Такая вот история о Хезер

По прошествии двадцати минут я поднялся, чтобы отыскать книгу по морфологии. Хотя на самом деле это было предлогом, лишь бы ненадолго отойти от них. Любой, кто бы вошёл в библиотеку и посмотрел на меня, сделал бы вывод, что я капец как сосредоточен на учёбе, потому что не сводил глаз с раскрытой книги. Однако всё было совсем наоборот. Знаете то самое ощущение, когда вы читаете строчку раз за разом и всё никак не можете понять смысл написанного? Так вот, это про меня. Я мог сосредоточиться на чём угодно, кроме текста, даже прислушивался к пению птиц за окном. Поначалу я также пытался помогать Киришиме, но ему быстро наскучило и он стал повсюду рисовать члены: в моей тетради, на страницах книг, на столе, на стуле… Так что я просто забил. Во всём виноваты эти доставучие придурки, что увязались с нами. Всё шло совершенно не так, как я себе представлял. В голове я уже прописал целый фанфик о том, как Киришиме будет неинтересно учиться, а я стану настаивать, из-за чего в итоге он начнёт отпускать раздражающие шутки, которые развеселят меня. А после я бы пообещал исполнить любые его желания, лишь бы он стал меня слушать и учиться и так далее и тому подобное. А затем мы бы целовались в рядах книжных шкафов, решив по итогу продолжить в более укромном месте. Вот что я планировал. Но ситуация приняла иной оборот. Абсолютно иной. Моё терпение подошло к концу. Порой Каччан задевал меня под столом ногами, и я знал, что он делал это намеренно, лишь бы привлечь моё внимание или взбесить, или всё сразу. Я не понимал, что руководит им, что вообще творится в его больной башке. Так что, когда я мощно наступил ему на ногу, возвращая должок, Кацуки наконец перестал свои выходки. Впрочем, он добился, чего хотел. Я действительно разозлился. И когда я прошёл между книжными рядами и скрылся из их поля зрения, то наконец смог выдохнуть с облегчением. Я прислонился к одной из полок и накрыл лицо ладонями. Меня злило всё на свете. Злил Каччан, который вёл себя эгоистично: он вмешивался в мою личную жизнь и мешал нам с Киришимой; злился, потому что бесячая Урарака использовала любой удобный предлог, лишь бы полапать своего парня… Ебануться просто. Как же я зол. Честно говоря, я не понимал, чего Кацуки пытался добиться. Неужели он всерьёз считал, что сможет таким образом изменить моё мнение? Что именно так он отвадит меня от Киришимы? Это глупо, потому что вместо этого моя ненависть росла к нему в геометрической прогрессии. В любом случае я поддался давлению и даже не раздумывал, когда согласился устроить наши групповые посиделки за учебниками… Лучше бы я схватил Киришиму и утащил к себе домой. Без всего вот этого… Это ведь явно проще. Однако гнев застилал мне разум. Я вздохнул с сожалением. Решимость переполняла меня: да, вот сейчас я возьму книгу по морфологии и пойду обратно. А ещё больше не стану мириться с ситуациями, с которыми мириться не желал. И перед тем, как уйти на поиски книги, я подходил к библиотекарше, спрашивая, где размещены «практикум по биологии» и «учебник по морфологии». Та отмахнулась от меня, сказав, что все полки подписаны. Однако теперь я всё равно шатался между рядами и совершенно ничего не мог отыскать. Я уже собирался сдаться… А затем ощутил чужое присутствие за спиной. Чужая рука оказалась над моей головой и потянулась к книге, лежавшей на верхней полке. Мои глаза расширились, а я инстинктивно сжался, потому что знал, кто это был. — Прокачай внимательность и почаще смотри наверх, — теперь, когда он стоял так близко ко мне, его хриплый голос казался ещё серьёзнее, из-за чего по затылку и плечам расползлись мурашки. — Гном. Я прочистил горло и отошёл, поворачиваясь к Каччану лицом. Он протянул мне толстую книгу, так что я мельком посмотрел на него и забрал её. — Зачем пришёл сюда? Мало того что пошёл за нами, так ещё и следишь за каждым моим шагом? Кацуки вздохнул и закатил глаза. — Ты задержался, так что я пришёл посмотреть, всё ли у тебя в порядке, ну или, не знаю, — не решил ли ты проверить, сколько книг поместится у тебя в заднице. В обычной ситуации я бы посмеялся над этой шуткой, но в данный момент мне было не смешно. — Да и не особо хочется корпеть над учебниками, — он пожал плечами и спрятал руки в карманах свободных штанов. Тёмно-красная майка открывала его бока и если бы я не был переполнен гневом, то потратил бы это время на любование его выставленными напоказ мышцами. Кацуки всегда надевал просторную одежду после баскетбола. Честно говоря, это относилось к тем вещам, которые мне нравились больше всего, когда я приходил посмотреть за тренировками Каччана. — Ну, я не попадался в руки каким-то сраным отбросам и даже не проверял, сколько книг поместится в мою задницу. — Кацуки самодовольно усмехнулся. — Так что спасибо, Кацуки. Я прижал книгу к себе и пошёл прочь. Больше беседовать с ним я не желал. Но, разумеется, он был другого мнения. Кацуки потянул меня за запястье, заставляя развернуться на 180°. В его глазах отражался гнев, который, кажется, стал уже естественным для него. — Что, блять, за хуйня с «Кацуки»?! Звучащее в его глубоком голосе негодование заставило бы меня рассмеяться, если бы не растущая во мне злоба. — По-твоему, я не понимаю, что ты пытаешься сделать? — Разве это не твоё имя? — я пытался вырваться из его хватки, но он мне не позволил. — Или мне называть тебя как-то по-другому? «Кретин» подойдёт? Каччан ошеломленно прищурился. — Деку, блин, сколько ты ещё собираешься так со мной обращаться? — Это мой вопрос! — я повысил голос, испытывая ярость. Мы прожигали друг друга взглядами, как будто вели молчаливую битву за территорию. — Сколько ещё ты будешь обращаться со мной как со своим щенком?! Кацуки сделал шаг вперёд и открыл рот, чтобы что-то противопоставить моим словам, однако, похоже, передумал и остановил себя. Он прикрыл глаза и тяжело выдохнул. Сейчас он выглядел усталым. Кацуки отпустил моё запястье и пересёкся со мной взглядом. — Ладно, ты победил, — он поднял руки, сдаваясь. — Закончим на этом. Со своей стороны я сделал всё, что мог — моя совесть чиста. Делай со своей задницей что хочешь. И знай, что я сказал тебе это с истинным облегчением. Я недоверчиво рассмеялся, делая шаг назад. Мне открылась новая сторона Кацуки, которая пока что мне совсем не нравилась. — Это ты типа так извиняешься передо мной? — Я уже извинился за что должен был, но не стану просить прощения за то, что просто беспокоился о тебе. Я отвёл взгляд и сглотнул, ощущая, как сердце забилось быстрее. Но я мигом привёл себя в чувства: я не мог так слепо верить этим глупым, заученным изречениям. Это всё пустой трёп. Я издал издевательский смешок. — Беспокоился за меня? Ты называешь своё поведение беспокойством? — я скрестил руки на груди. — Как по мне, это чистейшей воды эгоизм! — Ты перестанешь так думать, когда он… — Ты утверждаешь, что твоих извинений достаточно?! Считаешь, что не должен просить прощения за то, что вот так вклинился в мою личную жизнь, потому что уверен, что имеешь право решать за меня? Припёрся с нами в библиотеку, чтобы мешать нам! Даже моя мама так не лезет в мою жизнь, как это делаешь ты! Да кем ты себя возомнил?! — мои глаза расширились, всё же его позиция настолько задела меня. — Ты нихрена не понимаешь, да?! Ведёшь себя со мной так, словно я твой ребёнок! — Хоть кто-то из нас должен думать башкой, раз ты сам о себе не заботишься! Я просто волнуюсь за тебя! — Это не даёт тебе права… Я оборвал себя на полуслове, осознавая, что мы, всё ещё находясь в библиотеке, почти что орали. А ведь библиотекарша говорила нам быть тихими, так что я глубоко вдохнул и выдохнул, чуть успокаиваясь, а затем заговорил мягче: — Ты мог бы показывать своё беспокойство иначе. Твоя забота не даёт тебе права вести себя так, будто ты мой отец. — Блять, хватит нести этот бред про отцовство, — Кацуки раздражённо зарычал и подошёл ближе. — Перестань выставлять меня ёбаным злодеем, это нихуя не справедливо. Ты прекрасно знаешь, что я единственный в этой сраной школе, кто… — А как ты хочешь, чтобы я тебя называл? Можешь выбрать, — я прервал его страдальческую речь и собирался уйти обратно к столу: соберу вещи и позову Киришиму уйти. Пошёл этот Каччан. — Как насчёт «старшего братика»? Рука Кацуки разрезала воздух и ударилась о полку рядом со мной, преграждая мне путь и заставив замереть. Я распахнул глаза, всё моё тело мелко задрожало изнутри, и когда я повернулся к нему, то ощутил, что ноги словно подкашивались. Кацуки склонился надо мной, его брови хмурились от гнева. Он стоял так близко, что любой, кто бы увидел нас в таком положении, подумал бы что угодно, но только не то, что мы ссоримся. Рука Кацуки, вытянутая в нескольких сантиметрах от моего лица, была так напряжена, что проступали вены. Я никогда так сильно не проклинал его майку, как в этот момент. Сердцебиение ускорилось, озноб пробежал по спине и животу. Я застыл перед ним, как заяц перед лисицей. Я даже не подозревал, что его лицо, наполненное праведным гневом, может настолько возбудить меня. Да, я чувствовал возбуждение и не мог сказать, почему, да и гордиться этим не собирался. И это явно не самое лучшее время для такой реакции. Серьёзно, мы почти дрались! О чём я вообще думал?! — Я сказал — хватит. Это пиздецки бесит, — он стиснул зубы. — Не разговаривай со мной так. Я пытался показать, что совершенно не напуган. — А то что? — я ухмыльнулся, не подчиняясь его властному тону, а затем наклонил голову вбок и мило улыбнулся. Хотя мило не получилось, это походило больше на насмешку. — Папуля, ты хочешь меня ударить? И после этого Кацуки долбанул второй рукой по книжной полке, но уже с другой стороны. Это заставило меня испуганно подпрыгнуть, я даже ударился спиной о шкаф, в результате чего несколько книг повалились на пол. Каччан загнал меня в угол, а затем склонился так близко, что я тяжело сглотнул, ощущая, как слюна почти что застряла в горле, медленно продвигаясь вниз. На мгновение мой взгляд скользнул по его губам, но не остановился надолго, учитывая, что мне не хотелось оказаться застуканным. Сердце готово было взорваться, грудь вздымалась чуть быстрее, я всерьёз задумался о том, что Кацуки собирается меня ударить. Напряжение ещё висело между нами. Однако совсем не то, о котором можно было подумать на первый взгляд. Это нечто большее… В сексуальном плане… В голове не было ни единой приличной мысли. И лучше бы он действительно ударил меня, потому что тогда я бы знал, как отреагировать, но последующее явно повергло меня в ступор: — Да если бы я был твоим сраным отцом, я бы пиздил тебя ежедневно. Уж поверь, тебе бы не понравились наказания, которые я бы уготовил для тебя… — внезапно его лицо стало так близко, что горячее дыхание коснулось моих губ. Его поблёскивающие глаза не сводили взора с моих, так что у меня перехватывало дыхание. Я пытался отстраниться, но в итоге лишь сильнее вжался в книжный шкаф. Я не мог сопротивляться тому, что снова смотрел на его губы, чёрт побери. — Я бы устроил тебе такую порку, что ты бы ходил с посиневшей задницей. Ох, вот и всё, у меня стояк. По всему телу пробежал ток от испытываемого возбуждения, которое таилось в глубине, и теперь я боролся сам с собой, лишь бы не потерять опору в ногах. Я стоял неподвижно и совершенно не знал, как реагировать на это поведение. Руки мелко подрагивали, и я молился, чтобы не выдать себя. И наконец до Кацуки стало приходить осознание тех слов, что слетели с его губ, потому что постепенно его глаза становились всё более округлыми. Внезапно он, со скоростью леопарда, убрал руки и отошёл на пару шагов назад. Когда между нами появилось расстояние, я выдохнул, даже не осознавая, что всё это время не дышал. Я вытаращился на Кацуки. — Эм, это… — он покраснел?.. — Это прозвучало немного не так, как я себе представлял. Кацуки засмеялся, проводя рукой по лицу. Он больше не смотрел на меня, растеряв весь тот хищный запал, который демонстрировал ранее. Я всё ещё оставался неподвижен и никак не реагировал, чего нельзя сказать о моём члене. — Блять, просто… — он посмотрел на меня, тяжело вздохнув. — Иногда ты действительно сводишь меня с ума… Я сглотнул, отводя взгляд. — Хуёво получилось. Забудь, что я сказал, правда. Хотел бы я забыть, но теперь каждый раз мой мозг будет подкидывать мне эти воспоминания во время мастурбации. Щёки явно пылали, и я не знал, что мне стоит ответить. Боже мой. Боже мой! Я знал, что он ляпнул всё это не подумав и совершенно не со зла. Он явно не хотел, чтобы речь прозвучала столь двусмысленно, но всё же, Боже мой!.. Сердце, прекрати так сильно биться! Я был бы не против свалиться прямо здесь от сердечного приступа, лишь бы не смотреть на смущённое лицо Каччана. Я крепко прижал книгу по морфологии к своей груди, а затем опустил голову, оглядывая изношенные кроссовки. Я тяжело сглотнул. — Т-ты… ты должен всё здесь убрать, — вот что я сказал по итогу, имея в виду упавшие на пол книги. И, прежде чем момент стал бы ещё более неловким, я поспешил уйти. Я вышел из библиотеки и заперся в первой попавшейся уборной. И да, вы вполне можете представить, что именно я там делал. [Изуку]: Прости, что пропал. Я в туалете. [Изуку]: У меня заболел живот. Только не осуждайте меня за то, как я возбудился. В конце концов я всего лишь семнадцатилетний девственник. И когда твоя потенциальная любовь стоит прямо перед тобой, в столь непосредственной близости, а затем прижимает к шкафу и говорит, что хорошенько отшлёпает тебя по заднице — даже если это не в сексуальном плане — этому трудно сопротивляться. Но какого хрена, а? Почему ты такой, Каччан? Дерьмовая ситуация! Стоит мне потихоньку начать забывать о тебе, как ты появляешься передо мной и сбиваешь с ног. [Кири]: Ой, да не парься, детка :) [Кири]: Ты ещё там? [Кири]: Хочешь, присоединюсь? ;) [Изуку]: Захвати мои вещи — я жду тебя перед библиотекой. Я надеялся, он не станет задавать мне лишние вопросы, посчитав моё поведение странным. Мне просто не хотелось пересекаться с Ураракой и тем более с Каччаном. [Изуку]: Пойдём ко мне домой. [Кири]: Воу, кажется, теперь мы стали думать об одном, лол Так или иначе, я не собирался позволить сбить меня с толку. Это только мои проблемы. Каччан сегодня будет трахать Урараку. И я бы тоже с чистой совестью занимался с ним сексом. Так что, возможно, мне не стоило спать с Киришимой только потому, что они собирались перепихнуться, однако сложно было бы засыпать с осознанием, что мне остаётся лишь сосать лапу, тогда как Урарака отсасывает что угодно, но только не лапу. И я не должен позволить Кацуки вмешиваться в мои с Киришимой отношения, даже на уровне мыслей. Я не позволю ему ощутить вкус победы, это определённо. Я больше не тот хрупкий, беззащитный парень, которым меня все вокруг считают.

***

— Изуку, милый, что-то случилось? — внезапно спросила мама, когда я занимался закусками для нас с Киришимой — тот, к слову, ждал меня в комнате. Я долил газировку в стаканы и повернулся к ней, нахмурившись. — Ты о чём? Мама закончила с посудой и вытерла руки, прежде чем повернуться ко мне с открытой улыбкой. — У тебя с Кацуки. У вас всё хорошо? Я попытался сдержать вымученный выдох, но не вышло избавиться от разочарования, которое отразилось на моём лице, особенно после её доброго голоса. — Почему ты спрашиваешь? — спросил я тихо, хоть и знал наперёд, что она скажет. — Просто он всегда приходил к нам, а теперь ты привёл нового друга… и не пойми меня неправильно, наоборот, — здорово, что у тебя появляются друзья, я этому очень рада! — она поспешила улыбнуться, но совсем скоро в её лице показалась обеспокоенность. — Но вы с Кацуки всегда были так близки… у вас что-то случилось? Я смотрел прямо в её большие яркие глаза, казалось, на это ушла целая вечность. И я даже подумывал сказать всё как есть: начиная от безответной любви к нему и заканчивая тем, как эгоизм Каччана разлучил нас. Рассказать всё казалось заманчивым, я бы ощутил свободу, однако, только я раскрыл рот, чтобы поделиться сокровенным, как слова застряли где-то в горле, и я притормозил. Я совсем не был готов к подобному диалогу прямо сейчас. Так что я просто слабо улыбнулся и взял серебряный поднос в руки, показывая, что готов уходить. — На самом деле ничего особенного, просто он немного занят со своей новой девушкой… — С новой девушкой? — удивилась она, выглядя даже немного шокированной. — Он с кем-то встречается? Ты ничего такого не говорил… — А… Ну, просто, не знаю… — я зарылся одной рукой в своих волосах, почёсывая затылок и явно показывая, что мне стало неловко от этого разговора. — У них это пока не официально. Он ещё не предложил ей стать его девушкой, так что я не рассказывал, понимаешь? — Хм… — её оценивающий взгляд заставил меня понервничать. Я снова одарил её наигранной улыбочкой, чтобы скрыть своё состояние, но она не перестала так смотреть. — А ты как, сынок? Я нахмурился и почувствовал ещё больший мандраж. О чём это она? От её взгляда внутри всё рухнуло. Я не мог сказать наверняка, её глаза говорили о том, как я должен себя ощущать, когда мой друг бросил меня ради девушки, или же это скорее походило на то, что парень, который мне нравился, забил на меня болт ради этой самой девушки? — Ты про что, мам? — я прозвучал слабо и нервно. Мама улыбнулась с неким снисхождением. И в этот момент я ощутил себя жалким. Потому что совершенно очевидно, что она всё обо мне знает. Мама осторожно подошла ближе, коснулась моих волос, оглаживая, и опустила руки мне на плечи, продолжая мне улыбаться. В эту секунду хотелось расплакаться. — Всё будет хорошо, мой мальчик, вот увидишь, — и она улыбнулась ещё шире, пока я глотал болезненный ком, образовавшийся в горле. — А теперь иди, твой друг ждёт тебя. — И она отошла, подбадривающе похлопав меня по руке. Ещё некоторое время я стоял и смотрел за тем, как она накрывает на стол, пытаясь переварить в мыслях только что произошедшее. Я опустил голову, чувствуя, как боль отступила, а на её место пришло какое-то успокоение, природу которого я не мог объяснить. Это попросту было приятным ощущением. То самое, когда знаешь, что тебя понимают без лишних объяснений. Я улыбнулся и пошёл к лестнице, прошептав себе под нос: — Спасибо, мам.