devil in me

             Когда щёлкнула входная дверь, закрываясь, в доме стало оглушающе тихо. Ксавье прислонился спиной и вздохнул с облегчением. Запустил руки в волосы, оттягивая пряди у корней и жмурясь.              На то, чтобы выпроводить всех вон, ушло по меньшей мере половина часа. Больше всего Торпа волновал Роуэн, который, хоть и старался этого не показывать, но был расстроен своей неудачей больше нужного. Поэтому с Аякса было взято клятвенное обещание, что он доведёт их друга до дома и проследит, чтобы тот ничего не учудил по дороге.              Потянувшись до хруста позвонков, Ксавье прошёл в гостиную и поморщился от открывшегося зрелища. Повсюду были пустые и полупустые коробки из-под пиццы, такие же, но уже от алкоголя разного калибра крепости, скомканные упаковки от снеков, пластиковые стаканчики и прочий мусор. Ему совершенно точно надо будет вызвать клининг утром.              Но вот что ни в коем случае нельзя оставлять на клинеров — это бардак внизу. Вряд ли кто-то посторонний оценит их, пусть и безрезультатные, потуги в сатанизм. Лучше вернуть все вещи на свои места как можно скорее.              Ксавье толкнул дверь, ведущую в гараж и начал спускаться. Стереть пентаграмму, вымыть бокал и поставить его и свечи туда, откуда он их взял. Потом в душ.              А потом... ну, поскольку Торп всё ещё был мальчиком-подростком, а Бьянка — он очень на это надеялся — не удалила свои нюдсы из их переписки, то... как сказал Кент, «нет такой проблемы, которую нельзя было бы решить дрочкой».              Тем более пока он один.              Короткий испуганный вскрик вырвался сам собой на выдохе. Ксавье застыл, так и не сойдя с последней ступени, и вытаращился на поражающую своей абсурдностью картину. Даже если в сухом остатке ничего из ряда вон выходящего не было.              Просто какого-то немыслимого хера он не был один.              На капоте его горячо любимой чёрной Ауди сидела девушка. Небрежно подобрав ноги, она рассматривала свой маникюр, подушечкой большого пальца проводя по острым краям не очень длинных ногтей-стилетов. Вскинула голову, заметив его, и как ни в чём не бывало спросила, похлопав раскрытой ладонью по капоту:              — Как давно ты мыл эту крошку?              Ксавье опешил. Всё же спустился до конца, шагнул ближе и снова замер, потерянно озираясь. Эту наглую особу он видел впервые. И не помнил, чтобы она попадалась ему на глаза в течение вечера. Скользнул вниманием ниже и заметил, что свечи по углам пентаграммы потухли. Он был почти уверен, что им с парням хватило безрассудства оставить их гореть, когда они уходили.              Странно. Очень странно.              Торп снова посмотрел на незнакомку, и она наклонила голову к плечу, изучая его в ответ. Красивая. Иссиня-чёрные распущенные волосы, правильные черты лица, милые веснушки, рассыпанные по её бледной коже, чуть вздёрнутый нос, губы цвета раздавленной вишни и глаза... ох. Такие манящие, глубокие и словно сплошь густые чернила, как у огненной саламандры. Слишком уж подходило сравнение из фильма тому, что он сейчас видел.              Сморгнув наваждение, Ксавье раздражённо фыркнул:              — Ты ещё кто такая?              Девушка не ответила. Расплылась в хитрой улыбке. Свесила ноги, ударив пятками по бамперу, и усмехнулась, когда на такое её действие реакцией стало возмущённое «эй!».              Пользуясь тем, что обзор стал лучше, Ксавье прищурился, рассматривая смелее. Нахалка была одета так, словно сбежала с отменённого Вудстока, только вместо более признанных в кругу рокеров ботфортов на ней были чёрные конверсы на высокой подошве с причудливо завязанной на манер звезды шнуровкой. А в остальном полный комплект: сетчатые чулки и такие же перчатки на всё предплечье, но без пальцев, то ли юбка, то ли шорты, то ли юбка-шорты сомнительной длины, когда уже закончились ноги, но ещё не началась одежда, свободный кроп-топ с перевёрнутым белым крестом и чрезмерное количество металлических побрякушек, включая широкий кожаный чокер с кольцом. Естественно, всё чёрное. Не хватало только ремня с заклёпками и гартер, чтобы окончательно взбудоражить фантазию и без того до невозможности провокационным нарядом.              Ксавье шумно сглотнул. Хорошо. Хорошо. Она чертовски горяча. У него были глаза, хорошо? Это просто озвучивание фактов, это очевидные вещи.              — Ты пялишься, — поддела его незнакомка и сама наклонилась ближе, открывая глубокие тени в вырезе футболки и переплетение бретелей нижнего белья.              Ему показалось или там тоже была пятиугольная звезда?..              Ксавье нахмурился и неопределённо махнул в её сторону:              — Как ты вообще здесь оказалась?              Потом тряхнул головой, понимая, что слушать чужие оправдания — последнее, чего он сейчас хочет. Нужно выставить за дверь эту девицу и вернуться к изначальным планам. Душ. Кровать. Обнажённые фотки бывшей. В дальнейших инструкциях Торп уже не нуждался.              — Нет, знаешь что? Неважно, — перебил он открывшую было рот гостью. Отошёл чуть в сторону и указал на дверь, — Убирайся.              — Как грубо! — наигранно возмутилась она и поёрзала на капоте, устраиваясь удобнее. — Вызвал меня в мой выходной и ещё гонит прочь! Грешники совсем страх потеряли от вседозволенности.              Ксавье тупо моргнул. Хотел что-то сказать, но так и не нашёл слов. Вызвал? Её? Был ли на его вечеринке кто-то настолько идиот, чтобы вызвать... нет. Нет, это бред, она не... она не похожа на ту, кто берёт, ну, почасовую оплату. Это бред. Такого быть не может. И... грешники?              Он посмотрел под ноги, раздумывая. Наткнулся на свадебный бокал со следами своей крови и почувствовал, как откуда-то из глубины поднимается злость. Ах, вот оно что. Очевидно, чья-то подружка подслушала их разговор и решила, что будет очень смешно разыграть его. Да. Конечно. Так он ей и поверил.              — Отличная шутка, — хмуро буркнул, подходя ещё ближе. И под чужим пристальным взглядом выплюнул со всей неприязнью, теряя терпение, — А теперь — вон отсюда.              Когда девчонка не шелохнулась, продолжая насмешливо разглядывать его, не выдержал. Схватил её под локоть, стащил с машины и потянул за собой к лестнице наверх. Возмущённое верещание не заставило себя ждать:              — Не хватай меня! Эй, отпусти сейчас же!              Обычно Торп был более вежлив. И подобную грубость в адрес девушек себе не позволял. Но эмоции взяли верх, его затапливало каким-то бесконтрольным гневом. И столь топорные издевательства от чёрт знает кого только подливали масла в огонь.              Он почти дотащил нахалку до подъёма к выходу из гаража, как она внезапно вывернулась из его хватки.              А дальше всё случилось слишком быстро, чтобы можно было осознать это в полной мере.              Ксавье не успел даже обернуться и увидеть, как девчонка оказалась за его спиной, разъярённо шипя. Под колени ударило что-то длинное и упругое. Да с такой силой, что его подкосило.              Бухнувшись на пол, он попытался замахнуться, начиная по-настоящему бояться только сейчас. Но его толкнули между лопаток, да так, словно он ничего не весил. Упал вперёд на бетонные ступени, чудом не разбив себе нос.              Упёрся руками, порываясь встать. Но правую грубо дёрнули, заводя назад и заламывая. Позорно взвыл от боли, рефлекторно прогибаясь в попытках её облегчить.              Чужая ладонь вцепилась по ощущениям не просто в волосы, а в саму кожу головы, раздирая. Вес другого тела навалился сзади, прижимая сильнее к холодному бетону. И, судя по тому, как неясно жгло спину и поясницу, скрутившая его девчонка просто уселась сверху. Откуда только ей хватило мощи повалить его на пол и удержать...              Он заскулил, извиваясь. Липкий страх сковывал конечности сильнее прочего. Надо ли ему начинать прощаться с жизнью? Какой же тупостью будет умереть вот так.              Его убьёт какая-то тощая девица в пять футов ростом. Просто позорище.              Как, оказывается, легко было чокнутой психопатке найти свою наверняка очередную жертву, всего лишь одну из бесконечного безмозглого множества. И никто не догадается, что произошло, никто не узнает... а может быть его даже никто и никогда не найдёт.              Эти и ещё сотни самых ужасающих мыслей вихрем проносились в сознании, одна хуже другой. Ксавье било крупной дрожью, сердце колотилось в натянутом горле, кости ломило.              Девчонка тем временем наклонилась к нему, потянула, запрокидывая его голову сильнее, и угрожающе прошептала:              — Не играй со мной в эти игры, corderito.              Ксавье болезненно застонал, прикрывая глаза, потому что — о, Господи — её голос. Совсем не такой, каким она подшучивала над ним ещё пару минут назад. Этот голос был пугающе глубоким, отдавался эхом в самое нутро, гипнотизировал, приковывал к месту не хуже её цепких рук.              Тень нависла над ним, такая искажённая и большая от старой лампочки под потолком. Она преломлялась настолько, что на выступах лестницы силуэт головы продолжался двумя наростами, похожими на рога. Какая нелепость. Они ведь с друзьями так хотели вызвать демона, что теперь в агонии ужаса ему начало мерещиться всякое...              Торп попытался высвободиться, но его только вздёрнули на несколько дюймов и впечатали обратно. Рёбра заныли от удара о бетонный край ступени и из груди против воли вырвалось хныканье. Полноценный крик закупорил глотку, так и не найдя выхода.              Да и вряд ли бы кто-то услышал его вопли. Если соседи не вызвали полицию, пока в его доме была вечеринка, то на помощь не придут и подавно.              Подчиняясь, Ксавье замер, обмяк и постарался успокоить дыхание. Воздуха и без того не хватало. Всхлипнул, когда почувствовал, как вдоль голени поползло странное и незнакомое прикосновение, похожее на тот удар, которым его сбили с ног. Что за...              Неестественный жар обжёг загривок ещё сильнее, когда девчонка подмяла его под себя. Дыхание опалило ушную раковину. Снова раздался голос. От этого поистине нечеловеческого звука кровь застыла в жилах и выкипела в следующую же секунду, стоило только услышать.              — Я сейчас отпущу тебя. И ты будешь хорошим мальчиком и не станешь верещать как сучка. Ты меня понял?              Сил хватило только на слабый согласный кивок. Ксавье облизал сухие губы, сглатывая противный колюче-царапающий комок. Сейчас главное скинуть эту сумасшедшую с себя, а дальше... а дальше он хоть на четвереньках, но выберется из гаража, запрёт дверь и позвонит в полицию, да. Ему слишком больно. Слишком лихорадочно, словно он окунулся в самое пекло. Только бы мгновение свободы, пусть даже половина мгновения, ему хватит, он успеет.              Как только почувствовал, что пальцы в волосах и на предплечье разжимаются, сразу же заворочался. Однако изначально задуманный рывок ему никто сделать не дал. За правое плечо потянули, вынуждая развернуться к психопатке. Интересно, успеет ли он ударить её в нос и отбросить с себя, выиграв несколько драгоценных секунд на побег...              Правда, стоило ему полностью оказаться лицом к ненормальной девчонке, как желание бежать застыло в напружиненных мышцах, точно глупое насекомое в янтаре. И, признаваясь честно самому себе, в этой ситуации даже не стыдно было бы не сдержать против воли данное обещание не верещать как сучка.              Во все глаза таращась, Торп засучил ногами по полу, пытаясь отползти и обдирая поясницу о ступени. Острые коленки сдавили его бока, удерживая на месте. Узкие и обманчиво хрупкие ладони легли ему на грудь. Ногти вонзились в кожу сквозь ткань тонкой футболки, как если бы какая-нибудь хищная птица вцепилась в зазевавшуюся добычу. Девчонка снова зашипела на него, обнажая по-акульи острые белые зубы.              Какого хера происходило прямо сейчас?! Прямо в эту самую секунду на его бёдрах сидела мелкая тощая девица, которая... у которой... проклятье, эти рога ведь не выглядели так, как будто их стащили из костюмерного магазина!              Нет. Нет, это бред. Помутнение рассудка. Пагубное влияние алкоголя и травки.              Оно не могло... Она не могла... Это всё. Откуда?! Как?              На голове — теперь сомнений в этом не было — психопатки и впрямь красовалась пара рогов. Матово-чёрные с белыми прожилками, с бугристыми и наверняка шершавыми перекатами по всей длине, устремляющиеся назад и заострённые на концах. Они смотрелись одновременно так аномально и так естественно.              Ксавье сглотнул и снова облизал губы. Сжал ладонь в кулак, готовясь совсем не по-джентльменски обрушить удар. Но лишь он вскинулся наверх, не успев даже толком замахнуться, как вокруг запястья обвилось... что-то, пришпилив его обратно к земле.              Девчонка снова наклонила голову и неодобрительно цыкнула. И выжидающе сощурилась, когда её жертва медленно и нерешительно перевёл внимание на руку, движения которой были ограничены.              Вскрик вырвался непроизвольно, такой унизительный смешанный с негодованием страх в импульсивно брошенном:              — Что за чёрт?!              Торп снова затрепыхался, пытаясь выбраться. От запястья и по предплечью его оплетал хвост. Самый настоящий. Длинный, тёплый и гибкий, он царапал кожу, задевая вены на сгибе локтя острой, как наконечник стрелы, частью.              Давление на грудь усилилось. Девчонка смотрела на него с каким-то издевательским покровительством. Провела языком по верхним зубам и степенно поправила его, как будто не происходило ничего удивительного:              — Уэнсдей Аддамс. И я предпочитаю, чтобы меня называли демоном. Если захочешь подлизаться, то можно дьяволом. В крайнем случае — бес или имп.              Её голос снова стал... обычным. Не было этого гула, этого пугающего наваждения, этого нечеловеческого рокота. Но Ксавье всё равно сотрясла дрожь. Он не мог отвести взгляд от... демона перед собой. И до конца не верил в то, что на самом деле видел.              Сдавленный сухой шёпот с языка столкнул с трудом, больше задумчивое бормотание, обращённое к самому себе:              — Значит, ты меня не разыгрывала...              — Я?! — снова возмутилась девушка и демонстративно приземлилась задницей на его пах так, что он опасливо дёрнулся. Ненавязчиво повела бёдрами и отпустила его руку, недовольно ударив хвостом рядом об пол, — Признаться честно, это я сначала думала, что ты разыгрываешь меня. Нет, серьёзно, такое дерьмовое произношение ещё надо постараться сделать! В центре распределения сначала даже не поняли, что тебе нужно.              Торп смутился, потупив взгляд. Разумно решил не говорить, что ритуал он проводил не один, раз уж... Уэнсдей об этом сама не знала, то и подставлять остальных парней не стоило. И поёрзал, пытаясь устроиться и игнорировать тот факт, что его член сейчас упирался между ног бесспорно горячего порождения Ада. История на миллион долларов, не меньше.              Попытавшись защититься, он неуверенно буркнул, чувствуя, как грань ступени неприятно врезается в седьмой позвонок:              — Не всё так уж плохо с моей латынью...              — Не всё так плохо?! — звонко хохотнула демон. Провела ногтями от его груди до живота, откинулась назад, упираясь руками в его колени, как будто он был самым удобным креслом в мире, и насмешливо фыркнула, пожав плечом, — Да хуже тебя только австралийцы! Но за этими беднягами хотя бы весело наблюдать, когда подкинешь им очередную катастрофу со зверушками...              — Подожди-подожди, — тут же оживился Торп и даже приподнялся сильнее на локтях, полусадясь. Он писал научную работу в прошлом семестре про губительную фауну на континенте и сейчас в нём взыграл исследовательский интерес вопреки здравому смыслу, — Все эти кролики и жабы... это твоих рук дело?              — Не совсем, — уклончиво отозвалась Уэнсдей. — Я не участвую в делах такого масштаба. Но мне рассказали всё в мельчайших подробностях! Было занятно.              Ксавье несколько раз моргнул, переваривая услышанное. Первоначальный страх отступал и на его место рвалось свербящее любопытство. В голове проносились тысячи всевозможных вопросов. И он искренне не понимал, за какой из них схватиться в первую очередь. И надо ли вообще хватать.              Демон же тем временем резво поднялась с него. Окинула оценивающим взглядом сверху вниз, явно наслаждаясь видом, когда он беспомощно валялся у её ног. И протянула руку, предлагая помощь.              — Попробуем ещё раз, — хмыкнула она. И, стоило только ему ухватиться за её ладонь, потянула наверх, чтобы помочь встать. — Как там тебя зовут?              — Ксавье. Ксавье Торп.              Она кивнула, ненадолго закусив уголок нижней губы. Отступила на шаг, дав ему подняться окончательно. И тихо прыснула, как только он начал отряхиваться и педантично поправлять одежду.              Невинно вскинула брови, напоровшись на хмурый взгляд. И бесстрашно повернулась спиной, делая вид, что заинтересовалась начерченной мелом пентаграммой. Как бы между делом бросила через плечо, несильно хлестнув себя по бедру хвостом:              — Так каковы твои условия сделки, Ксавье Торп?              — М-мои условия сделки?              Заикаться и выставлять себя полнейшим кретином перед потусторонними силами не было тем, чего он хотел. Но определённо стало тем, к чему он пришёл. Насколько высока вероятность, что демон оставит его в живых, когда узнает, что всё это не больше чем шутка, и он подбился на подобное только потому что был хорошим другом?              Проклятье, он ведь просто хотел выстрадать всю боль от расставания с Бьянкой, отвлечься, перенаправить мысли в другое русло, вся херня. Он не планировал заключать договор с дьяволом!              Аддамс же тем временем легко подхватила серебряный бокал за тонкую ножку, бесстрашно смазывая угол пентакля на полу носками своих конверсов. Поднесла к лицу, принюхиваясь. И, смотря Ксавье прямо в глаза, высунула длинный язык, провела по краю чаши и с упоением слизала кровь.              Его от такого зрелища подкосило. Покачнувшись на месте, он отклонился назад и шлёпнулся обратно на бетонную лестницу. Тихо айкнул и поёрзал, неловко садясь. Это было отвратительно. Ужасно.              И горячо.              Охренительно горячо.              Закончив, Уэнсдей сыто причмокнула губами и нетерпеливо тряхнула головой, рассыпая по плечам волосы:              — Слушай, ты выдернул меня в мой выходной. Ты провёл этот грёбаный ритуал. Поэтому будь добр сказать, какого хера тебе надо? И кстати, спасибо, что обошёлся малой кровью и не стал приносить в жертву козла.              Ксавье нелепо хлопал глазами, чувствуя себя последним идиотом. Он одновременно понимал всё, что ему говорили, и не понимал абсолютно ничего. Какую жертву? Какого козла?              — Ну, ты знаешь, — вновь заговорила Уэнсдей. Кажется, последний вопрос он задал вслух, — Они же все так или иначе кузены Азазеля, и он жу-у-утко бесится, когда грешники устраивают бессмысленную резню. А выслушивать его ворчание то ещё удовольствие, скажу я тебе.              Нет. Нет, Ксавье не знал. Не догадывался. Не допускал даже половины мысли. И, проклятье, он всё ещё не мог смириться, что перед ним бес во плоти вещает за какое-то устройство и порядки Преисподней, что это всё происходит с ним в реальности, а не в бэдтрипном мороке после того, как он перебрал с Мэри Джейн и смешал в себе весь возможный алкоголь.              Уэнсдей бесстрастно покрутила ножку бокала и заглянула внутрь. Хмыкнула, дёрнув уголками губ в слабой улыбке, и выловила со дна туго скрученный косяк. Потеряв интерес, выпустила чашу из рук, ловко перехватила её хвостом, предотвращая громкое падение, и оставила валяться на полу.              Зажала самокрутку чётко очерченными губами и щёлкнула пальцами. Между подушечками сам собой заискрился и вспыхнул огонёк, поджигая тонкую папиросную бумагу. Торп замер на ахающем вдохе, заворожённо наблюдая за этим фокусом. И сглотнул от ощущения текучего жара, что пополз от солнечного сплетения по всему телу, когда демон сделала глубокую затяжку и запрокинула голову, открывая бледное горло.              Недовольно скривившись, она выпустила дым через нос, перехватила средним и указательным джойнт и со всем презрением посмотрела на него, цыкнув:              — Какое же дерьмо. У нас делают намного лучше.              Ксавье неопределённо повёл рукой, до сих пор не находя в себе смелости подняться со своего места:              — У вас в...              — В Аду, — бесспечно кивнула Аддамс, точно речь шла ну максимум о соседнем штате, но никак не о потустороннем мире. Покачивая бёдрами, подошла к его Ауди, снова нахально запрыгнула на капот, сложила по-турецки ноги и ещё раз затянулась, — Бельфегор поставляет самую забористую дурь. А эта хрень даже головную боль не снимет.              Торп заторможенно кивнул. Продолжал с упоением наблюдать за этим... существом, и не мог оторваться от изогнутых рогов и подвижного хвоста, который нетерпеливо постукивал, метавшись из стороны в сторону. Это было что-то невероятное. И невозможно красивое. Манящее.              — Ты начинаешь напрасно тратить моё время, corderito.              Демон напомнила о цели своего визита, хмуря выразительные брови. Выдохнула дым очередью неровных колец в его сторону, которые, дойдя до него, расплылись подобием сердечек. Ксавье отмахнулся, закашлявшись.              — Что если... кхм, — пришлось ещё раз прочистить горло. — Что если я скажу, что не знаю, зачем вызвал тебя? Ты тогда... ты... типа заберёшь мою душу?              — Поп-культура — самое страшное оружие против неокрепших умов грешников.              Бес закатила глаза и потянулась, перегоняя кончиком языка самокрутку из одного уголка рта в другой. Прогнулась в спине, разминая суставы, отчего её кроп-топ задрался, обнажая живот и нижний край кружевного белья. И от такой демонстративной развязности стало ещё жарче.              Правда, следующие её слова получились с неприятным осадком честности:              — Не стану скрывать: ты милый. И жалкий. И всё ещё живой. А даже если вдруг я тебя сейчас прикончу, в Аду ты долго не продержишься. Без обид, но ты гарантированно не переживёшь ближайшую чистку. Так что-о...              Она пожала плечами, продолжая мусолить джойнт и пускать дым практически вхолостую. Ну прекрасно. Просто замечательно. Его душа не нужна была даже дьяволу. Что уж говорить о простой смертной девушке. Видимо, не зря Бьянка его бросила. Раз он ни на что не годный и жалкий, и...              — Кажется, ты не совсем понимаешь, во что ввязался, — мотнула головой Уэнсдей, перебивая ход его мыслей. Поправила зацепившуюся за рог прядку тёмных волос и наигранно тяжело вздохнула, объясняя, — Когда ты вызываешь демона, ты автоматически заключаешь с ним сделку. Ты выдвигаешь свои условия и платишь за них определённую цену. Нельзя просто так взять и отменить то, что уже было наполовину совершено. Если бы нам не запретили тащить грешников за собой, то да, за ложный вызов и впустую потраченное время я бы забрала твою душу. И уничтожала бы её медленно, заставляя тебя изнывать в муках, просить прекратить эти страдания, и твои крики были бы музыкой для моих ушей, и ты бы всецело принадлежал мне...              Она говорила и говорила, перечисляя, что она бы сделала с ним. И Ксавье слушал, вникал, тонул в каждом сотрясающем стены звуке, как мотылёк на свет стремился всем своим существом в эту губительную ловушку. Глаза Уэнсдей как будто загорелись трепещущим неистовым пламенем, и сейчас она смотрела на него не как безобидная маленькая саламандра, а как самая настоящая смертоносная чёрная мамба, гипнотизировала, влекла и лишала воли.              —...Но! — наваждение оборвалось слишком резко, и мир вернулся словно звуком зажёванной плёнки. — В Аду перенаселение, поэтому ты останешься здесь. Могу проклясть, если хочешь.              Она обольстительно улыбнулась ему и снова выдохнула горьковатый дым прямо в лицо. Ксавье поморщился от неприятных ощущений и, осознав, испуганно отшатнулся. Когда он успел оказаться к ней так близко? Когда успел подойти, опереться ладонями по бокам от её тела, нависнуть и едва ли не... О, Господи.              Имела ли демон над ним уже какую-то власть?              Или он и впрямь настолько слаб и ничтожен, что готов подчиниться любой её воле, сдаться без боя и позволить управлять собой как послушной марионеткой, нисколько не сопротивляясь?              Торп затряс головой, пытаясь избавиться от навязчивого морока, спрятал лицо в ладонях и проморгался. Уэнсдей никуда не делась — сидела перед ним, на его машине, сверлила пристальным взглядом и явно ждала ответа.              Он сглотнул, чувствуя странную жажду.              Пытаясь найти оправдание, спасительный повод, чтобы сбежать, он осоловело огляделся. И наткнулся на изначальную причину своего визита в гараж. Живо метнулся к свечам и бокалу, невнятно бормоча:              — Надо... надо сначала убрать здесь всё.              Его мелко потряхивало. И по спине прошёл шквал колючих мурашек, когда демон сердито выдохнула.              Впрочем, она никак не прокомментировала его нелепые действия. Наблюдала, как он неловко пытается забрать сразу всё, и даже позволила ему постыдно сбежать из гаража, перешагивая через ступеньку.              И появилась за плечом, как ураган из коробки, пока Ксавье в родительской спальне на втором этаже расставлял свечи на полке в соответствии с их следами на тонком слое пыли. Ткнула острым ногтём в фоторамку с Винсентом и Мишель на соседней и усмехнулась:              — Это твоя мама? Она горяча.              — Что? — Ксавье дёрнулся от неожиданности. Проследил, куда показывала демон, и всполошился, — Нет! То есть да. В смысле... не трогай мою маму!              Неожиданно осмелев, развернул Аддамс за плечи и вытолкал из комнаты, напирая. Плотно закрыл за ними дверь, помня недовольство отца, когда посторонние заходили в спальню или кабинет без особой нужды, и кивнул в сторону ведущей вниз лестницы:              — Пойдём, э-э... туда. Здесь нам делать нечего.              Уэнсдей хмыкнула, но подчинилась. Ведомая его руками, начала спускаться. На полпути бесстрашно отклонилась назад, прижимаясь лопатками к его груди, и хвостом игриво обняла за бок, острым кончиком пересчитав рёбра.              Довольно осклабилась, когда почувствовала, что у Торпа перехватило дыхание. Обернулась на него, наслаждаясь тем, как трогательно и очаровательно расползался по скулам румянец. И чуть не споткнулась на пороге гостиной, отвлёкшись сильнее нужного.              Хватка на плечах удержала. И только она хотела развернуться в руках Ксавье и прильнуть теснее, как он отпустил её, опасливо обошёл боком и двинулся к кухонной зоне, то и дело косясь так, будто она могла его укусить. Что, впрочем, было недалеко от правды.              Раздражённо цыкнув, Уэнсдей окинула равнодушным взглядом пространство вокруг и выгнула брови:              — Ого. А ты подготовился к моему приходу.              Внезапно за беспорядок стало стыдно. Не как перед исчадием Ада, которое буквально жило в обители первородного хаоса, а как перед... девушкой. Ксавье неловко потёр затылок и потупил взгляд, чувствуя, как запылали ещё и уши:              — У нас была... тусовка.              — Это ещё что! — отмахнулась Аддамс, перешагивая пустые бутылки и пивные банки. — Ты бы видел, какие вечеринки закатывает Вельз по пятницам.              Не зная, что на это сказать, Ксавье просто кивнул. Подобные разговоры всё ещё были адски странными. А бес перед ним — адски красивой. И всё это решительно не укладывалось в голове, то и дело врезаясь в остатки дурмана после всего принятого в порыве веселья.              А ещё он наверняка ударился и что-то повредил себе, из-за чего у него реакция была медленная и заторможенная, хуже, чем у улитки.              Иначе как объяснить, что он обнаружил себя только в момент, когда его схватили за грудки и прижали к столешнице, да так легко, будто веса в нём — всё равно что в пуховой подушке. Под подбородок пришёлся влажный жаркий выдох. Уэнсдей легко провела приоткрытым ртом вдоль его горла, шало улыбаясь от мелкой дрожи, которой его сотрясло. Мягко прихватила кожу губами на мгновение и припечатала, натягивая ткань футболки в кулаках и дёргая на себя:              — Хватит этих кошек-мышек, corderito. Скажи мне своё самое заветное желание. Только честно.              Торп глухо застонал, теряя самообладание. Из последних сил ухватился за бока и его в тот же момент чуть не подорвало от того, как его пальцы едва ли не сомкнулись кольцом на этом тощем теле. Уэнсдей была такой... маленькой. Зажмурился и отстранил её от себя, тяжело дыша.              Избегая взгляда глаза в глаза, выпалил на одном дыхании, повинуясь:              — Я правда не знаю, зачем м... я всё это сделал. Просто, понимаешь, мне было хреново, меня бросила девушка, я страдал, и мои друзья сказали мне отвлечься...              — И в качестве отвлечения ты выбрал обратиться в самое Пекло? — демон с нескрываемым скептицизмом цыкнула, нехотя отпуская его.              — Нет... ну, вернее да. Но я не думал, что получится!              — Chicos estúpidos, — закатила глаза, обогнула его и с небрежной грацией запрыгнула на мраморную кухонную столешницу. Перебрала пальцами в воздухе и снова зажала губами недокуренный косяк (Ксавье готов был поклясться, что раньше его не было), глубоко затянувшись, — И чего же ты хочешь сейчас, Ксавье Торп?              Он неуверенно заблеял, теряясь. Развернулся корпусом, когда острая коленка задела его бок, и нервно дёрнул плечом, когда ему в лицо опять выдохнули едкий дым. На задворках сознания же смутно клубилась идея, которую можно было в равной степени назвать гениальной, безумной и, пожалуй, идиотской.              — М-м, ну... а на что ты способна?              — Я не всемогущая, — резонно заметила Аддамс, тряхнув головой, и в одну затяжку прикончила джойнт. Привычным, но таким совершенно неестественным в глазах человека, движением затушила окурок о рог и щелчком отправила его в пустую коробку из-под пиццы позади себя, не скрывая самодовольства, — Но могу многое.              — Стань моей девушкой.              Шок от осознания сказанного, кажется, оглушил их обоих. Сама демон, порочное исчадие Ада, уставилась на него абсолютно ошарашенным взглядом, длинно моргнув. Резко выдохнула через нос остатки дыма. Вцепилась ладонями в край столешницы, заземляя себя. Открыла рот, собираясь что-то сказать, но закрыла через мгновение, не находя слов.              Спохватившись, Торп оттолкнулся и встал перед ней, подняв руки ладонями вверх. Затараторил, пытаясь исправить то, что он выдал в порыве бесконтрольных эмоций:              — Я имею в виду, не навсегда... не на совсем. Просто для сделки. В пятницу у меня выпускной в школе, там будет Бьянка, ну, моя бывшая, и я бы... я бы хотел, чтобы... чтобы она видела, что я... проклятье, как бы это точнее сказать?.. Что я не убиваюсь по ней? Что я могу прийти на грёбаный праздник с другой девушкой? Что я не переживаю из-за нашего расставания, как она рассчитывала?              Выслушав всю эту исповедь Уэнсдей опустила подбородок и выразительно вскинула бровь, явно не впечатлённая таким раскладом. Оставался вариант, которым не брезговал и очень даже любил пользоваться отец, — подкуп.              — Я заплачу тебе?..              — Заплатишь чем? — тут же оживилась, заёрзав.              — Деньгами?              На всякий случай уточнил Ксавье, пожав плечами. Вероятнее всего, он будет даже в своих глазах выглядеть полным придурком, если отдаст несколько сотен, а то и тысяч, долларов за дешёвый спектакль для одной неблагодарной зрительницы. Но и наличие беса на его кухне тоже не слишком поддавалось каким-либо логическим объяснениям.              Наличие беса, которая расхохоталась на такое его предложение:              — Corderito, любая человеческая валюта в сравнении с нашим инфевро просто разменная мелочь. Ты не представляешь, как дерут новоприбывших грешников обменники! Да и к тому же... Меня не интересуют деньги.              Ксавье сник, прекрасно понимая, к чему всё идёт.              Демон на какое-то время замолчала, видимо, переваривая его слова. И, судя по безэмоциональному выражению её лица, ответ ему не понравится. Господи, какой же он идиот! На такое не согласится даже мелкий бес, это же несусветная глупость, бесполезная трата времени! Сейчас она скажет, что притворяться его девушкой ради столь ничтожной провокации бывшей — абсолютно точно ниже её достоинства, заберёт себе его душу вопреки всем запретам и отправится обратно в Преисподнюю.              И никто не узнает, что случилось на самом деле, ведь в лучшем случае вернувшиеся с гастролей родители обнаружат только его окоченевший труп посреди разгрома и хаоса пустых коробок, бутылок и прочего мусора. И никто никогда не узнает, что его смертью стал на самом деле не передоз или алкогольная интоксикация, а эта девушка в вызывающем наряде, которая была прекрасна и желанна, несмотря на всю свою очевидную опасность.              — Обычно просят кровавую месть или шанс проникнуть в золотой резерв страны, — задумчиво произнесла Уэнсдей, лениво почёсывая горло. — Но ты...              Торп удручённо вздохнул. Да, всё определённо шло к отказу. Интересно, даст ли она ему возможность написать прощальную записку Аяксу и остальным парням? Может быть, оставить пару слов для родителей? И для Бьянки? В конце концов, это всё была её вина, именно она разбила ему сердце и он... оказался там, где оказался.              По крайней мере, это будет не самая плохая смерть. Демон, которая его уничтожит, выглядит как кто-то, кому бы Ксавье это позволил. Если бы не рога и хвост, она была бы самой горячей девчонкой, которую он вообще видел вживую. И тогда его предложение начать отношения было бы вполне искреннее. Сложно было даже сейчас игнорировать знакомую тяжесть в паху, которая появилась ещё при мысли оказаться в своей постели с телефоном, на котором были бы открыты нюдсы Бьянки, и возросла многократно, стоило только... стоило только Уэнсдей прижать его к полу, говоря откровенно.              О, Господи, как же он был слаб.              И особенно — перед ней.              — Ладно, — вдруг подала голос Аддамс. Провела ладонями по волосам, оглаживая рельеф рогов, и игриво подмигнула, — Я согласна.              Ксавье аж подскочил на месте. Подался к ней ближе в каком-то идиотском порыве заключить в объятия от радости, но вовремя замер. Остановил себя, всё ещё ощущая, как ноют мышцы после её хватки.              — Но в качестве платы, — она медленно облизнула губы, откровенно провоцируя. — Я требую полный доступ к твоему телу, пока я не выполню свою часть уговора. На всё это время.              — Т-то есть... — от надвигающейся угрозы бросало то в холод, то в жар. Ещё чуть-чуть и с висков бы начал градом скатываться пот, — Ты сможешь владеть моим сознанием? Управлять моими действиями? Я буду одержим тобой?              Уэнсдей прищурилась. Наклонилась ближе, безраздельно удерживая его внимание, и понизила голос до вкрадчивого шёпота:              — Доступ к телу, а не к разуму, corderito. Но да... ты будешь одержим мной.              Как послушный безвольный ягнёнок на привязи, которым его всё это время называли, он подался к ней навстречу. Согласно кивнул, утопая в черноте радужки. Наверное, ему следовало знать лучше, что входит в требования демона. Наверное, ему нужно было спросить, узнать все подробности.              Но единственное озарение, которое к нему пришло, — это то, что едва ли сделка с представителями Ада происходит на словах. Похолодев от неприятных догадок, Ксавье сглотнул вязкий комок, заодно частично смаргивая и очередное наваждение. И спросил, неловко ссутулившись:              — Нам... нам теперь нужно скрепить наш договор кровью, да?              Бес закатила свои колдовские глаза, скрестила на груди руки и цокнула языком:              — Как же грешники любят это пустое позёрство.              Окинула его долгим взглядом, изучающе прошлась сверху вниз и обратно. Удовлетворённо хмыкнула, поймала его настороженное внимание, лукаво прищурилась и провела языком по верхним зубам в предвкушении. Наклонила голову к плечу и протянула, качнув бёдрами, когда подползла по столешнице чуть ближе к нему:              — Нет. Достаточно будет и слюны.              Ксавье снова сглотнул, чувствуя, как всё тело наполняется новым жаром. Пробормотал, неловко переступив с ноги на ногу:              — Т-ты имеешь в виду, нам... н-надо плюнуть на ладони и пожать их?              Демон несколько раз моргнула и посмотрела на него так выразительно и красноречиво, что ей даже не требовалось подкреплять это какими бы то ни было словами — все промелькнувшие эмоции на её лице весьма прозрачно заявляли о том, что он идиот. Но она всё же задала этот вопрос, выгнув бровь:              — Ты не самый умный из людей, не так ли?              Торп неловко дёрнул плечом, потупив взгляд в пол, и смущённо коротко усмехнулся. И едва успел заметить, как глаза Уэнсдей почернели ещё сильнее, потому что в следующее мгновение весь мир разом накренился и перестал иметь значение.              Она схватила его за ворот футболки одной рукой и потянула на себя. Врезалась губами в губы, целуя сразу же напористо, требовательно. Никакой нежности. Никакой осторожности. Одна лишь голая рычащая страсть.              Её язык, горячий и упругий, влажно толкнулся ему в рот. У Ксавье закружилась голова от пьянящих ощущений. Его так ещё никто не целовал. И, проклятье, он был почти железобетонно уверен, что больше никогда не поцелует.              Несмело потянулся и провёл по телу демона, ощупывая бёдра и бока. От взрывающегося натиска жгло и нещадно вело. Терпкий и пряный аромат бил в нос, туманя разум. Чужие зубы, вгрызающиеся в его нижнюю губу, и язык, точно где-то глубоко в глотке, — всё это оставляло его беспомощным, бессильным и жаждущим.              Уэнсдей коротко рассмеялась, когда он потерянно застонал и слепо потянулся за ней, опираясь ладонями по обе стороны от её тела, стоило только отстраниться. Довольно хмыкнула и пробежалась тонкими изящными пальцами по его груди вверх. Зарылась в волосы, собирая спутанные пряди в кулаках, и потащила к себе, заставляя нагнуться ближе и встать между её широко разведёнными бёдрами.              Оставила едва ощутимый поцелуй в чувствительное место под ухом, задела губами мочку и прошептала, смакуя сладостный тремор беспомощного перед ней человека:              — Мы договорились, Ксавье Торп.