Нежность звезды

Rihanna – Needed MeЛСП & Oxxxymiron - Безумие

Мне снесло крышу, будто внутри кто-то выдернул предохранитель. Я потянулся к ней, к девушке, которая сейчас совсем не отдавала отчёт своим действиям. Её глаза были затуманены, губы полуоткрыты, дыхание прерывистое. Она стояла слишком близко, пахла алкоголем, ночной жизнью и чем-то запретным. Я целовал её. Не мягко и не осторожно, а так, как будто это последний шанс, как будто от этого зависело что-то важное. Мой мозг вопил, что нельзя, что она завтра всё вспомнит и будет проклинать эту ночь. А может, не вспомнит вовсе, и это ещё хуже. От этой мысли внутри скрутило, но остановиться я не мог. Мои пальцы нашли её талию, сжали крепче, будто только так я мог остаться в реальности. Но чем дольше длился этот поцелуй, тем сильнее осознавал: я не хотел быть ошибкой, про которую жалели утром. И всё же, оторваться не в силах. Я приподнял своё сокровище за талию, и она тут же обвила меня ногами, покорно и жадно, будто ждала этого движения. Не переставая целовать её, я вдохнул тёплый, сладкий аромат её кожи, как медленно тлеющее воспоминание о чём-то запретном и манящем. Пока мы добирались до дивана, она успела расстегнуть рубашку, и передо мной открылась её грудь в тонком белом лифе из сетки, изысканная деталь, почти невинная в своей прозрачности. Помнится, трусики из того же комплекта. Остановившись у самого дивана, я прервал поцелуй. Посмотрел ей прямо в глаза: тёмные, глубокие, в которых было легко утонуть и не захотеть спасения. Она ответила взглядом из-под полуопущенных ресниц, слегка растрёпанная, губы припухли от наших поцелуев, щёки пылали. Сейчас она была прекрасна, не нарочито, а по-настоящему. Настоящая. — Только скажи, и я остановлюсь, — прошептал я с хрипотой, в последней попытке вцепиться в разум. Я надеялся, что она очнётся, слезет с меня, начнёт извиняться, поспешно оденется и убежит.

***

Я смотрела ему прямо в глаза, пытаясь понять, как поступить дальше. Сама уже знала, какое решение будет принято, но внутренняя истеричка кричала изо всех сил, пытаясь вразумить меня. В глубине души я была уверенна, что нужно срочно бежать без оглядки, но на поверхности... всё казалось таким правильным и необходимым, что я просто проигнорировала собственное нутро.

***

Но вместо этого она молча соскользнула с моих рук, коснулась груди хрупкой ладошкой и легонько толкнула. Я мог бы устоять… но намеренно поддался. Позволил себе упасть назад, прижимаясь к спинке дивана. Заворожённо следил за каждым её движением и не в силах пошевелиться, словно заколдован. Свет неона сделал её волосы пепельными, лишив их прежнего золотого оттенка, и от этого она казалась почти нереальной, будто вынырнувшей из сна. Под тихую, лениво пульсирующую музыку, доносящуюся из углов комнаты, она плавно стянула с себя рубашку и небрежно отбросила её в сторону. Танцуя, скинула юбку, легко перешагнув через неё и сделала шаг ко мне. Её глаза поймали мой взгляд, и в этом взгляде был вызов, тепло и безмолвное притяжение. Бёдра двигались в такт музыке, и с каждым её движением сердце будто ударялось о рёбра изнутри, готовое вырваться наружу. Она подошла совсем близко, села на меня с той же кошачьей грацией, прижимаясь всем телом, словно хотела раствориться в этом мгновении. Я откинул голову на спинку дивана, едва сдержав себя. В ответ положил руки на её бёдра, мягкую, тёплую кожу. Сжал их с жадным наслаждением, оставляя алые следы от пальцев. Это прикосновение пробежало электричеством по всему телу, и в голове было только одна мысль: «Неужели это происходило наяву?» Её глаза медленно закрылись, голова откинулась назад, а губы приоткрылись в беззвучном, томном выдохе, будто вся она растворилась в ощущениях. Шикарное зрелище, от которого кровь закипела в жилах. Я стащил с себя куртку и бейсболку, не отрывая взгляда, позволив её ловким, нетерпеливым пальцам взяться за дело. Одним движением она избавила меня от футболки, словно ткань мешала дыханию, и теперь между нами не осталось ничего, кроме желания. Её ногти лениво скользнули по коже: от груди до косых мышц живота, оставляя за собой огненную дорожку. Она подняла взгляд, дерзкий и раскованный, в котором плясали игривые огоньки, неуловимые, не знакомые мне прежде. — Об этом ты мечтал в последний день съёмок? — улыбнулась она, вызывающе и сладко. В её глазах не осталось ни тени прежней застенчивости, ни намёка на сомнение. Только уверенность, пульсирующая между нами, как напряжение в воздухе перед бурей. — Ты даже представить себе не можешь, о чём именно я мечтал, — произнёс низким, глухим голосом, сдерживая жар внутри, с усилием сжал её бёдра, чувствуя, как мускулы челюсти сомкнулись до боли. — Поверь, могу, — промурлыкала она, и сладко, с вызовом, начала медленно тереться о самое чувствительное место, издавая тихие, мучительно-соблазнительные охи. Это уже была не игра — это пытка, от которой хотелось одновременно сбежать и раствориться в ней без остатка. — Ты просто невероятная, — выдохнул, почти шёпотом, не в силах отвести взгляд, наслаждаясь каждым её движением, каждым изгибом. Мои руки, уже не знающие границ, скользили по её гладким, изящным ногам, обжигая кожу прикосновениями. Там, где проходили пальцы, вспыхивала дрожь и табун мурашек будто пробегал по её телу, выдавая, насколько сильно она чувствовала каждое движение, каждое касание.

***

Он невероятен. Хочу этого мужчину здесь и сейчас. Хотя, где-то глубоко внутри продолжала пищать скромница Лиса за плотно закрытой дверью. Ей все это не нравилось и было чуждо, но не для нынешней меня. Снаружи всё кажется абсолютно нормальным и привычным делом. Закрыв внутреннюю бунтарку на пару замков, чтобы точно не смогла пробраться наружу, я продолжила наслаждаться этим прекрасным моментом. Внизу живота стало непозволительно тяжело. Комната показалась другой, будто здесь что-то поменялось с момента нашего ухода после интервью. Хотя, сейчас мне было плевать. Передо мной огромный буйвол, которого необходимо обуздать. Кожа цвета шоколада великолепно смотрится в сочетании с моей белоснежной. Хочется вкусить его сладость, наслаждаясь.

***

Она медленно расстегнула мои джинсы. Я приподнялся, помогая ей избавиться от последнего барьера между нашими телами. Ткань соскользнула вниз вместе с боксерами, и на пару секунд её взгляд останавился на мне — пристальный, почти удивлённый. В этом молчании я почувствовал лёгкое смущение, но и странное волнение. — Ого… — прошептала она, расшив глаза и чуть приоткрыв рот. Я едва сдержал нервный смех. Такая непосредственность казалась даже трогательной. Она явно была слишком погружена в момент, чтобы фильтровать свои реакции. Мысль об этом прервал новый всплеск возбуждения: её влажное бельё прижалось к напряженному члену, отчего мурашки пробежали по коже. Я нащупал в кармане джинсов презерватив, но не успел и подумать о следующем шаге, как она уже перехватила его, без колебаний беря инициативу. Её тонкие пальцы с поразительной ловкостью надели его, обжигая меня своими прикосновениями, такими чуткими, что я едва сдержался, чтобы не податься бёдрами вперёд. Всё внутри сжалось от нетерпения, огонь жадности разгорался, будто пламя, к которому я сам бросался без оглядки. И вот, она уже на мне. Кружево отодвинуто в сторону, рука вела член вдоль влажных складочек, размазывая капли возбуждения, сочившихся изнутри. Дыхание сбилось, комната поплыла перед глазами, и вместе с её приглушённым всхлипом из меня вырывался первый, низкий, глухой стон. Она резко опустилась до середины, и я услышал, как она сдавленно втянула воздух. Лиса распахнула глаза, в них было удивление, растерянность, почти трепет. Её пространство было не готово к такому размеру. Несколько мгновений она замерла, привыкая к ощущениям, к наполненности, к той грани, на которую мы ступили. Всё в ней дрожало, и всё в ней было прекрасно. — Не бойся, я не сделаю тебе больно, — заглянул в её раскрытые глаза с тревогой и нежностью, заставив снова расслабиться и продолжить начатое дело. Я положил ладонь ей на щеку, ласково поглаживая нежную кожу. Уперев ладони мне в плечи, она начала медленно подниматься и опускаться, тяжело дыша, прищурив глаза от натяжения и боли, вперемешку с острым удовольствием. Её тело поддавалось, растягивалось, принимая меня всё глубже, с каждым движением цепляясь за грань возможного. Я схватил её за бёдра, с силой, срываясь на грубость. Пальцы врезались в кожу, когда она снова оседала на меня. Всё внутри клокотало от желания — вжаться в неё до предела, трахнуть жёстко, без пощады, пока она не задрожит подо мной. С её губ сорвался новый, томный стон, тянущийся, как шёлк, и в этот миг выражение на её лице поменялось — боль ушла, уступая месту сладкому, расплавленному удовольствию. Я почувствовал, как она начала привыкать, раскрываться на мне. Внутри было узко, жарко, скользко. Никто до неё не был настолько тугим, настолько цепляющим. Эти ощущения выводили из себя. Тело жаждало вбиваться в неё до предела, без остатка, с каждым толчком ощущая, что она принадлежала мне. Но я сдержался, прикусив её шею, оставив влажный след и красный укус чуть выше ключицы. Хотелось вжаться в неё сильнее, пока она не задохнётся от этой близости. Синяки будут. Но мне плевать. Сейчас — она вся моя. Я сорвал с её плеч тонкие лямки белоснежного белья, оголяя упругую грудь с розовыми, напряжёнными сосками. Лиф до этого плотно прижимал её, слегка приподнимая, и теперь грудь будто просится в рот — тугая, соблазнительно дрожащая от каждого моего прикосновения. Я тут же наклонился, втягивая один сосок, резко, жадно, царапая его зубами, ощущая, как её тело дёргается в ответ. Снова втянул — глубже, грубее, давя языком, впиваясь в кожу, пока не услышав, как она застонала в голос, уже не сдерживаясь. — Ты сводишь меня с ума… Хочется порвать тебя на куски, — выдохнул, не отрываясь от неё, чувствуя, как она подо мной вибрировала. Она лишь выдохнула, разомлевшая, позволяя мне делать всё. Пока она продолжала двигаться — медленно, влажно, будто издеваясь, я поочерёдно оттягивал её соски зубами, оставляя яркие следы. Лиса ахает, запрокидывая голову, и я тут же прикусываю сильнее, заставляя её вздрогнуть всем телом. Вдруг она резко ускорилась, без предупреждения. Движения стали жадными, настойчивыми, и с каждым новым толчком её тело всё сильнее выгибалось назад. Голова запрокинулась, грудь горит от прикосновений, а ногти впились в мою кожу: плечи, грудь, даже живот, оставляя яркие, болезненно-сладкие царапины. Она была на грани, я это чувствовал по тому, как внутри её всё сжималось, как сдавленно она стонала, уже не в силах себя контролировать. Я решил подтолкнуть её сильнее, опустив руку вниз и прижав палец к пульсирующей точке. Начал водить по кругу, слегка нажимая, именно так, как нужно. Реакция оказалась мгновенной. — Да… вот так, Эйби, не останавливайся… — выдохнула она сдавленно, голос дрожал, и стоны стали только громче. Её голос, наполненный желанием, и то, как она произнесла моё имя, взорвало внутри всё. Я потерял остатки самоконтроля. Всё внимание сузилось до одной единственной женщины, бесстыдно скачущей на мне, будто в последней пляске страсти. Я не видел ничего, только её грудь, раскачивающуюся в такт, запрокинутую голову, полуоткрытый рот и тот дикий ритм, которым она двигалась. Её руки скользили по моему телу, будто жаждали оставить след на каждом участке кожи, сливаясь со мной в едином порыве. — Милая… я не выдержу… — с каждым словом я всё глубже и сильнее, моё дыхание тяжёлое, почти прерывистое, — ты моя. Вся. Смазка стекала по стыку наших тел, капая на диван. Влажно, резко, грязно. И это сводило с ума. Мои движения стали, жестче, и мы взорвались почти одновременно. Её внутренние стенки сжимались, судорожно пульсируя, и это добило меня. Я разрядился мощно, резко, внутри неё, как будто весь мир сжался в этот момент. Она прижалась ко мне, грудью к груди, липкая, горячая, страстно впилась в губы, издавая глухие стоны прямо в поцелуй. Я растворился в ней, полностью, окончательно, без остатка. Звук влажных шлепков и громкое дыхание всё ещё висели в воздухе, пока её тело не обмякло, и она с усилием упала на меня, положив голову мне на плечо. Мы слились в одно — вспотевшие, измотанные, с дрожью в каждом мускуле. — Так хорошо мне давно не было, — вдруг мечтательно произнесла она. — Мне тоже. Ты самая невероятная девушка, — решил ответить именно так. Хотелось быть честным. Я чувствовал, как бешено колотилось её сердце и как тяжело, прерывисто она дышала после этих бурных, почти безумных скачек. Провёл ладонями по её бархатистой спине — и сразу заметил, как по телу пробежали мурашки. В этот момент я чувствовал себя самым счастливым человеком на свете и не хотел, чтобы эта ночь заканчивалась. Постепенно её дыхание стало ровнее — она уснула. Осторожно приподнял Лису с себя и уложил на диван, где она крепко спала. Выбросив презерватив, направился к шкафу в поисках пледа. Нашёл его, вернулся и бережно накрыл её, стараясь не разбудить. Она выглядела почти нереально — спокойная, уязвимая, с трепещущими ресницами и тёплым дыханием. Уже полностью одетый, я всё ещё не мог отвести взгляд. Я влип. По-настоящему. Мысли навалились тяжело, неприятно тянуло под ложечкой. Надо всё обдумать. Поговорить с ней. Оставив короткую записку, я вышел, не желая пересекаться с ней утром — пока не пойму, что чувствовал на самом деле.

***

Голова раскалывалась так, будто по ней проехались чем-то тяжёлым и тупым. Внизу живота ощущалась тянущая тяжесть, а при попытке пошевелиться давала о себе знать лёгкая мышечная боль. Что вообще произошло вчера? Я медленно открыла глаза и узнала VIP-комнату, где мы давали интервью. Последнее, что помнилось — как Эйбел оттащил от меня какого-то идиота… а дальше всё провалилось. Видимо, перенервничала настолько, что просто отключилась. Но внезапно меня пронзило осознание: я лежала на диване абсолютно голая. Подняв плед, убедилась в этом — на мне действительно не было ничего, кроме трусиков. Какого чёрта? Я резко приподнялась на локтях, чувствуя, как к горлу подкатывает новый рвотный позыв. Лихорадочно оглядывалась в поисках телефона. Он оказался на кофейном столике… и рядом — записка. Холодный страх накрыл с головой, вытесняя даже тошноту. Дрожащими пальцами я схватила клочок бумаги, впитывая глазами каждое слово, будто от этого зависела моя жизнь. Как проснешься, поезжай домой отдыхать. За дверью стоит мой телохранитель, который увезет тебя к себе. Вечером будь готова, за тобой заедут. Нужно поговорить. Что же произошло вчера? Неужели мы действительно переспали? Но как? Я ведь была без сознания… Или он воспользовался этим? Нет. Ну не мог же он трахнуть меня, пока я была в отключке… Или всё-таки мог? Паника накрыла с новой силой. Я судорожно схватила телефон, проигнорировав десятки пропущенных звонков и сообщений. Нужно было срочно в интернет — проверить, не всплыли ли какие-нибудь скандальные новости. К счастью, в ленте оказалось лишь свежее интервью и одна общая фотография. Никто ничего не видел. Никто ничего не знал. Уже хоть что-то. Я торопливо начала искать вещи. Они были аккуратно сложены у ног дивана. Я? Сама их так положила? Оделась наспех, схватила бутылку воды с кофейного столика и вышла. У двери стоял здоровяк, который вежливо поздоровался и пригласил в машину — отвезти домой. Я с осторожностью кивнула. Выбора всё равно не было. Мы поехали. За окном смеркалось, загорались огни. Люди беззаботно гуляли, сидели в кафе, смеялись, будто ничего не произошло. А у меня внутри всё сжималось. Как же хотелось повернуть время назад. Всё изменить. Хоть что-то исправить. На заднем сидении я опустила голову, закрыла лицо руками и нервно растирала виски. Когда опустила ладони, взгляд упал на бедра — и сердце ухнуло в пятки. Всё было в фиолетовых отметинах. Сбоку. Спереди. Сзади. Я провела пальцами по коже, не веря, не понимая, не принимая. Кто мог так со мной поступить? Как? Снова подступила тошнота. Стало по-настоящему страшно. Я не хотела верить, что это был он. Не могла. Нужно было увидеть его. Посмотреть в глаза. И всё выяснить. Я домой и вспоминала про свой телефон: — Твою мать, Тина меня задушит… Прошла на кухню, налила стакан ледяной воды и села за барную стойку. Набрав номер букера, я нервно затрясла ногой, закусывая кожу вокруг ногтей. Как вдруг раздался непонятный возглас на той стороне телефона. — Лиса? Доброе утро! — слишком спокойно и без злости проговорила азиатка. — Привет, ты меня потеряла? — неуверенно начинаю. Отпиваю пару глотков и от следующих слов чуть не давлюсь. — Как потеряла, так и нашла, — с обыденным спокойствием выдала. Я остановила ногу, пытаясь понять, в чём дело. Почему она была так спокойна? — В каком смысле? — Слушай, я тебя когда-нибудь прибью. Теперь придется на все тусовки и мероприятия ходить с тобой, раз ты не умеешь контролировать себя и сколько ты пьешь! Я не смогла дозвониться тебе и позвонила менеджеру Эйбеля, который связал меня с ним напрямую. Сказал, что ты слегка перебрала и отсыпаешься у него в кабинете, всё хорошо и тебя никто в таком состоянии не видел. Приставил к тебе охрану и оставил там, пока не придёшь в себя. — Ну да, всё так и было! — слишком весело среагировали я. Так значит, он меня прикрыл перед Тиной, ещё и позаботился о том, чтобы я добралась домой? Очень интересно. — Послушай, это уже второй инцидент за последнее время. Ты понимаешь, что вчера тебе очень повезло? Я допила остаток освежающей воды, но легче не стало. Решила закончить разговор, сходить вывернуть желудок и принять душ, в надежде, что хотя бы это поможет меня воскресить. — Да, дорогая, я все понимаю. Обещаю, что больше такого не повторится. Просто я встретила Лану Дель Рей и мы хорошенько так потусили с ней, как можно было ей отказать? — Да уж, Лиззи Гранд сложно отказать, — рассмеялась в трубку она. — Откуда ты знаешь? — спросила с издевкой в голосе. — Да пришлось как-то убедиться лично, но об этом после. Иди отдыхай и приводи себя в порядок, завтра у нас съёмка. — Да, мамочка, — хихикнула, положив трубку. Все стало ещё интереснее и страннее. Вопросов было куча, и неизвестно, получу ли я на них ответы. Приняв душ и сделав все утренние процедуры, я почувствовала себя немного лучше. Выпила таблетку от головной боли — через полчаса состояние стабилизировалось до условно приемлемого. Желудок скручивало от переизбытка алкоголя, поэтому я заказала себе куриный бульон и крепкий кофе, надеясь хоть немного прийти в себя. Полежав немного в постели, наконец заставила себя встать и начать собираться на встречу с ним. Решила одеться максимально неприметно — так, чтобы никто не обратил внимания. Сделала легкий макияж, стараясь замаскировать синяки под глазами. Выбрала простую белую майку на широких лямках, поверх накинула толстовку на молнии, брюки-карго и тёмные очки. Волосы, только что высохшие после душа, оставила распущенными. Натянула конверсы и вышла на улицу. У входа уже стоял тот самый чёрный «Бентли», который привёз меня домой накануне. Окна были полностью затонированы. Я села внутрь — охранник оказался тем же. Мы сразу же тронулись с места. Дорога заняла немного времени. Мы выехали за город, в частный сектор. Я сразу узнала этот район — здесь живёт мой дядя. Здесь, за высокими заборами, спрятаны роскошные виллы богатейших людей Лос-Анджелеса. И вдруг до меня дошло: я еду к нему домой. Туда, где нас никто не потревожит. Где, если он захочет, может произойти всё, что угодно. Паника подступила глухой, тягучей тяжестью, сдавливая желудок. Я вдруг осознала: даже если сейчас передумаю, обратно меня никто не повезёт. Волна тошноты снова подступила к горлу, пальцы задрожали. Но страх сейчас — не помощник. Пришлось собрать себя по кусочкам. С другой стороны, мне так не хотелось верить, что Эйбел мог поступить со мной… так. Я уже однажды ошибочно оклеила его ярлыком нарцисса, а в итоге поняла — он тоже человек, просто уставший от шума и суеты, жаждущий тишины и простоты. Я давно привыкла, что всё может оказаться совершенно иным, чем кажется на первый взгляд. Именно поэтому нам необходимо поговорить. Спокойно. Лично. Только так я смогу понять, что он на самом деле чувствует и что произошло той ночью. Мы въехали в элитный район, утопающий в зелени и богатстве. Вокруг раскинулись огромные дома с идеальными газонами и ухоженными садами. Всё выглядело настолько вылизанным, что казалось — даже асфальт тут моют вручную. Спустя несколько минут машина плавно свернула к одному из особняков и проехала мимо массивных железных ворот. Территория была обнесена высоким забором, а первый этаж дома, судя по всему, отведён под гараж, в котором стояло сразу несколько дорогих авто. Дом был действительно огромен — три этажа, стекло, бетон и камень. Когда охрана на входе увидела автомобиль, ворота тут же начали закрываться за нами. Я услышала, как глухо клацнул замок. Всё. Ловушка захлопнулась. Обратной дороги больше не было. В темноте всё выглядело очень эффектно, как на картинке. Дом был выполнен в сдержанном, едином стиле, в тёмных тонах, напоминая особняк Калленов из фильма «Сумерки». Огромные панорамные окна, подсветка по всей территории, множество зелёных растений — всё это создавало ощущение невообразимой роскоши. Выйдя из машины, я последовала за охранником, который почти не произнёс ни слова. Я волновалась, заламывала пальцы, обкусывала губы, не зная, как ещё справиться с нарастающим напряжением. Внутри дом встретил меня приятным светом и тонким ароматом. Здесь действительно было уютно, несмотря на огромное пространство. Пройдя широкий коридор, мы вышли в большую гостиную. Потолки здесь были выше одного этажа, что делало помещение по-настоящему величественным. Минимум мебели и декора подчёркивали безупречный вкус хозяина. — Присаживайтесь на диван. Мистер Тесфае скоро присоединится к вам, — сказал охранник. — Спасибо большое, — ответила я, опуская глаза и заправляя прядь волос за ухо. Я села на диван, продолжая нервно трясти ногой и закусывать внутреннюю сторону щеки. Передо мной стоял журнальный столик, на котором не было ничего, кроме ноутбука. На стене напротив — электрический камин и большой телевизор. Я невольно представила, как уютно здесь могло бы быть зимой: нарядная ёлка, новогодние украшения, тёплый свет… Эти мысли помогали хоть немного отвлечься от охвативших меня страхов. Через какое-то время я услышала шаги. С лестницы второго этажа спускался Эйбел. Он двигался почти бесшумно, как хищник, приближающийся к своей добыче. Я нервно сглотнула и вновь начала мять пальцы. Не знала, куда себя деть. Он подошёл ближе и опустился в кресло сбоку от дивана — напротив ноутбука. — Ты приехала, — спокойно произнёс он. Я подняла на него взгляд. Он сидел расслабленно, положив руки на подлокотники, закинув одну ногу на колено. Эмоции на его лице было сложно считать. Он казался уверенным и холодным. — А у меня был выбор? — пробормотала я, съёживаясь под его пристальным взглядом и кутаясь в толстовку. — Тебя никто ни к чему не принуждал. Ты сделала это добровольно, — отчётливо проговорил он, намеренно растягивая слова. — О чём ты? — Я задам один вопрос. Что ты помнишь о прошлой ночи? — он слегка склонил голову на бок. — Как ты уводишь того парня, а потом помогаешь мне встать. Дальше — ничего. Кажется, я просто отключилась, — растерянно ответила я, оттягивая рукава толстовки, будто ткань могла меня защитить. — Ты не отключалась, — спокойно сказал он, отводя взгляд к панорамному окну, за которым мерцал вечерний сад. — Теперь я спрошу. И повторять не собираюсь, — неожиданно для самой себя сказала я, — почему я проснулась голой? И откуда у меня синяки? Он резко повернул ко мне голову и приподнял бровь. — Ты смущена? Напугана? Думаешь, я сделал это против твоей воли? — усмехнулся он, почти с горечью. Последняя надежда треснула, словно стеклянный купол, под которым я пыталась спрятаться. — Так это был ты… — выдохнула я, прижимая руки к губам, — как ты мог? Ты же видел, в каком я была состоянии. Я еле стояла на ногах! — Думаешь, не стояла? — в его улыбке сквозила странная смесь злости и обиды. Он резко открыл ноутбук, стоящий перед ним, и развернул экран ко мне. Нажал «плей». Я почувствовала, как мои ноги налились свинцом. Сил больше не было — я осела обратно на диван, не сводя глаз с монитора. Картинка была плохого качества, записана явно с камеры наблюдения. Угол обзора захватывал только часть происходящего. Но даже этого было достаточно. Я видела, как сама проявляла инициативу. Как он пытался остановиться, просил подумать, а я… я только продолжала, нагло забираясь к нему на колени. — Этого не может быть… Это совсем на меня не похоже. Даже в состоянии сильного опьянения я никогда не позволяла себе ничего подобного. Мне точно что-то подсыпали, — прошептала я, прикрыв рот руками, а глаза распахнулись от ужаса. Меня охватил первобытный страх, цепкой хваткой сдавив живот. Казалось, кожа покрылась липким потом, а внутренности скрутились в узел. Хотелось бежать отсюда, прочь, наутек от этой реальности, которая рушилась у меня под ногами. Никогда раньше я не опускалась так низко — и не верила, что могу. — Не похоже? — протянул он с ленцой. — А мне показалось, ты была вполне в себе. Признай, ты этого хотела. Я перевела на него взгляд — полный ужаса, недоверия и внутреннего надлома. — Что ты пытаешься добиться? Ты собираешься меня шантажировать? — голос дрожал, но я всё ещё держалась. — Что ты несёшь? — фыркнул он с таким отвращением, будто услышал что-то до безумия глупое. — Думаешь, я настолько ублюдок, что воспользовался тобой, а теперь ещё и собираюсь шантажировать? Он откинулся вперёд, поставил обе ноги на пол, положил локти на колени и наклонился, заглядывая мне прямо в лицо. В его глазах отражалось разочарование, смешанное с презрением. — Тогда объясни, какого чёрта ты творишь? — сорвалась я, смахивая слёзы рукавом, которые предательски скатились по щекам. Он посмотрел на меня с недоброй полуулыбкой, словно знал, что его слова вонзятся глубже любого ножа. — Ты наивна, если думаешь, что я ничего не вижу. Ты не любишь Стэна. Так зачем ты с ним? — пауза повисла между нами, а затем он добавил, с той самой хищной наглостью, что прожигала насквозь: — что, он трахается лучше меня? Только честно. Слова ударили по нервам — грубо, дерзко, почти с наслаждением. Мне захотелось ударить его. Неожиданно я вскочила с места и подошла к нему вплотную. Он выпрямился, посмотрел на меня снизу вверх и приподнял уголок губ в той самой ухмылке, от которой внутри всё сжалось. Казалось, он вовсе не был удивлён. Один этот взгляд мгновенно поменял расстановку сил между нами — и стало ясно: ему нисколько не стыдно за сказанное. — Что ты несёшь? Наши отношения тебя не касаются. Причём здесь Себастиан? — процедила я, стараясь держать голос уверенным. Как он вообще посмел говорить со мной в таком тоне? Он резко встал, и теперь уже я оказалась ниже его на полголовы. — После того, как вчера ты стала моей, теперь всё, что касается тебя, касается и меня, — проговорил он, медленно выделяя каждое слово и склоняясь к самому моему уху. От его дыхания по коже побежали мурашки. — Мне что-то подсыпали на баре, я же уже сказала. Я была не в себе! — голос мой дрогнул от беспомощности. Он начал приближаться, и я попятилась, как загнанный зверёк, пока не упёрлась голенями в край дивана. Потеряв равновесие, рухнула назад. Эйбел тут же оказался надо мной — стал на одно колено между моих разведённых ног, опёрся правой рукой о диван, а левую положил на его спинку, склоняясь вплотную к моему лицу. — Не ври, что тебе не хотелось. Не ври, что тебе не понравилось. Не ври, что ты не хочешь меня снова. Я вижу это по твоим глазам, — его голос стал мягким, почти бархатным, но от этого было только страшнее. Его ладонь скользнула под мою толстовку, нащупала тонкую ткань майки. Под ней не было лифчика, и он быстро понял это. Его пальцы начали медленно гладить мой живот, поднимаясь всё выше. Я будто окаменела. Не могла пошевелиться. Его губы коснулись шеи, и он начал оставлять поцелуи, продвигаясь к ключице. А рука уже нашла грудь и сжала сосок — я невольно шумно выдохнула, выдав себя с головой. — Так ты подготовилась сегодня, — ухмыльнулся он, слабо прикусывая мою кожу. Я отстранилась, мягко, но настойчиво оттолкнула его ладонями в грудь. — Эйбел, не надо. Это неправильно. Он тут же сменил позу, присев рядом, но не отодвигаясь. — Что именно неправильно? — спросил он спокойно, без злости. Его голос стал почти ласковым. — Мы не должны этого делать. Я… я в отношениях. Так нельзя, — проговорила я, опустив взгляд, теребя пальцы и чувствуя, как покраснели щёки. — Ты его не любишь. Это видно невооружённым глазом. — Это неважно. Я не хочу никого обманывать, — быстро ответила я, выпрямляясь и расправляя ткань толстовки. — А ты думаешь, он честен с тобой? Думаешь, не трахается на стороне, пока тебя рядом нет? — хмыкнул он, повернувшись ко мне полностью. — Да что ты можешь знать? — вспыхнула я, сжав губы и нахмурив лоб. — Скоро сама всё увидишь. Подожди немного. Нам было хорошо. Тебя тянет ко мне, и меня к тебе. Ты же это чувствуешь, — в его взгляде появилась нежность. Он положил ладонь мне на колено и стал медленно поглаживать. В голове вихрем пронеслись мысли. Первая из них — пугающая своей искренностью: он прав. Меня действительно тянуло к нему. Физически. Навязчиво. Возможно, это просто гормоны, желание повторить ту ночь. Но ощущение его кожи, его дыхания — всё это вспоминалось слишком отчётливо. — Что ты предлагаешь? — выдохнула я, развернувшись к нему чуть ближе.