devil in me

             — Тебе кто-нибудь говорил, что у тебя охренительно аппетитный зад?              Ксавье напряжённо замер, переваривая эти слова. Обернулся через плечо на Уэнсдей — она сидела на высоком барном стуле, забравшись с ногами. С кухонного островка её пришлось согнать — облюбованное ею место с минуты на минуту должно было исполнить свои функции по назначению: на плите закипал ужин.              Ответ нашёлся не сразу:              — Кхм, нет. Никто. Никогда. Ты первая, вообще-то.              Демон удовлетворённо хмыкнула. Были подозрения, что она всё ещё дулась на него за то, что Торп не дал ей усесться на столешницу или помочь с готовкой. Не то чтобы он знал наверняка, но что-то ему подсказывало, что пускать её к чему-то потенциально воспламеняющемуся могло оказаться чревато. Поэтому он указал ей на стул, сидя на котором Уэнсдей не доставала до пола даже кончиками больших пальцев ног, и попросил не мешать ему. Таким строгим голосом, какой только мог изобразить в её присутствии.              Хотя он и не был изысканным кулинаром, но сварить спагетти и залить их целой банкой Prego оказалось бы не под силу только конченому идиоту. Или Кенту. Что, впрочем, являлось тождественными понятиями.              За свою личную гордость Торп считал тот факт, что смог без происшествий приготовить итальянские сосиски. Даже если от него требовалось нарезать уже готовые полуфабрикаты, закинуть их на сковородку для обжарки и добавить к ним соус.              В конце концов, у него дома была девушка. И ему хотелось произвести на неё самое лучшее впечатление.              Пока паста булькала в сотейнике, Ксавье вскрыл упаковку тёртого пармезана, неаккуратно просыпав часть. Чертыхнувшись, принялся убирать беспорядок на столешнице. За спиной раздался короткий смешок.              Это прозвучало как бы между делом, но, если быть до конца честным перед самим собой, любопытство свербело в нём с самого начала. Примерно сразу же после того, как он понял, что его жизни ничего не угрожает. Вроде бы.              — Знаешь, Уэнс, у меня столько вопросов накопилось.              — М-м?              — Ну, например, есть ли у дьявола адвокат? Носит ли он Prada? Был ли реальный прототип у Хеллбоя?              Он замолчал в предвкушении, ожидая реакции на свою шутку. Поджал губы улыбаясь и стряхнул крошки сыра с ладоней в мусорную корзину. Оглянулся и айкнул, напоровшись на недовольный взгляд исподлобья.              Уэнсдей смотрела на него так, будто он нанёс ей личное оскорбление своими словами. Набычилась, опустив подбородок, и гневно заметала хвостом из стороны в сторону. В такой позе её рога казались особенно опасными — как будто вот-вот и она в самом деле начнёт бодаться. И непременно проткнёт его насквозь.              Под его неотрывным испуганным вниманием она сползла со стула на пол и, пыхтя, двинулась на него с решительностью ледокола. Отчеканила, недобро сверкнув в электрическом свете чернильными безднами зрачков, подобно кошкам:              — Я сделаю вид, что не заметила твоих попыток псевдоинтеллектуально — читай: поп-культурно — пошутить.              Подошла вплотную, ухватилась указательными пальцами за шлёвки его карго и дёрнула на себя, вжавшись бёдрами в бёдра. Скользнула ладонями дальше, опустила ему на задницу и сжала, не позволяя отстраниться. Задрала подбородок, смотря снизу вверх и потянулась к губам, затыкая.              Ксавье ответил на поцелуй, стараясь сдерживать напор демона. Обхватил её острые плечи и отстранил ровно в тот момент, когда Аддамс попыталась протолкнуть свой язык ему в рот.              — Уэнс, скоро ужин будет готов...              — Я не хочу ужин, — капризно протянула она, поддаваясь его рукам и отступая. — Я хочу тебя.              Ксавье прикрыл глаза и тяжело вздохнул.              Ладно.              Ещё немного.              Легко поднял тощее тело беса и развернулся, усаживая её на свободную от продуктов сторону столешницы. Не дав опомниться, сам нырнул к ней с глубоким и жадным поцелуем, прикусывая сливовые губы.              Уэнсдей коротко застонала и обхватила коленями его бока, привлекая ближе. Она сменила всю свою одежду, в которой была днём, на одну его чёрную футболку с черепом Карателя, подаренную Роуэном на шестнадцатилетие. Было непривычно видеть её без всех эти кожано-металлических штук и околорокерской-околосатанинской атрибутики, но не то чтобы Торп жаловался. Наоборот, она выглядела в его одежде по-домашнему уютно. И от этого внутри него прорастали собственнические чувства и ощущение присвоения.              Его дьявол. Его, личный. Его и ничей больше.              Аддамс прогнулась, стоило только с нажимом провести вверх по бёдрам и к груди, утягивая за собой мягкую тёмную ткань. И хрипло рычаще выдохнула, как только Ксавье накрыл мягкие полусферы всей пятернёй и упруго сжал.              Эта тяжесть ощущалась до одури приятно. Затвердевшие соски соблазнительно упирались в центр ладоней, распаляя ещё больше. Поцелуи влажной цепочкой опустились к углу челюсти, а потом и на шею. Торп прихватывал нежную бледную кожу зубами, сжимал и щипал под своими пальцами, и позволял демону нетерпеливо двигать бёдрами ему навстречу.              Она была такой забавной.              Подставлялась и отвечала на его ласки, открывала шею, хваталась за плечи, царапая. И в конце концов, провела вдоль его спины вниз, дотянулась до зада и снова что есть силы стиснула, вгоняя ногти до боли даже сквозь плотные брюки. Её хвост тоже метнулся к нему — оплёл правое бедро, сжимая всё сильнее, как будто удав свою добычу.              Перекатив между указательным и большим пальцами соски, оттягивая, Торп сильнее прежнего сжал мягкую плоть, царапнув ногтями. Вернулся к губам демона, небрежно целуя. И не удержал улыбку, когда она снова застонала и напористо поцеловала в ответ. Её длинный язык оказался у него во рту, толкаясь глубже, чем было бы комфортно. Хотелось закашляться от непривычных ощущений.              Ксавье сам бесконтрольно врезался пахом между раздвинутых ног Аддамс, чувствуя, что ещё чуть-чуть и он не выдержит. Вряд ли перспектива осквернить столешницу из белого мрамора будет оценена по достоинству, узнай об этом родители, но сейчас это казалось сущими мелочами.              На плите что-то зашипело, разрушая всю магию момента. Едва услышав, как их ужин переливается через край, Торп тут же вырвался из адски крепкой хватки и метнулся убавлять мощность конфорки. Соус маринара расползался густыми коричнево-красными кляксами и булькал пузырями.              Цыкнув, парень потянулся к рулону бумажных полотенцев, отрывая сразу несколько штук. Убрав беспорядок, он заглянул в сотейник, убедившись, что с пастой всё в порядке, и ещё раз перемешал деревянной лопаткой.              Повёл плечами, разминая мышцы, и повернул голову в сторону Уэнсдей. Она так и осталась сидеть, вся всклокоченная, взъерошенная и с трудом осознающая происходящее. Он улыбнулся ей и беззаботно махнул в сторону кухонного островка, приглашая:              — Как я и сказал... Ужин готов.              Игнорируя возмущённое шипение, потянулся к шкафу с посудой, доставая две глубокие тарелки. И прикусил внутреннюю сторону щеки, давя хитрую улыбку, когда Аддамс проворчала себе под нос, спрыгивая на пол:              — Сатана побери, как же сильно ты напрашиваешься на проклятие, Ксавье Торп...              

***

             Он думал, что приём пищи пройдёт в гнетущей и напряжённой тишине. Уэнсдей насупленно села напротив и с демонстративным недовольством одёрнула задравшуюся футболку. Буравила хмурым взглядом тарелку с пастой перед собой. Как только на столе оказалась миска с тёртым пармезаном — щедро высыпала сразу половину, если не больше.              Ксавье с трудом подавил смешок и, стараясь не слишком нагло и выжидающе наблюдать, как демон подхватила изящными пальчиками вилку, принялся за свой ужин. Но не успел он отправить в рот первую порцию перемешанных с томатным итальянским соусом спагетти, как услышал стон и протяжное:              — Христос на палочке, это охренеть как вкусно!              Поднял глаза только для того, чтобы увидеть, как Уэнсдей облизывает губы, старательно пережёвывая еду, и тут же принимается накалывать на вилку сразу несколько кружочков рубленных сосисок. Могущественное существо из Преисподней, но если в её следующих словах подразумевалась угроза, то она вдребезги разбилась из-за бубнежа набитым едой ртом:              — Я бы забрала твою душу хотя бы для того, чтобы ты вечность готовил это.              На такое признание Торп только сдержанно кивнул и пожелал:              — Приятного аппетита.              Помня, как его отец ухаживал за мамой во времена их «свиданий», он поднялся на ноги. Заглянул в небольшой домашний бар, изрядно оскудевший после вечеринки. И выудил оттуда чудом уцелевшую бутылку Шабли. Наверное, Винсент не обрадуется, узнав, что помимо прочего алкоголя пропало ещё и его любимое вино, но сейчас... Ксавье хотелось предстать перед своей гостьей в самом выгодном свете. Такое навязчивое и необъяснимое желание сделать этот вечер особенным.              Он пощупал бутылку, прикидывая возможную температуру. Удовлетворённо хмыкнул, ловко забрал с подвесной подставки два бокала и с тихим стуком поставил их на стол. Аддамс с лёгким прищуром наблюдала за ним, пока он возился с пробкой, пытаясь открыть.              Прекратила пережёвывать и промокнула губы салфеткой, выпрямив спину, когда Торп начал галантно разливать светло-соломенный напиток с приятным свежим ароматом. За тонкую ножку подняла бокал и покрутила, взбалтывая. Выгнула бровь и заметила, покосившись, когда Ксавье снова сел на своё место:              — Ты знаешь, как устроить романтическое свидание. Было много практики?              Он аж подавился первым глотком. Прочистил горло, стараясь не закашляться слишком сильно, и неопределённо повёл плечом. Почему-то он чувствовал необходимость успокоить Аддамс, что подобный опыт у него нечастый, а если уж совсем-совсем честно — то и вовсе первый:              — С Бьянкой такого не было. Мы предпочитали брать еду в «Тако Белл» навынос и просто... тусоваться? Я имею в виду... кинотеатр под открытым небом, как вариант.              Демон наклонила голову к плечу, пристально разглядывая его. Удовлетворённо кивнула и принялась накручивать спагетти на вилку. Впрочем, её молчания надолго не хватило.              — Кажется, её задело то, что было сегодня днём.              В словах сквозило неприкрытое самодовольство. Как будто позеленевшее от злости лицо бывшей девушки Торпа доставило гораздо больше наслаждения бесу, чем ему непосредственно.              Он туманно отозвался, перемешивая пасту в тарелке:              — Би никогда не отличалась терпимостью к попыткам уязвить её самолюбие. Я имею в виду... когда ты королева школы, ты острее реагируешь на выпады в свою сторону.              Уэнсдей хмыкнула. И заметила, сделав ещё глоток вина:              — Что-то я не увидела признания и любви к ней со стороны твоих друзей. Да и её компании тоже. Если она и впрямь хочет держать корону, то должна учиться держать и удар. К тому же сейчас есть очень даже весомый повод.              — Какой?              — Она разбила тебе сердце.              Ксавье поперхнулся вдохом. От тона, которым это было сказано, от решительного мрачного вида девушки. Стремясь увести разговор от слишком серьёзных тонов, он пробормотал, сжав в пальцах вилку до того, что побелели костяшки:              — Парням не нравилась Бьянка из-за её стремления всё контролировать. Она, знаешь... Ей нужно было знать всё и обо всех, чтобы не потерять ни один рычаг давления. Удивительно, что она не пришла на мою тусовку. Я имею в виду... Это было бы логично.              — Только не говори мне, что ты устроил вечеринку ради своей бывшей.              Смущённое молчание было более чем красноречивым ответом. Демон закатила глаза, фыркнув. Устало потёрла висок, как будто обсуждение этой темы между ними длилось не один десяток лет, и отстранённо бросила, неясно к кому обращаясь:              — Уязвлённая гордость грешников ещё хуже, чем у инкубов. Вы все такие жалкие и беспомощные...              — Эй! — Ксавье возмутился, выронив часть спагетти. Торпливо вытер рот и принялся возражать с таким напором, что бес даже подалась на стуле назад, — Вообще-то нельзя играть с чувствами человека! Обманывать его, манипулировать, а потом бросать перед самым ответственным событием, к которому вы готовились последние полтора года! Естественно мне было обидно. Больно. И я не хотел слышать о том, что не достоин такой девчонки, как она, и никогда не буду. Это, знаешь ли, не те чувства, которые хочется испытывать перед новым этапом жизни. Это... Это очень паршиво, Уэнс.              Столь пламенная речь ожидаемо уничтожила всю непринуждённую атмосферу вечера. В пару глотков осушив свой бокал, Ксавье зажмурился и отвёл глаза, не желая встречаться взглядами и провоцировать обсуждение темы его разбитого сердца по новой.              Он увидел, что маленькая узкая ладонь с чёрным заострённым маникюром легла на тыльную сторону его собственной и слегка сжала в знак безмолвной поддержки. Длинно выдохнул и пошевелил запястьем, чтобы переплести их пальцы.              Большим огладил выступающие бледные костяшки и, не удержавшись, потянул руку Аддамс на себя. Демон наклонилась через стол и едва слышно ахнула, почувствовав прикосновение чужих губ к коже. Это не длилось слишком долго, чтобы стать обещанием чего-то большего, но превратилось в весьма очевидную причину, почему ускорился пульс и бросило в жар.              Уже сама стремясь сменить тему, Уэнсдей повела плечом, ненавязчиво освобождая ладонь:              — Кстати, насчёт твоих друзей. Они забавные. Мне понравился тот, что в шапке. Симпатичный. Ну, для грешника.              Вспыхнув от кипучей смеси эмоций, Ксавье не заметил, как резко и хитро она замолчала, выжидая. Его накрыло каким-то необъяснимым желанием пресечь конкуренцию на корню. Даже если Петрополус был безопасной территорией. Просто... на всякий случай.              — Аякс? О, прошу тебя, — фырканье вырвалось само собой. Торп ненадолго спрятался, наполняя свой бокал вином, а потом продолжил, — Он может за неделю скурить запас джойнтов на месяц, а перед встречей с девчонкой выпить два литра ананасового сока и свято верить, что это сработает.              Аддамс длинно моргнула, сбитая с толку такой внезапной откровенностью. Сохраняя непроницаемое выражение лица, уточнила, ухватившись за ножку своего бокала:              — И как, срабатывает?              — Нет конечно!              Ксавье возмущённо цокнул. Поймал чужой взгляд и долго удерживал, теперь смотря в упор. Бес сдалась первой — прыснула и опустила голову, слегка трясясь от смеха. Невозможно было не улыбнуться в ответ.              Наверное, это не очень хорошо — сплетничать о своём лучшем друге. Тем более «ананасовая тактика» была секретом Аякса. Даже если это и впрямь никогда не работало. Даже если Дивина рассталась с ним преимущественно из-за того, что его любовь к Мэри Джейн была сильнее всех прочих и не перебивалась никакими концентрированными фруктовыми соками.              Успокоившись, Уэнсдей снова подала голос, подпирая висок основанием ладони и ногтями постукивая по рогу:              — А что насчёт Целкодробителя?              Торп снова подавился. Пришлось ударить себя кулаком в грудь, чтобы остановить кашель. Судя по шалой улыбке, его собеседница совершенно не жалела о столь внезапном выпаде.              С трудом протолкнув еду дальше в горло и сделав большой глоток вина, он попросил чувствуя, что в голове начинает клубиться приятный туман от выпитого Шабли:              — Пожалуйста, больше никогда не называй так Кента. Вот просто... не надо.              — Хорошо, — сказано так резко и таким тоном, что без уточнений понятно, что Уокфорда отныне она называть будет только так и никак иначе.              Долив им обоим остатки вина, Ксавье причмокнул губами. Небрежно бросил, запоздало думая, как отправить каждого из своей компании на ту планку, когда Уэнсдей не будет интересоваться ими как парнями, и при этом не разрушить дружбу неаккуратно выданным нелестным отзывом.              — Кент придурок. Но славный парень. Просто у него проблемы с девушками из-за того, что в голове опилки, взбитые со спермой. Ну, ты и сама видела.              — Да, имела честь, — согласно угукнула демон и подтянула сползший ворот футболки повыше, закрывая плечо.              — Ты бы знала, как он психовал, что Роуэн лишился девственности раньше, чем он... И, пожалуй, мне не стоило тебе это говорить.              Аддамс рассмеялась, как будто это была действительно отличная шутка, а не чудовищное недоразумение. Как будто он опрометчиво не рассказал историю, о которой никто из друзей не желал вспоминать.              Закатив глаза, Ксавье уже открыл рот, чтобы попросить никогда не поднимать эту тему в присутствии других парней, как демон сама протянула, подозрительно сощурив глаза:              — Роуэн же тот нёрд в нелепых очках? Кажется, он заподозрил что-то насчёт меня.              В качестве демонстрации Уэнсдей потянулась и постучала ноготками по левому рогу, облизав губы.              Торп насупленно буркнул, вспоминая, как она начисто выдала всю правду и ситуацию спасла только врождённая тупость Кента:              — Ритуал был его идеей. И конечно он что-то заподозрил. Я имею в виду, потому что не нужно было прямо заявлять, что ты из Ада.              На его ворчание Аддамс только взмахнула хвостом — он увидел, как тот взвился упругой змеёй за её спиной. А потом почувствовал, как острый кончик игриво ткнулся ему в колено.              Ксавье запустил руку под стол, рассчитывая схватить беса за хвост, но она быстро отдёрнула его и, как он предположил, обняла собственные голени. Переживая, он предупредил, прокручивая между пальцами ручку вилки:              — Если кто-то на выпускном узнает, у нас могут быть неприятности. Я не хочу, чтобы ты пострадала.              Аддамс наклонила голову, не зная, как реагировать на столь трогательную заботу. Не то чтобы она в самом деле нуждалась в защите, но... это было мило. Прочистив горло, ответила тем самым тоном, от которого начинали трястись поджилки и невольно вспоминалось, что она могущественное потустороннее существо:              — Если кто-то подумает об этом или попытается подумать, или подумает попытаться, то в ту же секунду узнает, что я ношу свои рога не просто так.              Это было исчерпывающе. Ксавье кивнул и уставился в свою тарелку, насаживая остатки мяса.              Он мялся, вновь раздираемый любопытством, тем самым, что зародилось ещё с утра, когда осознание улеглось в голове и сменилось заинтересованностью деталями и подробностями. Но задать вопрос вслух не решался, не зная, насколько это будет уместно в теории и какой степени честности ответ он в итоге получит.              Бес наблюдала за ним какое-то время. Не выдержала и, отправив в рот последнюю порцию спагетти, ободряюще взмахнула рукой:              — Спрашивай.              — Что? Как ты..? — начал было упираться Торп, но быстро стушевался под насмешливым колдовским взглядом. Вздохнул, чувствуя, как к щекам приливает жар от того, что он был словно на раскрытой ладони, и произнёс, — Как выглядит Ад? Я имею в виду, он... такой же, как в «Божественной комедии», например?              Вряд ли демон в полной мере была знакома с человеческой литературой. Однако Аддамс цокнула языком, отодвинула от себя пустую тарелку, промокнула губы уголком салфетки и упёрлась локтями в край стола. Сцепила пальцы в замок и устроила на них подбородок, проникновенно заглядывая Ксавье в глаза и пригвождая к месту.              Голос у неё был вкрадчивый, как будто она и впрямь делилась каким-то очень-очень большим и важным секретом:              — Давай так, corderito. Данте был хитрым сукиным сыном, который действительно что-то знал. Но у нас уже несколько веков как случилась некоторая... М-м, перестройка? Типа того. Система с девятью кругами была упразднена, многое объединили, что-то уничтожили вовсе. Зато сейчас всё просто: Семь Смертных Грехов — семь кругов. Каждый из Князей управляет своим кругом, ну, и подчиняется Люциферу, соответственно.              Торп жадно ловил каждое слово, заинтересованно подавшись ближе. Внимательно слушал, представляя что-то настолько величественное и могущественное, что нельзя было бы в полной мере понять человеческим сознанием. Совершенно другой мир, так непохожий на тот, в котором он жил, и одновременно с тем — определённо имеющий что-то общее.              Он не мог не спросить снова, идя на поводу у желания знать теперь как можно больше:              — И где живёшь ты?              — Похоть, — небрежно отозвалась Уэнсдей, покрутив бокал. Взбалтывая вино, пояснила таким будничным тоном, словно речь шла о школе в другом штате, откуда она приехала по обмену, — Я работаю на Асмодея. Это что-то вроде семейного бизнеса. Не то чтобы в этом была необходимость, знаешь ли. Я имею в виду, когда твоя мать из демонской знати, то мало что имеет смысл. Но отцу нравится. К тому же, будучи секретарём Оззи, он чувствует себя спокойнее. Убеждён в твёрдости своего положения, вроде как.              Вино и сытный ужин сделали её болтливой. Ксавье был в восторге; начиная с того, что Аддамс использовала его слова-паразиты, и заканчивая тем, что она так спокойно и подробно делилась своей жизнью.              Её нужно было лишь направить, ненавязчиво подтолкнуть.              — А что не так с положением твоего отца?              Бес запнулась. Задумчиво покусала губу, видимо, решая, стоит ли рассказывать эту часть истории своей семьи. Потом потянулась к своим волосам, приглаживая, ощупала рога и всё же начала:              — Ну, он не совсем чистокровный демон. Но и не грешник в привычном понимании. Его отец — мой дедушка — был инкубом и тоже работал на Оззи. И как-то раз он оказался в Испанском монастыре...              Аддамс стрельнула в него испепеляющим взглядом, когда Ксавье несдержанно прыснул в кулак, прекрасно понимая, к чему идёт её рассказ. Он опасливо втянул голову в плечи, успокаиваясь, и повёл рукой, призывая продолжать.              — Отец полукровка. Он всегда знал это, интересовался Адом, а когда встретился с моей матерью во время Самайна, так и вовсе с катушек слетел. Это редкий случай, на самом деле, потому что обычно Босс не допускает подобного. Ад и так перенаселён, и отца не должны были выпускать за пределы круга Гордыни — таков закон. Но были весомые аргументы, против которых не смогли пойти даже педанты из Чистилища.              — Что за аргументы? — Торп наклонил голову к плечу и потянулся к пустым тарелкам, намереваясь загрузить посудомоечную машину.              — Любовь моей матери.              Уэнсдей выплюнула это с некоторой долей неприязни. И процедила, царапнув полированную поверхность стола:              — Сложно противостоять той, кто долбится в дёсны с самой Лилит.              Вдоль загривка невольно пробежала дрожь. Торп поёжился, собирая всю грязную посуду в кучу и поднимаясь на ноги. И решил, что лучше снова увести разговор в другую плоскость — его демон явно начинала раздражаться.              — Так значит... Что бывает после смерти?              Аддамс надменно фыркнула, впрочем, отвечая гораздо свободнее и охотнее:              — Я не лезу в дела тех, кто просиживает зад в Чистилище. Они грёбаные снобы, которые думают, что вершат судьбы. Но одно могу сказать точно: окажешься на смертном одре и увидишь свет в конце туннеля — не ведись. Это мелкие засранцы херувимы пытаются утащить тебя на Небеса.              — Что плохого в том, чтобы попасть в Рай? — не понял Торп.              И с улыбкой подумал, что узнай его мать, какие разговоры он ведёт и с кем, то сразу бы схватилась за сердце. Католическая церковь, куда она периодически ходила по воскресеньям, такого точно не простит.              В ожидании он выдвинул полки в посудомоечной машине, загружая посуду. Настраивая время и запуская, он бросил взгляд через плечо, когда Аддамс тоже поднялась со своего места и потянулась, прогибаясь в спине. Ответила, пожав плечами, как будто это было что-то само собой разумеющееся:              — Там нет наркотиков, алкоголя и беспорядочного секса. Одни паршивые облака, сдавливающие голову нимбы и проповеди о дихотомии добра и зла. К тому же перья с общипанных куриных задниц ангелов вечно лезут во все щели.              По каким-то необъяснимым причинам его это развеселило. Ксавье, смеясь, шагнул к демону, заключая её в кольцо рук. Было что-то в её интонациях такое очаровательно недовольное и скептическое, что даже мысль о том, что она могла бы проклясть его и весь его род не пугала.              Уэнсдей хмурилась, не понимая такой реакции, но тактильный контакт встретила охотно. Покосилась в сторону лестницы на второй этаж, наверняка думая, как бы побыстрее затащить своего грешника в постель.              Поддавшись странной текучей нежности, Торп потянулся убрать чёлку с её глаз. Заправил длинные тёмные пряди за острое ухо, огладил шершавый рельеф рогов и усмехнулся.              За мгновение, как на него накинулись бы с поцелуями, спросил, испытывая потребность удовлетворить собственное любопытство сильнее, чем физическое влечение:              — И всё же, Уэнс. На что похож Ад?              Бес в его руках закатила глаза, нетерпеливо зарычав. И вонзила ноготки ему в плечи, когда он снова прыснул, откровенно забавляясь и испытывая её терпение. Насладившись болезненным ойканьем, облизала губы, задумчиво причмокнув.              И ответила вопросом на вопрос, словно и впрямь подбирала наиболее понятную ему ассоциацию:              — Ты когда-нибудь был в Лос-Анджелесе?              — Да.              Ксавье непонимающе скривился и кивнул.              А в следующую секунду снова рассмеялся, стоило только Уэнсдей с самым непроницаемым видом сказать:              — Сравни с Адом — не отличишь.