Зажигая звёзды

Следующий сон приснился Гарри через пять дней. В этот раз он сразу увидел Драко: тот сидел на полуразрушенном мосту, ведущем в Хогвартс, и болтал ногами. Сам замок выглядел точно так же, как после финальной битвы, и даже от башни Рейвенкло, почти полностью обрушившейся в ту ночь, ещё шёл дым. Тёмные клубы поднимались вверх, сливаясь с серыми облаками. Драко нахмурился, когда Гарри подошёл ближе к нему. — Опять? — спросил он, задрав голову так, чтобы посмотреть Гарри в глаза. Его губы поджались, сложившись в тонкую линию. — Могу задать тебе тот же вопрос. Вернее, мне нужно задавать его себе. Малфой прищурился, словно обдумывая какую-то мысль. Затем отвернулся и вновь принялся смотреть вниз — прямиком в зияющую пустоту. Как и в прошлый раз, Гарри присел рядом. — Почему замок такой? — напряжённо спросил он у Драко. — Я бы предпочёл больше никогда не видеть его разрушенным. — Потому что в последний раз я видел его именно таким. Это моё воспоминание, Поттер. Гарри почувствовал себя сбитым с толку. Прошлый сон казался ему странным, особенно учитывая, что в нём присутствовал Малфой, но, в целом, в этом не было ничего такого. А вот сейчас, когда Драко уже во второй раз вёл себя так, словно это он, Гарри, снится ему… Это казалось странным. Что такого его подсознание пыталось ему сказать? Вновь взглянув на замок, он пожелал, чтобы тот отстроился — ему не хотелось смотреть на руины. Башня Рейвенкло, подчиняясь его мыслям, начала медленно, по камушку, собираться. А затем Драко, будто бы уловив то ли мысль Гарри, то ли процесс изменения воспоминания, которое он называл своим, раздражённо произнёс: — Прекрати это делать. — Я не хочу видеть его таким. — Зато я хочу. Гарри вздохнул и сдался. В этот же момент Хогвартс вернулся в прежнее состояние. Пожар вновь начал тлеть. — Но почему? — спросил он. Малфой, наконец, оторвался от созерцания пропасти. Он перевёл взгляд на замок, разглядывая его, и лишь затем негромко ответил: — Потому что о некоторых ошибках не стоит забывать. На этот раз Гарри ничего не ответил. Пока Драко напрягшись, продолжал рассматривать полуразрушенный Хогвартс, он думал о том, что, чёрт побери, всё это значит. Он говорил с самим собой, определённо, потому что это был сон, но что значили эти слова? Считал ли он, что совершил какую-то ошибку? Единственной ошибкой (ошибкой страшной), совершённой во время битвы, он полагал то, что пошёл в лес слишком поздно. Да, им нужно было уничтожить крестражи, нужно было время, но цена, которую пришлось заплатить, была слишком высока. Прошли годы, но он никогда не забывал сколько волшебников отдали жизнь, чтобы это самое время для него выиграть. Образ разрушенного замка никогда не всплывал в его голове во время этих отравляющих размышлений… Но, может, его подсознание хранило эту сцену для такого случая. И начало сопротивляться, когда он решил её стереть. — Ты так и не вернул её мне, — вдруг сказал Драко. Гарри обернулся к нему. Малфой больше не смотрел в пропасть, разверзшуюся под ними. Теперь он держал в руках волшебную палочку — ту самую, из боярышника, — и крутил её в пальцах. В его голосе прозвучала обида, и Гарри немедленно устыдился. — Я хотел, — сам не зная, зачем, он принялся оправдываться. — Правда, хотел. Но было так много дел, мы увиделись всего раз, и… — Ты мог бы отправить её с совой. Гарри опустил взгляд. От того, с каким осуждением теперь смотрел на него Малфой, чувство стыда разрасталось всё больше. У него не было достойных оправданий тому, что он продержал у себя чужую волшебную палочку семь долгих лет. Лучше бы Драко начал язвить и издеваться. — Я хотел сделать это лично. Мне показалось, что так будет правильнее… — Поэтому ты не отдал её вообще. Замечательно, Поттер. — Я вспомнил про неё на прошлой неделе, — сказал Гарри в свою защиту, — но я не смог найти тебя. Никто не знает, где ты. Драко посмотрел ему прямо в глаза. Его взгляд всё ещё был неправильным. Болезненная пустота, заточённая в серой радужке и чёрных зрачках, в трепетании светлых ресниц и морщинке между бровей. Что-то было не так, и Гарри видел это отчётливо. С чего он решил, что взрослый Малфой должен выглядеть так? Гарри попытался сосредоточиться, представить Драко таким, каким он его знал — самодовольным школьником с жестокой ухмылкой. Но в этот раз сон не отозвался. Малфой не изменился ни капли. Ему стало жутковато. Почему мир вокруг подчинялся его воображению, а Драко — нет? — Это хорошо, — Драко удовлетворённо кивнул. — Так и должно быть. — Но почему? Малфой хмыкнул. Уголки его губ чуть дрогнули, словно он хотел улыбнуться, но забыл, как это делается. — Любопытство всё ещё с тобой, значит. Никогда не задумывался, что оно приносит тебе проблемы? Настала очередь Гарри улыбнуться. Он сделал это легко, не задумываясь. — Так и есть. И всё же я не стал бы от него отказываться. — Другого я и не ожидал. — Малфой? — М-м? — Где ты? Скажи мне. Я хочу вернуть тебе палочку. И я… Твоя мама попросила меня попробовать тебя найти. Глупо было спрашивать об этом у воображаемого Малфоя — и всё же Гарри не мог не попытаться. Быть может, к нему придёт какая-нибудь идея. Драко отрицательно покачал головой. Затем он взглянул на палочку, которую продолжал крутить между указательным, средним и большим пальцем, и на миг Гарри показалось, что сейчас он замахнётся и выкинет её в пропасть. Но Малфой лишь убрал палочку в карман брюк, а затем поднялся на ноги. «Вы, верно, едва ли могли знать об этом, но он всегда был к ней привязан» — Она мне больше не нужна. Оставь себе. Или выкинь. Сказав это, Драко развернулся и отправился прочь. Снедаемый любопытством, Гарри вскочил на ноги и крикнул ему вслед: — Почему ты так странно говоришь? Почему твердишь, что это твой сон? Малфой застыл и обернулся через плечо. На мгновение на его лице мелькнуло то насмешливое выражение, которое Гарри так желал увидеть ещё с предыдущей их встречи в лесу Дин. — А ты подумай, Поттер. Если, конечно, ты смог этому научиться, — протянул он. В груди у Гарри потеплело. Он никогда бы не подумал, что сможет обрадоваться язвительному тону Драко, обрадоваться этой его манере раздражающе тянуть гласные. И всё же… — Где же ты? — прошептал Гарри, не отрывая от него взгляда. Но Драко уже растаял в туманной дымке, а вместе с ним растворился и сон.

***

Дома, мимо которых Гарри мчался, сливались в одну цветную линию. Звуки и расступающиеся перед ним люди казались далёкими — он фокусировался лишь на фигуре, одетой в тёмную мантию, которая стремительно убегала от него. Ловко обогнув пожилую волшебницу, что стояла посреди дороги, склонившись над сумкой, набитой фруктами, преступник свернул в переулок, и Гарри последовал за ним. Позади бежала Линдси. Завернул за угол, он едва успел уклониться от красной вспышки режущего заклинания. Мужчина, которого он преследовал, обернулся, бросил через плечо ещё одно проклятье, которое Гарри отбил простым Протего, и вновь принялся бежать. Гарри тоже поднажал — ещё чуть-чуть, и они вынырнут из магического квартала прямиком на магловскую улицу. Тогда поимка осложнится, а бригада стирателей памяти получит столько работы, что Робардс свернёт им с Линдси головы. Возмущённо вскрикнул продавец тыкв — преступник, за которым гнались двое авроров, перепрыгнул через его тележку, свернув несколько оранжевых плодов, что лежали на верхушке аккуратно сложенной овощной пирамиды. Гарри пришлось повторить этот трюк; позади выругалась Линдси, вероятно, зацепившая ещё несколько тыкв. — Инкарцеро! — выкрикнул Гарри, когда преступник, перестав вихлять из стороны в сторону, словно удирающий от охотников заяц, чуть замедлился, спускаясь по лестнице. Заклинание угодило точно в цель. Верёвки, возникнув из ниоткуда, обвились вокруг мужчины, связывая его по рукам и ногам, и он с громким воплем скатился с лестницы, по пути пропахав лицом несколько щербатых каменных ступеней. В три прыжка оказавшись рядом, Гарри перевернул его на спину. Злость в глазах мужчины сменялась паникой. — Ваше имя, — как того требовал протокол, спросил Гарри, не сводя с преступника кончика волшебной палочки. Тот вновь забарахтался, пытаясь скинуть с себя магические путы, но, быстро осознав бессмысленность этого занятия, остановился и выдавил из себя: — Ноа Леманн. — Мистер Леманн, вы задержаны по подозрению в мошенничестве с целью хищения средств, — произнёс Гарри заученный текст. — Рекомендую вам более не оказывать сопротивление. Мы доставим вас в Аврорат. Наклонившись, он схватил Леманна за плечо и резко вздёрнул вверх. Подоспевшая Линдси молча взмахнула волшебной палочкой, освобождая ноги Ноа от пут, чтобы он мог идти сам, и перехватила его под руку, забирая у Гарри. Леманн попытался дёрнуться, но тщетно — у Линдси была стальная хватка. — Твоя рука, — она вдруг нахмурилась, указывая на правую руку Гарри. Он поднял ладонь — на её тыльной стороне и правда зияла небольшая, но по виду глубокая рана. Вероятно, его всё же задело режущее заклинание, но на адреналине Гарри этого не заметил. Во время таких бурных задержаний он никогда не обращал внимания на своё состояние, и Линдси не уставала его за это ругать. Конечно, Леманн не был опасным тёмным магом; рядовой воришка, обманом вымогающий деньги у пожилых волшебников и ведьм, но погонял он их знатно. — Да ладно, — он отмахнулся, а затем протянул руку к напарнице. — Просто залечи ее и пойдём уже отсюда. — Это рана магического характера, полученная в бою. Ты обязан… — …Вылечить и зарегистрировать её в Мунго. Терять лицо на глазах у преступника было нельзя, поэтому у Гарри не оказалось даже возможности надавить на жалость. Линдси старалась всё делать по регламенту, а уж к вопросу лечения напарника она подходила с особенной тщательностью. Одного её упрямого выражения лица хватило для того, чтобы Гарри понял — посетить больницу всё же придётся. — Вот и замечательно, — кивнула Линдси. — Встретимся в офисе. И с громким хлопком аппарировала, забрав с собой тяжело дышащего Леманна. Гарри выругался и ещё раз посмотрел на руку. Идти в Мунго ужасно не хотелось, но Линдси, во-первых, проверяла все подаваемые ими отчёты и приложенные к ним документы, а, во-вторых, рана и правда обильно кровоточила. Он мог бы наложить швы самостоятельно, на аврорских курсах их учили базовой первой помощи, но его криворукое заживление Линдси легко отличит от филигранной работы целителей. Проще было потратить час своего времени, чем потом ещё несколько дней скрываться от гнева напарницы. К тому же, у Гарри были в Святом Мунго свои дела. Всю прошлую неделю они с Линдси корпели над делом Леманна, и времени навестить Гермиону у него так и не нашлось. Он пробовал связаться с ней по каминной сети, но застать её дома было делом не из лёгких. Порывшись в многочисленных карманах аврорской мантии, Гарри нашёл платок и, наскоро перевязав им руку, аппарировал в Мунго.

***

В приёмном отделении больницы Гарри провёл вдвое больше времени, чем рассчитывал. К концу первого часа в очереди, он уже начал всерьёз задумываться о том, чтобы просто вернуться на работу. Останавливал его лишь потенциальный гнев Линдси да тот факт, что он уже потратил кучу времени, чтобы избежать его. Усталость наваливалась на него будто тяжёлое одеяло — сказывалась бессонная ночь и оживлённая погоня, но своей очереди он всё же дождался. После, зарегистрировавшись и подписав необходимые документы, которые позже отправятся в Аврорат, Гарри отправился к лифту, чтобы подняться на последний этаж, в отделение под начальством Гермионы. Затянувшаяся под воздействием магии рана всё ещё неприятно почёсывалась. — Мне нужно увидеть мисс Грейнджер, — вежливо обратился он к молодой ведьме, сидящей за стойкой регистрации пациентов и посетителей. — Она свободна? — Вы записаны? — строго спросила девушка, не поднимая головы от листа пергамента. По обе стороны от неё в воздухе висели ещё два свитка, и по каждому из них само собой скользило перо. — Обычно она принимает меня вне очереди. Если, конечно, у неё есть время. — Боюсь, что… — начала ведьма, а затем, подняв голову, тут же осеклась и явно забыла, как дышать. В её глазах мелькнуло узнавание, и Гарри подавил тяжёлый вздох. Раньше на её месте сидела Венди, строгая женщина средних лет, и в первые два своих посещения он с огромным трудом смог уговорить её послать Гермионе служебную записку. Венди, конечно, тоже сразу узнала его, но ничто и никто не смогли бы просочиться мимо неё без потерь. Это было приятно. Он ненавидел пользоваться своим положением — не меньше, чем семь лет назад, когда победа над Волдемортом открыла для него все двери. — Мистер Поттер, — выдохнула ведьма. — Конечно, вы можете пройти. — Я хотел узнать, свободна ли она. Если нет, то я подожду или приду в другой день. — Уверена, для вас у неё найдётся время… Видимо, что-то проскользнуло в лице Гарри, потому что девушка, осёкшись, быстро добавила: — Я пошлю ей запрос. Подождите немного, пожалуйста. Отодвинув в сторону все бумаги, она достала чистый лист пергамента и быстро что-то написала на нём. Записка, сложившись в маленький квадратик, упорхнула по коридору и скрылась за углом. Ответ пришёл уже через несколько минут, и Гарри, поблагодарив ведьму, поспешил скрыться от её восторженного взгляда. Отделение психологической колдомедицины обстановкой отличалось от остальной больницы. Здесь не было ни режущего глаза обилия белого цвета, ни щекочущего нос неприятного запаха чистящих средств и лечебных зелий. Стены, украшенные умиротворяющими пейзажами, выкрасили в мятный оттенок, а цветущие растения всех форм и размеров заполняли чуть ли не каждый свободный угол. Даже целители сменили лимонные мантии на бежевые: по словам Гермионы, ярко-жёлтый цвет мог вызывать у пациентов излишнюю тревогу. Каждый раз, оказываясь в этом месте, Гарри гордился подругой. Гермиона начинала свою деятельность с пары кабинетов, неохотно выделенных Министерством Магии, и в конечном итоге пришла к новому отделению, наполненному пациентами и молодыми целителями. Конечно, на достигнутом она останавливаться не собиралась: откровенно говоря, помещение было небольшим и требовало расширения, а программа, по которой учились целители, нуждалась в реформациях и дополнениях. И всё же за каких-то два года Гермиона смогла доказать ленивым чиновникам, просиживающим штаны в кабинетах, актуальность своих идей — после войны многим волшебникам и ведьмам требовалась помощь. — Целительница Грейнджер, — преувеличенно серьёзно произнёс Гарри, открыв дверь в кабинет Гермионы. — Вы сможете принять меня? — Гарри! — она звонко рассмеялась и, едва он закрыл за собой дверь, выскочила из-за стола и кинулась ему на шею. Каштановые волосы вьющимся облаком загородили Гарри весь обзор, и он тоже засмеялся, крепко обняв Гермиону и чуть приподняв её над полом. В его грудной клетке разлилось приятное тепло. По какой-то причине их с Гермионой отношения не претерпели особых изменений. Он виделся с ней реже, чем с Роном, но при этом они всё равно были ближе. Казалось, время и расстояние не играли никакой роли. Будто бы они всегда были друг у друга — и будут. — У меня есть минут тридцать до следующего приёма, — объявила Гермиона, отстраняясь и с теплом глядя на Гарри. — Будешь чай? — С удовольствием. Она поспешила к небольшому шкафчику, втиснутому между рядами книжный полок, которыми были заставлены стены её кабинета, и достала заварник с двумя чашками. Поставив чайничек на стол, она дважды стукнула по нему палочкой, невербально наполнив его водой и поставив греться. — Ты пришёл ко мне или тебе что-то понадобилось в Мунго? — спросила она, усаживаясь обратно на стул. Гарри подошёл ближе и отодвинул одно из кресел, стоявших перед столом. Усевшись в него, он едва не застонал от удовольствия — если бы в Аврорате была такая же удобная мебель, как здесь, он был бы согласен проводить на работе ещё больше времени. — Честно говоря, мне понадобилась помощь, — он махнул рукой, на которой виднелась белая полоса заживлённой раны. — Зацепило режущим на задании. Но я хотел увидеться с тобой — уже неделю как. Пытался связаться по каминной сети, но понял, что проще прийти самому. — Ох, а я уже дней десять практически ночую на работе. Опять комиссия из Министерства — проверяют, на что мы тут тратим бюджетные деньги, — Гермиона смешно сморщила кончик носа, всем своим видом показывая, что она об этом думает. — Лучше бы они уделяли такое внимание вопросу трудоустройства свободных домашних эльфов! Я опять подавала петицию… Гарри с улыбкой слушал её рассказ. Он по-доброму завидовал Гермионе: казалось, вся её жизнь была наполнена чередой целей, в конечном итоге превращавшихся в свершения. Во всём, что она делала, был её личный смысл — он видел это по её горящим глазам. Она была счастлива, и это было прекрасно. Они ещё немного поговорили обо всём на свете — Гарри рассказывал о деле Леманна, которого они с Линдси выслеживали, о заданиях, которыми в последнее время занимался Рон, а Гермиона о своей жизни за пределами больницы. Когда они оба замолчали, отпивая чаю, Гарри решился всё же обратиться к теме странно сработавшего заклинания. — Ты знаешь что-нибудь о заклятии поиска людей? — спросил он, ставя на стол опустевшую чашку. Гермиона чуть нахмурилась, явно копаясь в памяти, вмещавшей в себя пугающее количество информации. Затем, будто бы разобрав всё когда-то услышанное и прочитанное по полочкам, она ответила: — Квайре? Ну, вряд ли больше, чем любой аврор. Оно относительно молодое — его разработали в семидесятых годах прошлого века, и применять его можно лишь в том случае, если у тебя имеется волшебная палочка пропавшего. А что? Ты им пользовался на работе? — Ну, — уклончиво произнёс Гарри, — можно и так сказать. — Ты же в курсе, что я прекрасно знаю, как ты выглядишь, когда врёшь? — вздохнула она. — Ты использовал его не на работе. Разве это разрешено? — Вообще-то, нет. Но оно ведь безобидное. И его применение никто не отслеживает, так что… — Безобидное, но что-то с ним пошло не так. Иначе ты бы у меня не спрашивал, верно? Гарри изо всех сил старался не выглядеть виноватым, но у него не получалось. Под острым взглядом Гермионы он снова ощущал себя четырнадцатилетним студентом, который не сделал домашнее задание по Астрономии. — Оно не сработало. Точнее, сработало, но как-то… странно, — он немного замялся, пытаясь подобрать слова. — Буквально на секунду из палочки появился свет, а затем он окутал меня и исчез. Так же быстро, как появился. Я попробовал использовать заклинание ещё раз, но ничего не вышло… — Гарри Поттер! — воскликнула Гермиона, и он тут же понял, что ему пришёл конец. — Хочешь сказать, что ты незаконно применил заклинание, которое сработало на тебе самым странным образом, и ты просто пожал плечами и отправился работать дальше? Ты хотя бы посетил Мунго после этого? — Незаконное — это сильно сказано, — принялся оправдываться он. — Я сам всё проверил, и никаких последствий не было… Никаких — если не считать двух самых странных снов в его жизни. А уж в странных снах Гарри знал толк. В конце концов, он семнадцать лет был связан с Волдемортом. — Я же сказала, что это молодое заклинание, — голос Гермионы приобрёл откровенно устрашающие нотки, — вдруг у него есть какие-то побочные эффекты, которые ещё не обнаружили? Гарри, ты сейчас же пойдёшь в отделение недугов от заклятий и проверишься у специально обученных этому людей. — Я… Ну, да, наверное стоит это сделать, — стушевавшись, произнёс Гарри. Гермиона покачала головой. Несколько вьющихся прядей упали ей на лоб, и она раздражённо сдула их. — Поверить не могу, что даже став аврором, ты умудрился совершить такой необдуманный поступок. Ты уверен, что никаких последствий не было? Пару секунд Гарри молчал, покусывая нижнюю губу. Он не хотел получать ещё больший нагоняй от Гермионы, но и утаивать историю про сны было бы глупо. — Пару раз мне приснились странные сны. Вроде как… осознанные. Я чётко осознавал, что это сон, и мог влиять на него по своему желанию. И оба раза мне приснился человек, которого я искал. — Осознанные сны порой бывают у всех, это норма. Ты мог переутомиться на работе и слишком много думать об этом человеке… — Это не всё. Понимаешь, он… вёл себя так, словно это я ему снюсь. И он был таким… реальным. Гермиона нахмурилась и откинулась на спинку стула. Она ненадолго замолчала, постукивая кончиками пальцев по столешнице, будто бы вновь прокручивая в голове всё то, что ей было известно о заклинании. Когда она вновь заговорила, в её голосе больше не было возмущения — лишь задумчивая пытливость. — Ты знал этого человека раньше? Или только видел его дело? — Честно говоря, нет никакого дела, я сам ввязался в это. Я… искал Драко Малфоя. Гермиона с удивлением взглянула на него. Несколько раз моргнув, она спросила: — Он что, пропал? — Вроде того, — кивнул Гарри. — Никто не знает, где он. — Откуда у тебя… — начала Гермиона, а потом, охнув, продолжила без всякой вопросительной интонации: — Ты так и не вернул ему палочку. Гарри вновь ощутил себя пристыженным. Всё-таки только Гермиона могла заставить его чувствовать себя так. Даже Линдси (с её-то характером!) была на это не способна. — Честно говоря, с палочки всё и началось. Я попытался выяснить, где Малфой, чтобы вернуть её наконец. Он описал весь свой нехитрый путь — начиная от Тео и заканчивая письмом от Нарциссы, которая в конечном итоге попросила его попробовать найти Драко. Выслушав его, Гермиона уточнила: — Заклинание ведь могло и не сработать, если Малфой наложил на свой дом Фиделиус? Гарри кивнул: — Я подумал о том же. Фиделиус или, может, какой-то артефакт, скрывающий его местоположение. Но зачем ему это? И эти сны… Думаешь, они связаны со случившимся? — Возможно. Нужно посмотреть, будут ли они повторятся. В этой истории слишком много переменных. Палочка Драко, которая служила и тебе тоже, пусть и давно, тот факт, что он от чего-то прячется… Гермиона хотела добавить что-то ещё, но её речь прервал стук в дверь. Они с Гарри синхронно обернулись. На пороге стояла совсем ещё юная ведьма, одетая в розовую пижаму. Увидев Гарри, она приоткрыла рот и явно растерялась. — Мэй? — окликнула её Гермиона. — Ты что-то хотела? Девушка встряхнула головой, будто очнувшись, и быстро произнесла, всё ещё не сводя любопытного взгляда с Гарри: — У Перри опять приступ паники. Целитель Белл попросил позвать вас. Больше никаких уточнений не потребовалось — Гермиона мгновенно вскочила с места. Гарри поднялся следом за ней. Она оглянулась на него с сожалением: — Прости, мне нужно бежать. Я попробую что-нибудь разузнать, а ты пока последи за этими снами, хорошо? — Конечно, — Гарри кивнул, — спасибо за помощь. Гермиона тепло улыбнулась ему, и они вместе вышли из кабинета. Мэй заспешила вперёд по коридору, то и дело оглядываясь на них. Уже отдалившись на пару шагов, Гермиона вдруг обернулась и произнесла: — Возможно, дело в палочках. Ты же помнишь, что есть человек, который лучше всего в них разбирается? Его осенило. Ну конечно. Ему стоило догадаться самому. — Олливандер ещё бывает в Косом переулке? — уточнил он на всякий случай. — Куда же ему подеваться? Он теперь работает вместе с сыном. Моя коллега летом покупала своему ребёнку палочку, и он был там, как и всегда. — Ты чудо, — поблагодарил её Гарри, и в его голосе звучала искренняя нежность. Она широко улыбнулась ему и поспешила в конец коридора, где, возле приоткрытой двери в палату, её всё ещё ждала Мэй.

***

В Косой переулок Гарри отправился на следующий же день, воспользовавшись положенным ему после полученной травмы выходным. Обычно, если ранение было столь незначительным, он выходил на работу, попросту не зная чем себя занять в собственном пустом доме. Долгое пребывание там давило на него. Но сейчас у него была цель — после разговора с Гермионой ему особенно не терпелось разобраться в ситуации. Он даже честно посетил целителя, чтобы проверить, точно ли на нём не осталось остаточных эффектов от заклятия. Ответ был отрицательным. Глядя на яркие вывески, украшавшие дома, слушая крики местных зазывал и лавируя в толпе волшебников, снующих по узким улочкам независимо от времени года, Гарри невольно улыбался — Косой переулок всегда вызывал в нём самые тёплые, нежные чувства. Многие хозяева магазинчиков уже начали украшать их к Хэллоуину, и то тут, то там мелькали оранжевые цвета, тыквы со страшными рожицами, открывающие и закрывающие рты, мерцающие паутины и попискивающие сахарные летучие мыши. Вертя головой и разглядывая украшения, Гарри едва не столкнулся с хрупкой ведьмой, левитирующей перед собой большой ящик. — Простите, — извинился он, поспешно отходя в сторону, но женщина лишь улыбнулась ему, покачав головой, и продолжила свой путь. Она завернула в небольшую лавку, которая, на памяти Гарри, долгое время после войны стояла закрытой. Вероятно, кто-то её купил — из-за приоткрытой двери раздавались голоса рабочих, а крупный мужчина, в котором было по меньшей мере шесть футов роста, вручную отклеивал старую вывеску. На соседней витрине уже сиял всеми цветами радуги новый плакат, сообщавший о том, что магазин «Украшений со всего света» скоро откроется. Лавка волшебных палочек Олливандера находился неподалёку. Добравшись до неё, Гарри решительно толкнул старую деревянную дверь. Внутри, казалось, ничего не изменилось с далёкого девяносто первого года. Там, где сквозь окно просачивались слабые лучи осеннего солнца, в воздухе танцевали пылинки, а всё пространство магазина (по-прежнему довольно тесное) занимали стеллажи с коробочкам, где ждали своих владельцев волшебные палочки. Не изменился и бардак на полках: футляры всё ещё были навалены друг на друга в некотором беспорядке, который, казалось, не имел под собой никакой системы. Гарри хотел было подать голос, как из-за стеллажей появился старик. На лице Гарри вновь возникла улыбка — старший Олливандер, как и его магазин, казалось, ни капли не изменился за семь лет, прошедших с их последней встречи. Летом после победы над Волдемортом он починил волшебную палочку Гарри, ту самую, из остролиста, и больше они так и не встретились. — Мистер Поттер, — Олливандер улыбнулся ему в ответ, вставая за прилавок. — Какая неожиданная встреча. Что-то случилось с вашей палочкой? — О, нет-нет, сэр, — Гарри покачал головой, подходя ближе. — Честно говоря, у меня появился один вопрос, на который лучше всех сможете ответить именно вы. — Тогда я слушаю вас, мистер Поттер. Гарри вытащил из кармана мантии палочку Драко и положил на прилавок. Олливандер, взял её в руки и принялся рассматривать. — Вы уже показывали мне её, — заметил Олливандер. — После того, как спасли меня. Боярышник и волос единорога, десять дюймов. Палочка Драко Малфоя. — Всё верно, — кивнул Гарри. — В тот день вы сказали, что она, вероятно, принадлежит мне, раз я получил её в бою. Это всё ещё так? — Я не могу ответить вам с полной уверенностью. С тех пор вы получили назад свою волшебную палочку, которая привязана к вам куда сильнее этой. К тому же, если вы намеревались отдать её владельцу… — Да, я хотел это сделать. Ещё раз оглядев палочку Драко, Олливандер положил её на прилавок и кончиками пальцев придвинул обратно к Гарри. — Тогда, полагаю, есть вероятность, что она принадлежит и вам и мистеру Малфою в равной степени. Гарри в задумчивости прикусил щёку с внутренней стороны. Это многое объясняло. Ему стоило подумать о собственной связи с палочкой Драко до того, как он решил воспользоваться поисковым заклинанием, но теперь уже было поздно о чём-то жалеть. — Дело в том, — сказал он, — что я применил к ней одно заклинание. Оно должно было привести меня к её владельцу. Но что-то сработало неправильно, и я пытаюсь понять, что именно. — Позвольте узнать, что именно произошло? — Появилось… свечение. Оно сразу же угасло, но его не должно было быть вовсе. И ещё… я вижу странные сны. Мне снится Драко, и он ведёт себя так, словно это я снюсь ему. Знаю, звучит запутанно… — Отчего же, — Олливандер перевёл взгляд за окно, словно пытаясь рассмотреть улицу за пыльным стеклом витрины. — Я уже говорил вам, мистер Поттер, что наука о волшебных палочках загадочна и порой непредсказуема. Если вам интересно, могли ли вы, сами того не желая, установить особую связь с Драко Малфоем — мой ответ положительный. Но это всё, что я могу вам подсказать. Гарри медленно кивнул, чувствуя, как в желудке завязывается холодный узел. Конечно, установить странную связь с Малфоем было лучше, чем, к примеру, подвергнуться проклятью из-за неправильного использования заклинания, и всё же этот факт делал ситуацию сложнее и запутаннее. Он по-прежнему не был уверен, что его сны были чем-то значимым, но слова Олливандера его не успокоили. — Спасибо, что нашли время поговорить со мной, — сказал Гарри, бережно взяв палочку Драко со стойки и убрав её обратно в карман. Старик кивнул, всё ещё глядя на оконное стекло. Гарри уже собрался уходить, но в дверях вспомнил ещё кое о чём. Обернувшись, он спросил: — Палочка из волоса единорога ведь не станет слушаться тёмного волшебника? Олливандер, наконец, вновь посмотрел на него. Выглядел он слегка растерянно, будто бы Гарри вырвал его из каких-то важных размышлений. — Да, мистер Поттер. — Но Драко в конечном итоге стал Пожирателем смерти. — Не все наши поступки определяют нас, — Олливандер чуть склонил голову к плечу. — Волшебные палочки гораздо умнее, чем многие привыкли думать. Если эта палочка выбрала мистера Малфоя — значит, в нём было достаточно света, чтобы притянуть её к себе. Гарри медленно кивнул. Палочка Драко будто бы жгла карман изнутри. Он вышел на улицу под звон колокольчика, висевшего на входе в магазин, и шум снующей туда-сюда толпы после тишины пыльной лавки показался Гарри оглушительным. Продолжая думать о словах Олливандера, он двинулся прочь по улице. Снов не было целую неделю. Но когда Гарри вновь приснился Драко, всё окончательно запуталось.