Нежность звезды

— Что ты предлагаешь? — выдохнула я, развернувшись к нему чуть ближе. — Секс, — произнёс он с такой спокойной уверенностью, будто предлагал чашку чая. Его левая рука безмятежно легла на спинку дивана, тело расслабленно устроилось, как будто разговор шёл о погоде. Я распахнула глаза, рот сам собой приоткрылся от возмущения, но не успела и слова вымолвить — он мягко приложил ладонь к моей щеке и начал нежно поглаживать кожу. Этот жест мгновенно парализовал, лишив возможности собрать силы и выдохнуть протест. Внутри вспыхнуло пламя возмущения, но оно тут же захлебнулось в ласке его прикосновения. — Ещё раз повторяю: у меня есть отношения. Это неправильно, — выдавила я, почти убеждая саму себя, слабо, но упрямо цепляясь за то, во что верила. — Я уже это слышал. Какая разница, если нам так хорошо вместе? — произнёс он мягко, глядя прямо в глаза. Его взгляд был слишком спокойным, обволакивающим. Пальцы продолжали гладить щеку, будто переписывали мой внутренний протест. На мгновение всё замерло, и он накрыл мои губы поцелуем. Я не успела опомниться, как ответила ему, шумно выдыхая прямо в его рот. В следующий момент он осторожно протолкнул язык глубже, и вместе с ним во рту оказалось что-то твёрдое, гладкое. Таблетка. Горечь начала стремительно разливаться по языку, напоминая анальгин. Я резко отстранилась, судорожно втягивая воздух, всё ещё не до конца понимая, что происходило. — Что это? — спросила я тихо, почти по-детски, не отдаляясь далеко. — Тебе станет легче после вчерашнего. Подожди немного, — проговорил он с той же лаской, начиная осыпать моё лицо поцелуями — губы, щёки, виски, лоб. Его губы касались всех участков кожи, до которых могли дотянуться, не переходя за пределы дозволенного. — Это безопасно? — прошептала я, ощутив, как горечь рассасывается, а тело странно расслабилось под его прикосновениями. — Милая… я не сделаю тебе плохо. Доверься мне, прошу, — произнёс он почти шёпотом, умоляющим тоном. Всё его тело говорило: «Я рядом. Я здесь. Ты в безопасности». И в то же время я ощущала, что в этом спокойствии скрыта буря, только на время уснувшая. В комнату вошёл высокий мужчина в костюме и позвал Эйбеля. Я, как ошпаренная, резко отпрыгнула от него, отворачиваясь и поспешно расправляя кофту, неловко оттягивая рукава. Эйбель лишь улыбнулся и обратил внимание на своего охранника. — Вас к телефону. Это насчёт утреннего вопроса о съёмках, — отчётливо и по-деловому произнёс мужчина, звуча почти как машина. — Подождёшь пару минут, дорогая? — он заглянул мне в лицо, взяв за руку. — Да, конечно, — ответила я неуверенно. — А можно воды? — в горле стояла тошнота от горечи таблетки, которая уже почти растворилась, оставив мерзкий привкус. — Конечно, распоряжусь, чтобы тебе принесли. Хочешь что-то ещё? — он всё ещё нежно гладил мою ладонь, вглядываясь в лицо с беспокойством. — Нет, спасибо. Мне скоро уходить, — тихо проговорила я. — Хорошо, я скоро буду, — с мягкой улыбкой он отпустил мою руку, встал и скрылся за поворотом. Минуты через две в комнату вошла довольно взрослая женщина с афроамериканской внешностью, неся два подноса. На одном стояли графины с водой и соком, рядом — прозрачные стаканы. На другом — белая менажница с аккуратно разложенными закусками. — Спасибо большое, — учтиво сказала я, чуть склонив голову. Женщина бросила на меня удивлённый взгляд, не проронила ни слова и быстро вышла. Я налила себе воды и залпом осушила сразу два стакана. Сразу почувствовала облегчение: голова прояснилась, руки перестали дрожать, сознание стало ясным. Закинула в рот пару шоколадных орешков, позволяя молочному шоколаду растечься по нёбу. В памяти всплыли мутные обрывки прошлой ночи. Вкус шоколада во рту сплёлся с образом тёмной кожи. Я откинулась на диван, и лёгкость внутри сменилась внезапным возбуждением, разогнав утреннюю тяжесть внизу живота после бурной ночи. Я нетерпеливо заёрзала, сжав бёдра. Странное, почти необъяснимое ощущение, но до смешного приятное. Не знаю, сколько прошло времени, но из-за угла наконец появился Эйбель. Я взглянула на него иначе. Он двигался ко мне медленно и грациозно, словно хищник, приближающийся к добыче, а я сидела, будто под гипнозом, не в силах отвести взгляд. Широкие плечи казались ещё массивнее в чёрной свободной рубашке с короткими рукавами. Верхние пуговицы были расстёгнуты, открывая вид на его шоколадные ключицы. На голове — чёрная бандана. Я провела языком по пересохшим губам, и он это заметил. DJDiistortion - Somber Взгляд её бездонных голубых глаз потемнел, словно небо перед надвигающейся грозой. Внутри поднялась буря, сносящая всё на своём пути. Я старался держать себя в руках, не выдавая волнения. — Покажешь мне дом? — спросила она внезапно, приоткрыв рот, словно глотая воздух. — Для тебя — всё, что угодно, милая, — ответил я, протянув руку в приглашающем жесте. Она скользнула взглядом по ладони, встала без помощи и одним движением сняла свою нелепую толстовку. Моему взгляду открылся её силуэт — торчащие сквозь тонкую ткань майки соски, полоска обнажённого живота между заниженными штанами и короткой маечкой. Затем, с демонстративной грацией, она вложила ладонь в мою, и мы направились на третий этаж. Я провёл её вглубь дома, в свою просторную спальню. Она вошла, медленно осматривая пространство. — Это твоя комната? — спросила, развернувшись ко мне и задержав взгляд. — Да, моя, — ответил я, делая шаг ближе. — Красивая, — прошептала она, приблизившись, пряча руки за спиной. — Как и ты, — ответил я так же тихо, беря её за острый подбородок и невесомо касаясь губ. Я медленно поцеловал её и повёл спиной к кровати. Осторожно уложил на матрас, не прерывая настойчивых поцелуев. Губами провёл влажную дорожку от уха к ключицам, легко прикусывая выступающие косточки. С жадностью вдохнул этот знакомый, сводящий с ума аромат. Он уже прочно засел в моём сознании. Она лежала, опираясь на локти, запрокинув голову назад, и, кажется, полностью отдавалась моим ласкам. Одной рукой я задрал тонкую ткань её майки, обнажая грудь. До сих пор помнил их вкус. Поочерёдно вобрал в рот розовые горошины, посасывая и дразня языком, на что она ответила первым глубоким, томным стоном. Пальцами добрался до резинки её брюк, поддел и одним движением стянул их вниз, открывая стройные, голые ноги и белые хлопковые трусики. На самом желанном месте уже темнело предательское мокрое пятнышко — моя девочка была готова. Я начал покрывать поцелуями её плоский живот, прокладывая языком влажную тропу к резинке, закрывающей вход к запретному. Опустился на колени у края кровати и устроил Лису так, чтобы её бёдра легли на самую кромку, а ноги были согнуты в коленях, открывая мне весь вид и доступ к самому желанному. Круговыми движениями большого пальца я провёл по влажному пятну, вызывая у неё новый всхлип удовольствия. Схватил ткань трусиков с двух сторон и с жадным нетерпением сдёрнул их. Мои губы коснулись внутренней стороны её бедра и начали движение вниз, вдоль согнутой ноги, не забывая оставлять след языка там, где касались поцелуи. Когда добрался до самого основания, остановился, вдохнув её дурманящий аромат, будто высекая его в памяти навсегда. — Твой аромат сводит меня с ума, — прошептал я, глядя на неё. Она потерялась в ощущениях, бессовестно раздвинув ноги и закрыв глаза. Я коснулся языком её припухших от возбуждения половых губ, провёл вверх-вниз несколько раз и в ответ услышал сладкий стон. Поднял взгляд — она лежала в томном ожидании, тяжело дышала, сжав одеяло в кулаках, зажмурившись. Сейчас её тело напоминало натянутую струну — дрожащую, готовую взорваться от напряжения. Я вновь вернулся к ней. Провёл двумя пальцами между губами, осторожно раздвигая их, ощущая на коже её сладкую влажность. С губ Лисы сорвался гортанный стон, она изогнулась в спине, раздвинув колени ещё шире, поддаваясь каждой моей ласке. — С ума сойти, ты такая сексуальная, — хриплым голосом произнёс я, бросая оценивающий взгляд на предмет своего обожания. Она впитывала каждое ощущение, каждое мое действие и слово. Я приблизил лицо к желанному пространству и собрал языком влагу, сочившуюся из сладостного места. Водил языком медленными, широкими движениями снизу вверх, обвёл пару раз клитор, вызвав сумасшедшие вскрики с губ девушки на всю комнату. 

***

Мое тело накалено до предела, желая этого мужчину снова. Но внутренний крик пытался вырвать из этого сладкого плена, обламывая весь кайф. Могу сказать, что эта идиотка закрыта на замок без шанса на спасение. Я приняла твёрдое решение получить удовольствие от этих прекрасных мгновений. Насладиться этим телом, его отточенными движениями. Так хорошо мне давно не было.

***

— Прошу, не мучай меня, сделай это, — почти всхлипывала она, извиваясь под моим языком. Её бедра беспокойно двигались, аппетитная попка елозила по простыням, будто умоляя наполнить её чем-то более значимым. Я дразнил её медленно, с томительной настойчивостью, наслаждаясь тем, как по венам разливался ток желания. Хотел, чтобы она жаждала этого до безумия, чтобы сама умоляла трахнуть её, вбивать в матрас снова и снова. Сначала я ввёл один указательный палец в её всё ещё тугую промежность и начал медленно двигать им, продолжая истязающие ласки языком. Затем добавил второй, средний — осторожно, но уверенно, ускоряя движения, вызывая сладкие хлюпанья. Даже для двух пальцев было тесно, несмотря на вчерашнюю бурную ночь. Казалось, будто я у неё первый… и это сводило меня с ума. Пальцы входили в неё легко, но глубоко, и каждый толчок заставлял её выгибаться, а губы — выдыхать громкие, прерывистые стоны, разносящиеся по спальне. Язык двигался по её клитору, то медленно, то быстрее, чувствуя, как он пульсирует под лаской. Её бёдра сжали мою голову, ноги задрожали, а пальцы натягивали до хруста ткань одеяла, она уже на краю. Внутри всё сжималось, горячее и влажное, и я не останавливаюсь, пока её тело не вздрагивает в разрывающем оргазме. Она закричала, голос хриплый, почти животный, а я прижал её крепче, продлевая каждую судорогу, каждый спазм. Только когда её руки наконец разжимаются, а дыхание становится прерывистым, я позволил ей медленно опуститься на матрас, вся ещё дрожа от пережитого. Я навис над ней, как хищник, загнанный к краю инстинктом. Неторопливо расстегнул каждую пуговицу рубашки, наблюдая, как её дыхание становилось всё тяжелее. Ткань упала на пол, оставив между нами только напряжение. Она смотрела на меня затуманенными глазами, губы приоткрыты, дыхание сбивалось. Вся в томном ожидании, открытая, уязвимая и жаждущая. Я стянул штаны, под ними не было ничего. Её взгляд вспыхнул, будто вспоротый током. Уголки моих губ дрогнули. — Ты это хочешь? — спросил я, опуская руку и скользнув пальцами по её внутреннему бедру. Она дёрнулась, будто от разряда. Молча кивнула. Слова не шли, только желание, почти осязаемое. — Тогда скажи. — Пожалуйста… сделай это… — прошептала она, сжав мои плечи, как будто в них был якорь. Я поднял её ногу, поцеловал щиколотку и начал двигаться вверх — медленно, с нажимом, оставляя за собой влажную дорожку. Она застонала, когда мои губы достигли горячей, чувствительной кожи между её бёдер. — Вся дрожишь, — выдохнул я, поднимая её ноги себе на плечи. Она прикусила губу, но не отвела взгляда. В её глазах не было ни страха, ни стеснения — только потребность. Натянул презерватив, не торопясь. Её взгляд прикован ко мне, будто любое движение — поджигатель искры. Я провёл головкой по её влажности, и она резко втянула воздух. — Смотри мне в глаза, — приказал я и вошёл, медленно, с усилием, преодолевая напряжённую тесноту её тела. Она тихо вскрикнула, ноги судорожно сжались у меня на плечах. — Чёрт… ты так плотно принимаешь меня… — прошипел я, стиснув зубы, сдерживая порыв взять её резко. Она дышала прерывисто, тело подо мной подрагивало. Я начал двигаться, сначала размеренно, контролируя себя, чувствуя, как она с каждым толчком раскрывалась навстречу. Потом ускорился. Глубже. Жестче. В ней не было сопротивления — только пульсирующая, доверчивая отдача. Она выгибалась подо мной, словно струна. Звуки, что срывались с её губ, врезались мне под кожу. — Давай, — прохрипел я, — кончай. Её тело дёрнуло, как от взрыва. Крик — настоящий, не сдержанный, сорвался с губ. Я не смог остановиться. Внутри всё сжалось, выстрелило, и я рухнул на неё, тяжело дыша, обхватив рукой её затылок, прижимая к себе. — Мне давно не было так хорошо, — пробормотал я, всё ещё под воздействием эйфории, проводя ладонью по бархатистой коже её спины. — И мне, — она улыбнулась и легонько уткнулась носом в мою грудь. — Ты умеешь доставлять удовольствие… женщинам, — добавила она с кокетливой усмешкой, прикусив нижнюю губу. — Сколько у тебя было мужчин до меня? — спросил я, внезапно посерьёзнев, опуская взгляд на её лицо. Она подняла голову, взглянула на меня снизу вверх и чуть лукаво изогнула бровь. — А это обязательно обсуждать? — надула губки и легко толкнула меня в грудь ладошкой. — Хочу знать, — настаивал я, не отводя взгляда. — Двое, — ответила без колебаний. — Не верю, — усмехнулся я, слегка отстранившись и заглянув ей прямо в глаза. — Но это правда, — она подалась вперёд и нежно коснулась моего носа, а потом потянулась к губам, снова целуя меня. — Странно, но мне хочется тебе верить, — выдохнул я, принимая, что истину всё равно вряд ли когда-либо узнаю. — Ты голодна? Закажем что-нибудь? — Хочу суши… — она ненадолго задумалась, потом легко вывернулась из моих объятий и повернулась на бок, открыв мне потрясающий вид на своё тело. — И душ. Закажешь сам? — Конечно, милая, — поцеловал её в плечо, указывая на дверь справа. — Душ там. Она поднялась с кровати, изящно потянулась, а потом, плавно покачивая бёдрами, скрылась за дверью. Я потянулся за телефоном и оформил заказ на поздний ужин. Усталость начала брать своё, и я улёгся на кровать, позволив себе ненадолго отключиться. — Ты что, уснул? — раздался звонкий голос. Я открыл глаза. Она стояла передо мной, обмотанная в полотенце, волосы уже были высушены. Голубыемгшаща смотрели на меня с лукавой полуулыбкой. — Чёрт… — потер лицо ладонями и сел. — Даже не заметил, как вырубился. — А я-то думала, ты присоединишься ко мне в душе, — она надула губки и скрестила руки на груди, играя обиду. — Ты такая ненасытная, — я подошёл ближе, поцеловал её в губы и, ласково прижавшись щекой к лицу, прошептал: — У нас вся ночь впереди. Обещаю, из спальни ты сегодня не выйдешь. — Ладно уж, дам тебе немного передышки, — рассмеялась она, и в этот момент внутри меня растеклось тёплое, уютное чувство. Она осталась. Она — моя. — Я в душ, — сказал, подходя к двери. — А ужин уже должен быть готов. Собирайся. — Собираться? — она удивлённо подняла брови. — Хочу, чтобы на тебе было что-нибудь красивое, — бросил через плечо. — В шкафу есть кое-что. Посмотри. — Так ты, значит, готовился, — она прищурилась и направилась к шкафу. — Я ждал тебя каждый день, — сказал уже тише и скрылся в ванной, оставив за собой лёгкий пар и улыбку на её лице. Прохладные струи воды стекали по телу, расслабляя мышцы, но не мысли. Хотелось, чтобы вместе с пеной смывалось всё: сомнения, тяжесть, вина. Но внутренняя грязь не уходила. Она впиталась глубже, чем кожа. Голова гудела от перегрузки. Недавняя эйфория уже начала рассыпаться, оставив после себя лишь осадок. Я вспомнил, как дал ей экстази. Словно изнутри кольнуло. Она была не совсем собой. Её желание, её покорность, всё это не до конца принадлежало ей. Я украл у неё право выбора. А что было бы, если бы она оставалась трезвой? Наверняка, начала бы мяться, говорить о каких-то чувствах, о привязанности к другому. Этот Стэн… Что она вообще в нём нашла? Надо бы выяснить побольше: кто он, чем дышит, как к ней относится. Он не должен оставаться рядом с ней. Ни при каких условиях. Я остановился. Вода всё ещё стекала по плечам, но внутри вспыхнула тревога. Что я вообще несу? Как мог позволить себе вмешаться в её жизнь вот так… исподтишка, без её ведома? Если она узнает, то никогда не простит. Ни за экстази, ни за слежку, ни за намерения. И всё же… будь я пассивным, она до сих пор не была бы моей. А сейчас я могу держать её, чувствовать, брать полностью. И мне этого достаточно. Или почти достаточно. Если бы не её тормоза, её внутренняя борьба — всё могло быть проще. Но она слишком зажата, слишком правильная. Вот и пришлось идти в обход. Я вышел из душа, обернув полотенце на бёдра. Комната была пуста. Сердце кольнуло — неужели ушла? Но нет… я дал охране распоряжение не выпускать никого. Если бы попыталась уйти — мне бы сразу сообщили. Прошёл в коридор и услышал громкую музыку снизу. Спустился. И увидел её. Она стояла в центре зала — короткий чёрный топ, мини-юбка. Волосы растрёпаны, взгляд дерзкий. Она включила музыку и танцевала, как будто каждый её жест был чем-то волшебным. Жар пробежал по телу. Она двигалась так, будто вызывала. Виляла бёдрами, грациозно, с огоньком. Плавно надвигалась на меня, как дикая пантера, полная энергии и контроля. Подошла вплотную, обвила мою руку своими пальцами, подняла её вверх и покрутилась под ней. — Ну что, идем ужинать? — прошептала, заглядывая в глаза с хищной усмешкой. — Как пожелаешь, милая, — притянул её к себе и поцеловал за ушком. Она тихо хихикнула, прижалась теснее, и в тот момент всё внутри будто осветилось. Я не хотел думать ни о чём другом. Мы прошли в столовую. Стол был накрыт: суши, закуски, напитки, десерт. Ароматы, свет, атмосфера — всё говорило о заботе и комфорте. Она ахнула от восторга, хлопнула в ладоши, как ребёнок. — Я даже не осознавала до этого момента, как сильно проголодалась, — с улыбкой уселась за стол, глядя на меня с ожиданием. Я сел рядом. Мы начали ужин. Лиса с воодушевлением рассказывала о своей жизни, работе, танцах, России. В её голосе было столько живого света, что я просто слушал, затаив дыхание. Она пробовала блюда, закрывала глаза от удовольствия, подносила по кусочку ко рту, будто открывала для себя новый мир. Я смотрел на неё, и мне не хотелось отворачиваться. — Чёрт… мне же завтра на работу, — вдруг встрепенулась она, резко поднявшись. — Не переживай, — спокойно сказал я, взяв её за руку. — Я отвезу тебя утром и заберу вечером. Всё под контролем. Я поцеловал тыльную сторону её ладони и прижал к щеке, словно она была моим оберегом. — У меня все вещи дома… что я надену? — она провела пальцами по моей щетине, улыбаясь, — завтра после работы приеду к тебе. — Составь список. Всё, что нужно, привезут в течение двух часов. Обещаю, — я взял обе её руки и начал осыпать поцелуями пальцы и запястья. Она рассмеялась, едва сдерживая умиление. — Тогда я пойду напишу, — она освободила руки, развернулась и скрылась за дверьми, оставив меня наедине с собой. Я остался сидеть, наблюдая за пустотой напротив. И в этой тишине ко мне снова подкрались мысли. Те, от которых, как оказалось, не смыться даже холодным душем. Я принял задумчивую позу, оперев локти о стол и опустив голову в ладони. Она заставляла мое сердце биться чаще, дарила чувство счастья, которое я, казалось, утратил навсегда. После Сел мне не верилось, что оно вообще способно на такие удары. Мне хотелось быть рядом с этой девушкой, исполнять каждую её прихоть, впитывать её восторг, упиваться её радостью. Хотелось спрятать её ото всех, закрыть почти по-собственнически в особняке, как принцессу в замке, и ублажать её до тех пор, пока она не начинала бы звать моё имя в экстазе, изгибаясь подо мной своим восхитительным телом. Одно я знал точно — завтра мне нужно было быть рядом постоянно. Я должен был всё контролировать. Отодвинув стул, я неторопливо поднялся и направился на поиски своей принцессы. Я вошёл в спальню и увидел её в одном лишь шелковом халате, раскинувшуюся на кровати в откровенно приглашающем жесте. Не раздумывая, я сорвался с места и устремился к ней. У самой кровати остановился, открыл прикроватную тумбочку и достал оттуда пакетик с белым порошком и стодолларовую купюру. — Что это ты задумал? — впервые за вечер она нахмурилась, приподнимаясь на локтях. — Малышка, это всё лишь ради твоего блага. Тут нет ничего страшного, поверь мне, — прошептал я, склоняясь к её ногам и зацеловывая нежные бёдра. Она ахнула, и гримаса сомнения на её лице сменилась на удовольствие. Я вернулся к тумбочке, аккуратно сформировал на зеркальце две ровные дорожки и скрутил купюру в трубочку. Когда повернулся, увидел, как Лиса наблюдала за мной с затаённым интересом, ожидая, что будет дальше. Демонстративно наклонившись, я вдохнул одну из дорожек, зажав вторую ноздрю пальцем. Откинул голову назад, закрыл глаза, тело накрыла первая мягкая волна кайфа. Встав, я жестом пригласил Лису подойти. В её взгляде читались страх и недоверие, но меня уже захватила эйфория, я чувствовал себя смелым и неуязвимым. — Давай, детка. Тебе понравится. Один раз и никакой зависимости, — сказал я с уверенностью. Она медленно пододвинулась на край кровати, свесив ноги на пол, и в молчаливой настороженности взяла купюру тонкими пальцами. Поднеся её к ноздре и зажав вторую, она осторожно склонилась над зеркальцем. Купюра коснулась начала дорожки, и она медленно вдохнула белый порошок. Через секунду откинула её в сторону, закашлялась и, широко распахнув глаза, вскинула брови. Она перевела дыхание, немного успокоилась, поправила халат. Её глаза цвета грозового шторма поднялись на меня. Я уже видел в них надвигающуюся бурю… и улыбнулся. Цунами накрыло нас с головой. Всю ночь я буквально насаживал её на себя снова и снова, смакуя каждый стон, каждое движение, каждый оргазм. Комната будто стала чёрной дырой, в которую нас без остатка втянуло. Такого секса у меня не было уже очень давно. И я предвкушал, что же будет дальше? Я выпивал её всю до последней капли, как терпкое вино. Уже на рассвете мы вырубились в изнеможении, слипшись в объятиях. Впереди был долгий и насыщенный день.