Guilty

Армейские ботинки казались непривычно тяжёлыми, когда Чимин наконец переступил порог знакомой квартиры на двадцать пятом этаже. За эти полтора года он забыл, как звучит тишина элитного жилого комплекса, как пахнет дорогой парфюм Тэмина и каково это не вставать по команде «подъём». Он не предупредил о точном времени, хотел устроить сюрприз, как тогда, перед записью Шучиты. В гостиной горел приглашённый свет. Тэмин сидел на диване, окружённый пушистыми Ккун и Дэнги, и, кажется, задремал прямо с книгой в руках. На журнальном столике стояла пустая чашка и маленькая коробочка, обëрнутая в бумагу цвета аквамарина. Чимин замер в дверях. Его волосы сейчас совсем короткие, зато плечи широкие, а взгляд прямой и твёрдый. Но когда Тэмин, почувствовав чужое присутствие, открыл глаза, Пак снова стал тем самым влюблённым младшим. — Я дома, хён, — голос теперь уже бывшего солдата чуть дрогнул. Тэмин подскочил так резко, что книга упала на пол. Несколько секунд он просто смотрел, словно не веря, что это не очередной сон, а потом сорвался с места. Объятия были почти болезненными. Тэмин вцепился в армейскую куртку Чимина, зарываясь носом в его шею и вдыхая запах лета и дорожной пыли. — Ты опоздал на два часа, — прошептал Ли, — я считал каждую минуту и весь день смотрел на часы. — Прости, — Пак крепче прижал его к себе, поглаживая по спине. — Автобус задержали, а потом я долго искал такси… Хён, ты плачешь? — Нет, — соврал Тэмин, отстраняясь и вытирая глаза рукавом домашнего худи. — Просто пылинка в глаз попала. Или коты, их шерсть везде. Посмотри на себя! Ты стал таким взрослым! Ли взял лицо Чимина в ладони, большими пальцами огладил скулы. Его прикосновения были такими же нежными, как и в их последнюю ночь перед уходом Пака в армию. — Помнишь, что ты сказал мне в наш первый раз? — спросил Чимин, накрывая ладони Тэмина своими. — Что ты всегда смотрел только на меня. Весь этот срок это единственное, что давало мне силы. Каждое твоё письмо, каждый звонок. Ли улыбнулся той самой солнечной улыбкой, от которой у Пака до сих пор замирало сердце. — Я обещал, что когда ты вернёшься, всё будет по-другому. Больше никаких пряток в гримëрках и поспешных встреч, — Тэмин потянулся к столику и взял ту самую аквамариновую коробочку. Внутри неё лежали два кольца. Простые внешне, но из платины, а с внутренней стороны была выгравирована дата: день их первой встречи. — Я ждал этого момента пятьсот сорок семь дней, — Тэмин взял Чимина за руку, — теперь я тебя никуда не отпущу. Даже к Юнги на соджу. Чимин рассмеялся так открыто и счастливо. Он подхватил Тэмина на руки, заставляя того вскрикнуть от неожиданности, и закружил по комнате под возмущённое мяуканье котов. — Хён, — Чимин остановился, глядя прямо в глаза любимому человеку. — Знаешь, что я первым делом хочу сделать? — Принять душ? — предположил Тэмин с лукавой искоркой в глазах. — Принять душ. Но на этот раз мне не нужно будет выходить в одном полотенце, чтобы привлечь твоё внимание. Тэмин притянул его за затылок для долгого, глубокого поцелуя. — Поверь, Чимин-и, — выдохнул Тэмин в самые губы, — моё внимание полностью и безраздельно принадлежит тебе. Навсегда. Ну и ещё немного фанатам. И котам. Уже за полночь, когда суматоха возвращения улеглась, а Ккун и Дэнги мирно сопели в ногах Тэмина, Чимин зашёл в спальню. Он только что вышел из душа в мягком халате старшего, который был ему чуть велик в плечах, но пах домом. Ли сидел на кровати, придавленный питомцами, и перебирал содержимое небольшой шкатулки из тёмного дерева, которую он обычно держал в сейфе. Услышав шаги, он не обернулся, лишь слегка подвинулся, приглашая Чимина сесть рядом. — Знаешь, — тихо начал Тэмин, — в ту первую ночь, когда ты «случайно» выронил полотенце, я чуть не сошёл с ума. От желания, от шока и от того, насколько ты был смелым. — Я был в ужасе, хëн. Думал, ты выставишь меня за дверь за такую вульгарность, — Чимин усмехнулся, присаживаясь рядом и кладя голову на плечо любимого. — Вульгарность? — Ли повернулся к нему, и в его ладони что-то блеснуло. — Это было самое красивое признание в любви, которое я когда-либо видел. Даже в дорамах такого не было и вряд ли будет. На раскрытой ладони Тэмина лежала та самая пробка с аквамариновым кристаллом. Она была идеально чистой и в свете ночника казалась каплей застывшей морской воды. — Ты её сохранил? Я думал, она потерялась в ту ночь или ты её выбросил. После того раза мы не пользовались ничем таким, — Чимин покраснел и смущëнно затаил дыхание. Он посмотрел на красивый камень, а затем на Тэмина и медленно поднëс его руку к своим губам, целуя костяшки пальцев. — Теперь ты дома, — Тэмин мягко повалил его на подушки, нависая сверху, и его взгляд снова стал тем самым, тёмным и глубоким. Он потянулся к тумбочке, аккуратно вернул пробку, но его взгляд остался прикованным к Чимину. В комнате стало слишком тихо, и Тэмин медленно сократил расстояние, сокращая его до тех пор, пока Чимин не почувствовал кожей жар, исходящий от его тела. — Ты даже не представляешь, как сильно я скучал по твоему запаху, — прошептал Ли, утыкаясь носом в ложбинку между шеей и плечом Пака. Он начал с медленных, почти невесомых поцелуев, спускаясь от мочки уха к ключице. Чимин шумно выдохнул, закидывая голову назад. Его пальцы инстинктивно впились в плечи Тэмина, сминая ткань домашней футболки. Тело Пака, ставшее в армии более крепким и сильным, сейчас горело под ладонями старшего как от раскалённой лавы. Тэмин запустил руку под подол халата Чимина, оглаживая его бедро и поднимаясь выше к талии. Его пальцы были горячими, требовательными. Пак вздрогнул, когда Ли резко притянул его к себе, заставляя их тела соприкоснуться. — Хён, — моляще выдохнул Чимин. Тэмин не заставил себя ждать и накрыл губы Чимина своими. Это был глубокий, властный поцелуй, в котором сплелись и нежность, и дикая жажда обладания. Язык Ли уверенно исследовал рот младшего, словно заново заявляя свои права на каждый миллиметр. Пак отвечал с той же страстью, его руки скользнули по спине любимого, очерчивая рельеф мышц, который он так часто представлял себе в тесных казармах. Они повалились на простыни, не разрывая поцелуя. Тэмин навис сверху, удерживая вес на локтях, и его колено настойчиво протиснулось между бёдер Чимина. — Твоя кожа стала другой, — прохрипел Тэмин, отрываясь от любимых губ, чтобы покрыть поцелуями его грудь. — Но я всё равно узнаю тебя с закрытыми глазами. Каждую родинку, каждый след от тату. Чимин чувствовал движения Тэмина всем существом. Он обхватил ногами талию старшего, притягивая его ещё ближе и желая стереть последнюю преграду в виде одежды. Его ладони скользнули под чужую футболку, ощущая гладкую кожу и сумасшедший ритм биения сердца. Тэмин прижал ладони Чимина к подушке по обе стороны от его головы, переплетая их пальцы. Поцелуи становились всё более нетерпеливыми, Ли, спускаясь ниже, к животу, заставлял Чимина выгибаться навстречу и глухо стонать, зажмурив глаза. В этом тесном контакте, в переплетении рук и ног, в тяжелом дыхании на двоих вся их долгая разлука окончательно сгорала и осыпалась невидимым прахом. — Теперь ты никуда не уйдёшь, — прошептал Тэмин прямо в губы Чимина, прежде чем снова поглотить их в бесконечном, жадном поцелуе. — Ты мой. Целиком. Ли не давал Паку времени на передышку. Его поцелуи стали тяжелее, настойчивее, переходя в неглубокие укусы на плече, от которых у младшего перехватывало дыхание. Чимин выгнулся навстречу, чувствуя, как халат окончательно распахнулся, оставляя его полностью беззащитным перед обжигающим взглядом Тэмина. — Хён, пожалуйста, я так долго этого ждал, — прохрипел младший, впиваясь пальцами в крепкие предплечья любимого. Тэмин отстранился лишь на мгновение, чтобы одним резким движением стянуть через голову свою футболку. В слабом свете ночника его торс казался высеченным из мрамора, и Чимин не удержался, провёл ладонями по груди старшего, запоминая каждый изгиб, каждую мышцу, которая подрагивала от сдерживаемого напряжения. Когда они снова столкнулись телами, кожа к коже, Чимин вскрикнул прямо в губы Тэмина, чувствуя себя наконец заполненным. Как же ему не хватало этого все эти месяцы в холодных казармах. Ли прижался всем весом, и его рука скользнула вниз, касаясь ладонью того место, где всё еще горело воспоминание о прохладном кристалле, и где сейчас соединялись два тела. — На этот раз, — прошептал Тэмин, обжигая дыханием ухо Чимина, — я буду брать тебя медленно. Я хочу, чтобы ты запомнил каждое моё движение. Чтобы завтра, когда ты проснёшься, твоё тело ныло от меня. Пак ответил на это стоном, полным согласия. Он подался вперёд, заставляя старшего глухо зарычать от удовольствия. Их движения стали синхронными, рваными, пропитанными первобытным голодом. Постель превратилась в хаос из сбитых простыней и переплетённых конечностей. Коты давно убежали из комнаты, оставив их наедине. Тэмин целовал Чимина так, словно хотел выпить саму душу, а тот в ответ царапал его спину, оставляя едва заметные следы. В какой-то момент реальность окончательно размылась. Остались только влажные звуки поцелуев, стук двух сердец, бьющихся в унисон, и жар, который, казалось, мог расплавить даже их платиновые кольца. Когда оргазм накрыл их обоих, Чимин выкрикнул имя Тэмина, пряча лицо в его шее. Ли содрогнулся, крепко прижимая его к себе, словно боясь, что если он отпустит сейчас, Пак снова исчезнет. Они лежали, тяжело дыша и не разрывая объятий. Тэмин бережно перебирал влажные волосы Чимина, целуя его в висок. — Теперь ты точно мой, — едва слышно произнёс Ли в ночной тишине. — До самого рассвета. И на все рассветы после. Пак лишь теснее прижался к его боку, закрывая глаза. Он наконец-то был дома, в руках человека, который стал его личным небом цвета аквамарина.