Пути и дороги

Зимний лес был чудесен. Снег, рассыпчатый и пушистый, укрыл землю сплошным мягким ковром, укутал красавицы кроны, меняя наряд с желто-красного на ослепительно белый, сверкая и переливаясь гранями снежинок в лучах полуденного солнца. Девушка так засмотрелась на эту красоту, что споткнулась о корень, спрятанный под снегом, и неизбежно нырнула бы рыбкой, если бы сильная рука учителя вовремя не ухватила ее за локоть. — Осторожней, ребенок, — лекарь взглянул на нее с долей укоризны и поинтересовался насмешливо. — Ты решила в снегу умыться или сразу искупаться? Девушка фыркнула, выпутываясь из цепкой хватки. — Ну а что! — воскликнула преувеличенно бодро, на всякий случай отодвигаясь от учителя на относительно безопасное расстояние. — Холодные омовения полезны для здоровья! Взгляд из укоризненного стал скептическим. — Может, тогда сразу в прорубь нырнешь? Чтоб уж наверняка! Тут и ручей неподалеку есть, — лекарь махнул рукой куда-то в сторону опушки. На что девушка недовольно скривилась. — Ой, да ладно Вам, учитель! Чем ворчать, лучше посмотрите, какая красота! Она закружилась, и подолы ханьфу взметнулись, вихрем поднимая снежную взвесь, а она вскинула голову к небу, подставила ладони под снежинки. Лекарь только глаза закатил на такое ребячество и, заложив руки за спину, с легкой улыбкой неторопливо двинулся вперед. Из груди вырвался тихий смешок: какое же очаровательное дите. Вдруг ему в спину неожиданно прилетел снежок, и за шиворот просочился холод, посылая дрожь по всему телу. Лекарь нарочито медленно обернулся — и едва не рассмеялся при виде пойманной на месте преступления ученицы, которая застыла истуканом, прикрыв рот рукой и испуганно округлив глаза, — но надо же ему выдержать образ. По лицу расползлась плотоядная ухмылка, темные глаза сверкнули в предвкушении. — Ну всеее… — протянул он многообещающе и все так же медленно направился к ней. — Доигралась, девочка! Иди-ка сюда, — поманил, слегка прищурившись. Поняв, что убивать ее в ближайшем будущем явно не собираются, девушка отмерла и расслабилась. В эту игру надо играть вдвоем. — Не-не-не-не-не-не-не! — она поспешно юркнула за ближайшее дерево. Секунду спустя из убежища показалась любопытная голова с широкой довольной улыбкой. На что лекарь трагически возвел очи горе. — Какой кошмар! — посетовал он в пустоту. — Поднять на учителя руку и еще и бегать от его праведного гнева! Позор на мои седины! А ну-ка иди сюда! Не то хуже будет! — он грозно посмотрел на ученицу, но та видела, как лучатся детским весельем его глаза и как подрагивают уголки губ в тщетной попытке сдержать улыбку. Сделав вид, что испугалась, она выставила перед собой руки в защитном жесте и медленно, шаг за шагом, попятилась от надвигающегося учителя. — Учитель, Вам до седин еще как пешком до Луны! И вообще, что Вы чуть что, так сразу угрожать! Но в этот момент ей под ноги вероломно бросился предатель корень (не иначе как учитель его подговорил!), и она, смешно взмахнув руками в отчаянной попытке удержать равновесие, рухнула в снег, поднимая вокруг себя белую пыль. Холод мгновенно пробрался под все слои зимнего ханьфу, но снег был таким мягким и пушистым, а взметнувшиеся снежинки так волшебно искрами и огоньками заиграли на фоне безоблачного голубого неба: казалось, только руку протяни — и наберешь целую горсть маленьких ярких звездочек… И она радостно рассмеялась, подставляя лицо падающим снежинкам, ловя их языком. Вдруг над ней нависла чья-то грозная тень, и девушка недовольно задрала голову: над ней сурово возвышался учитель, уперев руки в бока, и насмешливо-укоризненно смотрел на дурачащуюся ученицу. — Тепло ли тебе, девица, тепло ли тебе, красная? — протянул он с изрядной долей ехидства — на что та широко ухмыльнулась. — А то! Присоединяйтесь, учитель! Это весело! — она вскинула руки, полные снега. Лекарь скептически выгнул бровь. — Я вижу! Вылезай, ребенок. Заболеешь ведь. Она по-детски упрямо мотнула головой. — Ну и пусть! Вы все равно меня вылечите. Лекарь поперхнулся воздухом на такую наглую непосредственность — и, не выдержав, расхохотался. — Я-то вылечу! Вылечу так вылечу! Девушка, впрочем, подозрительный энтузиазм в голосе предпочла проигнорировать. — Не хочу вылезать! Тут красиво и мягко! И вообще, учитель, не портьте все веселье! На что лекарь позабавленно вздернул брови, поинтересовался обманчиво ласково: — То есть в деревню возвращаться ты предпочитаешь перекинутой через плечо вниз головой, я правильно понял? — Учитель! — девушка обиженно надулась и попыталась снова достать до него снежком — но тот играючи увернулся. — Считаю до трех, — он намекающе вздернул бровь. — Один… — Да иду я, иду! — закатив глаза на такую несправедливость, она все же нехотя поднялась и небрежно отряхнулась. — Даже подурачиться не даете… На что лекарь удовлетворенно сверкнул глазами. — Так бы сразу! — и, не дожидаясь ученицу, неспешно двинулся в сторону деревни. — Так нечестно! — уязвленно донеслось ему вслед. По губам скользнула теплая улыбка.

***

Когда на следующее утро к нему робко поскреблась в двери ученица и, стоило ему показаться на пороге, виновато шмыгнула носом и еще плотнее завернулась в одеяло, старательно пряча лихорадочно блестящий взгляд, лекарь только обреченно вздохнул и, не говоря ни слова, подцепил тонкое запястье, другой рукой касаясь разгоряченного лба. Цокнул недовольно: — Ну что за ребенок! — и, развернув ее за плечи, легонько подтолкнул в сторону ее комнаты. — Иди к себе: я скоро приду, — и задвинул створки прямо у нее перед носом. Совершенно по-детски показав язык закрытой двери, девушка медленно побрела в свою комнату. — Войдите! — буркнула она в ответ на настойчивый стук — и вошедший лекарь не удержался от смешка при виде умилительно нахохлившейся макушки, торчащей из кокона из одеяла. — На, пей, горе, — он подождал, пока ученица нехотя выпростает руку, и сунул ей исходящую паром пиалу. — До дна, — напомнил многозначительно. Девушка подозрительно глянула на учителя из-под челки и осторожно отхлебнула — чтобы тут же страдальчески скривиться. — Фе! Какая гадость! Лекарь небрежно оперся бедром о стол и скрестил руки на груди, приготовившись к долгому ожиданию. — Специально для тебя старался! — не удержался он от ехидства. — Нечего было вчера в снегу валяться — не пришлось бы пить эту гадость. — Ничего Вы не понимаете, учитель, — пробурчала она обиженно и, сделав еще пару глотков, снова поморщилась. По телу разлилось приятное тепло, едкой противной горечью оседая на кончике языка. Лекарь насмешливо фыркнул. — Конечно, ничего не понимаю! И именно поэтому ты удирала от меня с радостными визгами как от соседского мальчишки, а не отстаивала полночи на коленях, покаянно склонив голову! Девушка смущенно потерла нос. — Кхем… — и поспешно уткнулась в отвар. Возразить на этот аргумент было решительно нечего. Будь на месте учителя кто другой, ей бы еще долго пришлось страдать от боли в коленях — и хорошо, если только в коленях. Лекарь со все той же снисходительной улыбкой дождался, пока его ученица, кривясь и причитая, все же допьет до конца, и, забрав у нее опустевшую пиалу, отставил ее на стол. — А теперь — спать! — он безапелляционно указал на подушку — на что девушка тут же вскинулась. — Но учитель! Я же только проснулась! — И теперь снова пойдешь спать, — лекарь намекающе выгнул бровь. — А вот и не пойду! — она обиженно сверкнула глазами и плотнее закуталась в свой кокон. — Снова истычете меня как ежика, учитель? По полным губам скользнула хитрая лисья ухмылка. — Ну зачем же так сразу! — многообещающе промурлыкал лекарь. — Ты и без игл прекрасно заснешь! Воспаленный мозг соображал отвратительно плохо — но стоило ей нахмуриться, пытаясь понять, что же затеял учитель, как незаметно накатила слабость, а веки неумолимо потянуло вниз. — Нечестно… — уже полусонно возмутилась она, вяло, больше по привычке сопротивляясь сильным рукам — но те все равно помогли ей выпутаться из кокона и настойчиво уложили на подушку. Лекарь только глаза закатил. Ну что за невыносимое дите! — В следующий раз обязательно возьму иглы, раз тебе так больше нравится, — хмыкнув, пообещал он ей. — А сейчас спи, ребенок. Но девушка его уже не слышала, провалившись в целительный сон. Он присел на край кровати. Вскоре дыхание выровнялось, она перестала дрожать. Лекарь невесомо коснулся девичьего лба: хорошо, уже не такой горячий — и, легко проведя по встрепанным волосам ученицы, неслышно вышел из комнаты. Травами для отвара, определенно, надо запастись получше.