Bad Omens/ Дурные знамения

В ту самую субботу, когда Лилит находилась в Косом переулке, занятая выбором волшебной палочки и превращением Нарциссы в комок дрожащих нервов, Джемма была в Стоке, притворяясь обычной одиннадцатилетней девочкой. Она больше не занималась магией. Она этого не делала. Она была совершенно непреклонна в этом вопросе. Оказалось, что это не травма головы, и результаты обследования на деменцию, на котором настаивала миссис Прайс, показали, что все показатели пришли в норму. Следовательно, внезапный приступ амнезии у мистера Прайса, в конце концов, был вызван магией. Вероятно — определённо — злой магией. Она потратила много времени, представляя, на что будет похож её экзорцизм, и решила, что меньше всего ей хотелось бы, чтобы ей пришлось ползать по потолку. После инцидента с машиной она правда больше не хотела заниматься левитацией, вне зависимости от того, как бы настойчиво собаки ни умоляли поднять их в воздух. Конечно, устроенное ей всё ещё могло сойти с рук, при условии, что она больше не станет колдовать. Чего она совершенно точно не собиралась делать. Ей нужно было лишь сохранять спокойствие, чтобы не произошло ничего случайного. Это становилось всё более сложной задачей. К всеобщему удивлению, поведение мистера Прайса не улучшилось из-за неловкого и необъяснимого инцидента с семейным седаном. Когда он сказал водителю эвакуатора, который приехал, чтобы вернуть машину из перевёрнутого положения, что он не знает, как это получилось, лоб мужчины сочувственно наморщился, и он начал говорить очень медленно и с большой выразительностью. А потом миссис Прайс наткнулась на статью в июньском выпуске Woman & Home о том, что лосось богат чем-то под названием жирные кислоты, что, в свою очередь, звучало так, словно это не следует употреблять в пищу, но, по-видимому, это было полезно для вашей памяти. — Да, Кеннет, я знаю, что показали результаты, но ты не молодеешь, ведь так? Самое время принять профилактические меры, — сказала она ему в тот вечер, подавая им четвёртый подряд ужин, состоящий из лосося на пару. Он впился взглядом в Джемму, как будто какая-то отдалённая часть его мозга, недоступная сознанию, прекрасно знала, что рыба была её виной. Я не буду колдовать, напомнила себе Джемма, не отрывая взгляда от своего вялого пресного ужина. Она больше не верила, что в этих её хмурых взглядах не скрывается что-то более зловещее. Она могла бы позже перевернуть весь дом, и тогда может пострадать одна из собак, чего она уж точно не желала. — Скоро ты перестанешь нам досаждать, ведь через месяц начинаются занятия в школе. — Мистер Прайс помахал перед ней вилкой. Кусочек лосося упал на скатерть. — У вас совсем нет волос, — проворчала Джемма, но только потому, что сидела ближе всех к его глухому уху. — Следи, чтобы ты не доставляла неприятностей своим учителям. У меня нет толерантности к плохим отметкам. Решив, что смотреть на рыбу — это совершенно нормально, она занялась тем, что бросила свой самый свирепый взгляд на её губчатую поверхность. — Я связался со школой-интернатом недалеко от Шеффилда. Если ты будешь плохо себя вести, они заверили меня, что найдут для тебя место в следующем семестре. Школа-интернат! Слова рикошетом пронеслись в голове Джеммы, лишив её остатков, по общему признанию, и без того слабого самоконтроля. Рыба исчезла. Как и стол, на котором она стояла, вместе со стаканами для воды, столовыми приборами, любимыми тарелками миссис Прайс из аквамаринового керамогранита, скатертью и ситцевой композицией из искусственных маргариток, которая пылилась в центре стола вот уже два десятилетия. Мистер Прайс сохранил свою вилку, но вскоре она с громким стуком упала на пол, когда он осознал внезапную потерю своего ужина, каким бы разочаровывающим он ни был. Миссис Прайс накинулась на своего мужа с обвинением, основанным на сорокатрёхлетней привычке: — Кеннет! Что ты сделал со столом? Его лицо начало краснеть, когда он посмотрел на Джемму. Она точно знала, что будет дальше, потому что нечто удивительно похожее произошло только на прошлой неделе, даже если он этого и не помнил. — Да, мне известно, вы собираетесь отправить меня обратно, а потом в тюрьму, — Джемма прислонилась к спинке её стула. — Есть ли хоть какой-то шанс, что вы могли бы просто забыть обо всём этом? Рты взрослых несколько раз открылись и закрылись, чем-то напоминая двух больших сморщенных лососей. Миссис Прайс наклонилась, чтобы поднять упавшую вилку. — Кеннет, клянусь, ты бы и голову смог потерять, если бы она не была прикреплена к твоему телу. — Прости, дорогая, — хрипло ответил он. — Должно быть, упала. — Тогда я пойду помою посуду. Джемма, ты не против помочь мне? — она вздохнула, глядя на своего супруга. Миссис Прайс отнесла грязную вилку на кухню, где вымыла её, а затем передала Джемме, чтобы та вытерла. Джемма ждала, что она заметит, что мытьё посуды заняло значительно меньше времени, чем обычно, но миссис Прайс просто занялась тем, что убрала одинокую вилку, что тоже не заняло много времени. Она ждала, что мистер Прайс спросит о столе, но он взял газету и безмятежно читал, как будто было совершенно нормально, что четыре стула стоят лицом друг к другу, а между ними ничего нет. Она ждала, что кто-нибудь упомянет о внезапном исчезновении ужина, но всё существование рыбы как вида было выскоблено из сознания Прайсов скребком для дыни. [Позже на той неделе миссис Прайс устроила переполох в супермаркете, когда увидела еженедельные специальные предложения. Её коллеги-покупатели заподозрили слабоумие.] — Пойду прогуляюсь, — крикнула Джемма, решив, что ей лучше выйти на улицу, пока не произошло ещё одно необратимое повреждение мозга. Прайсы не ответили, совершенно забыв, что они когда-либо усыновляли ребёнка.

— — —

— А затем вы подходите сюда, к карте, и определяете местонахождение всех, кто находится в этом районе — да, верно, у вас получилось. Первый Ассистент удовлетворённо кивнула. Этот новый Третий Ассистент-Стажёр уже оказался значительным улучшением. — Есть вопросы? — добавила она, как только были переданы остальные инструкции и устрашающие предупреждения. Новый Третий Ассистент-Стажёр покачал головой. Эта работа казалась совершенно простой, и он не мог себе представить, что за человек мог так катастрофически облажаться, что его пришлось перевести в Отдел Магического Хозяйства Министерства Магии. По крайней мере, согласно слухам. Другой слух предполагал, что Драко Малфой приказал его убить. Новый Третий Ассистент-Стажёр счёл это слегка притянутым за уши. — Отлично. Уверена, что у вас здесь всё получится. — Первый Ассистент остановилась на выходе из комнаты, чтобы указать на мусорное ведро «Почтовый ящик Гермионы Грейнджер / Сток-он-Трент», которое было почти до краёв заполнено пеплом. — И если у вас будет свободная минутка, вы, возможно, захотите его опустошить. В последнее время им часто пользовались.

— — —

В маленьком коттедже на окраине Сток-он-Трента, в трёх переулках и одной грунтовой дорожке от места, в котором рассеянный разум мистера Прайса, словно камешки, перескакивал через каждое второе слово в его газете, Пэнси и Невилл сидели рядом на полу, почти соприкасаясь головами, склонившись над спиритической доской. Она переставила пальцы так, что они едва касались маленького деревянного треугольника. В этом был какой-то нюанс, говорилось на коробке. Если держать его слишком крепко, духи не смогут сдвинуть его с места. Будешь держать слишком легко — они подумают, что ты слабак, и не захотят с тобой разговаривать. На коробке также было написано, что она подходит для детей в возрасте от восьми лет и старше, что не слишком обнадёжило Пэнси, подарив ей уверенность в том, что в данный момент она играет с игрушкой магловского ребёнка. — Это, безусловно, самая глупая вещь, которую мы пробовали. — Тише. Ты должна сосредоточиться, — Невилл приоткрыл веко. — О, я так и делаю. Я очень сильно концентрируюсь на том, как низко я пала. Ты знаешь, что раньше у меня была своя жизнь? Раньше у меня были друзья. Теперь все думают, что я на оздоровительном ретрите, что означает, что у Пэнси наконец-то случился тот психический срыв, которым она угрожала годами, — её плечи поникли. — Хотя я только сейчас поняла, что оздоровительный ретрит на самом деле гораздо менее унизительно, чем правда. Если бы они могли видеть меня сейчас, сидящей на полу магловского коттеджа, одетой в кафтан… — С Невиллом Лонгботтомом? — его глаза снова были закрыты. Пэнси нахмурилась. Показалось ли ему самоуничижение почти таким же раздражающим, как и ей? — Не говори так, Невилл. Ты — единственная часть этой ситуации, которая не совсем ужасна. Кончики её пальцев коснулись пальцев Невилла, и деревянный треугольник заскользил по доске. — Он сдвинулся! Это ты? — Пэнси отдёрнула руки. — Нет! О, э-э, да. Извини. — Они снова положили пальцы на маленькую деревянную планшетку. — Тогда продолжай. Задай вопрос. Пэнси прикрыла глаза и властно вздёрнула подбородок, подражая собственной матери. Вот теперь нашлась женщина, которая могла заставить духов дать ответы. — Духи! — крикнула она. — Я знаю, что вы здесь. Скажите мне, что я должна делать в Стоке! Деревянный треугольник оставался на удивление неподвижным. Чёрт бы побрал этих духов, подумала Пэнси. Даже они не воспринимали её всерьёз. Но, может быть, они предпочитали драматургию? — Зачем пророчества послали меня сюда? — спросила она, на этот раз подражая певучему голосу Трелони. Не последовало ничего, кроме лёгкого смешка Невилла. — Я что, останусь здесь навечно, пока, в конце концов, окончательно не свихнусь? Не было даже малейшего движения в сторону маленького нарисованного «нет» на доске, что Пэнси постаралась не найти разочаровывающим. — Почему на улице так темно? — спросил Невилл. — Духи, если вы выбираете в порядке очерёдности, я бы поставила этот вопрос в конец. — Нет, Пэнси, посмотри. Она открыла глаза и обнаружила, что окна стали почти чёрными. Они оказались бы в полной темноте, если бы Невилл не настоял на свечах для настроения. Маленький огонёк боролся за то, чтобы не утонуть в лужице собственного воска на дне подсвечника. — Что происходит? — спросила она, проверяя время своей палочкой. — Солнце село? — Не раньше, чем через несколько часов. Что-то грядёт. — Духи? — она с надеждой посмотрела на доску, на которой хамски не потрудились написать даже простое «привет». — Полагаю, гроза. Вспышка молнии осветила внутреннюю часть коттеджа. Мгновение спустя окна драматично задребезжали, и начался дождь. Невилл был прав. Что-то приближалось. Точнее, кто-то.

— — —

Дождь пошёл в тот момент, когда Джемма вышла на улицу. К тому времени, когда она добралась до конца своей дорожки и свернула на другую, незнакомую, за которой последовала третья, которая на самом деле была, скорее, грунтовой тропинкой, она вымокла насквозь. Она прибавила скорость, обувь хлюпала под внезапным ливнем. Но как бы она ни старалась, она не могла убежать от бури. Это было потому, что буря преследовала её. Воздух казался неподвижным, и у неё было смутное представление о том, что ей, вероятно, не следует находиться ни под какими деревьями для укрытия. Только она решила развернуться и пойти домой, как вдалеке показался маленький коттедж, едва различимый во внезапно наступившей темноте. Джемма заколебалась, задаваясь вопросом, безопасно ли приближаться к случайному дому. В конце концов, его жители могли оказаться детоубийцами. Потом она вспомнила, что обладает магией и, вероятно, могла бы сделать с ними что-нибудь похуже, если бы до этого дошло. Потом она вспомнила, что её магия была не особенно хорошей и ненадёжной, потому что она даже не могла заставить дождь прекратиться, и та история с рыбой была совершенно непреднамеренной. Внезапный удар молнии склонил чашу весов в пользу потенциально опасных преступников. Она бросилась к двери.

— — —

Огарок с треском погас как раз в тот момент, когда раздался громкий стук в деревянную дверь коттеджа. Чайные чашки нервно задребезжали в буфете. Пэнси подавила крик и схватилась за Невилла во внезапно наступившей темноте. Не успел её мозг зафиксировать твёрдое ощущение его бицепса под пальцами, как это напомнило ей, что она ведьма и что ей следовало вместо этого взять свою палочку. Она исправила свою ошибку застенчиво брошенным люмосом. — Здесь кто-то есть, — прошептала она без всякой необходимости. Они оба уставились на дверь. В венах Невилла бурлил адреналин, хотя он и не был уверен, что вызвало такую реакцию. Возможно, причиной был внезапный шум снаружи. Но внезапная близость Пэнси, которая прижалась к нему, как будто он был храбрым и сильным, а не неуклюжим книжным червем, казалась более вероятной. В любом случае, он вскочил на ноги и направился к двери, прежде чем она успела вспомнить, что он не из тех людей, за которыми можно спрятаться в подобных ситуациях. Стук раздался снова, и Невилл горячо понадеялся, что это не какой-нибудь материальный дух, пришедший спросить Пэнси, почему она была так требовательна со своими вопросами ранее. Он рывком распахнул дверь. На первый взгляд, Невиллу показалось, что там вообще ничего не было, и страх пронзил его сердце насквозь. Но затем он посмотрел вниз и увидел промокшего насквозь ребёнка с большими тёмными глазами и свирепо нахмуренным выражением лица. Пэнси поспешно погасила свою палочку и спрятала её за спину. Она нажала на выключатель на стене, заливая гостиную искусственным светом. Они все посмотрели друг на друга. — Вы детоубийцы? — наконец спросила девочка. У Невилла сложилось отчётливое впечатление, что из них троих она, безусловно, наиболее способна на такой поступок. — Мы нет, — осторожно сказал ей Невилл. — Хорошо, тогда ты собираешься впустить меня? Этот шторм преследует меня уже три улицы. — Она демонстративно сжала кончики своих волос, отчего вода брызнула Невиллу на ноги. — Погоди-ка! — Пэнси протянула руку, чтобы захлопнуть дверь перед носом ребёнка. — Пэнси! Мы не можем просто… — Я выгляжу, как ведьма! — Ты и есть ведьма. — Да, и я выгляжу соответственно. Этот дурацкий наряд. Где твоя палочка? — Он неохотно отдал её, и она подбежала к дивану, запихивая её вместе со своей под подушку. — АУ? — раздражение девочки было отчётливо слышно через тяжелую дверь. — Что нам делать, Невилл? Я не знаю, как говорить с маглами. Я едва ли вообще знакома с кем-то из них! Невилл ободряюще улыбнулся ей. Это была слабая улыбка, и она длилась недолго, потому что он тоже не знал ни одного магла. И ребёнка, если уж на то пошло. Он задавался вопросом, все ли магловские дети были такими же пугающими, как этот. — Только не говори о магии, я думаю? Давай, она там промокла насквозь. Он снова открыл дверь и постарался не вздрогнуть от свирепого лица, обладательница которого предстала перед ним в промокшей одежде и мокрых кроссовках. — Это было очень грубо, — сообщил ему испепеляющий взгляд. — Могу я одолжить полотенце? — Д-да, — пробормотал Невилл, отступая в сторону, чтобы впустить её. — Простите, мы были… — не имея возможности закончить это заявление, он умолк. Его отступление вбок показало Пэнси, которая была в основном скрыта высокой фигурой Невилла до этого момента. Глаза девочки остановились на ней и расширились, когда увидели её блестящие чёрные волосы, развевающуюся чёрную мантию и блестящие ногти, накрашенные чёрным лаком (по мнению Пэнси, психический срыв не оправдывает плохой маникюр). — Ты выглядишь, как ведьма, — сказала девочка с заметным интересом. — Сегодня день стирки. — Это было правдой. Хотя, поскольку ни один из них не мог справиться с магловской стиральной машиной, Вета была вынуждена вмешаться. — Там на полу доска для спиритических сеансов, — указала девочка. Пэнси и Невилл переглянулись. — Это… хобби? — рискнула ответить она. Взгляд девочки переместился за их спины на стол в центре комнаты. Пэнси отобразила момент, когда та заметила хрустальный шар, и отчаянно пожалела, что не выбросила его, когда у неё была такая возможность. — Ты ведьма! — Нет… — Да, точно! Ты можешь научить меня магии? — её глаза были огромными блюдцами на бледном лице. — О, Мерлин, — сказала Пэнси, затем прикрыла рот рукой. — Я имею в виду… Ах, чёрт. Она снова захлопнула дверь.

— — —

Мысли Джеммы бешено кружились, пока она смотрела на закрытую дверь перед собой. Вероятно, ведьмы были реальными, и, вероятно, одна из них стояла по другую сторону двери прямо сейчас. Она прокрутила воображаемый сценарий, в котором она присоединилась к шабашу, научилась летать на метле и была спасена от отвратительного экзорцизма в самый последний момент. Над головой горел избыток магии, который она подавляла всю неделю, и проливной дождь превратился в морось, прежде чем, наконец, прекратился совсем. Заходящее солнце вернулось во всём своём оранжевом великолепии. Ослабев от облегчения и чрезмерного использования случайной магии, она ждала, когда откроется дверь в её новую жизнь.

— — —

— Мы должны наложить на неё Обливиэйт! — Мы не можем просто использовать магию на случайном магловском ребёнке, Пэнси! Министерство проведёт расследование. Хотя, возможно, им следует прийти и Обливиэйтировать её вместо нас… — Нет! — она вздрогнула. — Всем известно, что эти работники Министерства — ужасные сплетники. Я не могу допустить, чтобы кто-нибудь узнал, что я здесь. Невилл напряжённо думал, собирая воедино все знания о маглах, которыми он обладал. Их было немного. Впрочем… — У маглов есть ведьмы, — сказал он, почувствовав внезапный прилив вдохновения. — Иногда маглы наряжаются, как они. Они думают, что ведьмы носят остроконечные шляпы и чёрные мантии и летают на мётлах. — Так и есть. Мы делаем всё это, Невилл. В этом и проблема, — Пэнси многозначительно указала на свой наряд — Я имею в виду, ничего страшного, если она решит, что ты ведьма. — Они пришлют всю следственную группу, если мы нарушим Статут о секретности. Гарри, блять, Поттер будет у нашей двери. — Нет ничего страшного, если она подумает, что ты ведьма, — пояснил Невилл. — Я говорю о магловском представлении о ведьмах. Она просто не может узнать наверняка. Пэнси представила, как отстаивает это тонкое различие перед Визенгамотом. Затем она представила, как Мальчик-Который-Выжил-и-Стал-Офисным-Работником, узнает, что она пряталась в коттедже у чёрта на куличках с… Но нет. Она не стыдилась той части ситуации, которая касалась Невилла. — Отлично. Во всяком случае, дождь прекратился. Мы просто быстро отошлем её. Она взяла полотенце, глубоко вздохнула и открыла дверь.

— — —

— Я не могу научить тебя колдовать, — сказала Джемме ведьма, поскольку она, очевидно, была ведьмой. — Но я… — Этому очень трудно научиться. Требуется много времени для изучения. — Ведьма посмотрела на Джемму свысока, немного задрав свой тонкий прямой нос, как будто оценивая её неспособность справиться с задачей. — Да, но… — Если вы меня извините, я как раз занята вызовом демона. — Что? Пэнси, я не думаю, что мы должны говорить ей… — лоб мужчины наморщился, когда он посмотрел на женщину. — Подожди! Я… Джемме без церемоний сунули полотенце, и дверь снова захлопнулась. На этот раз она не открылась снова.

— — —

— Демон, Пэнси? Серьёзно? — Прости! Я запаниковала. — Демоны вообще существуют? — Невилл осторожно покачал головой, глядя на неё. — Определённо нет. В любом случае, это не имеет значения. Мы никогда больше её не увидим.

— — —

Джинни Поттер (урождённая Уизли) наслаждалась редким спокойным утром со своим мужем в их кровати с балдахином. К сожалению, Гарри упорно пытался разрушить её планы на семейное счастье до того, как малыш проснётся. — Они живут вместе, Джин! Ты бы видела её лицо, когда я узнал. С таким же успехом я мог застать их с поличным! Джинни сама была на месте преступника, потому что только что стянула через голову ночную рубашку. — О, ты думаешь, у тебя бы вышло? У меня есть несколько вопросов относительно его анатомии, на которые я хотела бы получить ответы. Он сморщил нос, создавая точнейшее напоминание об их сыне, когда ему давали зелёные овощи. — Интересно, с чего это началось. Она всё ещё отрицала это в прошлом месяце, не так ли? — Она, вероятно, села ему на лицо в качестве шутки, и с этого все закрутилось. Иногда вдохновение приходило из самых неожиданных источников. Джинни закинула ногу ему на грудь, чтобы устроиться сверху, и начала прижиматься к нему всем телом. Он не понял намека, слишком занятый проработкой нескольких ужасающих последствий сексуальных отношений Грейнджер и Малфоя. — Какими бы бесячими они ни были раньше, — сказал он, — это непременно станет в тысячу раз хуже. Их перепалки не прекратятся, ты же знаешь. Это просто станет отвратительным. Вместо того, чтобы флиртовать на почве ненависти в атриуме Министерства, они будут трахаться на почве ненависти в чуланах для мётел. Джинни пришло в голову, что они с Гарри никогда не занимались сексом ни в одной части Министерства, что казалось огромной оплошностью. — Прежде всего, дорогой, я сомневаюсь в твоих способностях к дедукции, если ты правда веришь, что эти двое ненавидят друг друга. А во-вторых, думаю, ты был бы рад, если бы они на некоторое время заткнулись друг о друге. Рты, знаешь ли, были бы заняты другим. Она приподняла бедра, демонстрируя, каким занятием может быть занят рот. Он уставился в потолок, казалось, ничего не замечая. (Джинни великодушно списала это на то, что он был без очков.) — Полагаю, я должен был это предвидеть. Она решила, что ей, возможно, повезёт больше, если она окажется в поле его зрения, поэтому склонилась прямо над ним, учитывая его близорукость. — Есть и другие вещи, которые ты мог бы увидеть, если бы только обратил внимание. — Прости, дорогая. Представлять, как Малфой крутит шашни с одним из моих лучших друзей, значит всё портить. — Гарри успокаивающе погладил её по левой груди. — Да, это довольно неприятно, — согласилась Джинни, взглянув на следы, которые она оставила на мягкой серой футболке своего мужа. [На протяжении многих лет Джинни много думала о том, каким был бы Драко Малфой в постели, что было совершенно нормальным размышлением, когда твоя близкая подруга была вовлечена в прелюдию длиной в полдесятилетия, о которой тебе приходилось слышать постоянно. Вероятно, присутствовало много укусов и порки, пришла она к выводу, и он казался тем типом мужчины, который способен на непристойные разговорчики без того, чтобы это звучало жалко. Она надеялась, что теперь, когда неизбежное произошло, Гермиона могла бы поддержать несколько её предположений. Гарри не нужно знать, откуда они взялись.] — И у неё хватило наглости заявить, что это связано с работой! — Гарри всё ещё продолжал говорить. — Я должен заставить их заполнить форму на раскрытие отношений. — Он рассеянно положил руки на её голую задницу вместо того, чтобы занять их чем-нибудь поинтереснее. Джинни начала раздражаться. — Возможно, тебе следует дать ей указание заполнить заявление на удержание из зарплаты, поскольку она, очевидно, насадилась на его член во время выполнения своих обязанностей. — Не говори о его члене, пожалуйста, если ты когда-нибудь захочешь снова увидеть мой в действии. — Гарри драматично поморщился. — Вообще-то, твой язык больше подходит. — Она многозначительно пошевелилась на нем. — Да? Я думал, мы обсуждаем… Джинни обожала своего мужа, но временами он мог быть довольно туповатым. Она усвоила, что в такие моменты лучше говорить прямо. Двадцать три минуты спустя, когда Гарри заступил на смену подгузников, Джинни стряхнула томную тяжесть со своих полностью удовлетворенных конечностей (на самом деле, он был вполне компетентен, когда ему давали достаточные указания) и встала, чтобы написать короткую записку своей подруге. Гермиона, Поздравляю с тем сексом, который у тебя, по-видимому, был, хотя Гарри говорит, что я не должна упоминать об этом или о мужчине, о котором идёт речь, потому что это приводит его в беспричинный ужас. Честно говоря, если бы ты перестала делиться с ним подробностями, я была бы тебе очень обязана. Это оказывает обратное влияние на нашу собственную сексуальную жизнь. (Для протокола, я одобряю, а также мне нужны детали, поскольку я потратила годы на размышления, а у меня богатое воображение). Люблю тебя, Джинни — Дорогой, — позвала она Гарри. — Рядом с твоим кабинетом есть каморка для мётел?

— — —

— Что это? — Драко заглянул поверх подноса с куриными наггетсами в форме животных. Он осторожно приподнял один из них, чтобы рассмотреть поближе. — Это не еда. — Это кит, мастер Драко, — стоически сообщил ему Уолли. — Госпожа Лилит попросила. — Мы не можем есть животных, находящихся под угрозой исчезновения. Я уверен, Грейнджер будет возражать. — Драко в тревоге отпрянул. — Это просто курица, — объяснила Лилит, входя на кухню. — Что-то вроде пюре из неё, сделанного в виде кита. — Есть что-нибудь ещё? Не хочу заострять на этом внимание, но я не думаю, что восстановленный цыплёнок в форме кита согласится со мной. — Драко осторожно вернул животное на поднос. — Конечно, мастер Драко. Эти по форме напоминают слонов. — Эльф услужливо указал на кусочек другой формы. — Я заказываю еду, — объявил он, когда Уолли принялся за одного из жирафов. — Гермиона сказала, чтобы ты больше не заказывал индийскую еду навынос. — Лилит произвела замечательную пародию на неё, скрестив руки на груди и поджав губы. — Что бы ты предпочла: съесть пугающие кусочки и доставить мне неприятности с Грейнджер или съесть карри на ужин? Кроме того, она работает допоздна. Ей вовсе не обязательно знать. — Драко уже строчил заказ, который должен быть доставлен совой. — Я ей не скажу, если ты пройдёшь ещё один тест, — ответила Лилит после коротких раздумий. — Ещё один? Что ещё можно узнать о себе теперь, когда я знаю, что я холодная зима? В отсутствии реалити-шоу, которым можно было бы развлечь себя, Лилит заставила Драко проходить все тесты на последних страницах её любимых подростковых журналов. Вчера он заполнял анкету «Смешной ли я?» и узнал, что он Суперкрутой. Лилит была рада обнаружить, что уровень её веселья Зашкаливающий. — По-жа-луй-ста? — она произнесла по слогам. — Уолли тоже может пройти. Он принял её условия, и она побежала за своим журналом, в то время как его сова улетела, чтобы поискать для них что-нибудь более съедобное. Три минуты спустя Лилит разложила между ними сентябрьский выпуск Mizz за 2009 год, и Драко понял, что попался в очевидную ловушку. Фиолетовые печатные буквы гласили: Это любовь или Просто увлечение? Ответь на эти шесть вопросов, чтобы узнать! — Неважно. Расскажи Грейнджер о карри. Можешь сказать ей, что я накормил тебя слонятиной. Ей это не понравится. — Ты обещал! — Я думаю, он влюблён, — сказал Уолли, который забрался на стул, чтобы посмотреть на тест через плечо Драко. — Мы ещё не начали, Уолли, — терпеливо сказала Лилит. — Ты вообще когда-либо видела Грейнджер? Ужасная, омерзительная женщина. — Драко посмотрел на Лилит и понял, что ему, вероятно, следовало прекратить пренебрежительно относиться к единственной родительской фигуре в её жизни, и предложил как можно более мягкую поправку: — Хотя, полагаю, в небольших дозах она несколько терпима. Лилит сделала мысленную пометку отдать себе частично должное за первый шаг её плана из девяти пунктов (заставить их говорить друг другу приятные вещи). — Номер один, — прочитала она вслух. — Ты смеешься над всеми её шутками, даже когда они не смешные. Уолли демонстративно фыркнул. — Это неуместный вопрос, потому что Грейнджер никогда не бывает смешной. — Тогда почему ты всегда улыбаешься и смеёшься, когда она рядом? — Лилит склонилась над журналом, чтобы аккуратно вписать «да» под вопросом номер один. — Иногда её бесит моя улыбка. — Это прозвучало глупо, поэтому он попробовал ещё раз: — Я смеюсь над ней, а не вместе с ней. — Надеюсь, ты понимаешь, как глупо это звучит. Номер два: ты ревнуешь ко всем, кто с ней разговаривает. — Я никогда не ревную, — надменно сказал Драко. — На самом деле, один из её ближайших друзей — особенно слабоумный бывший, и я и бровью не повёл по этому поводу. А с Бенджамином это была не ревность, просто он раздражает. Как комар. Никто не ревнует к комарам. — Кто такой Бенджамин? — Один надоедливый Младший Невыразимец. Он определённо влюблён в неё. Это отвратительно и дико неуместно. Лилит изучила его хмурый вид и вписала «да». — Вовсе нет! Она встречалась с кучей народа с тех пор, как мы начали работать вместе. Меня это ни разу не беспокоило. — Голос Драко стал писклявым, когда он запротестовал. Это было правдой. Он был почти уверен. Хотя… он принял это к сведению. На самом деле, он мог бы, вероятно, перечислить всех её бывших поклонников в хронологическом порядке с большей степенью точности, чем сама Гермиона. Но было совершенно нормально проявлять случайный интерес к личной жизни своего давнего коллеги. И если розыгрыши становились всё более интенсивными в те периоды, когда она с кем-то встречалась, что ж, это было чистой воды совпадением и всё равно не могло быть доказано. — Должен ли я убить их для тебя? Капелька яда в их супе? — Уолли заговорщически подтолкнул его локтем. Драко нахмурился, заметив радостный блеск в глазах домового эльфа. — Спасибо, Уолли, но в этом нет никакой необходимости. Я не из таких Малфоев. — Теперь Уолли выглядел удручённым, и Драко решил, что ему лучше вернуться к теме его рабочих рекомендаций позже. — Номер три: твои друзья устали слышать о ней. Этот пункт не стоил того, чтобы его отстаивать. — Да, — вздохнул он. — Они ясно дали это понять. Лилит любезно воздержалась от комментариев, когда записывала его ответ. — Хорошо! Номер четыре: ты ловишь себя на том, что ищешь причины, чтобы прикоснуться к ней. Даже не дав ему возможности возразить, она написала «ДА», а затем выделила это агрессивным подчёркиванием, которое чуть не разорвало страницу. Драко почувствовал, как его щёки заливаются краской, и решил не пытаться это оспаривать. Уолли от души хлопнул его по спине. — Номер пять: ты понял, что не способен интересоваться кем-либо ещё. — Нет, я… — Драко сделал паузу, задумавшись об этом, а затем его желудок перевернулся на триста шестьдесят градусов. Его последние отношения (которые можно было назвать так только потому, что Драко не знал слова «ситуативные отношения») закончились пять лет назад. И Пэнси бросила его, потому что — он ощутимо вздрогнул, вспомнив это, — она сказала, что он явно влюблён в Гермиону Грейнджер, и поэтому никогда не женится на Пэнси. Драко ответил, что не собирается ни на ком жениться, потому что на самом деле у него нет таких чувств. И это было правдой, потому что чувства для Драко были ограниченным ресурсом. Все его чувства были недоступны Пэнси или какой-либо другой женщине. Они были заняты другой, будучи замаскированы под тонким налётом ненависти, и сосредоточены на раздражающей ведьме, носящей слишком мало одежды и живущей на верхнем этаже его квартиры. — Когда свадьба? Мне нужно заняться тортом. — Уолли наклонился и громко прошептал Драко на ухо. — Надеюсь, скоро, — сказала Лилит, записывая ответ, на который Драко решил, что не желает смотреть. — Совпадение, — выдавил он. — Совершенно не связанное. — Последний вопрос! — Лилит успокаивающе похлопала его по плечу. — Ты справляешься фантастически. — Как работает система подсчёта баллов? — спросил он без особой надежды. — Может, следующий вопрос будет иметь решающее значение. — Да, почему бы и нет. Ответь честно, и я засчитаю его за сто баллов. Готов? Это номер шесть: она — всё, о чём ты думаешь. Драко, у которого уже много лет не было мыслей, свободных от Гермионы, не смог найти разумной линии защиты. — Тогда сто пять баллов. Я должна проверить, но — да, это определённо относится к категории любви. — Лилит притворилась, что подсчитывает «да». — Мы ненавидим друг друга, — слабо запротестовал он, радуясь, что, по крайней мере, Клотильды не было рядом, чтобы высказать своё мнение. — Боюсь, что нет, мастер Драко, — сказал Уолли мрачным тоном диктора, сообщающего о национальной трагедии. — Прямо здесь написано, что если у тебя больше четырёх баллов… Внезапное появление трёх сов избавило Драко от возможности полностью погрязнуть в самокопании. Они боролись за место у окна. Самый крупный, его собственный филин, отогнал остальных, чтобы принести ужин. За ним по пятам следовала пятнистая сова его матери, неся тонкий свиток в когтистой лапе. Третья, лысеющее неряшливое существо, которое должно было уйти на пенсию много лет назад, было окружено другими двумя и не смогло набрать высоту, необходимую для того, чтобы взлететь. Оно выбросило свою записку в открытое окно и неуклюже ретировалось. Лилит распаковывала контейнеры с едой, пока он разворачивал послание своей матери. Драко — у тебя есть ребёнок? Пожалуйста, прояви уважение и хотя бы не лги мне об этом. Похоже, слухи распространились. Ей не нужно было так драматизировать это, подумал Драко. Это будет легко объяснить как связанное с работой. Вторая записка была извлечена из-под кресла взмахом волшебной палочки. Она приземлилась и раскрылась у него на ладони. — О, это для Грейнджер. Он решил, что чтение её почты, скорее всего, приведёт к жестокой мести, и только начал складывать записку обратно, когда его взгляд зацепился за пятое слово в первой строке. (Слово было секс. Прежде чем возмущаться, хорошенько подумайте, хватило бы у вас самообладания сопротивляться. Драко, будучи всего лишь мужчиной, не смог). Закончив вторгаться в личную жизнь Гермионы, он решительно отодвинул контейнер с виндалу от себя. В этот момент еда была полностью убрана со стола. Он почувствовал сильную тошноту. Не только потому, что у Гермионы, по-видимому, было непомерно много захватывающего секса с красивым незнакомцем, который, вероятно, сейчас был с ней (в таких случаях разум имел тенденцию заполнять детали), но и потому, что он, по-видимому, определённо ошибался насчёт того, что совершенно не ревнив. Как унизительно. — Всё в порядке? — Лилит с любопытством посмотрела на него. Уолли напрягся, чтобы хоть мельком увидеть письмо, остатки мангового ласси Драко с шумом исчезали через бумажную соломинку. Драко испепелил его.

— — —

По случаю двадцать четвёртого дня рождения Люциуса Малфоя его новоиспечённая жена Нарцисса подарила ему портрет, который она заказала прямому потомку Рембрандта Харменсуна ван Рейна. Этот человек был сквибом, но в двадцать четыре года мозг Люциуса ещё не закончил развиваться, так что он был более способен не обращать внимания на эту незначительную деталь. К сожалению, Гийсберт ван Рейн также был склонен упускать из виду незначительные детали, такие, как левое ухо Люциуса, которое он случайно пропустил во время создания своего шедевра. Настоящий Люциус рассмеялся над своим недостаточным сходством и нежно поцеловал жену. Портрет Люциуса в дальнейшем развивался немного иначе и взрастил в себе сомнительную терпимость по отношению к сквибам, сохранявшуюся и по сей день. На протяжении многих лет были и другие, лучшие картины, в том числе несколько, на которых Драко был всё ещё в коротких штанишках, и одна с беременной Нарциссой, которая постоянно жаловалась на необходимость пописать. Однако все более поздние версии Люциуса отказывались перестать хмуриться, поэтому Нарцисса отправила их в хранилище подальше с глаз. Ей нравилось вспоминать своего мужа как лихого джентльмена двадцати четырёх лет, который смотрел на неё так, как, она видела, Драко смотрел на Гермиону в том книжном магазине. Ей не очень-то это нравилось, особенно, если вспомнить о суровых, неодобрительных версиях её супруга, которые появились потом. Даже если у более поздних были все положенные хрящи. Кроме того, с молодой версией было веселее разговаривать. — На этот раз твой сын действительно всё испоганил, — сказала она ему. — Мне нравится твой грязный ротик, Цисса, — Люциус нежно улыбнулся ей. — Что он натворил? Оскорбил хозяйку, уйдя с вечеринки пораньше? Немного случайного флирта с одной из горничных? — он многозначительно пошевелил бровями. — Я бы хотела, чтобы он так и поступил. Лёгкий флирт не приводит к появлению незаконнорожденных Малфоев, иначе ты стал бы отцом тысячи детей до того, как мы поженились. — Нарцисса была не в настроении поддразнивать своего давно умершего мужа. — Я стану дедушкой? Правда? — нарисованные глаза Люциуса расширились. — Разве ты не слышал ту часть о внебрачных отношениях? — она на мгновение задумалась, не выудить ли тридцатипятилетнюю версию Люциуса в нефритовой раме. По крайней мере, он отреагировал бы соответствующим образом. — Нет ничего, что нельзя было бы исправить поспешной свадьбой, пока всё не зашло слишком далеко, чтобы в это можно было поверить. Одень её в свободное свадебное платье, и покончим с этим. — Юный Люциус пренебрежительно взмахнул своей тростью в стиле барокко. — Ребёнку одиннадцать, Люциус! Он скрывал её одиннадцать лет. — Одиннадцать! Ты совершенно уверена? Я не думал, что возможно хранить от тебя секрет в течение недели, не говоря уже о половине моей жизни, — он смерил её недоверчивым взглядом. — Да, естественно, я уверена! — Нарцисса достала из кармана записку и прочитала ответ Драко вслух. — Кто тебе рассказал? Я бы сообщил тебе сам, но подумал, что ты можешь слишком остро отреагировать. Не распространяйся об этом, мама. Это должно было остаться тайной. Трость выскользнула из руки Люциуса и со стуком остановилась рядом с золотой рамой его портрета. — Но почему это секрет? Ребёнок не сквиб? — хрипло спросил он. — О, нет, она довольно одарённая, — ответила Нарцисса, думая о демонах и чистом мастерстве, необходимом для их вызова, предполагая, что они вообще существуют. — Исключительно могущественна, мне достоверно известно. Она решила не упоминать Пэнси или пророчество. Даже от самой юной версии Люциуса можно было разумно ожидать, что он сможет воспринять сразу столько неприятных новостей. Он с облегчением откинулся на спинку своего расписного сиденья. (Ещё одна его главная жалоба: почему этот забывчивый парень из Гийсберта не нарисовал ему вместо этого шезлонг? Или, по крайней мере, подушку? Эта приземистая деревянная штука отвратительно сказывалась на нижней части спины). — Тогда я не могу понять, почему он тебе не сказал. — Я полагаю, он скрыл это, потому что думал, что мы будем возражать против матери. Ты находил, что ей… кое-чего не хватало, когда ты был жив, — сказала она, немного колеблясь. — Мать не… — он резко выпрямился на стуле, рука взлетела к левой стороне головы. — Нет, Люциус, никто не сквиб! — Хм. Но она… в остальном непригодна? — его рот с трудом сдерживался, чтобы не скривиться от отвращения, что она оценила. Нарцисса не потрудилась бы объяснить это двадцативосьмилетнему Люциусу, лежащему под простынёй на чердаке, не говоря уже о том, что был ещё один, с желтоватой кожей и страхом в глазах, который был закончен всего за несколько лет до его смерти. Но эта версия её мужа обладала всё ещё развивающейся префронтальной корой, которой не было у других. — Честно говоря, мне всё равно, кто она, Люциус. Я никогда не видела его таким, каким он был с ней — таким счастливым. Знаешь, он был таким недовольным ребёнком; мы говорили, что у него всегда был такой вид, будто он ходит с камнем в ботинке. Но с Гермионой Грейнджер… В любом случае, это к делу не относится. Наш идиот-сын дал ребёнку фамилию Малфой, так что она официальная наследница. Этого не изменить, даже если бы мы захотели. Люциус размышлял над этим, пока нейроны в его мозгу формировали новые синапсы. — Что ж, — наконец сказал он, — с этим ничего не поделаешь. Если только она не… — Она нет. — Тогда могло быть и хуже. Но мы не можем допустить, чтобы бродячие наследники бегали вокруг, разрушая нашу репутацию в приличном обществе. Малфои женятся. Они не размножаются как попало. Ты уверена, что никто не знает о ней? — Уверена. Иначе я бы услышала об этом ещё много лет назад. — Её лоб нахмурился, пока она размышляла над иронией судьбы. — У него, должно быть, достаточно магических способностей, чтобы сохранить это в секрете. Я узнала об этом совершенно случайно. — Хорошо. Теперь ты должна заставить его жениться на матери, пока это не выплыло наружу, — он помолчал, размышляя. — После того, как ты придумаешь для неё новую биографию, конечно. Полукровка подойдёт в крайнем случае. Нарцисса искала положительный аспект в том, чтобы сообщить своему мужу, что его будущая невестка была самой известной маглорождённой ведьмой, которая когда-либо жила, но не смогла его найти. — Ты знаешь, мне никак не удавалось подтолкнуть его к браку, хотя теперь я понимаю, что это потому, что всё это время он был влюблён в кого-то другого. Но я подозреваю, что это Гермиона избегает брака. Я уверена, что она не заинтересована в том, чтобы стать Малфой. — Сейчас ты просто несёшь чушь. Кто бы не хотел быть Малфоем? — он нахмурился. К счастью, вопрос прозвучал риторически. — Жаль, что тебя здесь нет, — вздохнула она. — У меня не хватит сил, чтобы придушить его. Он теперь довольно высокий. Лестное описание его потомства заставило его гордо улыбнуться. — Я уверен, ты придумаешь что-нибудь гораздо более изощренное. Каков план? Взятки? Угрозы? Магия крови? Проклятые предметы? — Я подумала, что могла бы начать с извинений. Затем перейти к эскалации, по мере необходимости. — Мысль о попытке подкупа или угрозы Гермионе Грейнджер чуть не заставила её рассмеяться. — Мне это не нравится. Это ниже нашего достоинства. Попробуй купить ей особняк, — он недовольно поджал губы. — Если бы это сработало, я уверена, Драко уже попробовал бы этот вариант. Ты бы видел, как он на неё смотрел. — Романтичная душа. Интересно, откуда у него это? — он подмигнул. — Как её зовут, нашу внучку? — О, это ужасно; он совершенно отошёл от традиций. Они назвали её Лилит. — Это не то созвездие, о котором мне известно, — он хмыкнул из-за нарушения протокола. — Нет, это не созвездие. Тем не менее, она, ну, она замечательная. О, Люциус. Я так много упустила, и это полностью моя вина, что он не захотел рассказать мне о ней, — признать это было труднее всего, и она удивилась, что ей удалось произнести эти слова. — Не только твоя, любовь моя. Виноваты те дураки на чердаке. — Холодные серые глаза её мужа смягчились в понимании. — Я скучаю по тебе, — сказала она ему. — Я бы хотела, чтобы ты оставался таким навсегда. А теперь, если ты меня извинишь, мне нужно пойти навести порядок в доме нашего сына, прежде чем кто-нибудь узнает об этом. — Она прижала мягкую ладонь к волнистым мазкам кисти в районе его груди. — Цисса, — он улыбнулся ей улыбкой Драко из книжного магазина. — Знаешь, у тебя всё ещё есть я. Даже если ты теперь бабушка. — Неисправимый флиртун. Я точно знаю, откуда в нашем сыне это.

— — —

— Её нет, — холодно сообщил Кингсли Нарциссе, когда она вошла в его кабинет, обнаружив, что кабинет Гермионы пуст. Он решил напомнить своей секретарше, что даже импозантным женщинам, которые бахвалятся своими устрашающими фамилиями, необходимо записываться на приём. — Где она? — спросила Нарцисса. — С вашим сыном, я полагаю. — Что вы знаете о Гермионе Грейнджер и моём сыне? — Нарцисса побледнела. — Я знаю гораздо больше, чем когда-либо хотел, уверяю вас. Я едва могу находиться с ними в одной комнате. Чертовски непрофессионально, простите, что я так выражаюсь. Кингсли всё ещё был недоволен потерей своего стола. У нового был выдвижной ящик, к которому он не мог привыкнуть. — Значит, это достояние общественности? — она без приглашения рухнула на ближайший стул. Было явно унизительно узнать, что она знает о своём собственном ребёнке меньше, чем Министр Магии, не говоря уже о том, что это пагубно отразилось на её планах по поспешному, замалчиваемому браку. — На прошлой неделе его показывали по магловскому телевидению в одних трусах, если вы об этом. — Э-э… — Нарцисса была совершенно уверена, что это не то, что она имела в виду. — На самом деле, если вы сможете заставить их вести себя подобающим образом в офисе, то окажете мне услугу. Я устал от необходимости заменять сломанную мебель. Она прижала руку ко лбу. Что они делали с мебелью? — И, ради Мерлина, скажите ему, чтобы он не снимал одежду в Министерстве. Мне всё равно, чем они занимаются дома, но здесь не место для этого. Я беспокоюсь, какой пример они подают своему ребёнку. Нарцисса отправилась домой, попросила эльфа принести ей прохладное полотенце на лоб и провалялась в постели до конца дня.