Озорной цитрус

      Наушники больно прижаты к ушным раковинам, а из них льётся любимый рок восьмидесятых. Юнги подносит к губам пропахшие мандариновыми корками пальцы; вдыхая сладко-горький аромат, он прикрывает глаза, собирая волю в кулак. Ногти немного пожелтели от количества съеденных за день цитрусов, но рецепторы альфы просят больше. Виной этому омега, чей феромон заставляет украдкой делать глубокие вдохи, собирая крупицы пленительного запаха.       Это кажется таким странным, что Юнги ругает себя за внимание к младшему брату своего друга. Ругает и злится, но продолжает впитывать каждое движение Чимина… Он был сосредоточен. Правда, был. Пытался сконцентрироваться на Тэмине, но с того самого момента, как чертов чулок соскользнул с упругого бедра, а карие глаза с поволокой впились в него взглядом, у Юнги получается плохо.       Так плохо, что он, кажется, забыл, зачем вообще приехал в этот дом. В голове только борьба логики с желанием рассмотреть красивое лицо. Чимин и вправду больше не ребёнок, и альфа мучительно пытается не думать о том, что перед ним тот самый мальчишка, который когда-то крал у них с Тэмином острые чипсы со вкусом васаби.       Тэмин…       Сидя на застеленной кровати в гостевой комнате, Юнги запускает цитрусовые пальцы в растрёпанные волосы и сжимает пряди у самых корней. Думая о друге, он испытывает жгучий стыд из-за того, что наслаждается феромоном его младшего брата вместо того, чтобы сосредоточиться на действительно важных вещах.       Тэмин в положении, его альфа далеко, и омеге нужна помощь. Он боится реакции родителей и сомневается, что родные его жениха одобрят выбор сына. Жизнь Тэмина сейчас совершает кувырок, и Юнги единственный, кто может помочь ему приземлиться в нужной точке.       Метку на шее омега умело скрывает одеждой и симпатичными шарфами, но Юнги знает, что совсем скоро тому придётся рассказать родителям о свадьбе и о ребёнке… Возвращаясь воспоминаниями в их юность, альфа снова ощущает себя тем подростком, что стоял перед отцом Тэмина и трясся как осиновый лист. В этот раз он тоже будет рядом, как и тогда.       Как в прошлом, настоящем и будущем.       Всегда.       Юнги знает Тэмина с пелёнок и не представляет своей жизни без его присутствия. В омеге есть что-то родное, в его запахе и даже внешности прослеживается частичка, которая заставляет сознание Юнги желать видеть его в своей жизни. Внутренние ощущения подкрепляются тем, что Тэмин по-настоящему хороший друг. Он умеет слушать и слышать, готов сорваться с места по первой просьбе и отдать последнее. Друг всегда принимал Юнги таким, какой он есть, не предавал его доверия и искренне желал счастья.       Потирая щёки сухими ладонями, альфа смотрит на дорогие часы на своём запястье и невольно вспоминает, как Тэмин одолжил ему все накопленные за год деньги на оплату первого оборудования. В тот год он впервые не поехал домой на зимние каникулы...       До ноздрей снова долетает запах цитруса, но теперь это не пресловутые мандариновые корки — что-то более сильное и завораживающее. Насмешливые нотки проникают через щель между дверью и полом, спеша завоевать лидерство в его мыслях. Они пробираются под одежду и будто ласкают бледную кожу, заставляя образ дерзкого омеги ворваться в голову и поселиться в ней сладкой фантазией.       В ней Чимин нежно называет его хёном и приветливо улыбается, дразняще изгибая уголки пухлых губ. Там омега близок и открыт, когда в жизни едва ли здоровается и прячет взгляд. Чимин интересный, как замысловато упакованная подарочная коробка, которую хочется открыть, и Юнги удивляется своему желанию изучить омегу вдоль и поперёк.       Ему интересно всё.       Количество проколов на его теле и то, какие предметы выбрал Чимин для изучения. Как звучит его голос, когда он поёт? Хорошо ли он играет на гитаре и что любит есть на ужин. И самое главное…       Есть ли у Чимина альфа?       Падая спиной на кровать, Юнги сжимает зубы, пытаясь выкинуть из головы наваждение. Это ненормально. Такого просто не может быть… Он знает омегу с детства, и максимум, что приходило в его голову, — «Чимин милый». Без подтекста. Без интереса альфы к омеге. Без чувств.       Как можно чувствовать что-то к подростку, который иногда заносит твоим родителям кимчи, и порой тихо здоровается, встретив тебя у дома? Но Юнги больше не видит ребёнка. В его жизнь ворвался зрелый, красивый омега с дерзким, сбивающим с ног запахом спелого мандарина.       Рассматривая свои пожелтевшие ногти, Юнги пытается вспомнить, как пах Чимин в детстве, но в мыслях возникает лишь еле заметный цитрусовый шлейф с невнятным подтоном. Кто бы мог подумать, что через несколько лет неприметный запах станет причиной внутренних терзаний альфы?       Если за цитрусом Тэмина он всегда тянулся из-за ощущения чего-то родного, то запах Чимина будит в Юнги желание обладать. Забрать себе, впитать в каждый сантиметр кожи и смешать его со свежестью ментола. Сделать своим и не подпускать никого, кто мог бы запятнать этот аромат своим феромоном.       «Будет очень странно, если я позову его куда-нибудь после того, как мы с Тэмином со всем разберёмся?» Юнги смотрит в потолок и обессилено раскидывает руки на кровати.       Линия вероятности рисует картины, где Чимин надменно хмурит брови и, лопнув большой пузырь мятной жвачки, говорит:       «С ума сошёл? Ты же… Юнги».       «У меня есть альфа».       «Ты друг моего брата, фу…»       И самое ужасное, то, что бьёт под дых, заставляя опомниться и понять, что ему вообще не стоит интересоваться Чимином.       «Решил перепробовать всех омег в этом доме? Да, Ментол?»       Прикрывая веки, альфа старается абстрагироваться от одурманивающего аромата и прийти в себя. Нужно дождаться приезда жениха Тэмина, а до этого быть с ним рядом и проследить, чтобы всё сложилось как надо. Поговорить с его родителями, убедиться, что его поняли и приняли, а потом бежать из этого дома и навсегда вырвать из памяти нотки манящего мандарина.       Как он вообще мог забыть, что Чимин знает всё, что произошло между ним и Тэмином в этом доме несколько лет назад? Это же абсурд — звать на свидание омегу, с братом которого ты лишился девственности…       «Вы мерзкие…»       От одного воспоминания о брошенных ребёнком словах Юнги становится стыдно за мысли о Чимине. Для омеги он всего лишь бывший парень его старшего брата… Чимин не знает, что они никогда не встречались. Не знает, что для Юнги решение стать первым альфой Тэмина было одним из самых сложных в жизни. Не знает и никогда не узнает про его искренний интерес.       Чем больше альфа вдыхает насыщенный чужим феромоном кислород, тем сильнее горят его лёгкие. Он ощущает себя так, будто их обжигает холодный воздух, слегка морщится от того, как сильно тело реагирует на чужой запах. Юнги впервые улавливает странные нотки и хмурится, принюхиваясь: мандарин более густой и сладкий, словно горячий сахарный сироп с топпингом из цитрусовых корок закипает, оставляя на слизистой носа незримые ожоги. Юнги рывком снимает наушники, и, когда напрягает слух, слышит приглушённые жалобные поскуливания.       — Что за… — Тихое бурчание себе под нос прерывает вежливый стук в дверь. Юнги не успевает среагировать — тот повторяется почти сразу, не дав возможности ответить.       В этом звуке есть что-то тревожное, и альфа невольно поджимает губы, стараясь утихомирить ускоряющее ритм сердце. Прежде, чем Юнги поднимается с кровати, дверь открывается, и в щели возникает обеспокоенное лицо Тэмина.       — У нас проблемы. — Шепчет омега и проскальзывает внутрь.       Он придерживает низ плоского живота ладонью и кусает пухлые губы, меряя шагами небольшую комнату. Вместе с Тэмином внутрь проникает запах, который вызывает в теле альфы неконтролируемую дрожь. Его невозможно спутать с чем-то другим по ощущениям в откликнувшемся теле.       В доме течный омега…       — Чимину плохо, он… У него…       — Я чувствую. — Юнги цедит фразу сквозь зубы, стараясь не делать глубокие вдохи.       Первый раз за всю их дружбу запах Тэмина раздражает. Красный апельсин мешает ему распознать все составляющие нотки сладкого мандарина и создаёт дополнительный, совсем не нужный альфе подтон. Десны начинают зудеть, и Юнги проводит по ним кончиком языка, в попытке унять неприятное ощущение.       — Я написал его друзьям. Спросил, есть ли у него альфа? Они все как один твердят, что Чимин никогда ни с кем не встречался. — Тэмин зачесывает тёмные волосы назад, открывая гладкий лоб. Он пялится в угол комнаты, будто увидел там что-то сверхъестественное, и продолжает говорить. — Чимин всегда говорил, что обойдётся без альфы, но я и подумать не мог, что он это всерьёз.       Юнги наблюдает за тем, как Тэмин морщится и спешит присесть на кровать. Омега вытягивает ноги, стараясь принять удобную позу, и снова кладёт руки на живот.       — На примете совсем никого… — Он прикрывает веки, явно стараясь дышать ровнее.       — Врач сказал, тебе нельзя нервничать. — Юнги встревожено смотрит на друга, а затем рефлекторно оборачивается на закрытую дверь.       Громкий вскрик Чимина разрывает тишину. Запах становится сильнее…       — Всего лишь небольшой тонус. — Отмахнувшись, омега выпрямляется и тянется за телефоном. Он читает входящее сообщение и разочарованно стонет. — Его друг из группы говорит, что Чимин точно решил провести первую течку без альфы, поэтому контактов нет. Мелкий придурок…       — Это его решение. — Юнги понимает, что эгоистично поддерживает выбор Чимина из-за чувства собственничества, но ничего не может с собой поделать.       — Ты не понимаешь… Не знаешь, каково это. — Хмурые брови дают альфе понять, что Тэмин серьёзен. — Я был у него. Чимину намного хуже, чем было мне. Он не в состоянии даже говорить…       — Юнги… — Приглушённый дверью зов полон мольбы. Чимин зовёт плаксиво и требовательно.       Тэмин подскакивает с места и спешит к брату, а Юнги остаётся на месте. Стены комнаты давят, даря ощущение заточения. Так же чувствует себя его внутренний альфа, которого сдерживают усилием воли и просят «молчать». Зажмуривая глаза, Юнги старается выкинуть из головы собственное имя, которое прозвучало из уст желанного омеги. Это осознание сводит с ума. Чимин там, в своей комнате…       Зовёт его.       Пахнет для него.       Хочет его.       — Нет. — Альфа говорит это вслух, мотая головой из стороны в сторону. — Он не понимает… Я просто единственный альфа в зоне досягаемости.       Скулёж и нежные всхлипы бьют наотмашь. Последние крупицы воли трещат по швам, когда Юнги натягивает наушники обратно. Звук — на максимум. Инстинкты — на минимум.       Альфа выходит из комнаты, намереваясь покинуть дом — он делает короткие вдохи, будто воздух пропитан ядом, и спешит преодолеть расстояние до лестницы как можно скорее. Музыка долбит в уши так же, как загнанное сердце в грудную клетку.       Проходя мимо комнаты Чимина, он натыкается на Тэмина, который выходит наружу, прикрывая за собой дверь. Всего несколько секунд — но этого достаточно… Аромат течного омеги наполняет коридор, и Юнги скулит, как побитый пёс, от желания оказаться рядом. Он испуганно смотрит Тэмину в глаза и видит в них решимость, которая не сулит ничего хорошего. Именно так друг смотрел на Юнги, когда добивался согласия на то, чтобы он провёл с ним первую течку.       — Нет. — Звучит чётко и, скорее всего, достаточно громко, но Юнги не слышит себя из-за оглушающего соло электрогитары.       Он резко разворачивается и бежит вниз по лестнице, стремясь поскорее покинуть дом, в котором запах мандаринов стал полноправным хозяином. Ноги несут его очень быстро, и альфа облегчённо стонет, когда открывает входную дверь делая глоток живительного воздуха. Он ощущает себя свободным, пока не чувствует сильную хватку в волосах на затылке.       Тэмин сбивает с его головы массивные наушники, и те открывают одно ухо, в которое моментально проникает жалобный крик Чимина. Старший омега просто затаскивает его в дом, утягивая за волосы, словно шкодливого ребёнка, который захотел прогулять урок. Для Юнги — это урок жизни.       Никогда не связывайся с омегами.       Альфа шипит и пытается оторвать руки друга от своих волос, но тот ведёт его к лестнице и дальше, применяя нечеловеческую силу. Красный апельсин горит ароматом взрослого доминантного омеги, и Юнги подчиняется, боясь сильно сопротивляться. Тэмин в положении, и эта мысль вынуждает действовать аккуратно и не делать лишних движений.       — Юнги-и-и! — Из комнаты раздается громкий протяжный крик, после чего альфа чувствует, как внутренности подбираются в животе от страха и волнения.       Тэмин сейчас странным образом напоминает своего папу в тот день, когда тот пришёл сообщить Юнги, что тот ему необходим. Ощущение дежавю прокрадывается под кожу, вступая в схватку с обволакивающим тело возбуждением.       — Отпусти меня, Тэ! Мне нужно уйти. — Альфа рычит, широко раздувая ноздри. Рот наполняется привкусом металла, и он понимает, что прикусил внутреннюю сторону щеки до крови.       — Не глупи, ты уже знаешь, что делать. Мы это проходили. — Тэмин отпускает его волосы, лишь остановившись на втором этаже.       — У нас была договоренность. Мы знали друг друга. Я был уверен, что ты согласен.       — А он что, по-твоему, против?! — Указывая трясущейся ладонью на закрытую дверь, за которой раздаются стоны и жалобные всхлипывания, омега хмурит брови.       — Это другое! Он придёт в себя и, возможно, пожалеет. Вдруг у него есть альфа или тот, кто ему по-настоящему нравится? — Юнги стоит на своём, хотя мысленно уже зарывается носом в светлые волосы, вдыхая запах Чимина.       — Нет у него никого! Этот придурок даже не заметил предтечку… — Брови Тэмина заламываются, меняя выражение лица с серьёзного на измученное. — Ему совсем плохо, Юн. Совсем-совсем… Со мной такого не было.       Стоны из-за стены превращаются в скулящий плач и короткие крики, и Юнги вздрагивает всем телом.       — Будут последствия. Определённо. — Тэмин по привычке накрывает низ живота ладонью, и Юнги видит, как в его глазах застывают слёзы. — Вдруг он никогда не сможет иметь детей?       — Юнги-и-и! Пожалуйста… Аааа-ааааа- аахх. — Чимин кричит, надрывая тонкий голос, и заставляет альфу напрячься.       — Я не его альфа…       — Но зовёт он именно тебя.       Протяжный, полный боли скулёж младшего омеги выбивает воздух из лёгких. Юнги злится на друга, но не может выкинуть из головы мысли о возможных последствиях первой течки, проведенной без альфы. Омегам нужен как минимум запах, и Юнги сможет его дать.       — Дам ему запах. Не более.       Тэмин знакомо закатывает глаза, и Юнги звереет.       — Я что, по-твоему, личный трахатель омег этого дома?! — Он скалит зубы и впервые позволяет себе рыкнуть в сторону Тэмина. Нервы натянуты до предела, их испытывает терпкий мандарин. Будоражит. Вынуждает подчиняться эмоциям.       Поднимая фигурную бровь, Тэмин слегка дует пухлые губы и прищуривается. В этот момент становится понятно — дерзкий цитрус в этой семье явно не один. В лице старшего брата видны схожие с Чимином черты, отчего Юнги теряется на секунду, вновь проваливаясь в прошлое. Он снова испуганный подросток, которого поставили перед выбором.       — Ты знаешь, что я люблю тебя. — Тэмин излучает энергетику, заставляющую волосы на руках встать дыбом. — Но его я люблю больше. — Красивое лицо примеряет на себя властные черты. — Не строй из себя правильного, Ментол, я видел, как ты смотришь на него.       Прищур становится сильнее.       — Ты пойдешь к Чимину и сделаешь всё, что нужно, чтобы он был в порядке. Запахом или ещё чем — мне плевать. — Красный апельсин почти обжигает ноздри альфы. — Ненавидеть меня и себя будешь после.       Мяукающий стон прерывает тишину, в которой альфа и омега испепеляют друг друга взглядами.       — Ты сейчас ведёшь себя, как хреновый друг… — Юнги не отводит глаза.       — Я веду себя, как хороший брат.       Юнги прикрывает веки и выдыхает наполненный омежьими феромонами воздух. Он стоит, запрокинув голову к потолку, и не понимает, какого чёрта вся эта ответственность опять лежит на его плечах. Не открывая глаз, он сжимает ладони в кулаки и возвращает голову в прежнее положение.       — Ты справишься. — Юнги слушает голос Тэмина и ощущает, каким мягким становится его феромон.       Открыв глаза, он смотрит на друга и с трудом может сфокусироваться на его лице. Стоны из комнаты Чимина и его запах зовут за собой, и альфа откликается на зов.       — Мне повезло, что ты тогда оказался рядом и сделал всё правильно. Ты и представить себе не можешь, каково это — сгорать заживо… — Губы омеги поджимаются, а между бровей проступает морщинка. — Помоги ему…       Не желая больше смотреть на лицо друга, Юнги разворачивается, хватаясь вспотевшей ладонью за ручку двери. Та будто обжигает кожу, и альфа понимает, что температура его тела сильно поднялась. Он тянет ручку вниз и слышит за своей спиной тихое «Спасибо», но ничего не отвечает. В сознании уже зреет решение: как только всё закончится, он соберёт свои вещи и уедет из этого дома. Пусть Тэмин сам разбирается со своими проблемами. С него достаточно.       «Чимину будет легче, если после всего этого я исчезну».       Открытая дверь погружает Юнги в новый мир. В этом мире на кровати мечется обнаженный красивый омега, который зажимает между стройных ног одеяло и жалобно стонет, закусывая губы. На Чимине бежевые хлопковые чулки, которые чудесным образом всё ещё удерживаются на упругих бёдрах, покрытых естественной смазкой.       В этом мире карамельная кожа светится от капель пота и заставляет член стать каменным за долю секунды.       В этом мире мандарин проникает в слизистую носа и прокрадывается в лёгкие. Нагло. Смело. По-хозяйски.       В мире, где Чимин выглядит потерянным и нуждающимся, Юнги знает своё место — его место рядом.       Застывая в двери, альфа чувствует, как собственный феромон раскрывается, будто учуяв свою пару. Им хорошо вместе… Сладкий, спелый мандарин забирает ментоловые нотки себе и становится их властелином. Они сплетаются атомами и частицами, призывая тела двигаться друг к другу.       Для Юнги это шаг.       Для Чимина — лёгкое движение головы, просящий, полный доверия взгляд, и тихое, но одновременно громогласное:       — Альфа…