Даже любовники тонут

Он хотел отвезти Стида на материк. Ему хотелось посмотреть, как он будет восхищаться видами, которые так отличались от крошечного острова, который он стал называть своим домом. Потому что, как бы Эду ни нравилось видеть здесь Стида, это был не его дом, и отвезти его на материк было его лучшим шансом отследить, откуда пришел Стеде, и помочь ему вернуться. И все же, несмотря на то, что Стид был новичком в языке Эда, он чертовски хорошо умел менять тему каждый раз, когда Эд спрашивал его о том, откуда он, или о кораблекрушении, или есть ли у него там какая-нибудь семья. Стеду всегда удавалось перевести разговор на что-то другое, и он был в этом настолько чертовски хитер, что Эд осознавал это только позже. Эд задавался вопросом, не была ли проблема с памятью смущала Стида. Возможно, он ударился головой, когда падал с корабля, и теперь у него амнезия, не позволяющая ему ничего вспомнить до того, как он очнулся на острове. Это, конечно, многое объяснило бы. Если это так, то Эд не хотел, чтобы он стыдился своей неспособности вспомнить, но из-за этого ему было сложнее помочь. Возможно, он мог бы расклеить плакаты или дать объявление в газете, но Стид не был каким-то потерянным домашним животным. Эд стал чаще посещать город, чтобы привезти побольше книг, одежды и различных безделушек, которые, как он думал, могут понравиться Стеду, в надежде, что это оживит его память. Определенный цвет, вкус или запах мог помочь Стеду вспомнить что-то важное. Но, похоже, ничего не помогало, по крайней мере, в том, что Стеде признал вслух. Однако Эд больше не спал в кресле. На следующую ночь, после того как он делил кровать со Стедом, он попытался подойти к своему креслу, но Стеде снова схватил его за запястье. На этот раз ему не нужно было просить Эда продолжать говорить, всего лишь один взгляд, и Эд снова забрался в кровать. Эд все еще оставался на одеялах, а Стид лежал под ними, и они не соприкасались. Между ними осталась твердая линия разделения, и Эд не пересек бы ее, если бы Стеде не попросил его об этом. Возможно, ему просто было одиноко или холодно, и он хотел, чтобы в постели рядом с ним было теплое тело. Возможно, Эд был заместителем человека, с которым Стеде должен был спать в одной постели, которого он не мог вспомнить и к которому не мог вернуться, но их призрак был достаточно силен, и Стид знал, что спать одному — неправильно. Эду много раз приходило в голову, что он может оградить Стида от того, кого он любит и кому принадлежит. Эд уже привык к тому, что Стед сейчас здесь, он не хотел его терять, поэтому мог только представить боль человека, который мог безуспешно искать его. «Стид?» Эд заговорил в темноте, и сонный шепот подтвердил, что другой мужчина еще не спал. — У тебя… тебя кто-нибудь ждет? Прежде чем Стеде ответил, последовала долгая пауза. — Я не понимаю, что ты имеешь в виду, Эд. — Я имею в виду… — Эд заерзал, пытаясь устроиться поудобнее. «У тебя есть кто-то особенный?» Еще одна долгая пауза, но на этот раз Стед перевернулся к нему лицом, и Эд мог поклясться, что видел, как светятся его глаза, даже в темноте. — Ты особенный для меня, Эд. Эти слова согрели его с головы до пят, но Эду нужен был ответ. Если был хоть намек на память о ком-то еще, то он должен был знать. "До меня. У тебя был кто-нибудь? Стид протянул руку через пропасть между ними, пока кончики его пальцев не коснулись кончиков пальцев Эда. «До тебя никогда никого не было, Эд. Есть только ты». Это был ответ. Ничто не является окончательным подтверждением, но Эду достаточно ответа. Он что-то значил для Стеда, что-то важное. И этого было достаточно для Эда. Так и должно быть. Теперь каждый раз, когда Эд отправлялся посетить материк, он всегда не забывал сказать Стиду, куда он направляется. И каждый раз, когда он возвращался, Стеде ждал его на маленькой пристани, его лодка была нагружена новыми подарками для Стеде. Эд получал приличную зарплату за работу смотрителем маяка (должен был быть какой-то стимул для этой работы, поскольку немногие люди хотели бы жить на изолированном острове), но, имея мало средств, он накопил немало денег, и теперь он тратил деньги на Стеда. Некогда небольшой коттедж Эда наполнился безделушками и книгами, разбросанными по всем поверхностям. Ему пришлось найти больше древесины, чтобы построить новый гардероб, достаточно большой, чтобы вместить его одежду и одежду Стеда, коллекция, которая быстро росла. Раньше он никогда особо не интересовался одеждой или модой, но видеть, как Стеде примеряет всевозможную одежду разных оттенков и с воланами, делало его счастливым, и когда Стеде настоял, чтобы Эд попробовал что-нибудь помимо своих обычных свитеров и комбинезонов, он не сделал этого. т объект. Он не думал, что ему действительно подходят те изысканные вещи, которые он купил для Стеда, и все же то, как загорелись глаза Стеда при виде Эда в рубашке с кружевной отделкой или сапфировом жилете, заставляло его чувствовать себя таким же величественным, как любой император. Эд заметил, что Стеду нравились книги с иллюстрациями, он любил проводить кончиком пальца по изображениям, пока Эд читал, как будто он мог погрузиться в сами страницы, и Эд пообещал взять еще несколько, когда он в следующий раз пойдет в материк. Однако из-за того, что ночью разразился шторм и повредил маяк, первоочередной задачей Эда на следующий день было его починить. Стед был разочарован, но понимал, что книги придется ждать дольше, и когда Эд спросил, не хочет ли он посидеть с ним на вершине маяка, пока он работает, и Стед отказался, он предположил, что это просто разочарование взяло верх. Но Эд оставил его в гостиной с чашкой чая и тостами с мармеладом, свернувшись калачиком с книгой. Чтение Стеда продвигалось на удивление хорошо, и Эд сомневался, что он сдвинулся бы с того места, где находился, когда вернулся в коттедж за ужином. Стед теперь знал, как заваривать себе чай, хотя он всегда говорил, что чай Эда вкуснее, и он был способен приготовить себе что-нибудь поесть, если был голоден, поэтому Эд был доволен, оставив его на большую часть дня, не беспокоясь о нем. Ремонт был привередливым и раздражающим, именно тот проект, в который Эд любил впиться зубами, и он закончил, имея в запасе пару часов дневного света, и вернулся в коттедж, надеясь, что сможет спросить Стида, что он хочет на ужин. Только Стеда там не было. Его не было ни в спальне, ни в ванной, которую Эд проверил после того, как постучал в дверь. Стид теперь сильнее стоял на ногах, может быть, он пошел прогуляться по острову? Эду всегда нравилось сразу после грозы, когда из-за дождя трава и цветы пахли намного свежее. Но Стид не был среди природы и даже не в бухте тюленей. Эд поскользнулся и скользил по этим ненадежным камням, чтобы проверить, но сегодня тюленей не было. Было слишком холодно и пасмурно, чтобы они могли загорать на песке, и Эд задавался вопросом, не подошел ли Стид поближе и ушел разочарованным. Потратив час на обыск всего острова, включая коттедж и маяк на случай, если он пропустит Стеда всего на несколько мгновений, Эд был вынужден прийти к выводу, что Стид использовал отсутствие Эда как шанс отправиться на материк. Однако, когда Эд добрался до пристани, его лодка все еще была пришвартована. Это было невозможно, Стеде никак не мог добраться туда без лодки. Это было слишком далеко даже для самых сильных пловцов, и слишком легко попасть в течение. И зачем Стеду вообще туда плавать? Он раньше видел Эда в его лодке, и он быстро учился, так что наверняка сможет понять, как переправиться туда? Но он везде проверил: если бы Стид все еще был на острове, Эд нашел бы его. Не было такого укромного уголка или закоулка, где бы он мог спрятаться, о котором Эд не знал бы. Возможно, мимо прошла еще одна лодка? Горожане время от времени приплывали сюда, обычно на рыбалку, может быть, Стид не смог разгадать лодку Эда и махнул одной из них, чтобы ее подвезли? Все, что он знал, это то, что он не получит ответов, оставаясь на месте. Поэтому Эд прыгнул в свою лодку и взял курс на материк. Эду не потребовалось много времени, чтобы подтвердить свою теорию. Стеде определенно добрался до города. В лучшие времена это было место, полное сплетен, но Эд не пробыл там и пяти минут, как услышал, как люди говорят о «странном блондине». Однако никто из тех, кого он спрашивал, не знал, где он находится. Пока Эд пробирался по городу, следуя по следам болтающих языков, пытаясь найти Стеда, он смог собрать всю историю воедино. Странный блондин, которого никто раньше не видел, идущий в город с таким лицом, словно он наткнулся на какое-то волшебное место, а не на обычный приморский город. Он пытался поговорить с людьми, но его рвение отталкивало, и люди пятились, не желая так легко доверять этому незнакомцу, прилетевшему с моря. Он ходил по улицам, прижимаясь носом к стеклу каждой витрины, а миссис Битон фактически прогоняла его из своей кондитерской метлой, говоря, что она не может допустить, чтобы люди пускали слюни на стекло, и что ей нужны клиенты, а не покупатели окон. После этого она определенно потеряла Эда как клиента. Он попытался зайти в мастерскую, очарованный одеждой, выставленной на витрине, но расстроился, когда не смог открыть дверь, и, похоже, не понял, когда ему сказали, что магазин на сегодня закрыт. Последнее место, где его видели, был книжный магазин, где он схватил книги охапками и попытался уйти, не заплатив, ничего не выразив, кроме яркой улыбки. Это настроило на него и без того настороженную толпу, и они решили, что не доверять незнакомцу были правы. Книги были вырваны у него из рук и возвращены владельцу магазина, и его окружали люди, читавшие лекции и кричавшие на него за попытку кражи, и кто-то (Эд не мог вспомнить имени, черт возьми) попытался гражданина и попытался связать ему руки, но блондин с удивительной силой вырвался на свободу и убежал. Несколько человек бросились в погоню, но в конце концов решили, что оно того не стоит, и им удалось его отпугнуть. Кроме того, теперь они знали его лицо и легко заметили бы его, если бы он вернулся. Не многие испытывали к нему симпатию, но один человек, который симпатизировал, стал для Эда неожиданностью, поскольку Люциус Сприггс был самым сплетником во всем городе. Тем не менее, он открыто признался, что ему жаль этого человека, и сказал Эду, что видел, как тот направлялся в сторону пляжа. Он собирался последовать за ним, когда появится Эд, поскольку до наступления прилива осталось совсем немного времени, но Эд сказал, что в этом нет необходимости. Когда он нашел Стеда, он сомневался, что будет чувствовать себя комфортно, если Эд приведет с собой кого-нибудь из горожан. Эду просто нужно было найти его до того, как прилив отрежет их от суши. Добравшись до пляжа, он прикинул, что у него еще есть добрый час, прежде чем прилив станет настоящей проблемой, и начал поиски. Это был стандартный пляж, довольно открытый, с небольшим количеством мест, где можно было бы спрятаться, но Эд, прогуливаясь по нему, высматривал белокурую голову. Он понял, что на правильном пути, когда подошел к расщелине в скале, откуда можно было услышать звуки сопения, эхом отражающиеся от камней. Это была не такая уж большая пещера, но она уходила достаточно далеко назад, и дневной свет не проникал внутрь, когда Эд наконец наткнулся на сгорбленную фигуру в темноте, подтянув колени к груди и глядя на небольшой каменный бассейн у его ног. Тот, который вскоре снова наполнится приливом. Пещера была последним местом, где хотелось бы оказаться во время прилива, и судя по тому, насколько там было сыро, Эд подозревал, что все это место затопит морская вода. Но у них еще было немного времени. Достаточно, чтобы Эд сидел рядом с ним на холодном, влажном полу. Когда он подошел, Стед поднял голову, но, похоже, не удивился присутствию Эда и выглядел, скорее, стыдно, как будто ожидал, что Эд разозлится на него за то, что он ускользнул на материк, не сказав ему. Эд не стал настаивать на версии Стида, зная, что она произойдет, если и когда он захочет ему рассказать. Но звук этих маленьких всхлипов разбил сердце Эда, и все, что он хотел, это утешить его. Он уже протянул руку, чтобы коснуться плеча Стеда, когда мужчина наконец заговорил, указывая на себя. "Странный." Эд не последовал за ним, пока Стед не начал произносить новые слова, все еще указывая на себя. "Нежеланный. Ненормальный. Неправильный. Плохой. Нежелательный. Оставлять." Стед повторял то, что сказали ему горожане, и если раньше Эд думал, что его сердце разбилось, то теперь оно треснуло пополам, как яичная скорлупа. Он знал, что Стеде теперь способен говорить полными предложениями, поэтому возвращаться к одному или двум словам для него было плохо. Его эмоции, должно быть, накалились, и один взгляд на его лицо показал, насколько он опустошен. Стид знал, что означают все эти слова, но никогда раньше на него не кричали. Его никогда не учили верить, что он может быть кем угодно, только не хорошим человеком, потому что именно в это его заставил поверить Эд. И это правда, Стеде был хорошим человеком. Он ничего специально не крал, просто не понимал, что за книги нужно платить. Это была ошибка, и ее следовало простить и объяснить, а не кричать о ней. Неудивительно, что Стеде сбежал, он, должно быть, был в ужасе. Одинокий, напуганный и потерянный в незнакомом месте, где люди, к которым он мог бы обратиться за помощью, избегали его и заставляли чувствовать себя никчемным. Эд презирал их за это. Забыв о простой руке на плече, он обнял Стида всем телом, как бы неловко это ни было, когда они оба сгорбились на камнях. Стид не был к этому готов и тяжело прижался к груди Эда, но не отстранился. Его тело оставалось напряженным в объятиях Эда, пока Эд пытался выжать из него печаль, как сок из апельсина. — Не верь ни единому слову, Стид. - прошептал Эд. «Эти люди напуганы тем, чего они не понимают, поэтому они так отреагировали». Эд знал, что в городе следует держаться особняком, а Стид — нет. Стеде привык к жизни на острове, где он мог быть тем, кем хотел. Он мог громко рассказывать о своих прекрасных тканях и книгах, не опасаясь осуждения, но в городе ему приходилось загонять себя в коробку. Эд знал, каково это - каждый раз, когда он приезжал сюда, он держал голову и свои дела при себе, хотя недавно он пытался взять страницу из книги Стеда и быть немного ярче и разговорчивее с людьми, с которыми он сталкивался. . Сейчас на это нет никаких шансов. Эд никогда больше не проявит ни капли доброты к тем людям, которые расстроили Стида. Эд не простил и не забыл. «Они не доверяли мне, когда я впервые приехал». Эд вырвался из их крепких объятий, но продолжал обнимать Стида, хотя и свободно. «Потому что я был кем-то новым, кем-то другим. Они выдумывали обо мне ложь и истории, чтобы удовлетворить свою потребность в сплетнях, а я никогда не удосужился их исправить, потому что это не их дело знать». «Что лежит?» — спросил Стед. «О, всё». Все, кроме правды, как ни странно. Никто даже близко не догадался об этом, именно поэтому Эд остался. «Они думали, что я был там, чтобы отвлекать людей от их партнеров, посылал в качестве шпиона, чтобы саботировать рыболовные сети, и делал всякие глупости. Потому что они ничего обо мне не знали и предполагали худшее. Так поступают такие люди: каждый виновен, пока его невиновность не доказана». «Это кажется несправедливым». Стед нахмурился. — Ты этого не заслужил, Эд. — И ты тоже. Для убедительности он сжал плечи Стеда. — Не верь им, Стид. Ты не такой, как они говорили. Но Стед не был готов поверить заверениям Эда и покачал головой. «Они не хотят меня, потому что я странный». «К черту их!» Эд говорил настолько громко, что его слова эхом отдавались от скользких камней, и Стид выглядел испуганным. «Неважно, что они думают. Я слышал то, что они говорили за моей спиной, и не хочу, чтобы это дошло до меня. Я не дам им удовлетворения». «Вы не согласны с тем, что обо мне говорили?» «Конечно, нет, Стеде!» Если бы он это сделал, он бы не сидел сейчас здесь с ним, но упоминание об этом казалось спорным. Стед чувствовал себя хрупким, он должен был знать, насколько он важен для Эда. «Я думаю, что ты замечательный, и ты заставляешь меня смеяться больше, чем за последние годы, и ты заставляешь меня ценить то, что я считал само собой разумеющимся. Мне кажется, что после встречи с тобой я смотрю на вещи по-другому. Всегда пожалуйста со мной, Стеде, я не хочу, чтобы ты уходил. Последняя часть была ответом на то, что горожане сказали Стеде, что ему следует уйти, но как только признание вылетело из его уст, Эд понял, что оно имеет более глубокий смысл. Его разум крутился над мыслью о том, что Стед оставил его уже достаточно долго, и Эд действительно не осознавал, что это значит для него - его жизнь снова чувствовала себя одинокой и пустой, холодной без Стеда, который мог бы ее согреть. Но он ничего этого не сказал, потому что не хотел показаться эгоистичным или собственническим. Он не имел права держать Стида при себе, и Эд уже знал, что был неправ, не вывез Стида на берег раньше. Если бы он это сделал, то люди бы дважды подумали, прежде чем говорить всякое дерьмо, по крайней мере, в лицо. Он мог бы как следует показать Стеду, посмотреть, как тот все это воспринимает, но вместо этого Стеде пришел один за спиной Эда, потому что это казалось его единственным выходом, и теперь из-за этого он сгорбился в пещере. Даже если бы эти слова произнес не он, Стеду было больно из-за Эда. Потому что он не был там, слишком поглощенный своей гордостью и чувствами, чтобы поступить правильно. Ну, не более. — Эд… — прошептал Стед, и, боже, то, как Стед произнес его имя, было похоже на музыку, мягкую, ритмичную и зовущую каждую часть его тела. "Я не хочу с тобой расставаться." "Что?" «Я знаю, что ты пытался помочь мне вернуться домой, но это не то, чего я хочу». Это объясняло, почему Стид всегда менял тему, когда Эд поднимал ее тогда. Несмотря на все свои теории, Эду никогда не приходило в голову, что Стед избегает говорить об этом, потому что не хочет идти. «Если ты хочешь, чтобы я ушел, я пойду, но я счастлив с тобой». Стед подошел ближе и положил руку на руку Эда, на изгиб его бицепса. — Я хочу остаться с тобой, если ты не возражаешь? Разум? Как Эд мог возражать? Стеде хотел остаться с ним! Он не знал, какова была домашняя жизнь Стеда, но, похоже, Стеде не помнил ее. Более вероятно, что домашняя жизнь Стеде его не удовлетворяла, но кораблекрушение, которое свело их вместе, позволило Стеде найти то, что он хотел. Новая жизнь, новое начало. С Эдом. Он хотел остаться с Эдом. «Стид», — засмеялся Эд. «Я не могу придумать ничего, чего бы мне хотелось больше! Мне нравится, когда ты рядом, проводить время с тобой — всегда лучшая часть моего дня». "Я могу остаться?" — Да, ты можешь остаться. Ты милый, обаятельный, милый, замечательный мужчина». Эд немного переборщил с комплиментами, но подумал, что Стеду они пригодятся после того дня, который он провел. Ему нужно было напомнить, что он не был ничем из тех, кем ему говорили горожане. Стеде был особенным, и если они этого не видели, то это была их потеря. Эта улыбка, эта яркая вспышка зубов озарили всю темную пещеру. Рука Стеда обхватила его щеку, и у Эда перехватило дыхание, когда большой палец провел взад и вперед по его скуле. — Эд, — тихо сказал Стид. "Добрый. Нежный. Теплый. Красивый. Дорогой. Милый." [Арт @pan_od_tortur] От этих слов у Эда закружилась голова, он начал вести себя глупо и начал наклоняться. Это было бы очень плохим решением, но от его принятия его спасла ледяная вода, плескавшаяся по пальцам ног. Прилив начал просачиваться в пещеру, и им пришлось уйти сейчас же, прежде чем они оказались в ловушке. Эд передал предупреждение Стеду, помог ему подняться на ноги, и они вместе вышли из пещеры. Хотя он уклонялся от воды, которая начала литься в пещеру, и огибал ее по камням у стен, Стеде, казалось, не особенно боялся разговоров Эда о том, что они утонут, если не выйдут из пещеры. Во всяком случае, он выглядел удивленным этой концепцией. Но хорошо, что они успели выбраться оттуда и направились обратно к безопасным вершинам скал, прежде чем океан мог унести еще двух жертв. Но когда они вернулись к лодке Эда, и Стид, не раздумывая, взял его за руку, как будто это было для них теперь естественно, Эд знал, что утопление в океане было единственным, от чего он смог спастись. Когда дело дошло до того, что он утонул в чувствах к Стиду, его голова уже была под водой, и последней капли кислорода в легких Эда не хватило бы надолго.