Преступление карается наказанием

***

Со дня ДТП прошло чуть больше месяца. Оба не заметили, как зима подошла к концу. Однако только неделю назад избавились от гипса. Фёдор отпил свежезаваренного чая и прошёлся взглядом по строчке невзрачного поста в ленте социальной сети. Не найдя ничего важного, пролистнул ниже и вздохнул. Похоже, всё самое интересное уже просмотрел. Затем взглянул на опустевшую кружку и перевёл глаза на время в верхнем углу телефона. Обычно в такой час он уже ложится спать, но сегодня всё было несколько иначе. Осаму уехал с утра по делам, а после пересёкся с Чуей. Примерно в этот же момент Фёдору на телефон пришло сообщение от шатена с предупреждением, что его не будет допоздна, мол, собирается пропустить пару бокалов спиртного с другом. Брюнет не был против, ведь те давно не виделись, и теперь просто ждал, чтобы встретить. Решив, что уже стоит проверить, как у того дела, Достоевский набрал его номер и преподнёс телефон к уху. Он практически был готов сесть в машину и поехать за ним, если тот не в состоянии добраться самостоятельно. Трубку довольно долго не брали, отчего появилось некоторое напряжение. Хотелось верить, что тот не потерял смартфон, пока проводил время в городе. Вдруг на экране стали отсчитываться секунды разговора, и Фёдор встал из-за стола. — Осаму, где ты? — Еду к тебе, любимый м-мой, — улыбнулся взглянул в окно машины, на которой Накахара отправил его домой. — Соскучился? — Тебя Чуя везёт? — Чуя не на машине, так что я поймал лошадку в ближайшем зоопарке, — зевнул и откинулся головой на кресло. — Понятно, — преодолел коридор и стал подниматься по лестнице. — Почему мне не позвонил? Я бы приехал, и никого ловить не пришлось. — Н-не знаю… — Ладно, жду. Будь аккуратен, — вздохнул и сбросил трубку. Раз тот уже был на пути, брюнет решил заняться подготовкой ко сну. Судя по голосу, парочкой бокалов эти люди не обошлись и достаточно вобрали в себя в том баре, где довелось отдыхать. Хорошо, что Чуя решил позаботиться о Дазае, отправив его домой на такси. Вот только пока один его напоил, расхлёбывать это счастье придётся именно Фёдору. Если Осаму просто завалится спать, всё обойдётся малой кровью. Расправив постель, парень пособирал грязную одежду по комнате и отнёс к стиральной машине, чтобы постирать её завтра. После приготовил таблетки, которые утром кое-кому обязательно понадобятся, и взглянул на время. С момента их разговора прошло чуть больше десяти минут, так что он стал спускаться к вестибюлю, чтобы встретить загулявшегося. Как и рассчитывал, входная дверь хлопнула, когда Фёдор спустился на первый этаж. Выглядывая шатена среди полумрака, он чуть ускорил шаг. Неловко придерживаясь за стенку, Осаму стянул с себя запачканную обувь и залез в домашние тапочки. Вдруг их взгляды пересеклись, а брюнет с внимательно прошёлся по чужому внешнему виду. — Ты где так умудрился промокнуть? Вы на улице торчали, что ли? — Может быть, пока такси ждал… — пожал плечами и прильнул к ладони, когда тот подошёл и дотронулся до его холодной щеки. — Чудесный дождик сегодня. — Могу тебя поздравить, завтра проснёшься с температурой. Простудил себе всё, что можно было, наверняка. — Ты такой тёплый, — опустив его руку, подался навстречу и прижался к его груди. — Тебе нужно отогреться, пошли… — Н-никуда не хочу, — помотал головой и уткнулся в кажущуюся единственным источником тепла шею. — Давай без этого. Я не собираюсь тебя уговаривать. — Как скажешь, — грустно выдохнул и отстранился на шаг. — Ложись спать. Извини, что потревожил. — Так, а вот обиженных тут строить не надо, — сложил руки на груди и зашагал в сторону устремившегося к лестнице. — Я всего лишь не хочу, чтобы ты с простудой слёг. — Разве я говорил что-то? — Не свались. До четвёртого этажа парни добрались в тишине. Достоевский же не переставал краем глаза наблюдать за ним, а Осаму поднимался постепенно и придерживался за перила, чтобы не споткнуться. Он только и ждал момента, когда окажется под согревающими струями воды и перестанет чувствовать холод. Оказавшись уже в коридоре недалеко от лестницы, чуть покачнулся и усмехнулся, стоило почувствовать подстраховывающую руку на талии. — Я в порядке. Не волнуйся. — Вот и шагай, — взялся за его предплечье и настойчиво повёл в сторону спальни. — Я и сам… — Не сомневаюсь. Ты у меня вообще умница. — Вот именно, — с гордым видом самостоятельно прошёл внутрь и снял с себя плащ, рубашку и брюки, бросив на стул. — Отогревайся и приходи в себя. Если буду нужен — зови. — Обязательно, — показал язык и скрылся за дверью в ванной. Заметив последнее, Фёдор тихо посмеялся и подошёл к кровати, усевшись. Тело тут же приняло горизонтальное положение, а глаза погрузились в темноту. Было забавно наблюдать за его капризами, хоть они очень раздражали иногда. Кажется, будто без них Осаму и не Осаму вовсе. За время проживания с ним он нашёл много необычных привычек, совершенно чуждых ему. Это касается и манер поведения в какие-либо моменты и вещей, касающихся быта. Нельзя назвать его грязнулей, но он часто позволяет себе начать приборку и тут же бросить из-за сменившегося настроения, зато на следующий день с энтузиазмом весь дом обойдёт с тряпочкой. Приятно, что тот с уважением относится как к его работе, требующей тишины и большого количества времени, так и к отдыху в одиночестве. Последнее наиболее важно для брюнета. По этой причине они спокойно могут провести день в разных частях дома и прозаниматься своими делами. Дазай тоже сразу выставил свои границы и не забывал следить за их соблюдением. Хотя руки так и чешутся иногда дотянуться до тех вещей, которые ему не разрешали трогать. В их число входят картины, особенно незаконченные. Однажды оказавшись в одиночестве из-за очередного отъезда Фёдора, но в доме с обилием комнат, шатен отвёл одну для себя и стал заниматься там творчеством. Талант к рисованию он очень давно закопал в себе за неимением внимания со стороны и временем. Однако теперь снова взялся за подростковое увлечение, закупившись требуемым оборудованием. Иногда было очень сложно удержаться от смущения, когда впоследствии Фёдор разглядывал готовые работы настолько долго, что казалось, будто перед ним в обнажённом виде на обозрение представлялась его душа. За месяц парень нарисовал не так много, но несколько из них точно были подвергнуты критике. Однако были и те, которые сразу проходили проверку, и о них отзывались положительно, что не могло не отражаться на самооценке шатена. Казалось, будто мнение Фёдора было действительно правильным и авторитетным. Вдруг до ушей донёсся чужой голос и глаза распахнулись. Как смог разобрать Фёдор, его просили принести полотенце, ведь в начале парень забыл о нём. Раз оно ему понадобилось — мыться он закончил. Брюнет достаточно быстро нашёл нужную вещь в шкафу, направился в ванную и открыл дверь. Внутри было душновато, а в кабине можно было различить силуэт парня. — Мне оставить его здесь? — Нет, давай сюда, — приглушённо послышалось из душа. Фёдор со вздохом подошёл к двери и постучал. Она сразу перед ним открылась и оттуда показался Осаму, что резковато забрал полотенце и с блеском в глазах отбросил его куда-то в сторону ванны. Не медля ни секунды, протянул к нему руки и приблизился к лицу. — Не поверишь, как ты мне нужен. — П-погоди, куда ты… Как бы не был против Фёдор, он не успел схватиться за ручку и тут же оказался под струями воды. Руки крепко сцепились на плечах, притягивая его за шею ближе, а сверху на него обрушилась вода. — Осаму, чёрт возьми. Что ты делаешь? — Пытаюсь согреться… Не хочешь помочь? — Тебе повезло, что я не брал с собой телефон, — похлопал по карманам шорт и выдохнул. — Вечно ты думаешь не о том, — с улыбкой прильнул к губам и прижался всем телом. Достоевский со смирением выдохнул в губы, огладил его талию и углубил поцелуй. Теперь он насквозь промок, как и его одежда, даже глаза приходилось держать закрытыми, чтобы в них не попадала вода. Дазай тихо простонал в поцелуй и соблазнительно прикусил нижнюю, когда тот приставил его ближе к стене, сжал пальцы на ягодицах и приподнял бёдра. Оказавшись без опоры, он закрепил ноги за его спиной и поднялся руками к плечам, чтобы оставаться на весу. Фёдор выпустил его из влажного плена и стал спускаться с поцелуями и укусами к шее. Осаму огладил его плечи и вновь простонал от очередного укуса. — Я так соскучился… — Мы утром виделись, — усмехнулся и прильнул к излюбленной мочке уха. — Делаешь вид, будто не знаешь, о чём я говорю, — тяжело выдохнул и прикрыл глаза. — Не поверишь, как я хочу тебя… Сгорая от нетерпения, он спустился одной рукой к месту, к которому сейчас невольно прижимался собственным возбуждением, и огладил резинку совершенно мокрых шорт. Достоевский слабо улыбнулся и прижался к промежности выпирающим из-под мокрой одежды бугорком ближе, невольно возбуждаясь от его слов. — Так не терпится? — Да, — кивнул и прикусил губу, когда тот стал рукой ласкать его вставший член. — Здесь и сейчас. — Какие мы требовательные… Фёдор наконец-таки отпустил его и позволил встать на ноги, пока шатен руками нащупал подолы футболки и припал губами к шее. Достоевский расслаблено откинул голову назад, открывая шею ласке, и вновь оказался под напором тёплой воды. Осаму напоследок прикусил светлую кожу и стал стягивать с него одежду. Другой немного помог ему, избавившись от футболки, и тут же почувствовал спускающиеся с плеч по груди и талии руки. Дазай достаточно быстро оказался на коленях, сжал пальцы на резинке шорт и неторопливо стянул их вниз вместе с бельём. Стоило тому коснуться губами головки и огладить её языком, Фёдор отвернулся от воды и тяжело вздохнул. Не найдя другого варианта, куда деть руки, впустил пальцы в мокрые волосы и томно простонал, когда парень взял в рот. Дазай удовлетворённо закрыл глаза и сжал пальцы на чужих бёдрах, впуская ногти в кожу. Ему невероятно нравилась идея ублажать своего парня в столь необычном месте, так что он продолжал страстно и активно двигать головой. Через пару секунд в его глотку вдруг толкнулись и с томным стоном крепко прижали голову к себе. Сжимающиеся стенки горла и влажный язык соблазняли Фёдора толкаться в податливый рот всё чаще и активнее, едва ли приглушая чужое мычание и слишком возбуждающие хлюпы. Вдруг хватка на затылке ослабла, а в горло толкнулись в последний раз, позволив шатену наконец-то выпустить член изо рта и набрать желанного воздуха в лёгкие. Достоевский прикусил губу и провёл свободной рукой по волосам, предоставляя тому возможность передохнуть, однако парень снова припал к головке губами и стал с ней играть кончиком языка. — Осаму… — Да, сладкий мой? — огладил крепко возбудившийся член рукой и поднял глаза. — Поднимись. Как только шатен послушно поравнялся с ним, он притянул его к себе за шею и жадно впился в губы. Дазай сплёлся с ворвавшимся внутрь языком и снова приблизился к мокрому телу, чтобы провести рукой по изгибу талии и сжать пальцы на упругой коже ягодицы. Страстно целуя податливые губы и беспрепятственно изучая его рот, Фёдор постепенно выбрался из шорт, переставив ноги по одной, и отодвинул их в сторону, чтобы не мешали. Свободная рука потянулась к переключателю и вода наконец-то прекратила течь, отчего можно было спокойно раскрыть глаза. Достоевский разорвал их поцелуй, открыл дверь душевой, чтобы ухватиться за чужое запястье, и потянул за собой из кабинки. Дазай неловко оступился и зашагал вслед за ним, ничуть не сопротивляясь хватке. — Куда идём? В кровать? — Есть желание мокрую от стекающей с нас воды постель менять? — подвёл к тумбочке недалеко от раковины и усадил его перед собой. — Мог бы просто «нет» сказать… Зачем так усложнять? — Договоришься — уйду сейчас не на полсекунды, а на подольше, — фыркнул и, вторя словам, скрылся за дверью в спальне. — Надолго ты со стояком не уйдёшь… Дазай выжидающе сложил руки на груди и осмотрелся в ванной. Фёдор прошёл внутрь комнаты и добрался до шкафа, чтобы достать нужный флакон с дозатором и контрацептив. Было бы лучше, если бы с него не стекала вода на пол, но уже ничего не сделаешь. Наконец он вернулся к парню, однако Дазай сам притянул его ближе и, сжав между бёдер, нетерпеливо прильнул к губам. Отвечая на поцелуй, Фёдор спешно надел на себя защиту и выдавил на ладонь смазки. Как только распределил её на себе, хотел было прикоснуться к нему, однако Осаму убрал руку и провёл собственной по его члену, чтобы подвести ко входу и головкой упереться в нервно сжимающееся колечко мышц, источая сильное желание наконец ощутить долгожданную наполненность. Фёдор немного отстранился от губ и пододвинул его таз ближе к себе, с вниманием вглядываясь в глаза. — Ты уверен, что растяжка не нужна? — Я не хочу больше ждать. Он вздохнул и опустил взгляд между своих ног, невероятно возбуждаясь от вида возбужденного члена, что совсем скоро полностью окажется в нём. Достоевский, на всякий случай, нанёс ещё смазки на головку и аккуратно начал проталкиваться внутрь. Шатен шире раздвинул ноги и тихо простонал, когда под давлением органа сфинктер и стенки стали растягиваться. Последний раз у них произошёл не так давно, чтобы сейчас было невыносимо больно и неприятно. В самом начале парень обошёлся чувством дискомфорта, а после каждый сантиметр отзывался лишь слабыми болезненными ощущениями, которые постепенно отступали по мере расслабления мышц и успокаивающего действия смазки. Наблюдая за реакцией тела, Фёдор всё продолжал входить, пока не оказался в нём на большую часть. Он томно простонал от узости и приятного тепла внутри, а после перевёл чуть помутневший взгляд на притихшего под ним парня. — Всё хорошо? — Д-да, — кивнул и опёрся спиной на стену позади. — Возьми меня уже… Брюнет крепко сжал пальцы на его бёдрах и притянул ближе, тем самым насадив до конца. Осаму прикусил губу и дотронулся до его талии и живота, постепенно адаптируясь к ощущениям внутри и величине органа. Достоевский не стал тратить больше времени, чтобы тот как следует привык, и начал толкаться внутрь, едва сдерживая стоны. Дазай сцепил руки на краях тумбочки под собой для устойчивости и тяжело задышал от активных проникновений. Он уже и забыл, что тот заботлив ровно до момента, пока не войдёт, потому что потом им управляет только желание хорошенько насладиться процессом и получить как можно больше удовольствия. Фёдор настойчиво притягивал к себе податливое тело и придерживал его ноги, пытаясь оказаться между сжимающихся стенок как можно глубже. Дазай, изгибаясь в пояснице и кусая губы от непрестанной стимуляции, выглядел очень красиво, вынуждая другого продолжать толкаться и выбивать с припухших губ громкие стоны удовольствия, окончательно сменившего прежний дискомфорт. — Мх, д-да, — вдруг задрожал в бёдрах и подался к нему навстречу. — Так приятно… — Меня насторожило, что ты так набросился именно после встречи с Чуей, — не прекращая движения бёдер, поставил ладони на края мебели рядом с его руками и приблизился к лицу. — Может, просто алкоголь наружу все чувства выпускает? — улыбнулся и чуть вскрикнул от резкого попадания по простате под наиболее нужным углом, которое потом снова повторилось. — Было бы лучше, если впредь ты будешь проситься ко мне на член без вреда организму. — «Проситься на член»? Так ты называешь любовное соитие жаждущих тел? — капризно поднял бровь. — Ты вдрызг напился в баре и нагло затащил меня в душ, жаждущее тело моё, — выдохнул, ненадолго остановившись, и впился в его губы, чтобы не дать выйти возмущениям наружу. Не имея возможности ничего сказать, Осаму завёл руки тому за спину и в отместку провёл ногтями по коже, чтобы оставить царапины. Его нижнюю губу тут же до боли прикусили, а снизу грубо толкнулись, заставив тумбочку неловко покачнуться. Однако парень расценил это лишь как один из немногочисленных способов пойти ему наперекор, отчего повторил действие и тут же громко простонал, потому что в него незамедлительно стали нещадно вбиваться. Теперь Достоевский не менял способа проникновения и с каждым толчком заставлял того громко стонать и дрожать под собой, тщетно упираясь ладонью в чужой низ живота в попытках чуть сбавить пыл или замедлить движения таза из-за слишком сильных ощущений. Вдруг Дазай снова почувствовал дрожь, тут же накрыл член рукой и стал торопливо подгонять себя к концу, вторя несносному темпу раздражения простаты. — Мхм, Ф-фёдор, — наконец вырвался из поцелуя и уткнулся в потную шею. — Н-не останавливайся, я вот-вот… Несколько резких толчков — и оба замерли в оргазме, кончая с протяжным стоном. Достоевский уткнулся в его плечо и полностью отдался накрывшей эйфории. Тело парня под ним, что часто и тяжело дышал в попытках прийти в себя, ровно, как и собственное, казалось раскалённым до предела и при этом совершенно обессиленным. Опустив мутный взгляд на чужой член, брюнет обхватил его рукой и провёл пару раз, размазав тёплую сперму, что крупными каплями располагалась и на животе Осаму. В этот раз её было как будто больше. Фёдор тихо усмехнулся и прикусил губу от мысли, что ненароком всё-таки заставил Осаму излиться два раза. Спустя какое-то время он постепенно вышел из него и стянул использованный презерватив, бросив в недалеко стоящую мусорку. Царапины на спине, что только сейчас обратили на себя внимание, неприятно саднили, отчего брюнет вздохнул и медленно приблизился к его шее. — В какой-то момент подумал, что грохнусь, — с улыбкой открылся прикосновению губ к коже, но вдруг дёрнулся и болезненно простонал. — Дурак, ты что творишь? — Оставляю воспоминания о жаркой ночи, — пробурчал через несколько секунд и отстранился, взглянув на яркий след. — Ты точно ненормальный… Парень утешающе коснулся места своими пальцами и с некоторой опаской встретился с аметистовыми глазами, а Фёдор убрал его руку и снова коснулся отметины, чтобы пройтись по коже языком и мягко поцеловать. Пальцами огладил поддрагивающее после разрядки бедро и, заметив, как тот расслабился под прикосновениями, чуть отстранился, сделав полшага назад. Он со странным удовольствием прошёлся взглядом по бесконечно любимому телу, что всегда пробуждает в нём неизвестную ранее страсть и ужасную похоть, и тем не менее всегда удовлетворяет эти желания и дарит непередаваемые ощущения. Стоило встретиться с чужими глазами, в которых прослеживалось слабое непонимание причины чужого пристального и продолжительного внимания к себе, усмехнулся и махнул рукой. — Идём, ополоснёмся перед сном. — П-постой, — с неловкий голосом обратился к нему, когда парень направился к душевой. — Помоги мне спуститься. — Хорошо. Брюнет вернулся и чуть наклонился, чтобы с заботой подхватить слабое тело под бёдрами и крепко прижать к себе. Придерживаясь за его плечи, Осаму на несколько секунд перестал ощущать опору, однако как только они приблизились к двери, полноценно оказался на ногах. Достоевский хотел поскорее привести тело в порядок и идти отдыхать, так что торопливо затянул его за собой внутрь, закрыл дверь и включил воду. Конечно, без дурачеств шатена в последующие минуты не обошлось. Даже когда Фёдор ополаскивал голову от шампуня, заканчивая мыться, шатен так и продолжал целовать и дотрагиваться до него руками в самых разных местах, пользуясь безнаказанностью. Однако через десять минут парни всё-таки закончили с водными процедурами и вышли наружу. Чувствуя себя выжатым лимоном, брюнет не стал одеваться и дожидаться, когда высохнут волосы, молча завалился в кровать и накрыл себя одеялом. Осаму вёл себя куда тише и спокойнее, во многом из-за того, что опьянение отступило и сменилось на простое желание спать. Однако он вспомнил о мокрых вещах в душевой, так что отнёс их в стирку, и поставил телефон на зарядку. Выключив свет, аккуратно лёг под одеяло рядом с ним и развернулся спиной. Странно всё как-то было… Может, Фёдор действительно тогда устал и не стоило его принуждать ни к чему? Эти неприятные мысли мешали даже закрыть глаза, как вдруг почувствовалось движение за спиной. Достоевский тихо развернулся к нему и дотронулся рукой до талии, заставив вздрогнуть от неожиданности. — Так ведёшь себя, будто боишься меня. — Ты действительно выглядишь пугающе с момента, как мы вышли, — судорожно вздохнул и почувствовал губы на плече, что стали медленно подниматься к уху. — Извини, солнце. Я не хотел этого, — прижался к нему и уткнулся во влажные волосы. — Добрых снов… — И тебе, любимый, — слабо улыбнулся и наконец расслабился, чувствуя тепло его тела так близко. — Почему «сладкий», впрочем? — А тебе хотелось «солёный», да? Так, по сути, логичнее. Буду тебя теперь… — Н-нет, пожалуйста. Это отвратительно звучит, — тихо посмеялся и огладил его талию. — Всё, спи. — Сам повернулся, а теперь ещё и… — цокнул и тут же прошипел, когда тот ущипнул его. — Б-больно ведь… — Я любя. Фёдор тепло улыбнулся на его недовольный фырк и окончательно расслабился. В конце концов, своими действиями он собирался лишь остановить его старческое бурчание, не более. Дазай скоро отпустил все мысли и закрыл глаза. Ощущение безопасности из-за плавных и успокаивающих поглаживаний пальцев на животе и тихое дыхание у шеи не могли не заставить парня наконец-то уснуть. Фёдор же как на зло ещё минут десять не мог заснуть, а различные мысли не переставали одолевать уставшую голову. Однако в какой-то момент движения пальцев на тёплой коже остановились и он тоже вырубился, погрузившись во тьму.

***

Когда дверь на кухне закрылась сама по себе, парень позволил себе сладко потянуться. После он зевнул и подошёл к столу, на котором уже стоял источающий ароматный запах кофе. Несмотря на то, что Осаму достаточно много времени провёл рука об руку с кофемашиной на своей бывшей работе, у Фёдора получался во много раз приятнее на вкус. Может быть, это связано с тем, что Дазай пьёт его на протяжении месяца и уже очень привык… Впрочем, разницы никакой нет, из-за чего именно. Приняв кружку с толстыми стенками в руки, кареглазый вздохнул и уселся на стул. Оба давно привыкли, что Достоевский всегда просыпается раньше. Пока шатен спустится к завтраку, тот уже заканчивал с ним. Так было и в этот раз. Прожевав последний кусочек сыра, нарезкой выложенный на блюдце, Фёдор вышел из-за стола и взглянул на сонного парня. — Доброе утро. Вчера пришла твоя посылка, проверь, всё ли на месте. — Взаимно, спасибо. — Не за что, — наклонился и ненадолго прижался к тёплым губам. — Не забудь позавтракать нормально, а то опять на одном кофе до вечера проболтаешься. — Так говоришь, будто… — тепло улыбнулся и опустил недоумевающий взгляд на его брюки и новую рубашку. — Ты уходишь куда-то? — Есть небольшое дело, — напоследок взъерошил ему волосы и отстранился, а шатен сразу поднялся с места. — Нет, погоди. Мы же едем сегодня к моим родителям, разве нет? — Поезжай без меня, передавай поздравления, — пожал плечами и взялся за ручку после чужого недовольного вздоха. — К вечеру я подъеду сам, так что не дуйся. — Будь на связи, хотя бы… — Хорошо, — кивнул и скрылся за дверью. Понаблюдав, как дверь медленно приоткрылась после негромкого хлопка, Дазай вздохнул и вернулся на прежнее место. Как бы не хотел, достаточного количества еды он в себя запихать не смог. Увы, аппетит сам по себе куда-то пропал. В нахождении на кухне парень уже не видел смысла, поэтому как только был наведён порядок, поспешил вернуться в комнату, чтобы приступить к сборам в поездку. Планировалось пробыть в родном городе около недели, так что Дазай нагрёб им с Фёдором хороший запас вещей, которые им смогут понадобиться. Хоть Достоевский и говорил, что многого ему не нужно, парень всё равно обезопасил их в равной степени. Благо, всё было сложено ещё вчера, а сегодня ему оставалось только одеть самого себя. После того как остановился на выборе одежды, неспешно оделся и привёл волосы в приличный вид. На улице февраль подходил к концу, поэтому температуры были повыше. Душа так и требовала весны, яркого солнца и цветущих деревьев. Будто с приходом этого времени года парень обретёт какую-то свободу от тёплых курток и тяжести зимней обуви, обратившись в куртку потоньше, а иногда и в плащ. Оглянувшись, Дазай сверился, всё ли он взял, и стал передвигаться к выходу из комнаты с небольшим чемоданом в руке. Такси должно быть уже на подходе, так что следовало побыстрее спуститься вниз и одеться в верхнюю одежду вместе с обувью. Он открыл входную дверь и вышел наружу, а в нос тут же ударил запах свежести после ночного дождя. Ключ, незамедлительно оказавшийся внутри замочной скважины, несколько раз повернулся и после щелчка теперь покоился в кармане. Непривычно было прощаться с этим домом, хоть и на такой короткий срок. Осаму помнит мало случаев, когда ему доводилось выходить из него. Всего несколько прогулок с Фёдором, но Дазай предпочитает называть их свиданиями, и поездок в город по поводу бывшей работы. Стоило преодолеть двор, возле ворот остановился чёрного цвета автомобиль. Поторопившись, шатен преодолел ещё одну дверь и теперь приближался к машине. Поздоровавшись, водитель вышел из неё и учтиво открыл ему багажник, чтобы тот смог положить туда чемодан, а после устремился обратно в салон. — Повторите адрес, пожалуйста, — когда Осаму уселся на пассажирское место рядом, повернулся к нему мужчина. Не сразу сообразив, Дазай проговорил адрес, куда им предстоит отправиться. Ожидалась поездка длиной в несколько часов, так что парень воткнул наушники в уши и прикрыл глаза, как только заиграл его любимый плейлист.

***

— Мам, пап, вот и я. Парень, что зашёл в прихожую, закрыл за собой дверь и поставил рядом чемодан, с нежностью во взгляде рассматривая знакомые стены. — Осаму? Чего же ты не позвонил, — практически сразу показалась в проходе Танэ. — Здравствуй, очень рада тебя видеть. — Буду я ещё звонить и предупреждать, что приеду на день рождения собственной матери. Дазай неторопливо подошёл к ней, чтобы передать женщине букет её любимых роз и заключил в мягкие объятия, отчего та неловко отвела руку в сторону, чтобы не повредить цветы и улыбнулась его бархатистому голосу над ухом. — С днём рождения, родная. — Спасибо… — вздохнула запах одеколона парня и аккуратно отстранилась, с трепетом прижимая букет к груди. — Где же Фёдор? — Дазай, привет. Обещал ведь приехать с ним, да? — подойдя к ним, подал голос Огай и встретился с вопросом в карих глазах. — Конечно, я всё ей рассказал. — Я тоже рад тебя видеть, — нервно посмеялся и приветственно обнялся с отцом. — Он подъедет к вечеру, дела появились. — Хорошо, — кивнула Танэ. — С дороги, наверное, проголодался. Идём же, я тебя накормлю. — Нет, не успел ещё… Дазай неловко улыбнулся, однако та даже не стала слушать его отказы и развернулась. Ей хотелось дойти до кухни чуть раньше него, чтобы поставить букет в воду. Пока шатен проходил мимо лестницы, к нему спустилась младшая сестра, с которой он крепко обнялся и был теперь вынужден отвечать на все её вопросы, начиная с того, почему тот так долго не приезжал и заканчивая сущей мелочью. Чувствуя крепкую хватку на пальцах, парень не стал перечить ярому настрою самостоятельно отвести его на кухню. Тем временем в воздухе так и веяло домашней и одновременно праздничной атмосферой. Зайдя на кухню, Осаму улыбнулся, когда взгляд уловил сидящего за столом Чую, что с прикрытыми глазами поглощал воду из стакана. — Собутыльникам привет, — усмехнулся и подошёл к нему. — И тебе не хворать, — вытер рукавом каплю воды с подбородка и позволил себя обнять. — Куда же твой суженый делся? — И ты тоже о нём, — вздохнул и уселся рядом. — Такое чувство, что его ждали больше, чем меня. — Не исключено. Танэ-сама ради него с утра от плиты не отходит. — Не преувеличивай, Чуя-кун, — улыбнулась женщина и поставила тарелку с приборами возле Осаму. — Приятного аппетита. — Больше спасибо, — кивнул перед тем, как та скрылась за дверью комнаты, и взял вилку в руку. — Сам давно приехал? — Как отошёл от вчерашнего, поехал. Может, час назад. — Впрочем, так и не понял: для чего ты в центр ездил? — Исполнял обязанности секретаря, — протянул руку к стакану, чтобы допить прозрачную жидкость. — Нужно было со спонсором встретиться, забрать документы. — Значит, папа совсем тебя приобщил к своему делу… — Не драматизируй. Мори-сан действительно очень мне помог, однако я вовсе не собирался занимать его место. — Зря, ты ведь хорошо справляешься. Одно сотрудничество с ним чего стоит с его требованиями, — пожал плечами и улыбнулся, заметив движение за спиной. — Подслушивать не хорошо. — Нет, когда твой собственный потомок тебя за спиной хорошим словом называет, — усмехнулся и подошёл к нему, встряхнув волнистые волосы на макушке. — Сам-то чем занимаешься? Так и работаешь в том магазинчике? — Можешь выдохнуть — уже нет, — поднялся с места и подошёл к холодильнику, чтобы достать какой-нибудь напиток. — Я уволился оттуда. — И теперь довольно сидит на чужой шее, — с ухмылкой проговорил Чуя, не упустив возможность подковырнуть парня. — Одно другого хуже… — Не правда, — достал с полки апельсиновый сок и стал наливать себе в свободный стакан. — Ты, мой дорогой друг, пил вчера на те деньги, которые я заработал честным трудом. — Чем же тогда ты их добыл? — Фриланс — удобная штука, — уселся на своё место и отпил из бокала. — Конечно, без подтягиваний способностей переводчика не обошлось, но с курсами справился за пару-тройку недель и теперь спокойно работаю. — Вот как… Тебе лишь бы задницу из дома никуда не тащить. — Между прочим, моя задница прекрасно поживает. Отвечая на его издёвки, парень вошёл в кураж, но тут же утих, услышав предупреждающий кашель старшего о том, что не в совсем нужном обществе для таких речей они находятся. — В любом случае, рад, что ты ни в чём не нуждаешься. Обустраивайся, отдыхай, а я пойду к Танэ. — Спасибо, — слабо улыбнулся и вернулся к еде. — Позже можем поговорить, я ведь обещал тебе рассказать… — Не стоит волноваться, я уже всё разъяснил. — Что? В каком смысле… — перевёл взгляд на Чую, что стал внимательно рассматривать свой стакан в руке. — Как ты мог? — Успокойся, сам ведь только что сказал, как тяжело с моими требованиями сотрудничать, — посмеялся Огай и похлопал по его плечу. — Можно подумать, у меня были шансы увернуться от ваших вопросов, Мори-сан, —тихо пробурчал и сложил руки на груди. — Верно, не было. — Ты так просто это принимаешь? Я думал, будешь злиться на меня или… — несколько растерянно снова взглянул на мужчину Дазай. — Есть смысл? Конечно, я был вне себя, когда узнал от Чуи, что за личность этот Фёдор… Однако времени прошло достаточно, нет нужды об этом говорить. — Такое чувство, будто я всех вас обманул и лишний раз только потревожил. — Осаму… — Чушь не мели, — нахмуренно перебил Накахара. — Раз тебя приняли с большой любовью и радостью, проявляя лишь поддержку, будь добр не ныть. Только портишь всё. — На самом деле, — внутри удивился Огай, как тот набросился с нравоучениями, но немного подумал и кивнул. — Хотя, ты всё верно сказал. — Буду знать, что в этой семье невозможно сохранить хоть какой-нибудь секрет, — протянул руки вперёд и заключил отца в объятия. — Я так люблю вас обоих. Наблюдая за ними, Чуя слабо улыбнулся и вздохнул. Вот всё и разрешилось. По правде говоря, он ужасно корил себя за то, что не смог сдержать обещание. Даже давление со стороны Огая не служило ему оправданием. Однако сейчас, глядя на них обоих, наконец-то почувствовалось облегчение. Усмехнувшись, Мори выбрался из его объятий и, как ранее собирался, ушёл из кухни. Парни остались наедине и принялись уже более спокойно обсуждать и рассказывать, как у кого дела, чтобы не сидеть в неловкой тишине. К тому же, они слишком близки, чтобы не найти общую тему для разговора.