devil in me

             В гараже и правда было достаточно тихо. Особо гулкий бит отдельных песен всё равно отдавался вибрацией в стены и потолок, но в целом... вариантов лучше в любом случае не было.              Ксавье неловко мялся в стороне, прижимая к груди свечи и один из свадебных бокалов родителей. Аякс, насупившись, стоял справа и нервно постукивал ногой, всё ещё не одобряя затею. Немного протрезвевший Кент крутился где-то рядом и был как на иголках от предвкушения скорого веселья.              Роуэн же, пыхтя, сосредоточенно выводил с трудом найденным куском мела пентаграмму на свободном парковочном месте. Несмотря на то что его потряхивало от волнения, линии у него получались чёткие и ровные, словно он этим занимался не в первый раз. Что вновь наводило на мысли, не нуждался ли он в некоторой... помощи.              — Так, отлично, — шмыгнул Ласлоу, выпрямляясь. Ещё раз оглядел результат работы, удовлетворённо кивнул и протянул руки к Ксавье, забирая необходимые для ритуала вещи, — Теперь нужно расставить предметы. Если Сигил Бафомета повёрнут сюда... то морда должна быть здесь... значит, это рога... получается, вот тут...              Последние слова явно обращались к самому себе, а не к остальным присутствующим. Ксавье наклонил голову к плечу, наблюдая, как его друг сосредоточенно расставлял на углы печати свечи: три обычные пузатые, безвкусно шарообразные, и две в виде мужского и женского бюста, потому что ничего более подходящего не нашлось — это единственное в коллекции матери без каких-либо ароматических примесей.              Закончив, Роуэн сверился со своей книгой, задумчиво перелистывая страницы. Неуверенно посмотрел исподлобья поверх очков и сказал, кусая уголок губы:              — Ксавье... Кубок для даров должен быть окроплён твоей кровью.              Торп не успел и слова сказать, как Аякс взвился, за плечо оттаскивая его чуть назад и загораживая собой:              — Так, всё, это уже слишком!              — Но без крови ничего не получится, — растерянно отозвался Роуэн. Повторил, сникнув окончательно, — Мы и так проводим ритуал не совсем по правилам. Без крови того, для кого этот демон будет вызван, ничего не получится и...              — Сколько нужно?              Ксавье сказал это быстрее, чем успел подумать. Но даже если бы подумал — всё равно бы согласился. Ему было просто... любопытно.              Хоть и короткий импульс страха пришёлся в затылок от вида просиявшего Роуэна.              — Не очень много, достаточно будет покрыть обод бокала!              Петрополус только по-змеиному прошипел куда-то в сторону, отпуская его, сердито ссутулился и пнул мелкий камешек:              — Я хотел, чтобы ты потрахался, а не приносил себя в жертву.              Услышавший это Кент разразился гоготом и хлопнул его между лопаток. Ксавье ободряюще улыбнулся, и потянулся к одной из полок с инструментами, выуживая из ящика канцелярский нож. Махнул им в сторону Роуэна, без слов спрашивая подойдёт ли такой вариант лезвия или нужно искать что-то более... ритуальное. И, получив дёрганый утвердительный кивок, нерешительно опустил глаза на свои ладони.              Не глядя сунул Кенту бокал и примерился остриём к подушечке среднего пальца на левой руке. Это не должно быть больнее тех случаев, когда он падал с велосипеда или огребал в драке со старшекурсниками. Всего лишь небольшой укол. Они всё ещё пьяны и накурены. Не время оперировать логикой здоровых людей.              Лезвие ножа оказалось недостаточно острым и на кожу пришлось давить сильнее. Торп со свистом втянул воздух сквозь сцепленные зубы. Кровь начала собираться крупными каплями вдоль линии пореза. Не желая терять драгоценные мгновения, он выхватил свадебный фужер из ослабшей хватки Кента, который, кажется, весь побледнел от такой картины, и приложил палец к краю, обводя по кругу. Нож и вовсе машинально сунул куда-то обратно на полку, потеряв к нему всякий интерес.              Серебро окрашивалось алым. Пришлось повторить несколько раз, чтобы покрыть полностью и не пропустить ни дюйма.              — Не забудь потом рассказать в больнице, как ты подхватил столбняк.              Аякс фыркнул, равнодушно наблюдая за кровавым перформансом. Опёрся спиной на стеллаж и выудил из нагрудного кармана целый косяк и зажигалку.              — О!              Ласлоу подскочил к нему с неожиданной для субтильного ботаника прытью. И с не меньшей наглостью выхватил и самокрутку, и чёрную Zippo. Потом забрал у Ксавье бокал. И вернулся к пентаграмме, осторожно перешагивая белые линии мела, чтобы ничего не смазать.              — Чувак, это очень хорошая травка, — возмутился Петрополус, наблюдая, как его последний способ выдержать и пережить коллективное помешательство беспощадно бросили на дно окровавленного «кубка».              — Тем лучше это сойдёт за приветственный дар, — невинно улыбнулся Роуэн, пристраивая чашу аккурат посередине начертанного пятиугольника.              После этого он поджог каждую из свечей. Ещё раз всё поправил, выравнивая до последнего дюйма. И окинул друзей долгим взглядом. Огонь оставлял отблески на линзах его очков. И в полумраке гаража предвосхищающий голос прозвучал особенно зловеще:              — Всё готово.              Ксавье сглотнул, большим пальцем прижимая подушечку среднего и останавливая кровь. Отступать было поздно. Но и сделать последний шаг казалось чем-то адски трудным. Практически нереальным. Что-то удерживало его на месте, какое-то параноидальное чувство, что после этого вечера всё изменится. Странное предвкушение, что как прежде больше не будет.              Хорошо, что в их компании был Кент, который не отличался ни умом, ни терпением. Он нервно подтолкнул в спину, и протянул, сам опасаясь подходить ближе:              — Давай, чего ты ждёшь?!              Очень хотелось огрызнуться в ответ. Торп сдержался и шагнул к пентаграмме, замечая, как колыхнулся огонь на зажжённых фитилях.              Неопределённо повёл здоровой рукой, растерявшись:              — А как нам...              — Да, конечно, — тут же спохватился Роуэн, понимая, что от правильного расположения участников будет зависеть успех ритуала. — Мы с Ксавье сядем со стороны «ушей». Вот сюда, да. Кент, ты садишься на правый рог, где горит свеча с мужским телом. А Аякс... получается, на левый рог, где женская фигура. Да.              Когда они все уселись по-турецки около своих свечей, он снова открыл книгу, пролистывая и беззвучно шевеля губами во время беглого чтения. Аякс сковырнул каплю растаявшего воска со спины плавящегося бюста и осторожно спросил, помня сцены вызова демонов из дешёвых ужастиков, которые они периодически смотрели на каникулах:              — А разве не надо сесть в центр? И пятый угол звезды не занят, так точно можно?              — Если бы Ксавье проводил ритуал в одиночку, то да, ему необходимо было бы разместиться посередине печати, — с готовностью отозвался Роуэн, проверяя время на наручных часах. — Но поскольку нас четверо, то логичнее было бы занять соответствующие стороны. «Пятый угол», как ты выразился, в нашем случае предстаёт ртом Бафомета, откуда и должен будет появиться демон. Сейчас ведьмин час, так что... должно получиться.              — Просто сорви уже этот пластырь! — заёрзал Кент, в очередной раз поторапливая. — Хватит медлить.              На какое-то время не было слышно ни звука. Как будто бы даже вечеринка где-то в глубинах дома стихла. Ксавье пытался сосредоточиться на том, как гудело и лихорадочно стучало сердце. И на месте подпрыгнул, вздрагивая, когда обычно тихий и кроткий Роуэн, прочистив горло, вдруг звучно произнёс, держа раскрытый томик со словами заклинания перед собой:              — Magnos Principes inferorum!              От его голоса по спине пронеслась колючая дрожь. Торп испуганно переглянулся сначала с Кентом, а потом с Аяксом. Противный скользкий комок ухнулся в самый низ живота, когда их друг продолжил:              — Audi vocem nostram. Adiuva perditam animam.              Его будто пригвоздило к полу. Давило свинцовым прессом. И ещё сильнее — когда во всей этой смутно понятной тарабарщине он услышал своё имя.              — Servus tuus humilis Xaverius voluntatem suam tibi committit. Et sperat in misericordia tua.              Должен ли был Торп знать лучше, прежде чем соглашаться на эту... эту... эту чертовщину?! Что за херню сделал сейчас Роуэн? Продал его душу? Уничтожил мир? Проклял всех их и их детей? И внуков? И может быть даже правнуков?!              Ксавье опустил глаза и заметил, как бешено трепыхался огонёк свечи перед ним. То ли от его прерывистого дыхания, то ли от того, что Ласлоу заканчивал говорить слова ритуала.              — Oramus te. Veni! Amen.              Последнее он уже произнёс с закрытыми глазами, содрогнувшись в волнительном трепете. Пришёл в себя, осоловело огляделся, но встретил только пустой угол перевернутого пентакля, откуда должно было явиться порождение самого Ада, и испуганных друзей. Нахмурился, ненадолго уткнулся в книгу и неожиданно вспылил, стоило Кенту озвучить очевидное:              — Ничего не произошло...              — Я вижу!              — Эй, — успокаивающе позвал Ксавье, не меньше остальных удивлённый столь резким ответом. — Полегче, бро. Мало ли что могло пойти не так, ты же сам сказал, что мы отклонялись от правил. Я ценю, что ты сделал это для меня. Но не стоит так переживать.              — Нет, нет-нет-нет, всё было верно, — отрицательно замотав головой, пробормотал Ласлоу. Вдруг вцепился в него пытливым взглядом и вскрикнул с таким видом, словно совершил величайшее открытие, — Точно! Надо попробовать ещё раз. Но теперь будешь говорить ты.              От таких заявлений Торп даже откинулся на руки. Поднял брови, выразительно смотря на снова возбуждённого друга, что трепал уголки страниц своей загадочной книжки. И только открыл рот для закономерного вопроса, как был перебит, видимо, «успокаивающим»:              — Не волнуйся, я буду говорить вместе с тобой, мы же сидим как раз там, где должны быть уши Бафомета, возможно, нас просто не услышали. Всё очень легко, смотри...              Ласлоу наклонился к нему и принялся объяснять, в какой последовательности и какие фразы нужно произносить. Ксавье тяжело вздохнул и подался ближе, пытаясь уловить суть. Зыркнул на Аякса, без слов осаждая его очередную попытку прекратить их сомнительное развлечение.              Ксавье был хорошим другом. И от того, чтобы попробовать снова дурацкий обряд Роуэна... ну, с ним ничего не случится. Это не будет работать. И их начинающий антрополог-сатанист наконец-то успокоится, когда его авантюра не получится и во второй раз. Ксавье мог это сделать.              Даже если в глубине души билась досада. Заиметь дружбу (или больше, чем дружбу, помня изначальную цель всего этого бреда) с каким-нибудь бесом было бы занятно.              Он устало потёр висок и кивнул, когда Ласлоу порывисто спросил, всё ли он понял.              Хорошо. Хорошо. Ещё одна попытка.              Всё будет в порядке.              Не больше, чем шалость.              Они снова заняли свои места. Ксавье последний раз посмотрел на Аякса, который выглядел беспокойнее, чем требовалось в ситуации, когда дьяволу абсолютно точно не было до них дела, и на Кента — Уокфорд же вообще, кажется, потерял всякий интерес к происходящему и сосредоточенно отрывал заусенцы на левой руке. Всем бы такую умиротворённость.              Пришлось взять в грудь побольше воздуха. Во второй раз вся эта бессмыслица на латыни уже не казалась такой ужасающей. Хотя более-менее вразумительно Ксавье смог повторить это только потому что у него была оценка «B+» по ботанике и он в общих чертах представлял, как именно нужно строить произношение. Миссис Бенгфорд могла бы им гордиться.              — Oramus te. Veni! Amen! — воззвал он увереннее прежнего, не в силах сдержать радость, что весь этот позор закончился.              Конечно же, ничего не произошло. Внезапная гроза не обрушилась на его дом. Свечи не погасли. Лампа под потолком не начала мигать, треща электричеством. Ничего. Абсолютно.              Напряжённая тишина длилась ещё несколько минут. Начали отчётливее возвращаться звуки бурного веселья. Ксавье еле слышно цокнул языком — пора было разгонять ко всем так и не явившимся чертям этот праздник жизни, пока пьяные подростки не оставили от его жилища только фундамент. В лучшем случае.              — Мне жаль, — расстроенно пробормотал Роуэн, шмыгнув. — Всё должно было получиться. Всё было правильно...              Торп встал, отряхнул свои карго от невидимой пыли, обогнул пентаграмму и протянул руку, помогая ему встать. Потряс за плечо, обнимая, и шикнул на Кента, который попытался вставить свои пять центов недовольства из-за зря потраченного времени, ведь его можно было бы уделить Стефани из группы поддержки. Аякс поднялся последним, с тоской заглянул в бокал, но лишь брезгливо поморщился, не рискуя вытаскивать свой джойнт.              Присоединился к утешению Ласлоу, но не слишком активно. Благо, не вворачивал свои полные скептицизма комментарии, и на том спасибо. Ксавье не очень нравилась перспектива, что этим вечером будет страдать кто-то, кроме него.              Когда они поднялись в дом, то обнаружилось, что вечеринка пошла на спад. Людей было в разы меньше чем когда они уходили. И почти сразу же на них налетела разъярённая Дивина, которая, очевидно, потеряла Кента и сейчас за шкирку тащила его прочь, не забывая крыть самыми отборными нецензурными выражениями.              — Кажется, у миссис Уокфорд к утру станет на одного ребёнка меньше, — не без доли злорадства усмехнулся Петрополус, пряча руки в карманы джинсов.              — Лучше проверь второй этаж и помоги избавиться от всех этих тусовочных животных.              Аякс демонстративно закатил глаза и ушёл к лестнице, не забыв напоследок взъерошить волосы Роуэна, отвлекая его от паршивого настроения:              — Гостеприимство хозяина!              Торп прошёл глубже в гостиную, утягивая друга за собой. Нашёл чудом не открытую банку пива и сунул ему, криво улыбнувшись. Убедился, что Роуэна более-менее отпустило после неудачного проведения ритуала и потёр шею сзади.              Закончив с чертями в Аду, нужно было разобраться с чертями здесь, дома. И что-то подсказывало Ксавье, что выгнать толпу одноклассников, находящихся в не самом вменяемом состоянии после всего выпитого и выкуренного, будет труднее, чем призвать хоть самого Люцифера со всей его свитой.