Запах

***

Как жаль, что тем, чем стало для меня твоё существование, не стало моё существованье для тебя. Иосиф Александрович Бродский

      От Эда пахнет потом, морем, а ещё чем-то острым. Оно «режет» ноздри и принуждает снова и снова вдыхать аромат. Да. Именно он принуждает раз за разом подчиняться Эду, унижаться перед ним и позволять трахать себя. Дело именно в запахе, а не в том, что Иззи — тряпка, позволяющая сморкаться в себя. Иззи не такой, он просто прогибается под запахом и теряет разум. Это со всеми омегами происходит, даже бесплодными. Никто не смог бы устоять или начать сопротивляться, если бы рядом оказался Эд.       Да.       Это именно он виноват.       Он держит.       Он не позволяет уйти.       Иззи поэтому терпит скотское отношение и слушает, что он ничего не стоит. Эд, конечно, так не считает. Он точно не хочет обидеть или окунуть в дерьмо башкой. Он просто срывается, но так не думает.       Он не может считать своего самого преданного человека жалким.       Иззи нравится в это верить.       Поэтому он так спокойно реагирует, когда Эд называет его шлюхой или сукой. Во многих парах так делают. Тут идёт своеобразный флирт. Грубый, конечно, но есть в нём свой шарм. Его не поймут те избалованные лаской шлюхи. Они только и могут, что мечтать о поцелуях в зад. А Иззи не такой. Он прекрасно, понимает, насколько нежность — дерьмовая вещь. Она не нужна Иззи, гордому и сильному.       И он почти не думает о чёртовой нежности.       Он думает, что счастлив рядом с Эдом.       Иначе быть не может.       Эд — идеал альфы. Он не растирает розовые сопли, он говорит прямо, даёт чёткие приказы и берёт без лишней заморочки. Это у нежных омег есть ссанные прелюдия. Да кому они нужны? Они только тянут время и не дают приблизиться к удовольствию. Правда, вкушает наслаждение лишь Эд, а Иззи просто больно от толчков, от укусов, от ударов. Но это мелочи. Это, чёрт их дери, мелочи. С ними можно примириться. Эд же не специально так груб, он просто настоящий альфа и не может контролировать свою силы.       А Иззи не так сложно немного потерпеть.       Больно?       Больно.       Зато потом Эд гладит по волосам, иногда по щеке и порой позволяет лечь рядом с ним. В такие моменты счастья становится только больше. Ради него нестыдно терпеть боль, глотая гордость и убеждая себя в существовании того, чего никогда не было. Иззи нравится лежать рядом с Эдом, чувствовать его запах, а себя — нужным. Он — Иззи — кому-то нужен, а это самое главное, ведь боль уходит на второй план.       Иззи принадлежит Эду, метка того красуется на шее, а альфы никогда просто так не кусают. Если это происходит — значит, что омегой они дорожат. Иззи порой трогает метку, морщится от боли, но улыбается.       Он нужен.       Он считает себя парой Эда и чертовски гордится этим, игнорируя сочувствующие взгляды остальных. Они смотрят на укусы, синяки и ссадины с такой тупой жалостью. Она заставляет Иззи усомниться в любви Эда, поэтому проще всех послать и назвать свои отношения самыми хорошими, а тех, кто считает иначе — идиотами.       Но почему-то идиотом себя чувствует именно Иззи.       Он гонит эти мысли, бежит от правды и снова и снова оказывается в постели Эда, под ним, с новыми и новыми синяками. Это уже какой-то ритуал, без которого можно сойти с ума. Ведь привычка вырабатывается не только к табаку и алкоголю, но и к людям. Точнее, к Эду, человеку, стоящему на ступень выше простых удовольствий.       Иззи понимает, что находится ниже алкоголя и табака, когда в жизни появляется Стид Боннет, слабый и до ужаса изнеженный альфа. Он выглядел посмешищем и позором. Иззи не мог считать такого человека угрозой, поэтому сперва не нервничал и продолжал получать то, к чему привык — грубые прикосновения Эда.       Иззи замечает, что ситуация меняется, когда видит, как Эд смотрит на этого сопляка Стида, как касается его, как говорит с ним. Нет пренебрежения, излишней грубости и постоянных насмешек. Эд говорит со слабым и жалким Стидом, как с равным, так, как никогда не говорил с сильным и верным Иззи.       Он медленно уходит на второй. Нет, на сотый план в жизни Эда. Тот больше не трогает, не зовёт сукой, не трахает и банально игнорирует. Иззи больше не важен, не нужен, он только мешается и мозолит глаза Эду. Тот тяжело вздыхает, когда замечает Иззи рядом, всячески избегает его и совершенно не слушает. Зато Стида уважают, он начинает нравиться всей команде, на него глядят с каким-никаким уважением, а на Иззи — только с жалостью. Никто вслух не говорит о том, что связывало его и капитана, но при этом все в курсе, потому и неловко молчат, когда Иззи появляется в поле зрения.       Наверное, один Стид ничего не замечает. Он плавает в иллюзиях, наслаждается нежностью Эда, а Иззи сидит в стороне и старается не выть от обиды. Он всю жизнь (большую её часть) посвятил тому, чтобы быть сильным для Эда, а нормальное отношение получил тот, кто и пальцем о палец не ударил ради другого.       Ситуация уходит из-под контроля. Иззи пытается привлечь внимание своего Эда, старается снова утянуть за собой в постель, пытается подтолкнуть к тому, чтобы избавиться от Стида, но каждая попытка оборачивается крахом. Эд не слушает никого, кроме своего Стида. А Иззи принадлежит Эду так же, как и собака своему хозяину.       Тот однажды закрывается вместе со Стидом в каюте, пока Иззи остаётся за дверью, думая, почему он не заслужил любви.

***