Yours

Любая мысль об интиме всегда заканчивалась внутренним осуждением. «Ваньнин, ты же образцовый наставник, не должно так себя вести! Ты же эталон целомудрия и вообще всю свою жизнь воздерживался от плотских утех, недолюбливал все парочки, которые публично проявляли свои чувства, а уж тем более и…» Кхм. И вот где он оказался? В одной постели вместе — подумать только — со своим учеником, к которому он долгое время испытывал чувства, надеялся хоть на что-то. А тут он просто лежит и… вбирает в себя его… Говорить даже о таком стыдно — вот насколько Чу Ваньнин не искушен. Вернее, он просто хранит свою честь и целомудрие до самого конца. Даже с членом глубоко в глотке. Даже, если из него прямо сейчас вытрахивают всю дурь. В любом случае, он сам настоял на этом. Даже вообразить трудно, что Чу Ваньнин сам предложил отсосать Мо Жаню. А кто он такой, чтобы отказать своему золотцу? Мо Жань движет бедрами уверенно, почти грубо, пока его жадно цепляют чужие пальцы, стараясь удержать внутри на подольше. И кто тут мазохист? Ваньнин старается заглотить больше, чем в прошлый раз; пытается не подавиться огромными размерами партнера и, кажется, с трудом это получается. Едва хватает сил и рассудка на движения языком, на то, чтобы вбирать воздух, создавая дополнительную стимуляцию. Да его просто трахают в рот! Как тут можно хоть что-то сделать? В целом, Ваньнин не против. Ощущение тяжести на языке кажется до жути приятным. Уголки губ печет, а глаза и вовсе слезятся. Голова почти кружится от его положения. Он стоит на коленях. Перед Мо Жанем. И стонет во всю глотку. Господи, да и говорить-то такие вещи стыдоба настоящая! Только вот сейчас Чу Ваньнину явно не до этого. У Мо Вэйюя, казалось бы, пропадают любые мысли, кроме желания смотреть на полностью разбитого, затраханного Чу Ваньнина; ощущать кожей ладони продвигающийся в его горле член. Он почти не дышит — это похоже лишь на попытки дышать. С членом во рту это едва ли удобно, едва ли возможно. Ногти слабо впиваются в нежную кожу, затылок начинает уже сводить. К собственной стыдобе, между ног появляется мокрое пятно и в этот момент учитель хрипло стонет. Стыдно, мерзко… Он сглатывает вязкую слюну вперемешку со смазкой и наконец ему позволяют вести процесс самостоятельно. Почти издеваясь, он ужасно медленно обсасывает член, так растягивает чужое удовольствие, несмотря на собственный стояк. Руки совершенно нагло обхватывают чужую талию, сминают так несдержанно, что Мо Жань сверху где-то даже шипит, но терпит. Ему же хорошо? Должно быть. Хочется услышать эти стоны, всхлипывания, похвалу в конце концов. Он совершенно точно выглядит как какая-нибудь бордельная девка, он точно выглядит так затраханно, что хочется пожалеть, но ученик — бывший ученик, напоминает себе Ваньнин — продолжает получать удовольствие от этого тела. Ни капли жалости. И Чу Ваньнин этим вполне доволен. Языком стимулирует все чувствительные точки, лижет так невесомо, чтобы аж Мо Вэйюй вздрогнул. Хочется ощущать в волосах чужую хватку, хочется на мгновение потерять контроль и чувствовать, как этот мужчина самозабвенно трахает его в рот, пытаясь достичь разрядки. Чу Ваньнин громко сглатывает и наконец вбирает в себя всю длину. Глаза сами по себе слезятся, а колени дрожат. Челюсть даже онемела. Он стонет от приятной тяжести на языке. Так приятно это оказывается… Шумно сглатывает и опять опускает голову ниже, ниже, пока не уткнется носом в пах и не задохнется от удовольствия. Солоноватый вкус, нежный запах и все это — Мо Жань. Такой потрясающий. К ладони, что ложится на затылок, Чу Ваньнин почти ластится, а как только пальцы сжимают волосы — протяжно стонет. Его взгляд уже стеклянный, невидящий словно, и только сжимающая волосы рука оставляет его в сознании. Хочется продолжать, хочется довести его до пика. Сквозь все тело проходит электрический удар и Юйхэн почти давится, но в вместо этого протяжно стонет. Он не обращает на свое возбуждение ни единого внимания, а ведь вся одежда уже пропиталась естественными соками. — Золотце, прекращай… — Мо Жань нежный, он не хочет навредить своим… впечатляюще незаурядным, но правда хотел увидеть то, как его лицо будет заляпано собственной… А Чу Ваньнин особо упорно впивается в чужие бедра и глотает каждую каплю. Глаза слезятся, а в голове какой-то сплошной туман. Кадык дергается настолько часто, насколько это возможно с учетом члена в глотке. И наконец отстраняется. Боги, Мо Жань готов отдать за этот вид все. Даже свою жизнь. Такой уставший, изнеможенный и до жути возбужденный Чу Ваньнин. В какой-то момент Мо Вэйюй подумал, а не завладел ли его разумом Тасянь Цзюнь? Нет, это просто он изголодался по своему учителю. Кажется, что в ближайшее время он и вовсе его не отпустит…