Такая вот история о Хезер

Быстро срывая штаны с Киришимы, я высвободил его член из спортивок, осоловело втягивая воздух в лёгкие и почти не удивляясь тому, что тот был без нижнего белья. Вид эрегированного пениса и то, как размазывались капли предэякулята по его животу, заставило меня тяжело сглотнуть и тут же отвести взгляд. Казалось, если буду слишком долго смотреть, то потеряю сознание. Но даже так, всего за пару секунд, я смог оценить, что у Эйджиро вполне себе красивый член, хотя это мало успокаивало. Киришима сходил с ума от перевозбуждения. Я слышал, как его дыхание сбивается под напором моей ладони, скользящей вверх-вниз по его члену. Эйджиро потянул за ворот моей одежды, впечатываясь губами в ключицу. С каждым его покусыванием тело пробивало дрожью. Но не от удовольствия. Чёрт, почему не получалось насладиться происходящим? Что поменялось? Эйджиро потянул за края рубашки, и я отчаянно остановил его. Должно быть, я выглядел напуганным, потому что мой вид вызвал в нём насмешку. — Нервничаешь? — спросил он, улыбнувшись. Я медленно кивнул, распахнув глаза. Его улыбка стала ещё шире. — Как мило. Его пальцы обхватили мой подбородок, приподняв его. Эйджиро выглядел словно лев, что собирался впиться клыками в койота, и… это ощущалось довольно-таки странно. — Ты такой милый, знаешь? Я тихо рассмеялся и отвёл взгляд. Смотреть на плакат с лицом Всемогущего казалось более приемлемым вариантом. — Ты всегда так говоришь… — Тебя это беспокоит? — Нет, просто… — я впился пальцами в ткани рубашки, путаясь в ней. — Не знаю, как реагировать на комплименты… Я натянуто улыбнулся, всё ещё чувствуя тревогу. Но я определённо не хотел отступать. Иначе буду выглядеть как неудачник, которым меня все считают. И Каччан, ты тоже считаешь меня слабаком. Я знаю, что ты извинился, и я рад этому, но то, каким ты видишь меня, не изменилось. Это нормально, я не виню тебя. Мой долг — разрушить тот чистый невинный образ, что сложился у тебя обо мне. Я услышал, как Киришима посмеивался, прежде чем его губы мягко сомкнулись на мочке моего уха, затем он медленно втянул её в рот и оставил мягкий поцелуй на холодной коже. И впервые с того момента, как мы всё это начали, я наконец почувствовал пробегающие по телу первые волны тепла. — Я не буду торопиться, — прошептал он, оставляя несильный укус на моей шее. Я закусил губы. — И если ты скажешь мне остановиться — я остановлюсь. Я кивнул, расслабившись, и почувствовал, с какой лёгкостью тело опускается на матрас. Ведь Киришима, вопреки настойчивым обещаниям Каччана, ни разу не принудил меня к чему-либо, более того, он уважительно относился к моей нервозности, ведь это был мой первый раз. Хорошо, что я не отступил. Хорошо, что не позволил себя запугать. Я бы сожалел, если бы поддался беспочвенной истерике Каччана. Хуже этого могло бы стать полное подчинение его воле, в любой момент, когда ему бы заблагорассудилось поучить меня жизни. Сейчас же я чувствовал, что шаг за шагом приобретаю контроль над своей жизнью. И эта мысль придавала смелости. — Хочешь, я тебе отсосу? Его вопрос, без тени стыда на лице, чуть не заставил меня подавиться собственной слюной, что вызвало у него приступ искреннего смеха. — Окей, я просто хотел посмотреть на твою реакцию… — сказал он, посмеиваясь. — Разумеется, ты хочешь. Естественно, кто в здравом уме откажется от минета? — Молчание — знак согласия, — прошептал он мне в губы, покусывая их и проникая языком в мой рот. Я простонал от восторга, наконец имея возможность целоваться без крутящегося в голове имени Каччана. — Блять, — Эйджиро внезапно отстранил мою руку от своего члена и натянул штаны. Я посмотрел на него растерянно, не понимая, что происходит, и испугался, что, возможно, моя неопытность вызвала в нём отторжение. Однако, увидев улыбку на его губах, мой страх отступил. — Моя очередь. Я весь дрожал. Погодите, он серьёзно мне отсосёт? Вот прям сейчас? Я даже психологически не успел подготовиться! Но мгновение — и штаны уже улетели в сторону. ЧЕГО? Я едва успел моргнуть, как остался без одежды. СТОП, КОГДА Я УСПЕЛ ОСТАТЬСЯ БЕЗ НИЖНЕГО БЕЛЬЯ?! Совершенно смятённый и взбудораженный, я подскочил на месте и отодвинулся, прижимая ноги к животу. — Так, погоди! Разве ты не говорил, что не будешь торопиться? Или это голоса в моей голове? Эйджиро посмеялся и медленно приблизился ко мне. — Сорь, виноват… Ты меня так возбудил, что я не смог сдержаться, — пробормотал он чувственно и положил руки на мои колени. Его взгляд спрашивал разрешения продолжить, но я тяжело сглотнул и промолчал. Но всё же мы здесь именно для этого, верно? Киришима осторожно развёл мои ноги и, в отличие от того, как медленно он это провернул, его глаза опустились мгновенно. Я закрыл лицо ладонями, чувствуя, как кожу покалывает от затопившего меня смущения. — Ух… ты… — его низкий голос куда-то затерялся, я был уверен, что он рассматривает меня там, внизу, с самым развратными намерениями. Боже мой, какой позор. Помогите. —Ты красивее, чем я себе представлял. Такой гладко выбритый… и… — его руки скользнули с моих колен на внутреннюю часть бёдер, заставив меня задрожать. — Пиздецки мягкий… — У меня маленький член, извини. ААААААААААААААААААААААААААА! НАХРЕНА Я ЭТО СКАЗАЛ?! ЁБ ТВОЮ МАТЬ! ЛЯПНУЛ НЕ ПОДУМАВ! Громкий смех заставил сжаться меня ещё сильнее. — Нормальный у тебя член, понятно? — Киришима убрал мои руки от лица. Я весь раскраснелся, так что даже его широкая улыбка, которая должна успокаивать, мне не помогла. — Самое то, чтобы он поместился в мой рот. Я отвёл взгляд и несмотря на смущение, всё равно не смог сдержать смех. — Ой, хватит… — сказал я, посмеиваясь. Когда до меня дошло, что не только член, но и моя задница обнажена, я сразу захотел прикрыться, однако Киришима словно бы почувствовал мой настрой и быстро оказался меж моих ног. Точнее, там очутилась его голова. — К-Киришима, подожди! Он крепко обхватил мои бёдра ладонями, а затем заглотил член одним махом. Полностью. Я инстинктивно откинул голову, чуть стукнувшись об изголовье кровати, а затем немедленно закрыл рот, чтобы заглушить стон. — Киришима… блин… Вероятно, моя невнятная речь взбудоражила его, потому что он даже не дождался, когда я привыкну — сразу начал отсасывать мне, и весьма агрессивным образом. Ощущения от этой горячей влажности было совсем не одно и то же, что и от моих собственных пальцев, но всё равно всё было так… не знаю, странно, я никак не мог сосредоточиться на ощущениях. Врать не буду, конечно, это было неплохо… Но вся эта скорость и напористость смущала, хотелось чуть передохнуть. Спешка мне не нравилась, но это ведь было нормальным явлением, так? Не стоит позволять смятению захватить меня, я должен воспринимать его желание как комплимент. Ведь если он так торопился, получается, всё потому, что я капец как возбуждал его… Уже дважды Киришима сказал, что не станет спешить, но делал всё совсем наоборот. Это напрягало. Однако по истечению нескольких секунд мой член становился всё больше, учитывая, как активно работал губами Эйджиро, и на самом деле я думал, что продержусь чуть дольше, всё-таки парни в порно отличались высокой выдержкой. Но не прошло и полуминуты, как жар охватил нижнюю часть живота вместе с невероятным чувством поскорее излиться. У меня не осталось времени предупреждать его. В тот самый миг, стоило только осознать, что я вот-вот кончу, я тут же спустил ему в рот. Мой собственный раскрылся в беззвучном стоне, я пытался прикрыть его запястьем, но в итоге прикусил кожу, сдерживая голос. — Ох, прости! Прости! — затараторил я. Дыхание сбилось, я растерянно замахал руками. — Извини, пожалуйста, я не успел предупредить… Но к моему удивлению — впрочем, что ещё стоило ожидать? — он проглотил всё. Я отчетливо видел, как его кадык приподнялся и опустился. Это заставило меня тяжело сглотнуть и покрыться красными пятнами, смутившись. Озорливо усмехнувшись, Киришима приблизился ко мне, чтобы подарить пылкий и восхитительный поцелуй. — Расслабься, котёнок, — прошептал он, целуя. Сначала я подумал, что эти слова относились к только что произошедшей ситуации, однако до меня дошло, что я ошибся, когда почувствовал, как его пальцы тычутся в мой зад. Я широко распахнул глаза и схватил Киришиму за плечи, впиваясь в них ногтями. Так я надеялся остановить его, но, похоже, он совсем этого не понял, потому что он отстранился, но только для того, чтобы снять с себя рубашку. Я даже не успел взглянуть на его тело, как то вновь оказалось меж моих ног. Парень отчаянно целовал меня, и его руки вновь оказались внизу. Палец обвёл отверстие, тут же сжавшееся от прикосновения. — Угомонись… — предпринял я тщетную попытку его успокоить во время поцелуя. Мне казалось, что мои слова только наоборот распаляли его. — Эй… Не суй туда пальцы, пожалуйста… Ай! Он проник кончиком пальца внутрь. Так грубо. Я разорвал поцелуй, отстраняя голову назад, но из-за этого лишь ударился об изголовье. Однако эта боль не шла ни в какое сравнение с тем, как ощущалось это резкое проникновение. — Чёрт, чёрт, чёрт… — захныкал я, ёрзая по постели. Твою мать, что с моим зрением? Почему всё размыто? Я плакал?.. Киришима задвигал пальцем, медленно, но даже так всё горело как в огне. Гадство. Его палец был больше моего в два раза, ему стоило дождаться, когда я к нему привыкну. Неужели он думал, что, пусть и медленно, сможет принести мне удовольствие? Хриплым голосом Эйджиро шептал мне, какой я чертовски узкий. Я слышал похоть и тяжёлые выдохи от перевозбуждения. Возбуждение, которого я совсем не ощущал. — В-вытащи… — я обхватил его запястье, голова всё ещё была опрокинута назад, а из глаз градом текли слёзы. — Вытащи сейчас же… Я горел. Казалось, каждое его движение, рвало мою плоть. Было жарко, от этого становилось дурно. Возможно, там даже появилась кровь. — Всё в порядке, в начале всегда есть дискомфорт. Скоро пройдёт… — прошептал он в мою шею, покрывая её горячими мокрыми поцелуями. Даже этому не удавалось меня отвлечь, это невыносимо. Тот факт, что Киришима относился к этому, как к какой-то ерунде, меня бесил. Так-то он не в порнуху попал, в которой девица без подготовки всаживает в себя 70-сантиметровый хрен. — Вытащи, вытащи, вытащи!.. — я цепенел от боли, не мог даже кричать или говорить твёрже. Киришима тихо рассмеялся, а я уже готов был расплакаться, испытывая ярость. — Говорю тебе — пройдёт. — Тебя совсем не волнует, что мне больно? — Ты мужик или девка? — он слегка прикусил мочку моего уха, усмехнувшись. — Даже с мизинцем справиться не можешь? — Это не смешно, — пробормотал я раздражённо, а затем снова схватил его за руку, пытаясь заставить его остановиться, однако ему удалось чуть пошевелить пальцем внутри меня, и это раздражало. — Ты в конец испортил мне настрой, я же сказал тебе вытащить его! — Настрой? — он выгнул бровь, насмешливо поглядев на меня. Его взгляд пронизывал насквозь, совсем не так, как мне того бы хотелось. — Какой нахрен настрой? Об этом только девчата болтают, но ты же вроде не девчушка, а, Изуку? Я поджал губы, в животе скрутило, а к горлу подступил ком. — Потому что, готов поклясться, я отсосал член, а не отлизал пизду… И он вставил второй палец. А затем третий. Я завыл. Душа будто бы покинула тело, я замер, оцепенев. Единственное, что я мог видеть сквозь полузакрытые глаза, — это тонкую полоску света. И вдруг среди этого света загорелся образ Каччана. Я так отчаянно хотел, чтобы он появился здесь и спас меня. Пусть мне и надоело, что он всегда меня спасает, но я всё равно хотел этого. Хотя бы ещё разок. В крови заиграл адреналин, и я больше не мог сдерживаться. Я сильно пнул Киришиму в живот, заставив его завалиться назад. Он оказался на локтях, оглядывал меня ошарашенным взглядом, словно я совершил нечто безбашенное. — Ты спятил?! — крикнул он гневно и сжал руки в кулаки. На тех сразу вздулись вены. Первое, что я сделал — прижал ноги к телу и схватил одеяло, упавшее на пол. Затем я полностью укутался в него, спрятавшись и скрючившись, словно испуганный зверь на морозе. В области ануса намокло, и я осознал, что у меня течёт кровь. Меня всего трясло, я не мог успокоиться. Я зарыдал и меньшее, чего мне хотелось, — чтобы Киришима видел меня таким. Я ведь поклялся, что больше не буду слабым. Но потерпел неудачу. Как всегда. — Изуку, да что за херня? — он прозвучал раздражённо, мне не хотелось отвечать и даже смотреть на него. Я хотел, чтобы он ушёл. Как человек может быть настолько циничным? — Ой бля, ты теперь поплакать решил? Серьёзно? И это я здесь порчу другим настроение?.. Всё внутри меня полыхало от боли, как в прямом, так и в переносном смысле, но больше всего злило то, как он обращался со мной. Его слова ранили меня. И тут вдруг до меня дошло. Киришима меня не уважает. Никогда не уважал. Я думал, что наконец взял свою жизнь в свои руки, но… Это далеко не так. Когда Киришима коснулся меня, я тут же отстранился, словно осиротевший щенок под мостом. Таким я казался в данный момент: потерянным и испуганным, замёрзшим потерянным щенком. А ещё очень одиноким. Выругавшись, Киришима с силой сдёрнул с меня одеяло и сбросил его на пол. Моё хрупкое беспомощное тело показалось его взору. Плечи подрагивали, потому что я не мог перестать плакать. Ненависть, которую я к нему испытывал, и рядом не стояла с той, что я испытывал к самому себе. — Пиздец, сколько соплей ты развёл из-за такой херни… — ЗАТКНИСЬ! — завопил я с такой силой, что, казалось, лёгкие разорвутся. Из моих распахнутых глаз брызнул новая поток слёз, подпитываемый гневом. — Убирайся! Сейчас же! — я указал на дверь указательным пальцем, в котором также чётко прослеживалась дрожь. — Иначе я позову маму! — и только после того, как я сказал это сквозь рыдания, я осознал, насколько жалко прозвучала фраза. Я больше ничего не сказал, потому что мама предупреждала, что уйдёт на рынок. Наверняка она уже ушла, иначе бы, услышав мои крики, ворвалась в комнату со шваброй в руках. Я надеялся, что сама угроза припугнёт его. Но о чём речь? В конце концов, это всё тот же Киришима. Он, с оголённым торсом, сидя на коленях на моей кровати, посмотрел на меня растеряно. А затем недоверчиво засмеялся. Я почувствовал насмешку над собой. — Ого, собираешься позвать мамочку на помощь? — спросил он, посмеиваясь, и посмотрел на меня вопросительно, явно намекая на то, что я идиот. — Ты сейчас серьёзно? Тогда я ошибся: ты не девчонка, Изуку, ты просто мямля и ребёнок. — Уходи. Немедленно, — твёрдо приказал я, произнося это с нажимом. Одной рукой я снова указал на дверь, а другой вытирал лицо от слёз. — Исчезни. Больше не хочу тебя видеть. — Я ещё никогда не был настолько серьёзен, но Киришима продолжал смотреть на меня, как на умалишённого, словно я говорил что-то несуразное. Из-за этого я ощущал себя ещё слабее и ничтожнее. — Уходи же. Пожалуйста, — я попытался надавить на жалость. — Думаешь, это так работает? — возмутился он, приподняв бровь. — Я тебе, блять, отсосал. Думаешь, это нормально? Ты кайфанул, а я должен попросту уйти? Поверить не могу, что он намекал на отплату с моей стороны. Я застыл в тишине и надеялся, что до него дойдёт смысл сказанного, и он возьмёт свои слова назад, но очевидно, что не стоило этого ждать. — Не верю, что ты мог такое сказать, — я издал слабый смешок, вытирая последнюю слезу, упавшую на красную щёку. — Ты ведь не можешь правда так думать. Сам отсосал у меня, а теперь требуешь отсосать тебе или вообще отдаться? При этом знаешь, что я этого не хочу. Ты правда такой? Он засмеялся, явно ошалев от моих слов. — По твоей логике здесь только ты думаешь о себе. Я доставил тебе удовольствие, а ты мне взаимностью не ответил и ведёшь себя как эгоистичный ублюдок. Он выставлял всё таким образом, что виноватым оказывался я. — Это был мой первый раз, я просто не хотел торопиться, а ты!.. — Ах бедняжка! — он закатил глаза, засмеявшись. — Важен лишь твой комфорт, да? Походишь на тех самых волосатых фемок, ты в курсе? Я открыл было рот, чтобы возразить, но слова возмущения потонули где-то глубоко внутри. А я ведь целовался с ним. Касался этих губ, с которых слетала вся эта грязь. Знаете то самое ощущение, когда вы разговариваете с другим человеком и осознаёте, что ни один ваш аргумент не сработает? Я словно разговаривал с фанатиком, твёрдо уверенным, что земля плоская. Он говорил столько абсурдных вещей, что я не верил, что кто-то действительно может так думать. Более того, он заставлял меня самого усомниться в моей правде. И я знал, что Киришима порой мыслил нестандартно и иногда он вести себя как настоящий придурок, но я никогда не мог представить себе, что всё настолько ужасно. Он касался меня, хоть я просил его остановиться. И он продолжал наседать, когда я стал умолять его. А теперь он смотрел на меня так, словно ничего ужасного не сотворил. Омерзительно. Чертовски омерзительно. — Может, мне тогда тебе заплатить? — спросил я насмешливо. Слёзы уже высохли. И я понимал, что раскладывать ему всё по полочкам не стоит, он попросту не поймёт, даже если я начну ему обрисовывать всё в деталях. Всё, что было у меня внутри — дикая ненависть. Настолько сильная, что дай мне пистолет, и я наверняка бы выстрелил. — Я бы дал тебе 10 реалов, не больше. Ты не так хорош, как тебе кажется. Киришима усмехнулся. — Так-то ты кончил как скорострел, а? — он насмешливо улыбнулся и скрестил руки на груди. — И так сладко стонал… Тц, он знал, что я девственник, но относился ко мне так, словно я липовый девственник из какого-нибудь порно-фильма. Очевидно, любое прикосновение для меня будет ощущаться очень сильно, а если моего члена коснётся другой человек, то и подавно. Это ведь минет, которого мне ни разу в жизни не доводилось испытывать. Так что тот факт, что я быстро кончил, не даёт ему права думать, что он особенный. Это просто девственное тело, впервые реагирующее на прикосновение чужого человека. Это не означало, что он суперский, правда, всё не так. — И я уверен, что ты бы так же быстро кончил, если бы соизволил расслабить свои булки. Боже мой. Отвратительно. — Я бы предпочёл стать монахом и уйти в монастырь, лишь бы не заниматься с тобой сексом, — с чувством полного удовлетворения проговорил я, лишая его дара речи. А затем я снова нахмурился. — Убирайся из моего дома. Сейчас же. Киришима снова смотрел на меня, показывая своим видом, что считал эту ситуацию до одури абсурдной. Господи, он сумасшедший. Посмеиваясь и неверяще покачав головой, он наконец пришёл в себя, обулся и поднял рубашку с пола. Я почти расслабился, но вскоре осознал, что почувствую себя в безопасности только когда он уйдёт. Я воспользовался этой заминкой, чтобы поднять с пола одеяло и укрыться им хотя бы до пояса. При этом я не сводил взгляда с Киришимы, боясь, что он вот-вот набросится на меня и сделает нечто ужасное, стоит мне отвлечься. В груди всё заныло — Каччан был прав. И завтра мне придётся встретиться с ним лицом к лицу, осознавая, что правда осталась за ним. Я снова не знал, как мне стоит себя вести и что я должен делать, чтобы позаботиться о себе. Ведь совсем скоро я опять останусь один. — Очнись, Изуку, — небрежно бросил Киришима, резко надевая рубашку и не оборачиваясь ко мне. Я нахмурился, не понимая, к чему это. — Для кого ты бережёшь свою задницу? — он посмотрел на меня с презрением. Так, как смотрят на меня все в нашей школе. — Для Каччана? — он громко засмеялся. Я плотно сжал губы, в желудке скрутило болью. — Не произноси его имя! Он тут вообще ни при чём! — Он не педик, — продолжил Киришима, проигнорировав меня. — Да даже если бы и был им, ты же не думаешь, что у тебя был шанс? — его глаза оценивающе пробежались по мне, из-за чего я почувствовал дикий дискомфорт и отвращение. — Ты бы ему не был интересен, даже будь у тебя пизда между ног. Перед ним готовы выстилаться самые горячие шлюхи, а ты думаешь, что вместо них он выберет тощую занудную замухрышку, в которую и пальцем залезть не сможет. Серьёзно? — Что ты несёшь? Ублюдок, иди отсюда! — Всё до очевидного просто, — и он улыбнулся так, что по телу пробежали мурашки. — Думаешь, сможешь тягаться с ней? Разъедающий холод захватил сердце, и внутри всё замерло так, что стало тяжело дышать. Однажды ты сказал мне, что я намного лучше неё… Киришима, ты хоть раз сказал мне правду, будучи со мной? — Серьёзно так думал? Ха-ха! Я поджал губы, уже привычное жжение вновь появилось в уставших глазах. Я сжал одеяло в руках. — Почему ты такой, Киришима? — пробормотал я тихо, желая понять, что им руководило. — Невозможно же быть настолько бесчувственным без причины… — О боже, Изуку, да ты провидец! — он театрально прижал руку к груди. — У меня столько травм! Отец выебал меня метлой, а мать ещё ребёнком продавала меня пузатым мужикам на улице! Ты вскрыл все мои раны, о-о-ох боже, помоги же мне!.. Меня стало мутить. Снова осознание, что я целовал этот грязный рот, посетило меня. Я чуть не потерял девственность от этого грязного мудака… — Блять, Изуку, ты… — Прошу, давай закончим разговор. Умоляю. Просто уйти. Пожалуйста. Меня достали эти разговоры. Я ослабел. Энергия покинула моё тело. — То же самое планируешь сказать Бакуго, когда он тебя отвергнет? Ты получше отрепетируй. Это так — дружеский совет. — Похоже, единственный из нас, кто не может примириться с отказом, — это ты, Киришима. Я послал его, а он попросту слетел с катушек. Киришима рассмеялся. — Да уж, ты прав. На самом деле ты такой ссыкун, что даже когда тебя отвергнут, ты не перестанешь бегать за ним хвостиком и дружить, а потом станешь держать свечку для него и его маленькой подружки. Уверен, ты и грязной тряпкой для неё станешь, лишь бы всем было хорошо. — Вау, может, ты сам в него влюблён? Я посмотрел на него, разозлившись, что он цитировал Каччана всякий раз, как у него появлялась такая возможность. Но очевидно, он делал всё для того, чтобы ранить меня как можно сильнее. — Всё потому, что он никогда не посмотрит на тебя больше, чем на какое-то жалкое подобие человека? — ответил я резко, не позволяя ему заметить, как сильно меня задели его слова за живую. Ведь я понимал, что он просто хочет сделать мне больно. Его не волновало, что конкретно он скажет, или какой смысл таился в словах, он просто хотел причинить боль. Киришима громко загоготал. — Да ты же о себе говоришь, Изуку. У меня уже не осталось сил на этот диалог, я просто хотел, чтобы он ушёл. Ради Бога, оставь меня в покое. Оставь меня плакать в одиночестве. Разве тебе недостаточно того, что ты уже мне сказал? Что ещё тебе надо, Киришима? Хочешь, чтобы я ползал на коленях? Лучше бы он просто меня отпинал, серьёзно. Моё счастье, что секса между нами всё-таки не было. Однако даже тот факт, что во мне побывали его пальцы, заставили меня ощутить тошноту. Ужасно довериться настолько прогнившему чудище, а ещё хуже быть предупреждённым заранее, но никак не отреагировать. Я не понимал строгость Каччана, но теперь всё ясно осознавал. Теперь всё, что мне оставалось, это слышать от Каччана: «ну я же тебе говорил, Деку». И, честно говоря, я это заслужил. Однако я не ожидал, что все предупреждения Каччана так быстро всплывут на поверхность. Я такой жалкий. С разбитым сердцем. И без Киришимы. Ведь тот, к кому я тянулся, никогда не существовал. Это моя иллюзия. — Сколько ещё ты будешь бегать за ним? Опуская морду в пол и притворяясь, что всё отлично, пока он сосётся с барышней? Или надеешься, что и на твоей улице настанет праздник? — засмеялся он и направился к двери. — Хуже отношений не придумать. И, наклонившись, чтобы подобрать свой рюкзак, Киришима широко улыбнулся мне и продолжил: — Знаешь, Изуку, а люди оказались правы. — Он перекинул рюкзак через плечо. — Всё, что остаётся, — это пожалеть тебя. И наконец дверь за ним захлопнулась. Слова Киришимы медленно доносились до ушей, царапая и раздирая кожу, вызывая кровотечение. Я поджал дрожащие губы. Опустил голову. И остался совсем один. Парализованный. На этих смятых простынях. Ноги дрожали, а сердце разбивалось с каждым стуком. Хотел бы я похвастаться тем, что, пока мама спала в соседней комнате, я не проронил ни слезинки. Но даже так я всё равно оставался полным слабаком.