Двое в лодке, не считая Вону

Сынчоль прекрасно знал, что бывает, когда одеваешься не по погоде и гуляешь рядом с Ханган — дураком-то он не был. Поэтому миозит в комплекте с отитом мужчина встретил с полным смирением. Теперь, по крайней мере, его запрос на отпуск был оправдан: Сынчоль не мог ни голову повернуть без боли, ни высморкаться — закладывало уши. Но это, вопреки ожиданиям, не убило на корню желание уйти из дома и провести много часов в пешем путешествии, поэтому, пренебрегая режимом, Сынчоль наматывал три шарфа, натягивал шапку на лоб и выходил на ночные прогулки. Во время одной из таких прогулок — на третью ночь после того, как он заболел — Сынчоль имел неосторожность выложить фото ночного Йоидо в KakaoTalk, чем тут же призвал друга-женатика в чат. [Чон Вону, 3:22] ты с ума сошел? какого хрена ты забыл с менингитом в йоидо? идиота кусок [Чхве Сынчоль, 3:22] я все еще твой хённим имей уважение ㅋㅋㅋㅋ и не менингит, а миозит [Чон Вону, 3:23] одна херня такими темпами у меня не останется хённима ㅠㅠ дурак иди домой вернее езжай на такси [Чхве Сынчоль, 3:23] не хочу еще погуляю и вернусь а ты чего не спишь? [Чон Вону, 3:23] не важно [Чхве Сынчоль, 3:24] хо-хо понял привет миён ㅎㅎ [Чон Вону, 3:24] сукин ты сын ㅋㅋㅋㅋ иди домой, блять [Чхве Сынчоль, 3:24] невоспитанный хубэ недоглядел я за твоими манерами вону-я руки мерзнут я пойду завтра спишемся хорошо кушай и береги себя покакусики [Чон Вону, 3:24] кто бы говорил ты тоже береги себя я заеду завтра после работы нет, ты совсем больной во всех смыслах [Чон Вону, 3:26] этому джонхану должно быть стыдно довел нашего хённима ㅠㅠ [Чон Вону, 3:27] сдох, походу сукин сын ㅋㅋ я завтра заеду не болей там пока Сообщения Вону вызвали улыбку. Во время службы в армии Сынчоль и представить себе не мог, что в лице именно этого хубэ он в конечном итоге найдет лучшего друга. Через некоторое время после неудачного признания он действительно попал в лазарет, упав в обморок на солнцепёке, когда разгружал продовольственные фуры восемь часов подряд. До этого он тоже проводил время исключительно в работе, не давая себе шанса на полноценный отдых даже по ночам. Загремев в результате на больничную койку, Сынчоль понял, что продолжать в таком духе не выйдет — организм и так был истощен до крайней степени. К счастью для изможденного тела, выйти на следующий же день сержанту не дали, как он ни просил. На все аргументы у медбрата был один ответ, против которого сложно было что-либо возразить: «Не положено. По уставу лежите три дня». В эти три дня Сынчоля навещали то одни сослуживцы, то другие, но самым неожиданным и отчасти волнительным оказалось нелегальное ночное посещение Вону. Хубэ на цыпочках прокрался в лазарет после отбоя, пока медбрат видел десятый сон в своей каморке, и тихонько разбудил Сынчоля, едва не напугав его до полусмерти — в темноте белоснежная майка Вону выглядела как летающее привидение. Той ночью они перешептывались несколько часов, практически до самого подъема, и смогли узнать друг друга лучше. Оказалось, что Вону давно хотел подружиться с Сынчолем, который казался ему «славным парнем, не то что эти ублюдки-сонбэ», просто никак не мог найти в себе смелость прямо об этом сказать. Поначалу Сынчоль чувствовал себя странно, памятуя о любовном треугольнике, в котором Вону присутствовал как препятствие, но, с другой стороны — он уже получил отказ и добиваться Джонхана дальше не собирался, уважая его чувства. А в том, чтобы подружиться с благородным, но туповатым на интуицию Вону, не было ничего дурного. Таким образом они быстро сблизились и стали друзьями. Даже спустя несколько лет после демобилизации их дружба оставалась крепкой. Сынчоль стал свидетелем на свадьбе Вону и был желанным гостем в их доме. Особенно Чоль-оппа полюбился двойняшкам, которых он нянчил с первых недель жизни и в итоге стал им любимым дядей. Соми и Сомин, которым перевалило за три годика, уже давно научились ходить и теперь прилипали к нему всякий раз, как он ступал на порог их дома. Еще ни разу он не приходил без подарков — Миён всегда шутила, что всевозможные игрушки, платья, бантики и прочая мелочь уже успели составить серьезную статью расходов в бюджете Сынчоля. Что касается его самого — он все еще был одинок. Редкие свидания с парнями из баров, которые заканчивались в отелях, никогда не перерастали в серьезные отношения. Пару раз мужчина пытался завести роман с кем-то из приложения для знакомств, но вскоре бросил эти попытки, решив, что устраивать свою личную жизнь он будет только после того, как окончательно отпустит Джонхана. Саднящие воспоминания о худощавом парне, который практически три года был недосягаемой мечтой, никак не хотели исчезать. По словам психотерапевта, у которого Сынчоль брал консультации, на это требовалось время. К моменту злополучной вечеринки психотерапия уже дала результаты — Сынчоль не думал о прошлом и был в ожидании подходящего партнера, которому он мог бы дать то, чего не мог до этого — искренние чувства. Если бы в тот вечер ему не приспичило по незнанию пристать к Джонхану, он бы навсегда оставил его в воспоминаниях и двигался дальше. Но те несколько минут, что он упоительно целовался со своей армейской любовью, бесстыдно поглаживая его бока под свитером и весьма откровенно прижимая его бедра к своим, отбросили год терапии на начальную стадию. Юн Джонхан снова поселился в сынчолевской голове, только теперь это был не отдаляющийся призрак прошлого, а вполне осязаемое явление из плоти и крови. Неизвестно, что было хуже: факт, что Сынчоль сделал с Джонханом то, о чем раньше запрещал себе даже подумать, или то, что Джонхан в это время представлял на месте Сынчоля Вону. На счет второго он, правда, был не уверен, но, судя по реакции Джонхана, дело обстояло именно так. Все эти сожаления навалились на плечи Сынчоля слишком внезапно, беспорядочно и именно в тот момент, когда он съехал от родителей, чтобы начать устраивать собственную личную жизнь. Пустой дом, который был готов к тому, чтобы стать теплым гнездышком, теперь превратится в холодную берлогу на ближайший год интенсивных сеансов с терапевтом. Сынчоль знал себя достаточно хорошо, чтобы понять — только он выбрался из проруби на лед, как тот тут же треснул и рассыпался. Когда мужчина вернулся домой, на часах было уже пять часов утра. Еще пять потратить на сон — и будет вполне себе ничего. Так он делал последние несколько дней, несмотря на настоятельные рекомендации о постельном режиме и восьмичасовом сне от первого запроса в браузере и Вону. Подумав о том, что завтра придется развлекать лучшего друга своим смешным видом — негнущейся замотанной шеей и штанами с начесом, заправленными в носки, Сынчоль поморщился. Вону, как только начал вести семейную жизнь, понабрался от супруги ворчливости и вечно норовил поучить его уму разуму, хотя сам понятия не имел, как нужно ставить компрессы. В том, что Вону начнет с порога читать нотации, у Сынчоля сомнений не было. И каково же было его удивление, когда вместо нотаций Вону просто вручил ему пакет с горячим супом и прошел в гостиную. Усевшись на диван, он похлопал по нему, будто веля Сынчолю сесть рядом. — Никаких манер, — проворчал тот, но послушно подошел и плюхнулся на диван, издав змеиное шипение, когда неосторожное движение отозвалось болью в шее. — Разваливаешься, хён, — похрустев шеей и пальцами, сказал Вону. — А мог бы уже на ноги встать, если бы режим соблюдал. — Со вставанием на ноги проблем как раз нет, — отшутился Сынчоль. — Спасибо за суп. Пудэ-ччигэ? — Размечтался. Миёккук. — Я тебе что, роженица что ли? — хмыкнув, блондин развернул фольгу и вытащил тару с супом. На обед он успел съесть трёхдневный кимпап и чапагетти, закусив маминым кимчхи. Банановое молоко на десерт — и желудок почувствовал себя просто прекрасно. — Рассказывай, хённим. — С набитым ртом не говорят, — поспешно сунув ложку в рот, Сынчоль сделал вид, что интересуется безвкусной едой больше, чем разговором. — Ты рисом-то, рисом закусывай! — указав на второй сверток из фольги, в котором была плошка риса, сказал Вону и недолго думая сам развернул его, поставив на журнальный столик перед Сынчолем. — Я вот что подумал… Я-то, допустим, туп в отношении всех этих сердечных дел. Но и ты мне никогда ничего не рассказывал. Все эти три года после армии ты отмахивался, типа отношения тебя сейчас не интересуют, потому что от родителей съехать не можешь. — Всё так, — во рту оказалась ложка вкусного теплого риса. — Я тогда за ужином подумал, что ты просто попереживаешь и успокоишься, но твое выражение лица меня напугало. Тогда, летом, ты тоже с таким ходил и работал целыми днями. Мы не общались, но я замечал, — Вону посмотрел на перекидные часы, которые щелкнули девять вечера. — Так вот, вчера у тебя сначала был такой же пустой взгляд, а потом ты вдруг повадился шастать по ночам. Да я стул съем, если все, что с тобой происходит — не вина этого Джонхана. — Так, и что? — логика Вону была понятна и, в общем-то, точна. — Я хочу извиниться за то, что не замечал ничего раньше и что недавно обесценил твои чувства, — на одном дыхании сказал брюнет. — Мне стыдно. Сынчоль закатил глаза и потом заметил, что все это время Вону держал в руках другой пакет из крафтовой бумаги. — Это не твоя вина, жертва онлайн-психотерапевтов. — В плане? — «Обесценил чувства», все такое… В коридоре раздалась мелодия домофона, не дав закончить фразу. Нахмурившись, Сынчоль посмотрел на Вону, нашел на столе очки и встал, поправив компресс на шее. «Неужели мама решила в гости заехать», — подумал он, дойдя до домофона, и посмотрел на экран, загоревшийся после того, как в дверь позвонили. Чтобы как следует рассмотреть черно-белое изображение в низком разрешении, Сынчоль водрузил на нос очки и прищурился. Вместо мамы на пороге стоял какой-то парень. Отвернувшись от камеры, он смотрел в сторону. — Ты заказал доставку? — бросил Сынчоль через плечо и нажал на ручку, открывая дверь. — Здравствуйте, спаси-.. Благодарность оборвалась на полуслове, когда Сынчоль встретился взглядом не с курьером, а с Юн Джонханом. Судя по тому, как расширились глаза напротив, тот был поражен не меньше. Пару секунд они смотрели друг на друга. Сынчоль пытался понять, не подсыпали ли ему чего в суп, потому что ситуация казалась совершенно оторванной от реальности. — Я, кажется, ошибся адресом, — опустив взгляд в пол, сказал Джонхан и спешно развернулся. — Юн Джонхан… — захлебнувшись воздухом, позвал Сынчоль, пытаясь устоять на ногах после бешеного скачка пульса. — Вы меня с кем-то перепутали, — не оборачиваясь, бросил нежданный гость и стремглав припустил по лестнице вниз. На размышления у Сынчоля ушло секунд пять. Из ступора его выдернул истерический вскрик Вону: «Лови быстрей!». Поняв, что ситуация и без того вышла из-под контроля, блондин сорвался с места и, перепрыгивая пролеты, побежал вниз по лестнице, наплевав на то, что его шея отдавала адской болью при каждом резком движении, а теплые носки опасно скользили по плитке. Выскочив на улицу, Сынчоль оглянулся по сторонам — шея заболела до потемнения в глазах — и увидел, как темный силуэт скрывается за углом дома. Шаги остановились — видимо, беглецу требовалось время перевести дух. Почему Вону только что скомандовал так, словно ничуть не удивился? Перед тем, как сделать шаг и раскрыть свое присутствие, Сынчоль остановился и почувствовал, что очень зря так сорвался — прилив адреналина заканчивался, и болевые ощущения вместе с бешеным сердцебиением грозили отправить его в отключку. Что он скажет, осознанно встретившись лицом к лицу с Джонханом? Что ему жаль? Или что произошедшее было ошибкой? Или, может, стоило вообще отпустить Джонхана, вернуться и задать трепку Вону, который явно был замешан в этой внезапной встрече. Но Сынчоль все же нашел в себе силы и завернул за угол. Джонхан заметил его в ту же секунду и мигом оторвал спину от стены, к которой прислонился, чтобы передохнуть. «Сбежит», — подумал блондин, оценивая его позу как «готовность пуститься наутёк». Однако Джонхан не двигался. Он стоял в ожидании, всем своим видом говоря: «Один шаг в мою сторону — и я убегу». Сынчоль не торопился делать этот роковой шаг. Вместо этого он поднял руки, как бы давая понять, что не намерен делать ничего странного. — Что вам от меня надо? — Джонхан заговорил первым, перестав делать вид, что они не знакомы. — Вам так хочется сделать то, что не получилось в армии? Сердце Сынчоля ухнуло куда-то в пятки. — Вспомнил, значит… — пробормотал он себе под нос, содрогаясь от той неприязни, которой было пропитано каждое слово Джонхана. — Послушай, я… — Я не хочу вас слушать. Передайте своей подруге или кому-то еще, кто мне звонил, что зря старалась, — металлические ноты в голосе резали по сердцу. — Если моя куртка у вас, то можете оставить себе. — Кажется, произошло недопонимание, — до Сынчоля начало доходить смутное осознание, как и кем именно встреча была спланирована. И сделать это мог только один человек. — Ну разумеется, — Джонхан саркастически усмехнулся и, увидев, как Сынчоль сделал полшага навстречу, отскочил назад. — Ни шагу в мою сторону, сонбэнним. — Прости. Я стою на месте, видишь? — блондин тоже сделал полшага назад и опустил руки по швам. Когда Джонхан нервно оглянулся и, видимо, понял, что его не собираются насильно удерживать, он снова прислонился спиной к стене и вынул из кармана сигарету. Посмотрев на нее секунд десять, словно о чем-то задумавшись, он выдал: — Если вам есть, что сказать, вы можете сделать это сейчас. Когда я докурю эту сигарету, то уйду, и вы меня больше не увидите. Если попытаетесь остановить или будете сталкерить, то я вызову полицию. Джонхан закурил, на секунду осветив лицо пламенем зажигалки, а в голове Сынчоля опустело. Он понимал, что должен — нет, просто обязан что-то сказать, но клубок мыслей в его голове до конца не распутал даже психотерапевт, а все нити, что тот успел разобрать, теперь снова сплелись в крепкий узел. — Я никогда не хотел затащить тебя в постель, — начал он и тут же понял, что уже на этой фразе крупно облажался. — Вы чуть не переспали со мной, — подтверждая это, парировал Джонхан. — Я не знал, что это ты… Боги, да я и не думал никогда о таком. — Я вам не верю. Зачем тогда было признаваться мне в армии? — градус агрессии в голосе молодого человека повышался с каждым сказанным словом. — Я просто хотел, чтобы ты знал о моих чувствах. В них не было ничего пошлого, как и в твоих чувствах к Вону, — Сынчоль не был уверен, что ему позволено упоминать эту тему, но обойти ее стороной все равно бы не получилось. — Не нужно примешивать к вашему разврату мою любовь, — скривился Джонхан, докуривший сигарету до половины. — Здесь нет ничего общего. Вообще. Я любил его все эти годы. А вы хотели затащить в постель первого встречного. — Если уж на то пошло, то давай не будем забывать о том, что ты сам полез, как ты говоришь, к первому встречному, потому что представил на его месте другого! — не сдержавшись, Сынчоль сжал кулаки и стукнул себя ими по бедрам. Не следовало ему говорить этих слов. — Всего хорошего, — Джонхан затушил сигарету об стену и с презрением посмотрел на собеседника. — Я так и знал, что вы начнете выгораживать свою сущность. Удачи. — Нет, стой, прости меня, — глядя на Джонхана, вот-вот готового уйти, Сынчоль сложил руки в молельном жесте и опустил глаза, слегка наклоняя торс. — Пожалуйста, прости, я не это имел в виду. Пожалуйста, дай мне объясниться, только одну минуту. Всего одну. Я просто хочу объясниться. Пожалуйста. Некоторое время они стояли молча. В тяжелой тишине, которая зависла в тот момент, сквозило напряжение и витала вонь сплошных сожалений. Первым молчание снова нарушил Джонхан. — А смысл? — судя по голосу, он немного смягчился. — Даже если мы разойдемся на нейтральной ноте, что это изменит? — Я не знаю, — вздохнул Сынчоль, снова вернувшись в вертикальное положение, но все так же не поднимал глаз. — Мне кажется, что здесь кое-кого не хватает. И еще кажется, неплохо было бы расставить все точки над и. Без Вону это будет иметь мало смысла. Но, если я скажу тебе, что мы сейчас разгребаем последствия его бурной жизнедеятельности, ты вряд ли мне поверишь. — И очень зря! — внезапно раздался крик откуда-то сверху. Задрав головы, Джонхан и Сынчоль уставились в темноту. На пятом этаже горел свет, было открыто окно, и этом окне торчала голова, от которой и исходил низкий бархатистый голос. — Боже, блять… — еле слышно ругнулся Сынчоль и посмотрел сначала на Джонхана, а потом снова вверх. — Ты подслушиваешь, что ли? — Нет. — Давно? — Пару минут. Может, вы перестанете валять дурака и подниметесь? Кажется, есть темы для обсуждения. И, кстати, это была моя идея, — с непомерной гордостью в голосе добавил Вону и на пару секунд продемонстрировал пакет, высунув его вместо своей головы в окно. Голова снова появилась. — У меня правда ваша куртка, сонбэ. Судя по тяжести вздоха Джонхана, он понял, что теперь сбежать ему точно не удастся. Появление на сцене (вернее, в окне) Вону уже никому не казалось таким фантастическим на фоне всего произошедшего. Ситуация и правда зашла в тупик, из которого было не вырулить, просто проигнорировав стенку. — Хуже некуда, — констатировал парень, к удивлению Сынчоля выражая полное смирение, и посмотрел на блондина. — Вам, наверное, не стоит бегать по улице простуженным, да еще и в носках. Я поднимусь. Но только для того, чтобы забрать свою куртку.