Преступление карается наказанием

***

Игнорируя звуки мимо проезжающих машин, Осаму блуждал по широкой улице и рассматривал витрины сбоку от себя. В канун нового года те были оснащены самыми разными гирляндами и другими светящимися украшениями. Даже если выключить уличные фонари — они вполне смогут заместить их. Помимо этого, в воздухе так и царил праздничный мотив, а в разных кафе играли практически одинаковые новогодние песни. По типу своему, будучи весёлыми, даровали посетителям хорошее настроение и создавали нужную атмосферу. С улицы, конечно, было не слишком громко, но если постараться — можно уловить некоторые слова. Итак, Дазай всё шагал вперёд и проходил по всему, что его окружает рассредоточенным взглядом, но глубоко внутри пребывал в своих размышлениях. Ему всегда нравились такие праздники, как Новый год и Рождество. Именно с этими событиями у него связаны самые тёплые воспоминания, которые он хранит в душе и по сей день. Перед глазами появлялись образы новогодней ёлки, ещё молодых родителей и отражение совсем маленького шатена на поверхности празднично усыпанного блестками новогоднего шара, что нацепил мальчик пару минут назад. Настолько высоко, насколько дотянулся. Несомненно, это чуть ли не самые дорогие сердцу вещи. Однако в этом и заключается чуть прослеживаемая сейчас грусть в глазах парня, особенно после всплывшего в голове обещания обязательно навестить родных на зимних каникулах Элис. Увы, с работы так и не удалось взять выходные. Несмотря на поток людей в магазине, в котором он работает, бизнес переживает не лучшие дни. Рабочих рук не хватает, почти каждый отгул наносит неудобства. Осаму близко знаком с владельцем, так что понимает, как важно ему это дело. Именно поэтому, сейчас, возвращаясь со своей смены, приходится думать о том, как загладить вину перед родными и какие подарки каждому отправить. Шмыгнув носом, который от долгого нахождения на холоде уже покраснел, ровно, как и щеки, Дазай поднял глаза на дверь подъезда. Наконец-то он пришёл домой. Скорее бы раздеться, усесться на кровати за киношкой и просто отдохнуть. Да, наверное не таким должен быть последний день в году. Однако он уже привык находиться наедине с самим собой и уже вполне комфортно ощущает себя в пустой квартире. Несмотря на выброшенное Фёдором обещание вернуться в ближайшее время несколько дней назад, от него ни одной весточки не последовало вплоть до этого дня. Не сказать, что Дазай соскучился, поэтому хочет его увидеть… Скорее, просто хочет разобраться, что происходит между ними. Ему кажется, что решив этот вопрос, он наведёт порядок и в своей жизни. Для этого нужно встретиться и поговорить с ним, правда, ни номера, ни адреса его Осаму не знает, что делает ситуацию еще хуже. Вздохнув от очередной волны угнетающих мыслей, он зашёл в только что приехавший к нему с семнадцатого этажа лифт и вытащил руки из карманов. Хотел было нажать на кнопку закрытия дверей, как из подъезда донёсся знакомый голос с просьбой повременить. Усмехнувшись, Осаму придержал кнопку удержания лифта и выглянул наружу. — Куникида, да вас одарили с ног до головы, — с удивлением взглянул на нёсшего четыре коробки в стопку соседа. — Вы очень внимательны, Дазай, но это не мне, — неспокойно дыша, ответил наконец Доппо. Он зашёл в кабинку и поставил средние по размеру коробки перед собой на пол. Шатен улыбнулся и прошёлся взглядом по парню, у которого был удивительно бодрый для такого часа вид. Только теперь дверь спокойно закрылась и их стало поднимать на общий этаж. — С наступающим вас, кстати. — Взаимно. Надеюсь, ночь будет не слишком громкая? — намекая на прошлый раз, вопросительно поднял бровь блондин. — Даже не волнуйтесь, шуметь будет некому. Давай слабо улыбнулся, невольно вспомнив причину, по которой Куникида злился на него в прошлый раз, и прикусил губу, ведь память выдала и воспоминания об их с Фёдором дурачествах. Да, ему сегодня определённо будет сильно его не хватать. Вдруг перед ними открылась дверь, а Осаму наклонился и ухватился за две коробки, желая немного помочь. — Как так? Неужели один празднуете? — продолжал диалог тот, благодарно перед этим кивнув на жест парня. — Это так плохо? В беззаботной манере шатен повернулся к собеседнику и пропустил того вперёд себя, дабы Куникида открыл им дверь своей квартиры. Тем временем тот пожал плечами и аккуратно достал ключи из кармана. — Не сказать… Просто, неожиданно, — несколькими движениями открыл входную дверь и вздохнул. — Прошу. — Благодарю. Дазай сделал шаг через порог и первым оказался в стенах чужой квартиры, а потом почувствовал, как в нос ударил запах приятной свежести и цитрусовых. — Это вам спасибо, — кивнул Куникида и поставил картонные изделия на пол. — За дверь и за помощь. Когда чужие руки освободились, послышался двойной хлопок, и прихожая озарилась ярким белым светом. Он дополнил тут же открывшийся для обозрения весьма незаурядный дизайн стен и полов, выделанный минималистичном стиле. От такой приверженности к перфекционизму даже в самых мелких деталях мебели хотелось присвистнуть, но Осаму не стал, сохраняя вид воспитанного человека. Тем временем Доппо, что уже разулся и стал расстёгивать на себе верхнюю одежду, повернулся к гостю, вынудив его отвлечься от разглядывания чужой обители. — Раз уж вы зашли, может, угостить вас чем-то? — Если вас не затруднит… Дазай не ожидал получить приглашения и неловко улыбнулся, когда из его рук учтиво забрали куртку и шарф, которые он снял, чтобы повешать в шкаф у выхода. На самом деле, их взаимоотношения всегда были неоднозначными. Каждый день парни пересекались в подъезде, обменивались иногда доброжелательными, а иногда нет, словами. Однако никто из них не пытался сблизиться с другим. По сути, они почти ничего не знают друг о друге. Исходя из этого, Дазай был как-будто удивлён, но и немного рад сложившимся обстоятельствам. Может, у них есть что-нибудь общее и эта посиделка станет началом хороших отношений. Думая об этом, Осаму послушно надел предложенные ему мягкие тапочки и зашагал на кухню. Хотелось прекратить эту неловкую тишину между ними, отчего он мягко прикусил губу и решился на вопрос. — Итак, вы тоже живёте один? — Верно, — кивнул тот и принялся за приготовление для них напитков. Раздумывая над следующим вопросом, кареглазый молча рассматривал фигуру хозяина квартиры и обстановку вокруг. Судя по внешнему виду блондина, тот возвращался с университета, о чём говорят его брюки и рубашка. С таким ростом и комплектацией, хочется задаться вопросом, отчего у него девушки под окнами о любви не поют. Однако стоит подумать о его возможных замашках и принципах, всё становится на места. Тяжело, наверное, отношения с таким строить. Упёртость, пропитанная практичностью — не всегда лучший вариант для сердца юной девушки, требующего драмы. — Прошу, — буркнул Куникида и поставил перед шатеном кружку с ароматным какао. — Спасибо. Дазай улыбнулся и мысленно хлопнул в ладоши, ведь более подходящего для такого вечера питья не найти. Доппо молчаливо покинул гостя, оставив наедине с угощеньем, чтобы сделать парочку запланированных дел. Осаму дождался его ухода, поднялся из-за стола и стал блуждать по комнате, потихоньку попивая светло-коричневую жидкость. Может, у быстрорастворимого не такой насыщенный вкус, зато готовится он быстрее и проще. Спустя пару минут Дазай довольно поставил опустевшую кружку на стол и зашагал в сторону выхода из кухни. Когда коридор оказался позади, он неторопливо зашёл в чужую спальню и застал хозяина в сидячем положении за рабочим столом. Блондин уже был в домашней одежде и с распущенными на затылке волосами, но этим не выглядел менее опрятным. Сразу заметив скучающего гостя, он на секунду перестал что-то набирать на компьютере и взглянул на него. — Пару минут, отправлю документ. — Да-да, я подожду, — закивал и уселся на мягком диване. — Если хотите, включите телевизор, чтобы болтал. Дазай умилился всяческим попыткам повысить его уровень комфорта, но послушно протянул руку к столику посередине комнаты, на котором ровненько лежал пульт от большой плазмы, возвышавшейся на стене. Пару нажатий кнопок и из динамиков послышались голоса. Перелистывая с канала на канал, Дазай остановился на каком-то и отложил устройство. Лица казались знакомыми, ведь он не раз видел их в рекламе известного на сегодняшний день сериала. Взглянув на экран телефона, который он достал из кармана брюк, Дазай сверился со временем. Через два часа можно будет звонить и поздравлять людей, а пока предстоит ожидание. Осаму был совершенно свободен, так что оставалось лишь одно — не уснуть до нужного часа. Куникида наконец-то выключил компьютер и повернулся всем корпусом к нему, выражая таким образом свою освобождённость от дел. — Как ваши родители? — Прекрасно, — пожал плечами и скрестил ноги. — Очень рад, — поднялся с места и уселся на диван противоположно от него. — Вы сами не собираетесь навестить родных? — Нет нужды, — помотал головой и опустил глаза. Заметив поникшее на какое-то время настроение соседа, Дазай про себя выругался, что завёл в такое русло. Вздохнув, он поднялся с насиженного места, привлекая внимание зелёных глаз. Хоть и понимал, что это не особо его дело, но всё равно продолжал разговор, ведь поможет узнать парня поближе. — Давно довелось потерять? — Пять лет назад, — выдохнул Доппо и махнул рукой. — Давайте не будем… — Соболезную, — грустно улыбнулся и сложил руки на груди. — Может, мы… — Выпьем? — поднял несколько уставшие глаза тот. — Вообще-то перейдем на «ты», но и это тоже хороший вариант, — кратко посмеялся, после чего улыбнулся и Куникида. Дазай тепло на него взглянул и прикусил губу. Значит, пусть их вечер будет таким. Решительно встав с места, блондин поправил на себе одежду и зашагал из комнаты. Дазай чуть потянулся на месте и медленно последовал за ним. Как только увидел его в прихожей, надевающим куртку, неохотно вздохнул. Точно, нужно ведь сначала сходить за тем, что пить, а потом уже остальное. Однако этого искренне не хотелось, поэтому Осаму начал вспоминать, нет ли ничего дома. Из-за того, что пребывает в одиночестве, не особо увлекается алкоголем, но память всё-таки выдала местонахождение чудесной пары бутылок вина, которую подарил ему его знакомый с работы. Это не было связано с приближающимся праздником, просто подарок из путешествия по некоторым странам Европы. Именно поэтому Дазай подошёл к нему и предложил просто взять выпивку у него, а потом, быть может, там и усесться. Куникида сразу согласился и снял с себя куртку, решив, что это действительно намного проще и быстрее.

***

— Вот именно, я тоже так ему бы сказал! — послышался весёлый голос из кухни. — Не сомневаюсь, — улыбнулся Куникида, заканчивая уже шестой бокал предложенного вина. Уют и привычность обстановки только сильнее расслабляла обоих и открывала возможность быть друг перед другом самими собой. В очередной раз проглотив тёмно-красную жидкость, Дазай вытер нижнюю губу и вздохнул. Кто знал, что абсолютная противоположность и поможет им так хорошо сблизиться. Таким весёлым и расслабленным шатен Доппо ещё не видел, а их коммуникация лишь единожды прерывалась на звонок и поздравление знакомых. Подумав несколько секунд, Осаму почувствовал некоторую духоту в воздухе и поднялся с места. — Жарко как-то, пойду понижу кондиционер. — Да, давай. Куникида кивнул и поудобнее уселся на стуле, закинув ногу на ногу. Взгляд переместился на недавно нарезанный сыр на блюдце, который шатен случайно нашёл у себя в холодильнике. Он отлично дополнил их посиделки и даже не начал подсыхать. Тем временем Дазай включил свет в комнате и начал блуждать по периметру в поисках треклятого пульта. Наверняка лежит где-то на видном месте, искусно скрываясь от владельца. Вдруг вздохнув от негодования, он нахмурился и сложил руки на груди. — Чёрт знает, где он! — Порядок был бы — нашёлся, — усмехнулся и пошёл на помощь бедняге. Теперь они вдвоём поднимали каждую вещь и заглядывали под мебель, периодически возмущались. Спустя две минуты Осаму был конкретно раздражён. Бросив эту затею, он просто подошёл к окну и открыл его на небольшую щель. Доппо кивнул на его решение и поправил постель, под подушку которой сейчас он заглядывал. — Так действительно проще. Вдруг в квартире из прихожей послышался звон. Дазай удивился и чуть задумался, кто мог нанести ему визит в столь поздний час. Время уже перевалило за двенадцать и по сути своей к нему некому ходить по ночам. Однако он поправил на себе одежду и направился из комнаты. — Я открою. Оказался в прихожей и открыл дверь, не подумав сначала заглянуть в глазок. Стоило той распахнуться, взгляд карих глаз встретился с аметистовыми. Фёдор без слов вошёл в квартиру и протянул к нему руку. Осаму открыл рот для приветствия, но несколько опешил, когда почувствовал руку на затылке. Брюнет незамедлительно прижался к губам своими и притянул его к себе ближе за талию. Шатен нерешительно дотронулся до его плеча, как вдруг в голову ударил адреналин от мысли, что прямо сейчас может выйти Куникида. Испугавшись этой перспективы, он скоро оттолкнул от себя Достоевского и поспешил отстраниться от него в сторону. — Все хорошо? — в недоумении взглянул на него и закрыл за собой дверь на ключ. — Я не вовремя? — Да н-нет, просто… — со сбивчивым и тихим голосом осторожно оглянулся в сторону спальни. — У меня гости. — Вот как, — слабо улыбнулся Достоевский и чуть прищурился. — Да вы, сударь, уже пьяны. — Праздник, имею право. Спустя половину минуты ожидания, пока брюнет спешно снял с себя и повешал свою верхнюю одежду, они неторопливо прошли внутрь спальни, которая этим вечером превратилась в гостевую. Шагая вслед за Осаму, Фёдор наконец остановился и поднял взгляд на гостя шатена, тут же удивившись. — Куникида? Рад вас видеть. — Взаимно. Блондин поднялся со стула и рукопожатием поздоровался с пришедшим. Осаму поочерёдно взглянул на обоих и, не чувствуя напряжения из-за пополнения компании, привлёк их внимание кратким кашлем. — Что ж, вы пока тут пообщайтесь, а я схожу, ещё налью по бокалу. — Нет-нет, — помотал головой Доппо. — Мне уже хватит. — Правда? — удивлённо взглянул на него Федор. — Надеюсь, это не мой приход вас смутил. — Ни в коем случае. Мне правда пора, иначе я тут и усну, — уверяя его в ложности суждения, протараторил Куникида. Может и не было видно, что он уже всё, но внутренне парень, видимо, понимал - пора заканчивать эти разговоры и идти спать. Дазай решил проявить вежливость и отправился за ним к двери, чтобы проводить, заодно ещё раз поздравив с наступившим. После медленно защёлкнул замок входной и немного задумался о чем-то своём, но тут же вздрогнул, когда почувствовал чужие руки на своих плечах и спокойный голос возле уха. — Как дела? Хоть выпитый один бокал вина не доставил особого эффекта, Фёдор сделал это в целях справедливости, пока шатен провожал Куникиду. Осаму дотронулся до его пальцев, немного сжал и опустил, чтобы было возможно спокойно развернуться к нему. Тут же он встретился с мягким взглядом парня и отчего-то почувствовал мурашки по спине. Точно, они ведь наконец-то остались наедине и впереди есть достаточно времени, чтобы окончательно решить, что с ними будет дальше и как стоит поступить. Тем не менее была ещё одна проблема в виде небольшого беспорядка в соседней комнате, так что он со вздохом отпустил его руку и решился ответить на заданный ему несколько секунд назад вопрос. — Нормально, — кратко поцеловал его в уголок губ и неторопливо зашагал на кухню. Не сказать, что он уже совсем утомился, просто некоторая слабость в теле создавала ощущение вялости, однако это расслабление едва ли можно назвать неприятным. Фёдор лишь слабо усмехнулся, снова оказавшись отвергнутым, и перевёл на него взгляд. — Постой ты, — хотел было последовать за ним, но вдруг остановился, вспомнив о чем-то. Он нашёл свой рюкзак у стены, с которым пришёл и стал расстёгивать. Хоть Дазай и был далеко, старался не шуршать и не привлекать к себе лишнего внимания. Наконец, обёрнутая в перламутровую бумагу коробка оказалась в его руках. Решив, что лучше всего будет просто подождать Осаму здесь, он уселся на кровати и подмял под себя ноги. Кажется, он уже начинает привыкать к скромному жилищу и уже не чувствует себя здесь некомфортно. Спустя какое-то время тот, кого терпеливо ждали, вернулся и оглядел немного опустевшую комнату. В руках у него была бутылка с еще не закончившимся вином. Её парень поставил на тумбу, прошёл к открытому окну и аккуратно повернул ручку, чтобы не допустить очередной простуды ни у одного из них. Всё это время ощущая на себе взгляд, наконец-то повернулся к Фёдору и слабо улыбнулся. Брюнет будто специально сделал совершенно незаинтересованный вид и уткнулся в экран телефона, пока Осаму не уселся поближе к нему и не вытащил его из чужих рук. После он молча положил его рядом с бутылкой вина и встретился с подозрительным прищуром напротив. — Что такое? — Ты хорошо вёл себя в прошлом году? — с серьёзным видом поближе подсел к парню, скрывая что-то за спиной. — Нет, конечно же, — уверенно помотал головой и состроил грустную мордашку. — Неужели я не получу ничего от моего Санты? — Отнюдь. Ведь я плохой Санта, который дарит подарки только плохим детям, — погладив несуществующую бороду, сделал задумчивый вид. Дазай не смог удержаться от улыбки и принялся ждать, пока тот медленно, назло ждущему, вытащит подарок. Как только тот оказался в руках шатена, послышался шелест и обёртка отделилась от коробки. Размером она была примерно как ладонь, но внешне абсолютно белая. Ловким движением рук Дазай снял крышку и с придыханьем взглянул на содержимое. На черной подушечке под светом люстры блеснул браслет, на вид довольно дорогой. С особой аккуратностью парень вытянул его из коробки, расправил на собственной ладони и заметил самую главную мелочь — половинку сердца. Он огладил элемент и почувствовал, как внутри живота что-то нервно сжалось. Разум ему подсказывал, что не зря это всё. — Это ведь… Хотел было что-то спросить, но в этот же момент заметил, как парень перед ним специально приподнял рукав своей кофты, и быстро всё понял. Федор, наблюдая задумчивость в чужих глазах, заволновался, что мог прогадать с подарком. Ведь могло случиться что угодно: вдруг подобные парные элементы были ему не по душе, или вообще зря он подвёл их к такому вопросу. Из-за всех этих мыслей брюнет внимательно взглянул в его глаза и дотронулся до ноги, чтобы привлечь к себе внимание. — Тебе нравится? — И как мне расценивать эту парность? — вдруг спросил Дазай, заставив другого неловко призадуматься. — Если хочешь, то никак, но я просто подумал, почему бы и… Несмотря на хорошее начало дальше он просто стал путаться в словах и мыслях, действительно не понимая, что ответить. Он шёл сюда с полной уверенностью, что сделать этот шаг будет непросто, и теперь действительно не знал, как преподнести свою мысль. Осаму прекрасно разделял его эмоции, но всё же решился озвучить то, о чём подумал ещё в момент, когда они встретились у него на пороге. — Не думаешь, что это больше похоже на предложение о том, чтобы начать отношения? Фёдор закусил губу, взглянул в сторону от парня и увидел то, чем можно было хорошенько промочить пересохшее горло. Он протянул к бутылке руку, аккуратно вытянул пробку и сделал несколько глотков. Как только та за ненадобностью оказалась на полу, поднял голову и нахмуренно взглянул в карие глаза. — Именно. Я предлагаю тебе встречаться, не больше, но и не меньше. — Вот оно как… — опустил глаза и снова прогрузился в мысли. Стоило хорошенько подумать, правильно ли всё это и стоит ли вообще что-нибудь начинать. У него, конечно, на это не слишком много времени, под таким взглядом особо не вникнешь в суть. Однако Фёдор в эту минуту был невероятно смел и твёрд в своих намерениях. Может, нужно просто перенять его настрой? Что касается чувств — в любви Достоевского шатен ни сколько не сомневается. Да, особого доверия к нему не прибавилось, однако за это Дазай тоже несёт ответственность. Своей отстранённостью и бесконечными сомнениями он никак не создавал впечатление надёжного человека, чтобы и брюнет смог ему довериться. К тому же, нельзя сказать, что он совсем не любит Фёдора. Его привлекает абсолютно всё, что есть в этом человеке, а излишняя загадочность и скрытность только сильнее разжигает желание постичь все его стороны и раскрыть для самого себя каждый уголок его души. Вдруг этот шаг вперёд, негласное обещание всегда быть рядом, позволит им хоть чуточку прочувствовать друг друга и найти опору? Именно такие мысли пробежались по разуму шатена, а Фёдор, в свою очередь, терпеливо ждал ответа. Наконец Дазай глубоко вздохнул и разжал ладонь, в которой лежал браслет. Под чужим взглядом аккуратно надел украшение и поднял голову. — Ты хочешь знать ответ на предложение встречаться? — для начала уточнил вопрос и получил решительный кивок, а после судорожно вздохнул. — Ладно, я согласен, давай попробуем посильней испортить друг другу жизнь. На последней фразе он горько улыбнулся и поднял руки в примирительном жесте, вот только перед кем он извиняется — не известно. Может перед собственной судьбой или будущим собой, которому предстоит разбираться со всем, что сейчас он натворит в прошлом. Фёдор усмехнулся от его формулировки, крепко сплёл пальцы их рук, на которых находились браслеты, и приблизился к лицу. — Другого я и не ожидал, — тише выдохнул в губы и впился в них с нежным поцелуем. Шатен закрыл глаза, дотронулся свободной рукой до его щеки и пододвинулся ближе, охотно сплетаясь с ним языком. Разжечь уже существующее желание между ними было более, чем просто. Достоевский положил руку на талию и опустил его на кровать, с бо́льшим упором целуя уже разгорячённые губы и сжимая пальцы его руки. Дазай невольно разорвал их поцелуй из-за нехватки воздуха и тут же простонал от укуса у основания чувствительной шеи. Освободившиеся руки девать было некуда, так что он решил просто пролезть ими под кофту и скрепить их за его спиной. Оставив на тёплой коже очередной след, Фёдор немного отстранился, чтобы стянуть мешающую одежду с него и с себя. Осаму торопливо помог с этим разобраться, самостоятельно откинув его кофту в сторону, и прильнул губами к шее и ключице. Однако исполнить накопившееся желание и укусить бледную кожу ему не дали и снова прижали спиной к кровати. — Я скучал, — с желанием прошёлся взглядом по телу между своих ног, когда тот распустил тугой хвост на затылке. — Где ты был эти дни? — В другом городе, — расслаблено провёл рукой по волосам и снова наклонился к нему. — Нужно было разобраться с очередным сбоем на одной из информационных баз. — Очень интересно, но ничего не понятно, — чуть приподнялся на руках и слабо улыбнулся. — Как ты не устаёшь от этого всего? — Не расстраивайся, я тебе потом всё расскажу, — усмехнулся и коснулся губами его груди. Почувствовав прикосновения влажных губ и языка к возбужденным соскам, Осаму прикрыл глаза и вдруг тихо прошипел от болезненного укуса. Однако это нисколько не смутило парня сверху, и он продолжил играть с ними поочерёдно, периодически втягивая твёрдую бусину между губ или сжимая на ней зубы. Чуть погодя стал уделять внимание другим участкам тела, часто вдрагивающим плечам и животу, целуя и всё также прикусывая. Дазай лишь тяжело дышал и нервно ёрзал под ним, не в силах противиться чужому решению оставить как можно больше следов на его теле. Спустя какое-то время вдруг почувствовал, как Достоевский прижался губами к коже рядом с резинкой домашних штанов и стал их с него стягивать. Выбросив их в сторону, принялся за свои, но Дазай приподнялся и накрыл рукой чужую, как будто спрашивая разрешения сделать это самому. Ловким движением он расстегнул ремень и молнию на джинсах, чтобы неторопливо стянуть их с бёдер вместе с бельём. Захотелось снова себя в этом попробовать, так что стал ждать, пока тот окончательно снимет с себя одежду и усядется на кровати. После он поудобнее расположился между ног и почувствовал, как узел внутри затянулся туже, стоило открыть себе вид на полувозбужденный член. Однако ситуация изменилась и тот заметно затвердел, когда он дотронулся до него, обхватил пальцами и взял в рот, тут же ощутив на языке солоноватый вкус. Фёдор шумно выдохнул, чувствуя тёплые стенки рта, и откинул голову назад от движений тёплого языка, играющего с головкой. Дазай взял глубже и стал ритмично двигать головой, получая странное удовольствие в моменты, когда в него резче толкались и головка вдруг упиралась в горло. Спустя какое-то время приоткрыл глаза и почувствовал, как длинные пальцы чуть сжали его волосы на макушке, а из чужой груди вырвался очередной томный стон. — Ос-саму… Фёдор сдержанно прикусил губу и скомкал ткань постельного под собой, но тот только крепче сжал пальцы на внутренней стороне бёдер и немного ускорился, не сдерживая возбуждающие звуки. Он хорошо чувствовал, что брюнет уже на грани, но всё равно немного опешил и еле сдержал кашель, когда в какой-то момент в горло выстрелила тёплая вязкость, которую он смиренно проглотил. Убедившись, что дрожь в чужих бёдрах от настигнувшего оргазма поутихла, выпустил член из влажного плена и напоследок провел языком по всей длине. Не дожидаясь, пока тот восстановит дыхание и сотрёт влагу с лица, Достоевский протянул к нему руку, сжал пальцы под его подбородком и настойчиво потянул на себя, чтобы с особой страстью впиться в припухшие губы. Осаму невольно простонал в поцелуй и закрыл глаза. Едва поспевая отвечать, наощупь дотронулся до его плеча и поудобнее уселся на бёдрах. С некоторым удовольствием ощущая под собой ещё не вставший член, дотронулся до него, провёл рукой вдоль длины и прижал к собственным ягодицам с желанием поскорее ощутить его внутри. Наконец, поцелуй был прекращён и парни с тяжёлым дыханием отстранились друг от друга. Пока Дазай прижался влажными губами к его щеке и стал торопливо спускаться с поцелуями к шее, брюнет тихо простонал и дотронулся до его талии, чтобы мягко отстранить. — Где у тебя смазка? — В тумбе, — неохотно выдохнул и лениво слез с него. — На нижней полке рядом с кремами. Фёдор кратко кивнул и пододвинулся к краю кровати, чтобы её достать. Он не думал, что такой незамысловатый предмет мебели столько в себя помещает, стоило ему взглянуть на открывшееся за дверцой обилие уходовых средств. Быстрым взглядом найдя нужный тюбик, ухватился за него пальцами и сжал в руке. — Нашёл, — вернулся к Дазаю и мягко взглянул в его глаза. — Давай тогда… — Н-нет, — помотал головой и забрал гель. — Позволь мне самому. Фёдор молча кивнул и поудобнее уселся на кровати, рассредоточено наблюдая за развернувшимся перед ним парнем. От осенившей мысли, что тот собрался сейчас делать, по коже прошли мурашки. Встав в коленно-локтевую позу, Осаму выдавил геля на ладонь и завёл руку за спину. Не подумав сначала её согреть, вздрогнул от собственного прикосновения и терпеливо перенес прохладную смазку с пальцев на кожу между ног. Достоевский стал внимательно наблюдать за его действиями и почувствовал, как его член снова стал возбуждаться. Дазай хорошенько смазал вход и пошире расставил ноги, обеспечивая удобством себя и качественным обзором другого. Невероятно возбуждаясь от всего происходящего, прикусил губу и аккуратно протолкнул сразу два пальца. Стенки не без труда пропустили их, сопротивляясь и отдаваясь внутри лёгким дискомфортом, когда он немного ими пошевелил. Уже не испытывая прежнее напряжение, вытащил и собрал подушечками пальцев оставшуюся на поверхности смазку для упрощения растяжки. Чувствуя на себе помутневший от удовольствия из-за открывшейся картины взгляд, снова вошёл в себя и простонал в попытках проникнуть ими как можно глубже. Это определённо дало некоторый эффект, однако было недостаточно, отчего к двум присоединился еще один, растягивая стенки сильнее. Хоть приятного было немного, он отбросил все мешающие мысли и стал активно проталкивать и двигать ими, вздрагивая и всхлипывая в собственную руку. Не вытерпев более, Фёдор вдруг поднялся со своего места, выдавил смазки на пальцы и, несмотря на недопонимание Осаму, резко протолкнулся своими двумя. Они оказались немного глубже и растянули любовника ещё сильнее, отчего из груди Осаму послышался томный стон. Невероятно возбудившись, Дазай крепко закрыл глаза и продолжил двигать пальцами, однако чужие проникали куда глубже и раз за разом раздражали чувствительную точку внутри, сводя парня снизу с ума. Как только Фёдор заметил, что конец весьма близок, он вытащил его пальцы и продолжал лишь своими, разве что добавив ещё один. Чужие ноги то и дело расходились, а брюнет, испытывая крайнее удовольствие, всё углублял проникновения, сильнее раздражал железу и крепче сжимал пальцы на его талии, чтобы предотвратить любые попытки вырваться из хватки от слишком сильных ощущений. Вдруг Осаму задрожал всем телом и с протяжным стоном излился на кровать. — Бурная реакция… — медленно провел рукой по чужой спине, оглаживая каждый изгиб. — Ты всегда был так чувствителен к пальцам? — П-помолчи… — с тяжёлым дыханием аккуратно поднялся на колени и развернулся к тому лицом. — Не люблю твои комментарии в такие моменты. — Правда? — наигранно удивился темноволосый и настойчиво притянул того к себе за талию. — Какая жалость… Осаму расслабленно улыбнулся и протянул руки, чтобы поскорее оказаться в объятиях брюнета. Встретившись губами с другими, прикрыл глаза и почувствовал, как всё ещё влажные пальцы собственнически огладили его спину, бёдра и ягодицы. Поудобнее уселся и чуть поёрзал на нём, ощущая в воздухе запах лубриканта, после чего с кратким стоном отстранился от поблескивающих из-за слюны губ. Нежно провёл по ним пальцем и, продолжая влажную дорожку по очертаниям кожи, внимательно осматривал лицо перед собой. Именно сейчас ему наконец-то открылась вся красота это тела начиная со стройных ног, на которых он сейчас сидит, крепкой груди и изящной шеи, заканчивая глубокими и красивыми глазами. Он с удовольствием и с особым трепетом использовал предложенный ему перерыв, чтобы восстановить силы, перебирая пряди мягких прямых волос на затылке, и неотрывно смотрел в ему глаза, пока не решился задать вопрос, но тихим и немного хриплым голосом, чтобы не нарушить интим в воздухе. — Ты никогда не задумывался, что ты невероятно красив? — Не поверишь, второй по счёту в номинации мною любимых людей, — улыбнулся Фёдор, почувствовав мурашки от услышанного комплимента. — Но первый ведь… — с опущенным взглядом выводил на его груди узоры Осаму, пока чужая рука не сомкнулась на его нижней челюсти, подняв голову. — Конечно, ты, — изучающе прошёлся по чертам лица напротив. — Думаешь, выбрал бы я тебя, был бы ты… — Заткнись, — в приказном тоне накрыл его губы, не удовлетворившись чужим ответом. — Честное слово, по тонкому льду ходишь. Брюнет убрал его руку, тихо посмеялся с его серьёзности во взгляде и мягко толкнул того на постель. Сразу оказался между чужих ног и, дотронувшись губами до его уха, прикусил мочку и огладил скользкое от геля колечко мышц, что тут же напряглось из-за прикосновения. — Расслабься для начала… — тихо прошептал и прижался губами к его виску. — Не болтай и войди уже, — судорожно выдохнул и отвернулся. Просьба любовника смутила его, ведь он уже не девственник, чтобы так успокаивать. К тому же, этот шёпот пробудил в нём старое воспоминание о том каким был их первый раз и насколько им было хорошо. Кажется, очень много времени прошло с того момента, однако это было не совсем так. Так когда же он успел настолько влюбиться в этого напыщенного индюка со своими замашками? Брюнет заметил в нём появившуюся задумчивость и вздохнул. — Теперь он у нас размышляет… — повернул лицо к себе и вопросительно взглянул. — Всё хорошо? — Д-да, — тут же кивнул, увидев в его глазах каплю беспокойства, и приподнялся на руках. — Давай продолжим. Фёдор, получив чужое согласие, кивнул и поудобнее разместился между его ног. На всякий случай выдавил смазки на ладонь и распределил её на себе, проведя несколько раз пальцами вдоль длинны. Огладив талию, пододвинулся ближе и приставил головку ко входу, чтобы потом аккуратно протолкнуться внутрь. Осаму прикусил губу и ощутил медленно наполняющий его изнутри половой орган, что вошёл без каких-либо препятствий из-за хорошей растяжки. Достоевский, чувствуя немного узкие и тёплые стенки вокруг себя, медленно и как будто растягивая удовольствие, вошёл до упора и удовлетворённо выдохнул. Дазай на несколько секунд притих, пытаясь привыкнуть к ощущениям, а тот ненамного вышел и резко толкнулся, задев нужную точку внутри. — Ах, д-да… — вдруг простонал и прогнулся в спине, рефлекторно закинув голову назад. Решив не менять угла, брюнет сжал пальцы на его бёдрах и раздвинул их шире, а потом стал решительнее совершать толчки, размеренно погружаясь и выходя. Дазай сдержанно прикусил губу и закрыл пылающее лицо рукой, осознав, что теперь парню сверху видно совершенно все эмоции, которые он испытывает. Однако темноволосый в этом не видел никакого смысла, потому ненавязчиво дотронулся и переместил руку к себе на плечо. Тем временем скорость его толчков постепенно возрастала, заставляя другого прерывисто стонать и принимать всё глубже и резче. Активно работая тазом, он сильнее сжимал его бёдра и тоже срывался на стоны, расплываясь в приятных ощущениях от постоянной стимуляции. Однако, почувствовав едва уловимое помутнение перед глазами, вдруг прекратил движения и с учащённым дыханием упёрся руками в кровать по обеим сторонам от парня. Было просто-напросто жарко за счёт температуры их тел и при этом невероятно хорошо, чтобы останавливаться. Дазай, искренне волнуясь за его состояние, немного приподнялся под ним и дотронулся до лица. — Ты в порядке? — огладил щеку и убрал тёмные волосы за ухо, вглядываясь в его глаза. — Мхм, — опустился ниже и уткнулся носом в его шею, чтобы немного передохнуть в тёплых объятиях. — Просто душно… Шатен сжал его между ног и огладил спину, чувствуя щекочущие волосы и тепло дыхания, которое им обоим действительно нужно было привести в норму. Впустив пальцы в тёмные волосы на затылке, он прикрыл глаза и расслабился, не переставая чувствовать внутри его твёрдость и пульсацию. Спустя какое-то время Фёдор убедился, что состояние нормализовалось, и дотронулся до его талии. Осаму принял это как знак и отпустил его, чтобы тот смог подняться. Фёдор поправил их положение и завёл за спину ноги, которые Осаму с удовольствием свёл в лодыжках и приготовился к продолжению, о чём говорил его слегка любопытный и нетерпеливый взгляд. Брюнет усмехнулся и наклонился к губам, чтобы завести его в долгий поцелуй и заодно приглушить громкие стоны, что незамедлительно стали таковыми, стоило толчкам возобновиться. Дазай чуть нахмурился от глубоких проникновений, крепко сжал ноги за спиной и невольно впился ногтями в его плечи. Вдруг разорвал их поцелуй и уткнулся в потную шею, тяжело и часто под ним дыша, пока резкие движения парня внутри сводили его с ума. Передышка минуту назад действительно вернула парня в строй, но будто дала и больше энергии, иначе Осаму не мог обосновать чужой порыв пригвоздить его к кровати в буквальном смысле этого слова. — Мх, Ф-фёдор, тише ты… — С чего бы… — выдохнул брюнет и ненадолго остановился, чтобы стянуть с себя конечности. Их он закрепил над его головой, чтобы больше не чувствовать болезненные ощущения от чужих ногтей, после чего наклонился к нему и снова начал толкаться. Осаму не думал, что они ему будут так нужны, пока не лишился их, и теперь тщетно извивался под ним и кусал губы, чтобы хоть как-то сдерживать громкие стоны удовольствия. Чёрт, ведь он пообещал вести себя этой ночью тихо, а в итоге удивляет звуками даже самого себя. — Мгх, к-кончу, вот-вот… — вдруг прошептал и попытался вырвать руки, чтобы дотронуться до себя. Однако хватка ничуть не ослабла, и спустя пару таких толчков Осаму вдруг поддался тазом навстречу разгорячённому телу и закрыл глаза, задрожав от слишком резко накрывшего оргазма. Фёдор тоже был не в силах сдерживаться, так что излился сразу после Осаму, втискиваясь в расслабленное тело. Было невыносимо душно, потно и жарко. Прильнувшая грудь к груди быстро опускалась и поднималась в такт бешено бившегося сердца каждого из них, но парни приходили в себя постепенно и не торопились отстраняться друг от друга. — Если я вырублюсь — отнесёшь меня в ванную? — пробурчал хриплым от прошлых стонов голосом. — Нет, я точно вырублюсь… — Сам еле держусь, — выдохнув, медленно вышел из него и уселся рядом. Дазай закрыл глаза и прикусил губу, ощущая вытекающую из себя вязкость. Давно не было так хорошо… Была б его воля — притянул бы Фёдора поближе к себе, уткнулся в грудь и никогда бы не отпустил, оставшись так лежать как можно дольше. Слишком уплыв в свои мечтания, он и не заметил, как вырубился и погрузился куда-то в темноту. Правда, через минуту беспамятства нахмурил брови и, не в силах терпеть неприятные ощущения на лице, настороженно распахнул глаза и тут же откинул от себя руку, что намеревалась снова пройтись по коже в виде слабой пощёчины. — Осаму, — в очередной раз позвал его по имени строгим, но взволнованным голосом, так как обычно после секса его партнеры в обмороки не падают. — Поднимайся, говорю. — Да, всё, всё, — прокряхтел Дазай и аккуратно уселся. Понимая необходимость в минимальном душе, он не без помощи Фёдора спустил ноги с кровати и тут же почувствовал усталость в каждой клеточке тела, которая утром, наверняка, переродится в боль. Брюнет слез первым, после чего и Дазай, придерживаясь за его плечо, спустил ноги на пол и неторопливо встал. — Жестокий ты… — тут же ощутил странную дрожь в ногах и крепче сжал пальцы на его плече. Достоевский прошёлся по нему внимательным взглядом, со вздохом дотронулся до его талии и чуть наклонился, чтобы другой рукой добраться до коленей. Наверное, это ненадолго, просто эффект от физической перегрузки, однако сейчас ему без него совсем тяжело даже стоять. — Не прибедняйся, — вопреки своим словам аккуратно подхватил тело и поудобнее закрепил в руках. — Ты самый лучший, знаешь, — зацепился руками за его шею и с улыбкой прижался губами к его щеке, на что парень усмехнулся и зашагал в сторону ванной. Дальше всё прошло предельно просто и спокойно. Хоть мыть Дазая приходилось Федору, тот всё равно помогал тем, что не сваливался на плитку и придерживался за него. Через десять минут они закончили с водными процедурами и вернулись в спальню. После душа стало намного легче, и усталость ощущалась не так сильно. Фёдор, в силу своего меньшего несостояния, торопливо поменял им пододеяльник и занялся наведением порядка. Осаму без всякого угрызения совести забрался под одеяло и стал наблюдать, как тот ловко справляется с делами. Достоевский тем временем отправил их вещи в бельевую корзину и закинул практически пустую бутылку в мусорку. Когда вернулся к шатену, с улыбкой заметил, что он уже уснул. Испытывая ту же нужду в долгожданном отдыхе, парень выключил свет в комнате и забрался к нему в кровать. Как смог заметить, пока ходил по комнате, на часах уже показывало около трёх часов ночи. Благо, никому из них не нужно рано утром на работу или по каким-нибудь другим важным делам, что позволяло поудобнее улечься и закрыть глаза со спокойной душой. Мягко обняв за талию обнажённого парня, брюнет уткнулся в еще мокрую макушку волнистых волос и прикрыл уставшие глаза. Пальцами он пробрался к его руке и попытался нащупать подаренный браслет, но вспомнил, что самостоятельно снял их с обоих перед тем, как идти мыться, чтобы не испортить металл. Даже если Осаму и не будет его носить, он всё равно теперь принадлежит только лишь ему: от пальцев ног до кончика последнего волоска. Эта мысль заставляла сердце биться чаще, но при этом успокаивала и открывала новые возможности, о которых они обязательно подумают в будущем. Пребывая в этих приятных и тёплых мыслях, Фёдор не заметил, как через пару минут уснул, и вся квартира погрузилась в уютную тишину новогодней ночи.