Озорной цитрус

      Карие глаза безошибочно находят его собственные, призывая двигаться дальше, а запаховая железа пульсирует, заставляя окутывать омегу свежестью. Чимин слабо тянет руки и принюхивается, сомкнув веки, словно маленький котёнок. Морща милый носик, тот облизывает полные губы и, открыв глаза, смотрит на альфу по-новому.       Разбитость будто уступает место внутренней сущности, делая омегу похожим на опасное дикое животное. Он приподнимается, встаёт на четвереньки и упирается руками в кровать, прогибаясь в спине. Лопатки острыми пиками играют под персиковой кожей, и Юнги не может оторвать взгляд от обнаженного тела.       Хрупкий, почти миниатюрный Чимин кажется ему ожившей фантазией, в которой покатые плечи сочетаются с пышными ягодицами и упругими округлыми бёдрами. Маленькие ладони сминают простыни, а блестящая от пота грудь тяжело вздымается, пропуская в себя частицы феромона альфы. Когда взгляд скользит по затвердевшим соскам, Юнги снова прикусывает щёку. В каждом из них отчётливо виден металлический пирсинг: серебристые шарики впиваются в возбуждённую плоть, придавая ей дерзкий, необычный вид. Омега выжидает, и Юнги ловит себя на мысли, что тот совсем не похож на своего брата.       Он не пытается сравнивать. Нет. Лишь анализирует две схожие ситуации, в которых он стал ответственен за благополучный исход. Тэмин был мягким и податливым, его тело почти обессилело от желания обладать альфой, хотя он пришёл в самое начало течки. Чимин же, уловив, впитав запах ментола, смотрит голодным зверем и, к удивлению Юнги, начинает глухо порыкивать, высовывая кончик языка.       — Привет.— Глупое приветствие и выставленные вперёд руки выдают волнение. Юнги медленно подходит к кровати и садится на самый край, ощущая, как вставший член неприятно упирается в грубую ткань джинсов.       Молниеносное движение, и Чимин уже возле него. Рычащий и будто бы чем-то недовольный, он утыкается альфе в шею носом и громко сопит, вдыхая его запах. Юнги застывает, а после гулко выдыхает воздух через рот, потому что чувствует на своей коже горячий язык.       Омега вылизывает его шею, скулит и трётся обнажённой грудью о предплечье, запуская одну ладонь в волосы на затылке альфы. Вторая рука опускается на возбуждённый член, сочащийся предэякулятом, и Юнги не может оторвать глаз от того, как Чимин грубо и настойчиво толкается в собственный кулак.       В голове рождаются грязные фантазии, и Юнги стонет от желания почувствовать вкус омеги на своём языке. Он обхватывает того руками за плечи и немного отстраняет, заглядывая Чимину в глаза.       — Будешь вдыхать мой запах, и станет немного легче.       Чимин лишь секунду следит за движениями его губ, но, так и не дослушав предложение до конца, тянет руки к ширинке. Маленькие пальчики быстро справляются с металлической клёпкой, а брови недовольно сходятся на переносице, когда Юнги удерживает его за запястья, останавливая.       — Нет, Чимин. Только запах. — Юнги ненавидит себя за поучительный мягкий тон, но ему кажется, что по-другому донести до омеги свою мысль он не сможет.       Секунда тишины, а затем маленькие руки рывком освобождаются из крепкой хватки, чтобы потянуть собачку молнии вниз.       — Хочу. — Рычание вплетается в согласные, придавая слову властное звучание. Омега дёргает джинсы, стараясь спустить их вниз, и возмущённо взвизгивает, когда его вновь останавливают.       — Ты не понимаешь. Сейчас тебе кажется, что я тебе нужен, но это лишь твоя природа.       Кажется, что Чимин внимает его словам, потому что он прекращает свою возню и ласково смотрит Юнги прямо в лицо, изучая его черты. Лёгкая улыбка трогает алые губы, зарождая в душе альфы надежду на понимание.       — Ну-у-ужен… — Мягко тянет Чимин, а потом резко впивается руками в плотные джинсы и тянет их вниз.       Подскакивая с места, Юнги немного пугается действий Чимина и старается отстраниться, чем тот незамедлительно пользуется. Одежда, под напором цепких пальчиков, скользит по бледным ногам вместе с бельём и вскоре оказывается у самых щиколоток. Альфа делает шаг назад, и в этот момент Чимин снова грубо дергает ткань, чтобы вовсе избавиться от неё, от чего Юнги валится на пол.       Омега бросается к нему будто к источнику кислорода. Он избавляет Юнги от одежды и присаживается рядом, всматриваясь в ошарашенное лицо. Мило согнув голову к плечу, омега скалится, разбавляя нежные черты своего лица жгучим желанием. Чимин протягивает руку, касается кончиками пальцев зардевшейся щеки альфы, трепетно её оглаживая. Юнги сглатывает, опуская взгляд на собственный член, прижатый к животу.       — Вкусный. — Чимин нагибается, коротко лижет его распахнутые от удивления губы, и в этот момент Юнги совершает ошибку — он по инерции проводит языком по своим губам, собирая им омежью слюну.       Член дёргается, а Юнги рычит, смыкая веки. Он на грани. Его руки уже взмыли вверх, чтобы вцепиться в хрупкое тело и притянуть его к себе, но альфа титаническим усилием воли останавливает себя.       Себя, но не Чимина.       Тот забирается сверху, цепляется за мягкую ткань потрёпанной футболки и с силой тянет её в разные стороны, разрывая. Он стонет, слегка двигая бёдрами, и размазывает густую горячую смазку по животу альфы. Чимин натягивает лоскуты и держится за них как за поводья, начиная описывать ягодицами круги. Его небольшой член трётся о бледную кожу, размазывая предэякулят, а губы приоткрываются в немом стоне.       Юнги теряет разум. Запах омежьей смазки делает из его мозговой жидкости невнятную субстанцию, и он может думать только о том, как окажется внутри горячего тела, наполняя его своим семенем. Чимин останавливается и отпускает ткань, быстро перемещая руки на подбородок альфы. Кажется, будто в разуме омеги нашлось место секундному просветлению, но тот лишь грубо поворачивает его голову сначала вправо, а затем влево. Сильно сдавливая челюсти пальцами одной руки, он проходится свободной ладонью по шее, убирая с неё отросшие волосы.       В глазах Чимина застывают слёзы, он шепчет что-то невнятное, прежде чем его взгляд мутнеет от дикого возбуждения. Чимин открывает рот, обнажая небольшие клыки, и Юнги даже не успевает среагировать, как чувствует укус прямо возле запаховой железы. Кожа трещит под напором острых зубов, и альфа обмякает, позволяя Чимину ставить метку.       Организм отключается под шквалом эмоций и ощущений. Если до этого Юнги не двигался, чтобы не сорваться, то теперь он обездвижен чужой властью над собой. Омега вторгается в него своими зубами, запахом, своей ароматной смазкой, проникающей в кожу через поры.       Мир перестаёт существовать.       Голова Юнги повернута в бок, и он цепляется взглядом за валяющиеся на полу джинсы. Рядом с ними лежат сухие мандариновые корки, которые, видимо, выпали из карманов, когда Чимин их сдирал. Мышцы наливаются силой, и альфа осознаёт, что готов сбросить с себя Чимина. Он справится. У него хватит силы воли.       Единственное, что может сейчас помешать, — это ощущение томительной неги. Юнги наслаждается чужим запахом и близостью юного тела, ему нравится, как часто дышит омега, опаляя горячим воздухом мочку уха. Как тот урчит и стонет теперь уже жалобно. Как зовёт его всем своим существом.       Осознав, что он полностью в плену хрупкого омеги, и желания покидать его нет — Юнги сдаётся. Руки обхватывают белокурую голову и тянут её вверх, отрывая от собственной шеи. Чимин словно мягкая глина в его руках, слушается, как только пальцы альфы касаются темечка. Он разжимает зубы и отстраняется. Приоткрывая рот, Чимин высовывает язык: на нём немного крови и блестящая слюна, вкус которой Юнги уже успел запомнить. Альфа тянется к красивому лицу, завлекая омегу в глубокий, доминирующий поцелуй. Теперь, когда решение принято, он не позволит маленькому хищнику играться с собой.       Внедряясь в чужой рот, альфа делится вкусом ментола и видит, как глаза омеги закатываются от наслаждения. Металлический привкус делает смесь мяты, цитруса и крови похожим на опасный коктейль, приправленный страстью. Воздух вокруг густеет и наполняет комнату ароматом их тел. Запаховая железа выделяет феромоны с бешеной скоростью. Ментол набирает обороты, и Юнги видит, как Чимина размазывает от доминантных ноток, атакующих его тело.       Тот обмякает, ластится и облегчённо стонет в поцелуй, накрывая ладонями грудь альфы. Юнги садится, умещая Чимина на себе, и чувствует, как сталкиваются их члены. Они целуются глубоко и томно, грани пошлости разбавляются крупицами нежности, с которой Юнги гладит румяные щёки. Он нехотя отстраняется и перемещает хрупкое тело, почувствовав слабое сопротивление. Юнги с трудом поднимается на ноги, потому что омега тянет его за руку, будто боясь отпустить.       — Сейчас, малыш, сейчас… — Он встаёт в устойчивую позу и, сняв с себя разодранную футболку, призывает Чимина подняться, поманив его рукой. Тот мгновенно реагирует и буквально наскакивает на альфу, обвивая его руками и ногами.       Омега сопит, рычит, прижимается вплотную, будто у него хотят отнять самое важное. Губы требовательно находят чужие, и Чимин целует сам, атакуя длинным упругим языком рот альфы, оставляя в нем привкус мандариновой цедры. Юнги крепко удерживает омегу за поясницу, но в этом нет необходимости — тот приковал себя к альфе мертвой хваткой.       Двигаясь к кровати, Юнги забывает, каково это — дышать кислородом. Его жизнь теперь зависит от сладкого, пленительного феромона, который хочется присвоить себе. Метка горит и зудит, напоминая о том, что Чимин навсегда оставил на нём свой след. Поцелуи спускаются к тонкой шее, которую омега покорно подставляет под горячие губы. Языком альфа собирает капли пота и чувствует, как Чимин сгорает в пожаре инстинктов.       Он укладывает того спиной на кровать и жадно исследует его торс, пробует на вкус. Язык быстро находит возбуждённый сосок, мажет по нему, ощущая под собой твёрдую плоть вместе с холодом металлического пирсинга. Омегу подбрасывает, будто от удара электрошоком, мышцы пресса напрягаются, и Юнги чувствует это под своими пальцами. Он продолжает ласкать Чимина, поглаживая его живот, и, не теряя времени, ведёт руку к промежности.       Накрывая ладонью возбуждённый член, Юнги чувствует себя искателем, который наткнулся на золотую руду. В его случае это запах оранжевой мандариновой цедры, что дороже любого сокровища. Омежья смазка начинает благоухать с удвоенной силой, когда альфа ведёт рукой по аккуратному члену. Размазывая предэякулят по стволу, он вбирает в рот розовый сосок и ведёт языком по кругу.       Пирсинг заводит. Весь образ Чимина будит в нём интерес и желание разглядеть. Он отрывается от припухшей груди и смотрит на то, как омега горит в его объятиях. Светлые волосы с яркими прядями обрамляют раскрасневшееся лицо, в котором милые кукольные черты находятся в необычном симбиозе с чистой похотью. Пухлые губы с металлическим колечком призывно распахнуты, язык гуляет по верхней, будто собирая с неё остатки общих феромонов. Маленький носик с септумом придаёт Чимину бунтарский вид, который так нравится Юнги.       Чимин сладкий. Взрывной. Яркий.       Чимин его полная противоположность, и альфе это нравится настолько, что он замедляет движения, сосредоточившись на притягательном лице. Омега опускает томный взгляд, пьяно блуждая им по чужому лицу, а когда находит глаза — забавно хмурит брови. Чимин явно недоволен, и Юнги может понять это по глухому порыкиванию и тому, как тот резко приподнимает бёдра, размашисто толкаясь в кулак, ясно обозначив свои желания.       «Какой настырный…» — проносится у альфы в голове, и он понимает, что те его действия, что подошли Тэмину, с Чимином вряд ли сработают. Этот омега жадный и напористый, у него иной запах, строение тела и совсем другой характер.       Меняя тактику, Юнги сильнее сжимает кулак и получает в ответ громкий всхлип.       — Больно… — Чимин стонет, извиваясь на смятых простынях, и альфа испуганно разжимает руку.       Юнги всего секунду мешкает, но уже получает царапины на плече, которые Чимин оставляет короткими ногтями.       — Нет! Сделай так ещё. — Голос омеги звучит так, словно каждая буква покидает его рот, принося нестерпимую боль.       — Ты сказал, что тебе больно. — Руки Юнги не касаются чужого тела, и он видит, как Чимина начинает трясти, будто от озноба.       Тот ищет соприкосновения, выгибается, пыхтит, начиная громко хныкать. В карих глазах застывают слёзы, и ещё несколько секунд бездействия альфы приводят к тому, что они скатываются по вискам, пропадая в светлых волосах.       — Больно здесь. — Чимин кладёт руки на низ своего живота и пытается поджать ноги, будто стараясь убежать от пытки.       Воздух пронизывает кислинка, которая тревожит альфу до мурашек на светлой коже. Он снова сжимает член омеги и делает несколько тугих плавных движений, заставляя Чимина немного расслабиться. Вторая рука уже ласкает внутреннюю сторону бёдер, и те пропускают её дальше. Омега раскрывается, показывая себя, а Юнги удобнее укладывается на бок, чтобы иметь больше доступа.       Пальцы мгновенно становятся влажными от густой и вязкой смазки, которой покрыто тугое колечко мышц. Аккуратно и медленно Юнги проталкивает два пальца на длину одной фаланги и слышит скулёж, призывающий следовать дальше. Чимин сам двигает бёдрами и, поняв, что Юнги медлит, шире раздвигает ноги. Он хватается за запястье альфы обеими руками, после чего сам насаживается на длинные пальцы, прижимая руку к своей промежности. Чимин откидывает голову назад, упираясь затылком в кровать, и почти кричит, когда обе руки начинают двигаться нежно, но напористо.       — Ещё… Альфа, ещё… А-ахн-а-а-а-а.       Юнги наращивает амплитуду, выпуская пальцы почти целиком, и снова проталкивает их внутрь. Горячее нутро сжимается и обволакивает, вызывая зуд в дёснах. Альфа ласкает аккуратный член, сжимает головку, стараясь принести больше удовольствия. Пальцы сгибаются и насаживают омегу, словно на крючок, находя нужную точку. Чимин дышит так загнанно, что становится ясно — он на пределе. Тело выгибается аркой, и когда Юнги начинает массировать кончиками пальцев напряжённый комочек, омега взрывается.       Закусывая губу, тот измученно хрипит, кончая, и хаотично сжимается вокруг чужой плоти. Его руки сминают простыни, а широко распахнутые глаза смотрят в потолок невидящим взглядом. Юнги продлевает наслаждение, сдавливая головку, и чувствует, как горячая сперма стекает с кулака вниз по запястью. Чимин на несколько секунд расслабляется, а Юнги облегчённо выдыхает, когда его руки покидают горячее тело.       Собственный член пульсирует и просит внимания, но Юнги игнорирует его, обтирая руку о простыни. Запах смазки сводит с ума, и альфа заворожённо смотрит на фаланги второй руки, испачканные в густой манящей жидкости. Глухо сглатывая, он мельком смотрит на Чимина и, убедившись, что тот лежит с прикрытыми глазами, подносит свои пальцы ко рту. Забываясь в окутавшем его возбуждении, Юнги слизывает сладкую патоку, дразня себя вкусом цитруса. Ему так хочется впиться зубами в мягкую кожу на шее и толкнуться как можно глубже, заполняя омегу целиком, но он терпит.       Терпит и наслаждается тем, как его рот обволакивает терпкий вкус. Как член дёргается от одной мысли, что язык может оказаться внутри сочащегося смазкой жара. Тонкий голос и шевеление простыней заставляют раскрыть глаза, после чего Юнги теряет дар речи. Чимин стоит на четвереньках и, бесстыдно рассматривая его, вгоняет в себя маленькие пальчики.       Рык разрывает горло. Юнги физически больно от возбужденного взгляда, от того, как плотно резинки хлопковых чулок сжимают пышную плоть, от того, как смазка покидает тело омеги, капая на постельное бельё. Чимин такой прекрасный и необычный в своём желании, что как ни старается альфа, не может привить себе мысли о том, что это не его омега.       Не получится. Не в этот раз.       Тело и разум сдаются окончательно, и он это чувствует, когда видит, как Чимин опускает руку и начинает медленно ползти в его сторону. Этот омега должен ощутить его узел, его запах и его укус. Юнги повяжет его, сделает своим, заставит ментол навсегда стать частью его существа. Он охладит его пыл и принесёт покой мятной свежести, а после будет нежить в своих объятиях.       Юнги двигается к основанию кровати, будто стараясь уйти от неизбежного. Как только лопатки упираются в мягкую спинку, альфа принимает свою сущность и обводит пересохшие от волнения губы языком.       — Иди ко мне, Мини. — Он раскрывает объятия и ловит на себе нежный взгляд, который появляется на лице омеги после того, как тот слышит ласковое прозвище.       Приблизившись, Чимин снова удивляет его тем, что не стремится в плен чужих рук и не тянется за поцелуем. Он опускает голову к изнывающему члену и проводит языком по головке, оставляя на ней лёгкий холодок.       — Вкусный. — Всё, что успевает услышать Юнги, прежде чем подавиться стоном, ощущая, как член обхватывают пухлые губы.       Во рту Чимина жарко и влажно: металлическое колечко не сильно царапает чувствительную кожу, но это приносит только острые жгучие ощущения. Омега наслаждается его плотью словно сладким сливочным мороженым в жаркий день. Он не насаживается и не втягивает щёки, как это делают опытные омеги, просто облизывает по кругу и практически целуется с его членом, доставляя тягучее сладостное наслаждение.       Сдерживаясь, Юнги не собирается толкаться или насаживать Чимина на себя. Он просто глубоко дышит, позволяя омеге получить желаемое, и глухо шипит, когда тот отстраняется, оставляя на головке члена ментоловый след. Юнги не сразу понимает, что привкус, который он чувствовал во рту Чимина всё это время — не его собственный.       Синтетический ментол будоражит нервные окончания и приносит садистское удовольствие, особенно в сочетании с образом омеги, который закатив глаза, буквально смакует его предэякулят, обтирая припухшие губы пальчиками, измазанным в омежьей смазке.       Юнги больше нет. Его личность, принципы и взвешенные решения канули в омут возбуждения и желания обладать. Становится больно от того, насколько сильно он хочет стать одним целым с этим омегой. Быть его частью. Быть его альфой.       Он набрасывается на Чимина голодно, как дорвавшийся до свободы пленник. Подминает его под себя, ласкает, целует в губы, на которых искусственная мята, ментол и омежья смазка пестрят оттенками общего возбуждения. Руки друг за другом стягивают чулки, освобождая красивые загорелые бёдра от оков ткани. Пальцы мучают их, сдавливают кожу, пропуская её через себя. Языки сплетаются, дразнят и играются, а узел сам по себе становится больше лишь от осознания того, что Юнги скоро заполнит собой жаждущее нутро.       Извиваясь, Чимин немного отползает вверх и раздвигает ноги так, что головка крупного члена моментально проезжается по влажной промежности. Брови омеги изломлены, а губы капризно надуты. Он поскуливает, пытаясь примоститься так, чтобы насадиться на член, а когда этого не выходит, начинает хныкать и просить.       — Мне так жарко. Альфа-а-а…       Боль за омегу простреливает позвоночник, заставляя инстинкты стремиться к своей паре. Хочется подарить облегчение и наслаждение, заласкать Чимина так, чтобы он, измождённый, уснул на его груди.       — Ты такой сладкий, Чимин. — Юнги направляет головку ко входу и немного надавливает. — Мне нравится, как ты пахнешь. — Ещё одно движение, и член погружается в жар чужого тела, раздвигая нежные стенки. — Пахнешь мандаринами. — Альфа опускается и целует мягкую щёку, считывая эмоции на красивом лице, прежде чем пойти до конца. — Мой любимый запах. — Юнги двигает бёдрами, заполняя омегу полностью. Слыша его загнанное дыхание, он стонет от ощущения узости и контраста температур.       Чимин не вздрагивает, не шипит и не сжимается боязно и пугливо. Он полностью расслаблен, будто ждал этого момента с самого начала. Впиваясь ноготками в кожу на чужой спине, омега притягивает Юнги ближе и смыкает щиколотки на его пояснице, вдавливает в себя, заставляя увеличивающийся узел погрузиться глубже.       — Шшш… Ещё рано, малыш. Рано… — Юнги гладит взмокшие волосы и целует нос, покрытый испариной. — Мы должны сделать так, чтобы ты смог принять меня, хорошо?       Открывая рот, Чимин будто пытается сфокусироваться на его словах, но складывается ощущение, что омега не совсем понимает то, о чём его спрашивают. Он тянется за поцелуем и кусает Юнги за нижнюю губу, оттягивая ее. Его действия сопровождаются призывными движениями таза и рокочущей грудной трелью.       Опуская губы на округлый подбородок, Юнги прокладывает путь дальше, стремясь к запаховой железе. Он двигает бёдрами, ощущая, как тугие стенки сопротивляются, сжимая его плоть, член выскальзывает на половину и стремится обратно, погружаясь до упора. Чимин под ним вздрагивает и сильнее обхватывает его ногами, он течёт так обильно, что альфа может ощутить, насколько сильно тот его хочет.       Второе движение более смелое, и Чимин довольно стонет, запуская пальцы в тёмные волосы на затылке. Юнги не может оторваться от запаховой железы, борясь с желанием проткнуть кожу рядом с ней клыками. Ему нравятся украшения на Чимине…       Его метка стала бы их венцом.       Если бы Юнги мог — укусил бы омегу, чтобы тот запомнил его навсегда.       Но он слишком хорошо понимает, что это всего лишь одна ночь. Чимин молод, свободен и у него впереди целая жизнь для того, чтобы получить отличительный знак. И если это его первая течка — то она единственная неосознанная. Следующие будут иными, и Чимин будет давать себе отчёт в том, что происходит, и сам выберет СВОЕГО альфу.       От мысли о другом альфе Юнги приходит в негодование. Ему так горячо, что он ощущает себя в жерле вулкана, который обволакивает его плавящейся магмой. Слегка прикусывая кожу рядом с железой, он с наслаждением слышит тонкий всхлип и чувствует, как новая порция смазки пачкает член. Юнги наращивает темп — чувствует, что Чимин готов к более ярким ощущениям.       Узел набухает сильнее, и Юнги меняет позу, упираясь руками по обе стороны от головы омеги. Он выходит из жаркого тела и рычит, вкладывая в свой феромон тот контроль, которым может обладать только альфа, желающий подчинения. Чимин скулит и пытается удержать его ногами, но как только ловит взгляд лисьих глаз, расслабляется и рвано выдыхает, ослабив хватку.       Руки ложатся на сочные бёдра и почти грубо их сжимают; Юнги сидит между разведённых ног, любуясь подарком судьбы. Если бы он знал, что совсем скоро в его жизнь ворвётся омега с ярким запахом и бунтарским духом, ни за что бы не поверил… Этот мальчишка всегда брал то, что хочет, даже если это была глупая пачка чипсов со вкусом васаби…       Обхватывая Чимина под коленями, альфа давит, заставляя его раскрыться и прижать ноги к животу. Омега кладёт маленькие руки на часто вздымающуюся грудь, и Юнги видит, как его пальцы сжимают соски, слегка оттягивая их.       Это слишком.       Головка таранит разработанное колечко мышц, и альфа вгоняет член до упора одним твёрдым движением. Угол новый, и Юнги способен ощутить, насколько глубоко он может проникнуть в податливое тело. Удерживая чужие ноги и оставляя омегу максимально доступным и открытым для себя, Юнги делает то, чего никогда не делал прежде — проталкивает крупный узел глубоко в жаркое нутро.       Чимин дрожит и крепче сжимает соски между пальцев, его голос становится сиплым от непрекращающихся стонов, а запах совсем выходит из-под контроля. Член омеги подрагивает, словно по нему пускают разряды тока, и Юнги понимает, что тот готов к сцепке. Омега достаточно растянут и возбуждён, чтобы безболезненно принять в себя увеличивающуюся плоть.       Понимая, что больше можно не держать себя в руках, Юнги отпускает чужие ноги и ложится сверху, начиная двигаться так, как хотел с самого начала. Толстый ствол исчезает во влажной дырочке, но альфа не проталкивает узел второй раз — он ждёт. Ждёт, когда они с Чимином будут совсем близко. Ждёт поцелуя и не хочет заканчивать то, что больше никогда не повторится.       Размашисто двигаясь, Юнги вгоняет член до звонких шлепков об испачканные в смазке ягодицы и вгрызается в сочные губы жадным поцелуем. Омега обнимает его, прижимается вплотную, и Юнги ощущает кожей маленькие шарики пирсинга.       — Ты такой мокрый… — Юнги слышит, как пошло хлюпает смазка, но Чимин не смущается, а лишь сильнее подмахивает бёдрами, закусывая губу прямо рядом с металлическим колечком.       Снова поцелуи, жар и стоны.       Загнанно дыша, Чимин утыкается носом в его шею и проводит языком по ране, которую оставил совсем недавно. Он что-то шепчет, но Юнги сосредоточен на том, чтобы доставить омеге максимум удовольствия. Он двигается смело и страстно, выбивая у того последний воздух из лёгких. Ощущая, что скоро перейдет черту, Юнги почти вслепую находит сладкие губы, окунаясь в их плен, когда проталкивает узел и застывает.       — Альфа… Ха-а-а-а. Мой альфа. — Чимин перестает быть тихим, и лишь теперь Юнги понимает, что именно это он шептал словно мантру.       От громко сказанных слов оргазм подступает мгновенно. Он словно брошенная на асфальт петарда, взрывается так неожиданно, что Юнги теряет голос. Ощущая, как горячая сперма проникает глубоко в тело омеги, он стонет почти беззвучно. Узел увеличивается настолько, что становится немного больно от того, насколько сильно Чимин сжимает его в себе.       Наслаждение разноцветным блеском окрашивает внутреннюю сторону сжатых век, а сцепка приносит новые волны удовольствия. Когда Юнги находит в себе силы открыть глаза, он видит, как под ним разрушается Чимин.       Его ресницы трепещут, короткие ногти до боли впиваются в кожу под взмокшими лопатками альфы, а карие глаза почти полностью застланы влагой, готовой пролиться в любую секунду. Юнги опускает голову, вбирает в рот твердый сосок, начиная неспешную ласку. Он немного двигает бёдрами по кругу, заставляя узел стимулировать простату, и ласково шепчет, ненадолго отрываясь от груди омеги:       — Давай, мой хороший… — Губы снова зажимают сосок, и Юнги к своему удовольствию чувствует, как вздрагивает под ним красивое тело.       Чимин напрягает бёдра, рычит и больно прикусывает кожу на его предплечье, после чего сжимает узел сильнее и, наконец, кончает, пачкая кожу на их животах. Его член зажат между горячими телами, и Юнги ощущает, как он продолжает дёргаться, выталкивая из себя новые и новые порции спермы.       — Вот так… Умничка. — Сцеловывая скулящие стоны, Юнги обнимает омегу, просовывая руки под его торс. Он аккуратно, но ловко меняет их местами, перекатываясь на спину.       Чимин всё ещё с тугим и распирающим его узлом внутри, и альфа помогает омеге удобнее улечься на своей груди. Тот настолько вялый, что еле двигает губами, когда Юнги вновь нежно его целует. Чимин обессилено укладывает взмокшую от пота голову на его плечо и легонько постанывает от удовлетворения. Нащупывая одеяло, Юнги укрывает их так, чтобы омеге было комфортно, и прижимает к себе уставшее миниатюрное тело.       Через некоторое время альфа слышит мирное сопение и понимает, что Чимин уснул, не дождавшись, когда спадёт узел. Юнги пользуется этим: гладит милый лоб и ласково изучает пальцами мочки аккуратных ушей. Пухлые щёки раскраснелись, а прямые брови так и остались немного приподнятыми, забавляя его своей детской непосредственностью.       — Милый. — Шепчет альфа, и из его груди рвется наружу грудной мурчащий смех.       Он дожидается, когда узел спадёт, и укладывает омегу рядом. Всё вокруг липкое, но альфа не обращает на это внимания — ему кажется, что Чимин забрал у него все силы. Просовывая руку омеге под шею, он снова укладывает его голову на свою грудь и блаженно прикрывает глаза.       Он не будет исчезать.       Здесь его место.       Альфа хочет быть здесь, когда Чимин проснётся. Хочет, чтобы эти карие глаза были первым, что он увидит с утра. Хочет видеть Чимина рядом. Смыкая веки, Юнги вдыхает запах цедры и в первый раз за много лет засыпает, не съев ни одной дольки мандарина на ночь.       Сон погружает его в ощущение полного счастья, а обилие манящего феромона заставляет пазл из мятных ноток и дерзкого цитруса сложиться, образуя идеальную картину. Сны проносятся яркими смазанными пятнами, приближая скорое пробуждение, и Юнги открывает глаза, которые будто хотят поскорее увидеть желанного омегу. Открывает глаза, хранящие на своей роговице образ юного похитителя его сердца. Открывает глаза, чтобы увидеть — ЕГО омеги нет рядом…