, как сейчас — я не переставал называть его Каччаном. Поэтому, пусть я и не глядел на него, но знал точно — это нанесло ему удар. Напряжение стало почти что ощутимым. Которое растворилось, стоило Киришиме подвинуться ближе ко мне. Он склонился ко мне и положил руку на мой стул, из-за чего я чувствовал, как его кожа касается моей спины. — Будет сложновато сосредоточиться на бумажках, когда ты рядом со мной, но я обещаю постараться, — пробормотал Киришима так, словно хотел, чтобы услышал только я, но это услышали все. И как бы я ни держал отстранённую маску, не смог сдержать смех. Только Киришима мог создать радугу посреди бури. — Мы здесь, чтобы учиться, а не для того, чтобы вы угарали, — ну и, конечно же, Каччану необходимо было испортить момент. Я хотел бы опустить голову, чтобы не встречаться с ним взглядом. Но вместо этого посмотрел на него, приподняв бровь. — Займись своей работой, а я сам решу, зачем здесь я, — грубо ответил я, действительно разозлившись. Я никогда не лез к Каччану из-за Очако, как бы ни ревновал. Я вообще не вмешивался в его отношения с девушками. Но теперь, когда у меня впервые кто-то появился, он вёл себя как эгоистичный ублюдок. Возможно, он всё же не настолько невероятен, как я считал. Кацуки прищурился, скрестив руки на столе, из-за чего его тело чуть наклонилось вперёд. — Ведёшь себя как пятиклассник. — Да у меня в этом докторская степень, любовь моя. У него разве что глаз не дёргался. Напряжение достигло критической точки. Киришима прикрыл рот рукой, чтобы сдержать смех, а Урарака смущенно заправила прядь волос за ухо. А Каччан серьезно смотрел на меня, сжав челюсти. Я закатил глаза и сосредоточил всё внимание на блокноте. — В любом случае, давайте учиться, — сказал я, положив этому конец. — Вот почему мы здесь. И наконец раздался звук перелистывания бумаг. Я тяжело вздохнул. Тяжко, понимаете?