devil in me

             Аякс начал ворчать сразу же, как только они вчетвером переступили порог здания школы и оказались на улице, жаркой и душной от летнего дня:              — Ни у кого нет ощущения, что Лариса переоценивает наши возможности и свои желания?              Под усталое угуканье он демонстративно прогнулся в спине, так, что хрустнули позвонки, и потёр заднюю сторону шеи, разминая. И подтолкнул остальных, побуждая начать спускаться по широким ступеням крыльца.              Запланированная на пару часов уборка территории растянулась вдвое, а то и больше. И если их компании ещё повезло и они были внутри, то беднягам, которые соскребали мусор со школьного двора с заметно примятым газоном, оставалось только посочувствовать. Не то чтобы отдирание жвачек со дна скамьи в спортзале было более приятным занятием, но солнце хотя бы не пекло затылок в этот момент.              Ксавье оттянул ворот сырой футболки, поморщившись — запах моющего средства вперемешку с потом, кажется, въелся намертво. Вклинился в беседу, поддерживая коллективное возмущение поведением директора:              — Я, конечно, болею за честь школы и всё такое, но нас так не гоняли даже на том складе магазина шмоток прошлым летом...              — И хотя бы платили! — с готовностью поддакнул ему Петрополус, придерживая шапку на затылке и спрыгивая с последней ступени.              — И кормили, — Кент его примеру не последовал и осторожно шагнул, не желая напрягаться ещё больше. Мечтательно причмокнул и сунул руки в карманы, — До сих пор помню френч фрайз на обед, так вкусно даже в «Пяти парнях» не делают.              — В сравнении с «Тако Белл» твои... — Ксавье фыркнул, предчувствуя отличный каламбур. —...«парни» просто сосут!              Роуэн отпил из помятой бутылки с водой и согласился, что лучше комбо Crunchwrap Supreme мир ничего не придумал (как будто он и впрямь хоть раз съедал это всё до конца, а не просил остальных помочь, потому что в него больше не влезало), и получил локтём в бок от Уокфорда. Перепалка насчёт лучшей сети быстрого питания продолжалась всю дорогу до парковки. Раззадоренный Кент даже сгрёб захватом Роуэна, принимаясь взъерошивать волосы на его макушке. Попытка отбиться привела лишь к тому, что они толкнули Торпа, который влетел плечом в Аякса.              Тот шикнул на них, раздражаясь, что помешали поджечь джойнт, едва не выбив из его рук горячо любимую Zippo. Довольно смело было курить травку на территории школы, но Петрополуса, видимо, не волновал возможный выговор от директора Уимс. Потраченный на уборку день давал индульгенцию на подобного рода нарушения, не иначе.              — Ксавье, — настороженно позвал друг, замирая на полпути между рядами машин. Нахмурился, перехватил двумя пальцами скрученную папиросную бумагу и кивнул куда-то вперёд, — Это кто?              Торп проследил за его взглядом и подавился вдохом. В десятке шагов от них была припаркована его до блеска чистая после мойки Ауди. И на явно раскалённом от солнца капоте как ни в чём не бывало сидела Уэнсдей, подобрав под себя ноги. Очевидно, давно заметив его, она смотрела с расстояния в упор, жгла своим цепким вниманием, и лукаво улыбалась, чуть щурясь.              Они расстались, как она и просила: он высадил её между домов на Фовел-стрит — неприметной улочке, с ровными линиями двухэтажных зданий из красного кирпича. Аддамс поцеловала его на прощание — так, что его член снова начал твердеть — и ещё раз напомнила про автомойку и встречу, когда он освободится. Рога и хвост она убрала, как только они вышли из дома, так что сейчас её нельзя было принять за беса. Просто девчонка. Охренительно горячая и возбуждающая девчонка.              Воспоминания о её утренней шалости пронеслись перед глазами, и Ксавье шумно сглотнул. Гудящий под ухом Кент толкал его вперёд, требуя официального знакомства «с этой крошкой».              Уэнсдей окинула небрежным взглядом каждого из его друзей и задрала подбородок, когда они подошли ближе. Наклонила голову и довольно протянула:              — Привет, corderito.              Вскинула руку в приглашающем жесте, подразумевая, что он должен отделиться от остальной компании и обнять. Ксавье несмело шагнул к ней и пискнул, когда она сжала в кулаке ткань его футболки и потянула на себя. И только врезавшись животом в острую коленку и заключив демона в приветственные объятия, он заметил, что на ней была другая одежда.              Образ фанатки Вудстока всё ещё никуда не делся, разве что немного изменилось содержание: конверсы на высокой подошве с причудливой шнуровкой и сетчатые колготки остались, как и короткие чёрные шорты; а вот верх прикрывала фланелевая рубашка в крупную тёмную клетку на несколько размеров больше. Слишком знакомая, чтобы не акцентировать на ней внимание.              Торп свёл брови к переносице и опустил глаза к небрежно завязанному под грудью узлу. Подцепил указательным пальцем. И спросил вполголоса, взглянув на Уэнсдей исподлобья:              — Это моя рубашка?              Бес на это только осклабилась, облизнула губы, закусив нижнюю, и кивнула. За ворот дёрнула его, вытянула ноги и обхватила бока. Шумно выдохнула, когда Ксавье, поддавшись, навис. Сложно было разобрать степень собственного недовольства, но утром на ней точно не было никакой одежды... в смысле, его одежды.              — Откуда она у тебя?              — Взяла из твоего шкафа, — ответила в тон ему. Подползла ближе, едва не соскользнув с капота, и прошептала в губы с нескрываемым азартом, — Тебе нравится? Или может быть ты хочешь снять её с меня?              Проклятье. Аддамс вовсе необязательно было гордо носить дьявольские рога или хлестать его своим хвостом, чтобы полностью лишить воли. Не то чтобы он был против того, что она стащила его вещь, — в конце концов мужские рубашки гораздо лучше смотрятся на женщинах и всё такое, но... Но. Всё возмущение застряло в горле, а наружу вырвался лишь хриплый короткий стон.              Демон в его руках хищно улыбнулась, провела раскрытыми ладонями по плечам и за шею притянула к себе, уничтожив последние дюймы расстояния. Поцеловала, коснулась языком, заставляя разомкнуть рот, и с упоением слизала новый стон, когда Торп тяжело опустил ладони на её бёдра и на пробу сжал затянутую в сетку кожу. Совсем ненадолго — в следующее мгновение уже схватился за края рубашки и потянул в стороны, до того, что обнажил бледное плечо.              — Мы вам не мешаем?!              В загривок что-то прилетело, ударив. Не больно, но ощутимо. Ксавье с трудом оторвался от искусительницы и осоловело повёл головой. Под ногами валялась пустая бутылка. Он пнул её, исподлобья посмотрел на друзей. И неосознанно наклонился ближе к льнущей к нему Уэнсдей.              На них во все глаза смотрели краснее томата Роуэн, пребывающий в возбуждённом восторге Кент и в крайней степени недовольный Аякс. Судя по тому, как двое других парней указали на него, именно Петрополус швырнул пластиковую тару — хорошо, что не окатил водой, как опоссумов из шланга. Он даже забыл про истлевший наполовину косяк в руке и только неопределённо обвёл фигуру демона, требуя объяснений.              Ксавье нехотя отстранился. Вытер губы тыльной стороной ладони, одёрнул футболку. Потом посмотрел на Уэнсдей. И потянулся, чтобы запахнуть на ней свою рубашку обратно, скрывая переплетения чересчур откровенного топа и игнорируя её смешок. Выпрямился, неловко взъерошил волосы на затылке и улыбнулся, дёрнув плечом.              — Парни, это Уэнсдей. Моя... — запнулся о слова, не зная, как лучше сказать. Решил, как есть, как они и договорились, — Кхм. Моя девушка.              Повисшее молчание можно было резать ножом. Неловко получилось. С опозданием пришло понимание, что не стоило позволять демону появляться на глазах у других раньше времени. С обратной же стороны — Торпу всё равно вести её на выпускной и угря в мешке не спрячешь. Так или иначе, но пути назад всё равно больше не было.              Аддамс же отклонилась к лобовому стеклу, всё ещё держась за его шею, и махнула его друзьям с нарочито добродушным видом:              — Приятно познакомиться, мальчики!              Как ни странно, первым пришёл в себя Роуэн. Важно поправил очки, задвинув их вдоль переносицы повыше. И спросил, непривычным для себя тоном — больше похожим на обычного подростка, а не погружённого в антропологию заучку:              — Когда ты успел, Ксавье? Ещё вчера ты страдал по Б...              — Да, чувак! — перебил его Кент, пихнув в плечо. И обратился больше к искусительнице, чем к кому-либо ещё, — Как ты вообще мог?! Почему мы раньше не видели эту крошку?              Уэнсдей обольстительно улыбнулась ему, наклонив голову. И откинулась на руки, чуть прогибаясь и почти выставляя напоказ грудь. Благо, всё ещё скрытую тканью рубашки.              Внутри неприятно кольнуло. Ксавье стиснул челюсти до проступивших желвак. Хотелось демонстративно дёрнуть на себя демона, вернуть обратно, вжать в своё тело, спрятать, чтобы никто на неё не смотрел. Было глупо так себя вести. Не находилось даже малейшего повода.              Вспомнив о правилах приличия, он сквозь зубы представил своих друзей. Но если Роуэн и Кент вели себя как идиоты, просто один в меньшей степени, а другой — как обычно, то Аякс только хмуро кивнул. Достаточно сдержанно, особенно в сравнении с эмоциональным салютованием остальных двоих.              В одну затяжку докурил джойнт, бросил остатки под ноги и потушил носком джорданов. Цыкнул, выпуская дым, как он обычно делал, когда был слишком серьёзным и настроенным вправлять мозги, потому что родился важной задницей и самым старшим из всей компании — аж на два с половиной месяца. Подошёл под пристальным взглядом Уэнсдей, схватил Торпа за плечо и поволок в сторону, бросив небрежное:              — Надо поговорить.              Буквально силком оттащил его на пару-тройку парковочных мест — к своему гордо возвышающемуся среди остальных автомобилей синему Форду. Развернул их так, чтобы загородить спиной оставшуюся в окружении двух безобидных, но адски назойливых придурков девушку (не то чтобы она не была вне поля зрения — Ксавье всё ещё мог следить за Аддамс поверх головы друга). Использовал притворно-приятельский жест: «обнял» за заднюю сторону шеи и надавил. Заставил наклониться, привлекая к себе внимание.              — А теперь слушай меня внимательно, бро...              — Аякс, какого хрена, — возмутился Ксавье, вырываясь из захвата. Упрекающе фыркнул, запуская пятерню в волосы и снова вздыбливая, — Это не очень красиво с твоей стороны. Я имею в виду, так вести себя с моей девушкой...              — Слушай меня внимательно, — с нажимом повторил Петрополус. Скрестил на груди руки и прислонился бедром к бамперу своей машины, — Видимо, твой отец тебе не сказал об этом, поэтому скажу я.              Ох, Сатана побери. Торп терпеть не мог это. Аякс был славным парнем, лучшим другом, и он искренне любил его... пока тот не натягивал на себя маску горделивого высокопарного засранца и не начинал вещать с видом, будто познал тайны мироздания и благосклонен настолько, чтобы поделиться ими с собеседником.              Судя по тому, как Петрополус растягивал некоторые гласные, выкуренная им травка начала действовать. Торп тяжело вздохнул. Удержал себя от того, чтобы закатить глаза. И постарался сделать хоть сколько-нибудь заинтересованный вид:              — Никогда в жизни, Ксавье... М-м, это правило, понимаешь? Никогда не суй свой член в сумасшедшую. Это никогда того не стоит. Даже если она горячая. Даже если она прекрасна как грех.              Ксавье на такое заявление вскинул брови, давя в себе смешок. Скрестил руки на груди, повторяя позу, правда, его друг уже начал активно жестикулировать, объясняя что-то ещё. Кажется, что-то о том, что «сумасшедшие» девчонки откусывают член. Хотя сравнение с грехом было донельзя подходящим.              Машинально кивая на все пламенные доводы, что он ещё горько пожалеет об этих отношениях, едва ли не больше, чем о закидонах Барклай, и ему нужно валить как можно скорее, он не мог оторвать взгляд от Аддамс. Она так и осталась на излюбленном капоте его Ауди, но приняла расслабленную позу, лениво покачивая одной ногой. Кент вился около неё как напыщенный павлин. И Роуэн туда же! Мялся рядом, благо, что не лез слишком активно.              На парковке было не так много людей и их разговор прекрасно доносился до ушей Торпа. Даже сквозь фоновый шум болтовни Аякса.              Уокфорд вальяжно опёрся рукой на чистый капот (желание бить людей начало набирать силу) и деловито осведомился, наклонившись ближе к бесу:              — Детка, так откуда ты?              Та усмехнулась и гордо дёрнула подбородком, тоже подавшись навстречу:              — Из самого Ада.              Идиотка. Могла бы уж сразу рассказать и про условия их сделки, чего уж там! Ксавье рассерженно повёл плечами, не зная, от чего заводясь больше: не то от того, что демон даже не пыталась скрыть реальное положение дел, не то от её ответной реакции на неприкрытый и откровенно дерьмовый флирт.              На его счастье Кент был тупым.              Он пихнул насторожившегося Роуэна и пояснил, как будто действительно что-то в этом понимал:              — О, ясно, она из Алабамы!              Ласлоу посмотрел на него весьма... красноречиво. От такого взгляда Ксавье чуть не пробрало на смех по-настоящему. Его девушка перекинулась ещё парой фраз с Уокфордом — разобрать не удалось из-за кряхтящего ржавого фургончика-Фольксвагена местных хиппи, которые выезжали с места напротив машины Аякса.              Но когда стих шум, разобрать следующие слова удалось. И едва ли от этого стало легче.              Уэнсдей наклонила голову к плечу, открыла шею, и вкрадчиво произнесла, играясь с пуговкой рубашки на вороте:              — Несмотря на мой колючий внешний вид, я предпочитаю нежность.              Кент с готовностью подхватил это, взбудоражившись ещё больше:              — О, я могу быть нежным! Таким нежным, знаешь... как зад младенца.              Торп сжал ладони в кулаки, в самом деле собираясь как следует впечатать этому идиоту в нос. Да, Кент не имел в виду ничего серьёзного — он пытался подкатить к каждой девчонке, даже к Бьянке по первому времени, когда она только начала встречаться с Ксавье. Всё всегда сводилось к тому, что ему просто никто не давал. И это точно не была зона риска.              Однако что-то тёмное начинало бурлить за грудиной, когда Аддамс улыбалась ему, кокетничала в ответ и... вела себя так, как вела себя дома.              Не то чтобы Торп ревновал или был жутким собственником, но... Но. Да, ритуал они проводили все вместе, но сделку-то заключал только он. Так что это его дьявол. Его личный. И ничей больше.              Он прищурился. И в очередной раз убедился, почему Роуэн был неотъемлемой частью их компании. Нёрд, будущий антрополог, возможный сатанист, но умение уничтожить оппонента одной фразой во многом решало ситуацию в его пользу. По крайней мере, пока дело не доходило до драки.              Ласлоу зачесал отросшую чёлку, прочистил горло и бросил как бы между делом комментарий о «нежности» Кента:              — Сказал тот, кто на всех сайтах регистрируется под ником Целкодробитель.              Уокфорд тут же вспыхнул, покраснев до самых ушей. Закипел от злости, схватил друга за грудки и встряхнул, пыхтя:              — Заткнись нахрен, Ласлоу, пока я не затолкал твои очки тебе же в зад!              Как бы то ни было, это сработало. Уэнсдей едва не завалилась на лобовое стекло, смеясь. Это был... красивый смех. Звонкий, манящий. Такой, что невозможно было не откликнуться. Ксавье невольно засмотрелся. И поймал себя на том, что широко улыбается.              Запоздало понял, что бубнёж Петрополуса прекратился. Перевёл взгляд и обнаружил, что он тоже смотрит на развернувшуюся сцену уничтожения чести и достоинства их друга.              — Ты меня не слушал, не так ли?              — Перестал где-то на моменте, что мне откусят член, — согласно угукнул Ксавье. И зачем-то добавил, сочиняя на ходу, — Я имею в виду, Аддамс нормальная девчонка. Мы переписывались долгое время и вот встретились наконец-то, поэтому...              Аякс фыркнул, лукаво на него покосившись:              — Мне-то не ври. Я помню всех твоих девчонок. По кому ты страдал, кто тебе дал и кто не. И ни одной Уэнсдей Аддамс в этом, уж прости, скудном списке не было.              — Ауч.              Это было обидно. И не оставалось ничего, кроме как стукнуть кулаком в плечо. Аякс коротко рассмеялся и протестующе зашипел, когда с него попытались сорвать шапку. Ещё раз окинул внимательным взглядом демона, которая то и дело поворачивала голову в их сторону. И серьёзно сказал, покрутив на указательном выуженный из кармана джинсов брелок с ключами от машины:              — Я просто не хочу, чтобы ещё какая-то избалованная принцесска разбила тебе сердце. Мне же тебя потом из всего этого дерьма и вытаскивать, а ты ну просто невыносим, когда в своей эре королевы драмы. Опять запрёшься в комнате и будешь страдальчески страдать, страдалец хренов.              — Заткнись, — беззлобно буркнул Торп, против воли улыбаясь от последней фразы. Прислонился поясницей к Форду и хмыкнул, — Я прекрасно знаю, чем всё закончится. И готов к этому. Сходим с Уэнс на выпускной, а там уже вступительные, переезд и... ну... Посмотрим.              Отчего-то при мысли, что в скором времени с бесом придётся расстаться, стало тоскливо. Сделка есть сделка, но и планка теперь завышена. Даже будучи существом из Преисподней, Аддамс оставалась самой горячей, красивой и желанной девушкой, которую он видел. И это факт. Сложно игнорировать факты. Ксавье очень объективен в своих суждениях.              — Ты что же, — удивился Петрополус, поймав ключи в ладонь. — Собираешься с ней прийти? Барклай удавится на месте от злости.              Слова о том, что на то и расчёт, остались невысказанными. К ним подошёл Ласлоу. Нервно заламывая пальцы, он оглянулся через плечо и осторожно начал с плохо скрываемым подозрением:              — Ксавье, а как вы познакомились с Уэн...              Предчувствуя неудобные вопросы, Торп перебил его, притворно всполошившись:              — Роуэн, какого хера ты оставил Кента одного с моей девушкой?!              Поспешил обратно к своей машине, ведомый искусительницей, которая смотрела на него в упор, ожидая. Услышал за спиной, как Аякс с готовностью поддакнул и, видимо, хлопнул их друга по плечу:              — Если она оторвёт ему яйца, это будет твоя вина.              Уокфорд, заметив приближение остальных, тут же сник и даже отступил от Ауди на шаг. На всякий случай Ксавье угрюмо бросил ему, неодобрительно стрельнув глазами исподлобья:              — Отсоси мой член, Кент.              — Не так быстро, — Уэнсдей перебила, возмутившись. С готовностью поймала его, обхватила ногами, довольно прильнула ближе и понизила голос, многозначительно вскинув брови, — Вообще-то это моя работа.              Торпу уже было плевать на угрозы. По телу прокатилась дрожь. В паху растёкся знакомый тяжёлый жар. Картинки, как бледная узкая ладонь размашисто движется по всей длине его члена, снова захлестнули сознание. Им срочно нужно вернуться домой.              Он едва успел закончить то, что хотел сказать. Бес зарылась двумя руками в его волосы и за затылок направила к своему рту:              — И чтобы больше не пытался подкатывать к моей девушк-мф-х...              Поцелуй получился смелее. Аддамс даже одобрительно замычала, когда почувствовала, как чужой язык с нажимом проходится по её губам, призывая раскрыть шире. Сквозь вату, сквозь грохот крови в ушах, раздался негодующий (но в большинстве своём просто обиженный и завистливый) возглас Кента:              — Ой, снимите комнату!              Ксавье скользнул раскрытыми ладонями по ногам демона, цепляя ромбы сетки, накрыл бока, оглаживая нижние рёбра под рубашкой, которая топорщилась от его прикосновений. Он не был большим любителем PDA, но сейчас чувствовать распалённое гибкое тело под своими пальцами казалось самой правильной вещью в мире. Пусть даже на виду у всех. Пусть каждый знает.              Настоянное беспокойство и переживания от поведения Уэнсдей рядом с другим парнем сейчас выплёскивались несдержанными порывами страсти. А когда он услышал её короткий всхлип, то самообладание и вовсе посыпалось. Хорошо. Хорошо. Если им не доехать до дома, то нужно хотя бы убраться со школьной парковки. Курение косяка и публичный секс на капоте тачки — это не одно и то же.              Похлопывание между лопаток отрезвило своей... тактичностью. На мгновение испугавшись, Торп обернулся, готовясь к худшему, но это был всего лишь Аякс. Привлёк внимание и хмуро процедил, кивнув вперёд:              — Ксавье, там Бьянка.              Проклятье. Он повернул голову в сторону входа на парковку и со свистом выдохнул. Там действительно была Барклай, в неизменной компании Дивины и... Йоко, кажется. Шли неровной линией, о чём-то болтая и нарочито громко смеясь.              Всю смелость и решительность как будто ураганом сдуло. Сердце болезненно заныло при виде бывшей.              Как бы Ксавье ни храбрился перед самим собой, он оказался совершенно не готов к тому, чтобы столкнуться вот так.              Бьянка игнорировала его существование после разрыва их отношений. И не пришла на тусовку. И вообще, кажется, уже получала активные знаки внимания от какого-то Лукаса. Это не столько сплетни старшей школы Нэнси Рейган, сколько болтливость Кента, который готов был растрепать всё, что расскажет ему сестра.              Надо было отдать Дивине должное: несмотря на статус лучшей подруги самопровозглашённой королевы, она всё ещё оставалась девчонкой, которая в детстве постоянно таскалась с их четвёркой на вылазки и регулярно отбирала у своего брата скейт, объясняя это тем, что катается лучше. И когда новость о расставании выплеснулась чуть дальше, чем следовало, Торп то и дело ловил на себе её сочувствующие взгляды.              Даже сейчас, заметив его, прижимающего к капоту Аддамс, она попыталась подхватить Бьянку под локоть, разорвав свои сцепленные с Йоко пальцы, и увести в другую сторону.              Ксавье угрюмо пробормотал, начиная отстраняться:              — Нужно убираться отсюда.              Напоролся на странный взгляд своей девушки и замер. Демон смотрела на него со смесью какого-то переживания и недовольства. Всколыхнувшиеся эмоции быстро сменились подозрительной решимостью, когда она небрежно мотнула головой в сторону Барклай, которая, конечно же, уже их заметила.              — Твоя бывшая?              Этот блеск в колдовских глазах не сулил ничего хорошего. Она лишь крепче обхватила его ногами, когда он кивнул, подтверждая, не позволила отойти от себя. И предвкушающе хмыкнула.              Торп покосился в сторону, хмуро наблюдая, как девушки подошли к ним. Дивина потянулась к брату и ткнула того в рёбра. Кент айкнул и поспешно отступил к остальным, не желая связываться с ней. В другой ситуации это показалось бы даже забавным.              — Ксавье, — широко улыбнулась Бьянка, останавливаясь в шаге от его машины. Специально не замечая присутствие Уэнсдей, спросила, сохраняя до тошноты дружелюбный тон, — Привет. Как твои дела?              Теряясь, он неопределённо дёрнул плечом. Было непонятно, как вообще стоит себя вести. Ногти демона сильнее вдавились в кожу его плеч сквозь ткань.              — Нормально. Я имею в виду... Всё хорошо. Спасибо.              За время короткой паузы Аддамс снова запустила пальцы в волосы на его затылке, сжимая у корней пряди и оттягивая. Он болезненно шикнул и хотел её осадить, но та на него даже не взглянула — неотрывно буравила взглядом Барклай, на лице которой отражался непередаваемый спектр эмоций.              Продолжая улыбаться, что больше начало походить на оскал, та спросила сквозь зубы:              — Ты нас не представишь?              Очень хотелось ответить отрицательно, сгрести беса в охапку и уехать куда подальше. Можно даже без прощаний и пожеланий хорошего дня.              Ксавье обернулся на остальных парней, но все трое топтались на месте, заткнувшись. Разве что Аякс неодобрительно глядел на королеву школы исподлобья, вовсю пользуясь возможностью открыто демонстрировать своё презрение. На помощь рассчитывать не приходилось.              Прочистив горло, попытался быть как можно более непринуждённым:              — Да, конечно. Это Уэнсдей, моя девушка...              — Девушка! — воскликнула Бьянка, едва он договорил. Подступила ближе и усмехнулась, — Какая прелесть! Я Бьянка. Очень приятно познакомиться.              Аддамс демонстративно проигнорировала протянутую ладонь, не удостоив даже коротким взглядом. Приосанилась, потянулась и коротко поцеловала Ксавье в щёку. Облизала губы и небрежно тряхнула головой, сбив чёлку на глаза. И наконец-то ответила, так, словно со всем своим дьявольским высокомерием делала одолжение простой смертной:              — Взаимно.              Бьянка нервно усмехнулась. Такое поведение в отношении неё было не просто дерзким, оно было недопустимым. Её начинало потряхивать от злости. Дивина позади неё схватила Йоко за руку, предчувствуя бурю.              Обстановка накалялась с каждой секундой. Напряжение было настолько осязаемым, что ещё чуть-чуть и можно резать ножом. Ксавье испытывал от этого одновременно ужас и неописуемый восторг. Было что-то в том, что его бывшая готова была захлебнуться ядом, увидев его с другой девчонкой.              Мстительное ликование разливалось за рёбрами. Особенно — когда Барклай с нажимом «поинтересовалась», пытаясь сделать вид, что акцентирует на этом внимание невзначай:              — А это что, та рубашка, которую я тебе подарила?              Он не успел придумать оправдание. Строго говоря, он не успел даже набрать в грудь воздух, чтобы начать импровизировать и врать на ходу. Уэнсдей его опередила.              Развернулась корпусом к собеседнице, окинула придирчивым оценивающим взглядом вещь на себе и наигранно удивилась:              — О, правда? Прости, я не знала...              Едва ли её раскаянию можно было бы в самом деле поверить. Это было неприкрытое издевательство. Жестокое и беспощадное. Торп хотел зацеловать её за такое.              Демон же продолжала своё маленькое представление, театрально обмахиваясь ладонью, как будто бы ей стало жарко:              — Утром мы немного... порвали мою одежду, поэтому пришлось срочно искать что-то на замену. Ну, ты знаешь, сложно быть терпеливой, когда у твоего парня такой большой член.              Торп ахнул. Вытаращился на неё, шокированный таким заявлением. Позади присвистнул Аякс. И судя по не очень успешным попыткам сдержать хохот и возне, восторженный Кент начал тормошить Роуэна, приговаривая «ты слышал, нет, ну ты слышал?!».              Бьянка стояла с отвисшим ртом. Хотела что-то сказать, но только безрезультатно смыкала и размыкала губы как выброшенная на берег рыба. На долю мгновения даже стало жаль её.              Аддамс поёрзала на месте и цыкнула. Вздохнула, надув губы, и добавила:              — После четырёх раундов немного больно сидеть, но, сама понимаешь, это того стоит.              Уокфорд уже не сдерживался — загоготал в полную силу, наверняка чуть не сгибаясь пополам. Даже красноречивый оклик сестры не смог его усмирить. Хотя Дивина, впрочем, сама была слишком поражена услышанным. Разве что сдерживала веселье старательнее Йоко, которая посмеивалась, потупив взгляд.              От Ксавье не ускользнуло то, как обе девушки любопытно посмотрели на его пах. Бьянка наверняка обсуждала как минимум с Дивиной все аспекты физических взаимодействий во время отношений. Да и после тоже.              Вся эта ситуация была неловкой в той же степени, в какой и превосходной. Если Торп и хотел доказать бывшей, что не страдает и может жить и без её непосредственного присутствия и постоянного контроля, то это был момент, положивший начало. И в качестве завершения, будто почувствовав, Уэнсдей нырнула ему под подбородок и звонко поцеловала в шею, прямо над адамовым яблоком.              Барклай так и не нашла слов. Не то что для парирования, а хотя бы просто. Осмелев от такого ещё больше, Ксавье довольно потянулся, повёл плечами, разминая мышцы, и не смог сдержать улыбку, когда наткнулся на хитрющие колдовские глаза своей искусительницы.              Стащил её с капота, ставя на ноги, и подтолкнул к двери с пассажирской стороны. Наслаждаясь моментом триумфа, лениво попрощался:              — Ладно, Би, нам пора. Хорошего дня тебе.              От того, как его бывшая поражённо выдохнула, часто моргая, стало легко. И хорошо. И увереннее.              Не удостаивая её более вниманием, Ксавье развернулся к друзьям, пожимая им на прощание руки. И фыркнул, когда Кент наперебой с Роуэном начали кричать ответы на игривое «пока, мальчики!» от Аддамс.              Она произвела на них двоих такое впечатление, что, кажется, даже Ласлоу забыл о своих подозрениях.              Аякс же махнул его девушке, что уже садилась в машину. Потом кивнул ему, хлопнув по плечу. И подмигнул, понижая голос до вкрадчивого и одобрительного:              — Так держать, бро.              

***

                    Дорога обратно прошла в тишине. Уэнсдей молча смотрела в окно, плотнее закутавшись в рубашку, и думала о чём-то, что вызывало у неё лёгкую озорную улыбку. Ксавье и вовсе не мог думать ни о чём. Поразительная лёгкость в голове.              Буря эмоций улеглась, когда он подъехал к дому. И окончательно превратилась в знакомые стеснение и неловкость, стоило ему припарковать Ауди и опустить дверь гаража.              Вытащить из себя слова он и вовсе смог только когда они поднялись наверх и оказались в коридоре между комнатами на первом этаже:              — Спасибо.              Это прозвучало так по-идиотски. Торп смутился и потупил взгляд, закашлявшись. А когда посмотрел снова — бес наклонила голову, внимательно изучая его. Что-то в ней изменилось. Какая-то... необъяснимая и, кажется, очень важная деталь.              Длинно моргнув, Аддамс кивнула и потянулась пригладить волосы. Пробежалась пальцами по прядям и под её прикосновениями тут же прорезались рога, вытягиваясь и заостряясь к концам. Следом внизу взметнулся хвост, гибко взвился и легко ударил по затянутому в сетку бедру.              Ксавье шумно выдохнул.              Это было похоже на демонстрацию ощущения безопасности. Доверие. Искренность.              Даже если демону с наибольшей вероятностью просто наскучил человеческий облик и хотелось вернуться в более привычную форму, интимность момента всё равно задела клетку рёбер.              Испытывая жгучее желание оказаться одновременно как можно ближе и сбежать как можно дальше, Ксавье неопределённо махнул в сторону лестницы и пробормотал:              — Надо принять душ...              Аддамс тут же оживилась. Колдовские глаза опасно и предвкушающе заблестели и она с готовностью шагнула к нему. И очаровательно непонимающе нахмурилась, когда вместо одобрения напоролась на вскинутые руки и протестующее:              — Нет. Без тебя. Ты остаёшься здесь.              Добавлять «я хочу просто смыть грязь, а не кончить в процессе» он не стал. Этим можно было заняться и... позже. Сейчас ему нужно было остаться наедине. Подумать. Решить, как им быть дальше, в конце концов.              Он не планировал, чтобы его бывшая девушка узнала о его «нынешней» до выпускного. Строго говоря, никто не должен был об этом узнать раньше времени. Это должно было быть его маленьким сокровищем, которое потом уничтожит всех и вся. И очень здорово, если не буквально.              Торп тяжело вздохнул. Наклонился к демону и быстро поцеловал в щёку, тут же отворачиваясь, пока его не успели схватить и подчинить снова. Уэнсдей провожала его разочарованным и недовольным взглядом, жгуче буравя между лопаток, пока он поднимался по лестнице в свою комнату.              Его сердце едва ли болело по Бьянке. Нет, скорее... просто неприятно ныло. Тосковало по чему-то, что уже прошло и не подлежало возвращению. Хотя в её взгляде он увидел некоторые эмоции, которые натолкнули его на мысли, что Барклай к нему что-то до сих пор чувствует.              Возможно, они могли бы попробовать снова. Ну, после выпускного. Когда завершится его сделка с дьяволом, конечно же.              Уэнсдей была горяча. Великолепна. Но, проклятье, он понятия не имел, как себя с ней вести. Она очевидно была заинтересована в нём, но... ни одни советы для мальчиков в пубертате не включали в себя методичку с подробными пунктами, как трахать существо из Преисподней. Он был напуган. Больше, чем возбуждён.              Поцелуи оказались безопасной территорией. Касания в большинстве своём — тоже. Но где гарантия, что он не лишится своей жизни сразу же, как только его член окажется внутри Аддамс? Это было слишком рискованно. Особенно, пока она не выполнила свою часть уговора.              Оказавшись в комнате, Торп через голову стянул футболку и бросил поверх корзины для белья. Запоздало отметил, что дом теперь был чистым, словно массового подросткового беспутства в нём и не случалось. Клининговая служба хорошо постаралась. За такие-то деньги, ещё бы...              Фыркнув своим мыслям, он схватился за кольца на ремне, принимаясь расстёгивать. Было тихо. Наверное, Уэнсдей решила подождать его внизу. Может быть, села на диван в гостиной, подбирая под себя ноги и обнимая острые коленки хвостом. Может быть, плотнее запахнула его рубашку, потому что — Господи! — на ней и вправду была его одежда, и это смотрелось охренеть как соблазнительно.              Такой внезапный... жест присвоения. Он, конечно же, знал об этом: Дивина, например, часто носила одежду Кента (Уокфорд постоянно жаловался, что новые купленные майки расходуются сразу на них двоих, как и кепки с солнцезащитными очками), а потом — и Аякса, во время их короткой интрижки. Это было негласное правило — если девчонка берёт вещи из твоего гардероба, то у вас всё серьёзно.              К тому же, они на естественном уровне стремились забрать мужскую одежду себе. Все. Всегда.              Кроме Бьянки. Ей футболки и рубашки Ксавье были узкими в плечах и бёдрах.              Он усмехнулся про себя. В сравнении его искусительница была совсем крохотной. Такая... маленькая, тощая. С трудом можно было поверить, что она способна с лёгкостью завалить его на пол и заломить ему руки.              Быстрый взгляд в сторону душевой кабинки снова запустил воспоминания об утренних событиях. Аддамс по-прежнему мастерски изводила его, и если он не отвлечётся, то успокоить бушующий стояк будет затруднительно. В его доме всё ещё находилась самая горячая и сексуальная девушка, которую он вообще когда-либо видел. И которая с лёгкостью могла его убить, потеряй он бдительность.              В его доме находилась самая горячая и сексуальная девушка, и в его доме с учётом этого факта было слишком тихо.              Слишком подозрительно. Что-то непременно должно было произойти.              Так и не сняв оставшуюся одежду, Торп выглянул из ванной и прислушался. Шорох и возня, едва различимые, доносились из той части второго этажа, куда ему запрещалось ходить.              От осознания внутри всё похолодело.              О, нет. Проклятье. Нет-нет-нет. Нет!              Он сорвался с места, бегом вылетая в коридор. Чудом не потерял по дороге расстёгнутые штаны. Увидел открытую в самом конце дверь и чертыхнулся, метнувшись к ней. Зацепился за косяк, не рассчитав скорость. Тормозя себя, порывисто заглянул внутрь. И позвал, взволнованно запинаясь:              — Уэнсдей, э-это кабинет отца, т-тебе сюда нельзя!              Не то что ей было нельзя. Вообще никому было нельзя. Винсент охранял своё рабочее место ещё более ревностно, чем коллекцию алкоголя. С самого детства было чётко выучено правило «папа работает». Если папа работает, то его нельзя трогать. Нельзя шуметь. Нельзя приближаться к ненавистной двери. И внутрь тоже нельзя заходить. Совсем-совсем. Никак. Никогда.              Даже во время вечеринки всё оставалось заперто на крепкий замок, который не могли вскрыть пьяные и обдолбанные подростки.              Но сейчас... ох, сейчас это была катастрофа.              Демон обернулась, вскинув брови. Она по-прежнему была в своей истинной форме — с рогами и хвостом, что лениво мотался из стороны в сторону и лишь дёрнулся при появлении Ксавье. Всё ещё демонстрация комфорта во всём этом пространстве.              И, судя по её виду, Аддамс пребывала в игривом настроении делать всё наперекор. Ну, конечно же. Она прищурилась, дёрнув уголками губ в улыбке.              Демонстративно шагнула вглубь, ближе к крепкому столу из красного дерева. Опёрлась на него руками и прогнулась, оттопыривая зад. Бросила пытливый взгляд через плечо и хмыкнула, когда Ксавье шагнул на строгую и недоступную территорию. Он злился и намеревался поскорее выдворить её отсюда, пока она ничего не испортила.              Его отец заметит даже если фоторамка будет сдвинута на лишний дюйм. Это не место для провокаций и непотребств.              Торп подался ещё ближе, осторожно ступая, и зашипел, чувствуя себя так уверенно, словно не был полуголым перед демоном в самой недоступной комнате в доме:              — Уэнсдей, пойдём. Проклятье, как ты вообще попала внутрь, дверь была заперта... Нам нужно сейчас же уйти отсюда, давай!              Она позволила ему подойти вплотную. Схватить за плечи. И даже потянуть в сторону выхода.              Дождалась, пока будет достаточно пространства для манёвра, вывернулась с прытью чёрной мамбы и одним резким движением поменяла их местами. Впечатала Торпа так, что стол жалобно скрипнул, сдвинувшись с места. Хищно улыбнулась, обнажив зубы, и подалась ближе, задевая губами губы:              — У меня есть идея получше.              Если бы он был чуть меньшим идиотом и соображал чуть быстрее, он бы успел остановить её. До того, как проклятая искусительница упала перед ним на колени. Её хвост озорно ударился об пол, а потом оплёл его лодыжку и по голени вверх, заставляя шире расставить ноги.              Аддамс схватила края его штанов, зацепив и резинку белья, и потащила их вниз, сбив комом на полу. Облизнулась, когда Ксавье коротко вскрикнул. И предупреждающе оцарапала длинными острыми ногтями его бёдра, когда он испуганно запротестовал, заелозив под ней.              Впрочем, внятных слов из его рта всё равно не вырвалось — только какое-то жалкое неразборчивое блеяние. Он даже не попытался оттолкнуть её, всего лишь вцепился до побелевших костяшек в лакированные края стола, и только гнулся, извиваясь как слизняк в соли.              В голове сначала стало до белого шума пусто. А потом поднялся гул, отдававшийся пульсацией в висках и знакомой тяжестью в паху.              Он был так очаровательно и трогательно растерян, когда Аддамс открыла рот и жарким дыханием опалила низ живота.              Стоило признать очевидное.              Ксавье Торп мог трястись от страха перед исчадием Ада как овечий хвостик, но член Ксавье Торпа дёргался и поднимался от накатывающего возбуждения. И судя по шалой улыбке беса перед ним — это было просто прекрасно.              Она укоризненно цыкнула языком, подняв на него тёмные как уголь и тлеющие соблазном глаза:              — Ты в самом деле думал прятать от меня такую красоту, corderito?              Короткого исследования с утра ей было явно недостаточно.              — Уэнс, — жалобно пискнул Ксавье, зажмуриваясь до цветных кругов. — Н-не здесь, п-пожалуйста, не...              — Ошибаешься, — она его перебила, не желая больше терять ни секунды. — Именно здесь. И именно сейчас.              Последнее получилось уже скомкано, зажёванным и захлёбывающимся звуком. Потеряв всякое терпение, демон языком поддела головку, укладывая, и подалась вперёд, насаживаясь и погружая в горло сразу половину.              Не дала насладиться захлестнувшим удовольствием в полную силу — отстранилась, выпустила изо рта, осклабилась, когда реакцией стал слабый протестующий стон. И рывком подалась вперёд, прижимая раскрытый рот к животу и целуя напряжённые мышцы.              Её хвост сильнее затянулся вокруг его ноги, поглаживая острым концом тонкую кожу под коленом. Тело не могло не отзываться никак иначе, кроме как возбуждённой дрожью на такие жаркие и влажные касания.              Уэнсдей практически урчала от восторга и предвкушения, кусая выпирающие тазовые кости:              — Я говорила тебе не играть со мной в эти игры. Перестать бегать от меня. Я говорила тебе, что я голодна.              Не дожидаясь его ответа, снова коротко насадилась, повернувшись так, что головка члена упёрлась во внутреннюю сторону её щеки, мягкую, влажную и жаркую. Отпустила, задела губами особенно выступающую вену и продолжила:              — Ты слишком долго испытывал моё терпение, corderito. Мне это надоело. Ради Сатаны, я хочу тебя, как ты не поймёшь...              Завершение признание вышло смазанными и произнесёнными будто самой себе — демон вернулась к прерванному, заглотила ещё больше возбуждённой плоти, прикрывая глаза. И застонала, когда Торп несмело толкнулся навстречу обжигающему жару.              Приглушённый вибрирующий звук повторился. Их обоих как-то ощутимо тряхнуло — от наслаждения, вкуса, запрета, сладкого и тягучего, от всего и сразу.              Демон опустилась ниже, сглатывая, когда Ксавье ещё раз сотрясло от движений её горла. Он сухо всхлипнул, согнулся и брови свёл в позу «домика». Из его отвисшего рта, искусанного, но, к сожалению, до сих пор по новой не зацелованного, вырвались неровной очередью короткие хрипы. Он словно хотел сказать что-то против, до сих пор не желая сдаваться во власть похоти, — и не мог.              Стоило ещё раз признать очевидное: вся ситуация в осознании своей пикантности становилась ещё более... аппетитной.              Аддамс качнула головой вперёд и назад, обвела толстые контуры вен, взяла до самого основания. Когда начала подниматься — провалила язык буквой «U» и уложила на него горячую твёрдую плоть. У самой головки втянула щёки, доводя его, всего лишь глупого-глупого и безвольного грешника, до хнычущего сумасшествия.              Отпустила с влажным хлопком, смакуя. Поймала чужой потемневший взгляд, смотря в упор и вглубь. И обольстительно улыбнулась, проведя кончиком языка по нижней губе:              — Ты такой вкусный, Ксавье Торп.              Очевидно, она ожидала от него смущения. Красного лица и таких же горящих ушей. Оправданий, отговорок, стеснения. Чего угодно, что он делал обычно, когда она начинала играть с ним.              На её счастье Ксавье не чувствовал ничего из этого.              В голове лишь набатом звучал свежим воспоминанием стонущий долгий звук, который вырвался из неё, стоило ему проявить лишь немного смелости.              А ещё слова. Такие простые. И в то же время оглушающие и сокрушающие своим смыслом.              «...я хочу тебя, как ты не поймёшь»              О.              Ох.              Он был идиотом. Каким же он был идиотом!              Сейчас, именно в этот самый момент, он всё понял. Это было так просто, так... естественно. И в то же время так невозможно и невероятно.              Сама дьявол хотела его. И он имел на неё влияние едва ли не большее, чем она на него. Это было очень интригующее открытие. И оно требовало немедленного изучения.              Как прекрасно для Аддамс было ошибиться в своих разочаровывающих ожиданиях.              Потому что этот робкий мальчик перед ней, пугливый как оленёнок и оттого ещё более желанный, вдруг схватил её за голову.              Собрал густые чёрные локоны, горстями сжал в кулаках на мгновение. А отпустив — стиснул основания рогов и рванул на себя. Рычаще захрипел, недвусмысленно подаваясь бёдрами навстречу.              Уэнсдей едва успела разомкнуть губы, надрывно пробормотав:              — Buen chico.              Возбуждённый член снова оказался в её глотке. На этот раз — сразу на всю длину. Она дрожала от упоения и выкрученных на максимум ощущений. С готовностью расслабилась, позволяя контролировать движения.              И в момент передышки вытащила язык. Длинный, гибкий и мокрый от избытка слюны, он оплетал по всей длине, доводя до исступления. От новых толчков раздавались нескромные захлёбывающиеся звуки. Уэнсдей хныкала вокруг него, протяжно мычала, сводя брови в ранимом изломе.              Одну руку оставила на животе Торпа, оглаживая напряжённые мышцы пресса, а вторую опустила между своих ног, потирая сквозь плотную ткань шорт. Её хвост теперь неистово метался, ударялся, задевал и хлестал, оставляя жгущие следы.              Ксавье шептал какой-то бред, гнулся, но продолжал двигаться. Брал всё, что предлагала ему демон. Удерживал её за рога, игнорируя то, какими они были горячими, как сильно жгло ладони — казалось, что ещё чуть-чуть, и кожа приварится, а потом начнёт слезать уродливыми лоскутами. До омерзения. До смертельной боли.              Но это — даже это — не могло его остановить сейчас. Всё самообладание сорвало со ржавых тормозов, контроль исчез, уступив место голодной животной страсти. Хотелось больше, глубже, ещё.              Наотмашь ударило осознанием, что он глубоко в горло трахает само порождение Ада в кабинете своего отца, где ему запрещалось не то что играть в детстве, но и просто заходить внутрь. Порождение Ада, которая сейчас выглядела разобранным и раскуроченным от удовольствия стонущим месивом. Её глаза слезились, она раскраснелась, чувствовалась ещё жарче, чем обычно. Ёрзала на жёстком полу, наседая на свои пальцы, чтобы получить облегчение.              Это всё было так ужасно. Так великолепно.              Стол за Ксавье ходил ходуном: Аддамс прижала его слишком близко, а он толкался слишком размашисто. Кажется, что-то свалилось на пол. Кажется, разбилось. И как же на это было плевать. Ничто в этом мире не могло иметь значения больше, чем искусительница на коленях перед ним, смотрящая на него выражением чистого греха в своих блестящих колдовских глазах.              Сложно было не взглянуть в ответ. Сложно было перестать. Дьявол, она точно убьёт его. Уничтожит. Разорвёт на куски, разберёт на слои, вытащит сердце, высушит кости, от него не останется ничего, потому что весь он, абсолютно весь, будет принадлежать ей. И Ксавье правда не знал, что страшнее: то, что она действительно могла это сделать; или то, что он готов был ей это позволить.              Он кончил, вогнав член так глубоко, как только мог. Уэнсдей булькающе закашлялась на нём, дёрнулась, порываясь отстраниться, но замерла, когда он встряхнул её за рога и прижал к своему паху теснее. Если бы она попросила, он бы отдал ей душу только за то чувство, как её глотка сжимается вокруг него, сглатывая обильную слюну, смешанную со спермой. Хотя он не был уверен до конца, что она не высасывает эту самую душу из него прямо сейчас, таким вот нехитрым образом.              Они оба замерли на несколько мгновений. Пульсирующая плоть к упруго сжатым стенкам, близко-близко, без остатка. Тяжёлое дыхание к тяжёлому дыханию, шум крови к шуму крови. Было легко. И хорошо. До одурения хорошо.              Неизвестно, сколько времени они провели так. Туман в голове постепенно рассеивался.              Колени подгибались, всё тело как будто готово было расслабленно стечь на пол, как растопленное масло. Ксавье обессиленно отпустил голову демона, зашипев, когда по ладоням потекла сукровица из наиболее глубоких и раздражённых ран. Нахмурился и осмотрел повреждения, убеждаясь, что обрывки фантазий о сожжённой коже не сбылись на самом деле.              Аддамс же, вместо того, чтобы отпрянуть от него как можно быстрее, отстранилась издевательски медленно. До последнего плотно вела губами, продолжая делать всасывающие движения. И в качестве завершения звонко чмокнула всё ещё налитую кровью головку, сыто облизав губы.              Неловко поменяла позу и уселась на зад, обвив себя хвостом. Пригладила волосы, ощупала рога, точно проверяя, не оторвали ли их в порыве страсти. Вытерла уголки рта кончиками пальцев и запрокинула голову, пытливо разглядывая.              Ксавье устало опёрся на стол и длинно выдохнул. Мир вокруг кружился и плыл в дымке густого удовольствия. Осоловело поймал внимание демона на себе. Она улыбалась ему, более чем довольная всем произошедшим безумием. Всё ещё на полу перед ним в мнимой покорности. Всё ещё в его рубашке.              Он скомканно обронил, потирая предплечьем лоб:              — Господи...              Уэнсдей на это только недовольно цокнула, закатив глаза. Шлёпнула острым концом хвоста по его животу, заставив крупно вздрогнуть, и хрипло фыркнула:              — Не упоминай этого старого хрена всуе.