Лисье ухо

      Проснулся я будто от толчка. Словно чья-то рука, схватив за грудки, вырвала меня из темноты. Последнее воспоминание — я падал. В темноту. Обрывки липкого сна утягивали обратно, куда-то в самую бездну. Ещё около минуты мне потребовалось, чтобы осознать реальность влажного от собственного пота одеяла. Спёртого запаха комнаты. Серость неба видневшегося через квадратик окна. Я не имел ни малейшего понятия сколько времени спал. Занемевшее тело откликнулось резким прострелом в пояснице, а волна адской головной боли накатила тошнотой, едва я попытался принять вертикальное положение. Пришлось замереть на пару минут, дожидаясь, пока пройдёт приступ и пульсация крови в висках немного ослабнет.       Тишина дома давила. Едва различимые звуки улицы просачивались в эту тишину словно сквозь вакуум, но само наличие этих звуков принесло мне необъяснимое облегчение. С надеждой я посмотрел в сторону кухни. Нестерпимо хотелось услышать скрип табуретки, шаги Бубы, заходящего в комнату и бросающего язвительную фразу, по типу: «Охренеть, ты спящая красавица», заставляя меня вытащить свою задницу из постели, но табуретка не скрипнула, и никто не зашёл. Друг мой по-прежнему не объявился.       На ватных ногах я вывалился на улицу, попутно сгребая сигаретную пачку и зажигалку со стола. По коже пробежал озноб от липнущей влажной одежды, обдаваемой прохладным воздухом осени. Поёжившись, я плюхнулся на крыльцо.       Обрывки сна, где я вновь поднимался на вершину Учура, плутая по тайге почему-то в одиночестве. Куски событий, произошедших за последние пару дней. Кадры, яркие вспышки, отдельные фрагменты. Всё это всплывало, путалось, меняло хронологию и превращалось в абсолютную мешанину в моей голове. В какой-то момент я даже начал сомневаться в реальности произошедшего. Всё походило на непрерывный сумбурный сон и, если бы не рюкзак, брошенный мной в сенях по возвращению с Учура, не кастрюля с остатками отвара, которую я заметил краем глаза, проходя через кухню — я мог бы поклясться, что ничего этого не было.       Докурив сигарету, я ещё несколько минут сидел на улице, бездумно пялясь перед собой. Нестерпимо хотелось кофе, горячего душа и городского шума. Хотелось людской суеты. Подсознание настойчиво напомнило мне о намерении продать этот чёртов дом, и оставить всё лишь в воспоминаниях.       Вслед за мыслью о городе, пришло осознание, что уже несколько дней я не выходил на связь. Чувство вины перед Амаром, за то, что бросил на него магазин и пропал, заставило меня подняться. Телефон так остался лежать в заднем кармане джинсов. Разряженный в ноль, он ожил лишь спустя несколько минут, разрывая тишину сигналами приходящих сообщений. На удивление сеть была. Пробежавшись глазами по сообщениям от партнёра, я облегчённо выдохнул. Ничего сверхважного не случилось, мир не рухнул, и магазин работал в штатном режиме. Партнёр лишь переживал из-за моего долгого молчания и настоятельно просил выйти на связь как можно скорее, чтобы убедиться, что я в порядке.       Кое-как собрав в кучу разбегающиеся в голове мысли, я набрал короткий ответ, пообещав в ближайшие пару дней объявиться в городе. С большим усилием подавил в себе желание рвануть к цивилизации прямо сейчас.       Спустя час я всё-таки выполз из дома. Небо всё больше окрашивалось в розовый, а в канавах, тянущихся вдоль деревенской улицы и под кустами, сползались тени. Ещё пару часов и деревня погрузится в вечерний сумрак. Решение не ехать на ночь глядя в город всё больше обретало логичность и правильность. Тело по-прежнему оставалось деревянным, а голова чумной.       Я брёл в сторону дома друга, с каждым метром теряя веру в то, что тот окажется у себя. Внутренняя чуйка тревожным голоском шептала мне, что случилось что-то нехорошее. Дом встретил всё тем же молчанием и тёмными окнами. Ни одного намёка на присутствие кого-либо живого. Потарабанившись во входную дверь, я обошёл строение по периметру, без особой надежды заглядывая в окна, и, вернувшись ко входу, обречённо сел на крыльцо. Чувство тревоги стремительно нарастало, а отчаяние от неспособности хоть как-то повлиять на ситуацию близилось к состоянию паники.       Просидев так около десяти минут, я двинулся в сторону дома Петра. Возможно, сосед хоть что-то знал об исчезновении Бубы. Да и неплохо было бы справиться о состоянии Марьяны и наконец-то поблагодарить Фёдора за помощь. Дойдя до развилки и сделав несколько шагов в направлении дома Петра, я заметил очертания черного автомобиля и силуэты людей. В сумерках мне было не разглядеть, чем именно заняты те двое, но внутренний страх не давал мне продолжить идти в намеченном направлении. Притормозив, а затем, отшагнув к забору, скрываясь в его тени, я прислушался к внутренним инстинктам. Что-то нашёптывало разворачиваться и как можно скорее уносить ноги.       Коря себя за малодушие, я всё же прислушался к ощущениям, ускоряя шаг, двинулся в противоположную сторону. Только дойдя до поселкового магазина, я замедлился, пытаясь выровнять сбившееся дыхание. Остановившись в пару метрах, я прикрыл глаза, делая несколько глубоких вдохов-выдохов, стараясь унять пульсацию в виске.       У входа двое местных мужиков что-то обсуждали. В тишине вечера до меня доносились лишь обрывки фраз, но даже их мне было достаточно, чтобы понять — местные чем-то обеспокоены. И всё же присутствие других людей поблизости немного сбавило градус тревоги. Мысленно усмехнувшись над тем, как позорно я сбежал от дома Петра, я допустил вероятность, что виною стали мои собственные взвинченные нервы.       Купив сигареты, я тормознулся в нескольких шагах от крыльца и пока распаковывал пачку, невольно прислушивался к разговору.       — Говорю, тебе, Саныч, зверь какой-то повадился к деревне близко подходить. Он это местных собак давит, — говорящий был невысокого роста. Почти плоское лицо и раскосые глаза явно указывали на родство с коренными жителями. Говорил он быстро, чуть проглатывая слова, выдавая своё беспокойство, — вот куда у Степана две собаки делись? А? Шибко хорошие собаки были. Любого зверя далеко чуяли. Не ушли бы они сами. Задавил их зверь. Точно тебе говорю.       Собеседник в ответ на слова лишь хмыкнул и сильнее нахмурился. От услышанного по позвоночнику пробежал холодок и в животе что-то сжалось. В памяти всплыла дорога на Учур и моё ощущение, что за нами неустанно кто-то шёл. Вспомнились звуки, которые я слышал, пока засыпал у костра. Я сглотнул подступивший к горлу ком.       — И Афанасий помнишь, что говорил? — продолжил первый.       — Что говорил?       — Э-э-э… Видел Афанасий медвежьи следы на берегу. Огромный след, — он показал ладонями диаметр следа, который был не меньше полуметра.       — Брешешь, — отозвался Саныч, глубоко затягиваясь папиросой, — не бывает таких медведей. Напутал что-то Афанасий. Старый он уже.       — За что купил, как говорится, — обижено буркнул первый, — только Афанасий долго след топтал. Почти до верховья дошёл. Там след оборвался. Может речку перешёл. Нельзя дальше идти было. Плохое место там.       Услышав знакомое имя, внутри меня ёкнуло и страх царапнул холодным когтём. Прикурив, я подошёл ближе.       — Извините, — собственный осипший голос казался мне чужим. Прокашлявшись, я продолжил: — А где сейчас Афанасий, не скажете?       — А ты кто такой будешь? — Саныч прищурился одним глазом, подозрительно глядя на меня.       — Артемьев Всеволод. Четвёртый дом от перекрёстка, — в подтверждение своих слов махнул рукой в направлении собственного дома.       С полминуты мужчина не отводил от меня внимательного взгляда.       — Стефании родственником приходишься?       — Внук, — утвердительно кивнул я в ответ.       — Ммм… — задумчиво протянул Саныч, — хорошей травницей твоя бабка была. Любой недуг могла вылечить.       Натянуто улыбнувшись на сказанное, я всё ещё ожидал услышать ответ на свой вопрос.       — Так что там, насчёт деда Афанасия? — напомнил я собеседнику. — Не знаете, где он? Или, может, внука его видели?       — Так, это… — отозвался молчавший до этого круглолицый, — ушёл дед обратно. Побыл пару часов дома, про след медвежий сказал и обратно пошёл. Уже как четвёртый день нету. Так он может и неделю не приходить. Да пацан с ним, наверное.       Я кивнул в знак благодарности и, пожав на прощанье мозолистые руки мужчин, направился в сторону дома. Тягостное чувство всё сильнее накрывало меня. От ощущения беспомощности, я не мог придумать, что мне делать дальше. Возможно, всё-таки стоило зайти к Петру. Или, может, зря я себя накручиваю, и самым простым решением было бы забить на всё и умотать наконец-то в город. Гоняя эти мысли в своей голове, я на автопилоте добрёл до дома.       Взявшись за ручку калитки, я почувствовал, как кожу на груди обожгло так, словно к ней приложили кусок раскалённого метала. Ладонь инстинктивно сжала через ткань свитера амулет, в попытке хоть как-то ослабить жжение. Тело накрыло волной, все внутренние инстинкты обострились. В моём собственном дворе что-то творилось.       Игнорируя собственное тело, я толкнул калитку. Это был мой дом, мой двор и в этот раз сбегать я не собирался.       Как только я пересёк границу двора, тело моё будто окунулось в кисельную массу. Густой воздух с трудом заполнял лёгкие. Ощущения были похожи на те, которые я испытывал в комнате с Марьяной. Тусклое пятно фонаря у входа выхватывало несколько фигур. Две из них походили на человеческие, а третья напоминала очертания пса. Контуры были смазаны, будто смотрел я на них через несколько слоёв плёнки. Во дворе шла возня. Тишину нарушал то визг, то непонятное урчание. Звуки были приглушены, словно проходили они через толщу воды. Перешагнув порог, я почувствовал, как ноги моментально отяжелели, будто заполняясь свинцом. Пришлось приложить усилие, чтобы сделать хотя бы пару небольших шагов. Тело сопротивлялось, мозг кричал, сигнализируя об опасности, но я упорно заглушил вопящий внутренний голос и двинулся дальше.       В темноте, со стороны сарая метнулась маленькая тень. Свет успел выхватить кусок пятнистой шкурки. Тень прыгнула на одного из человеческих силуэтов, и тот, неестественно прогнувшись назад, завопил. Звук резанул по ушам. Он не был похож ни на человеческий, ни на чей-либо другой. От этого звука захотелось немедленно закрыть уши руками. Метавшееся из стороны в сторону, существо пыталось стряхнуть с себя животное. Повалившись на землю, нечто поползло в сторону сарая, неестественно выгибая в суставах ноги и руки. Оцепенев, я наблюдал, как его крючит и ломает. В темноте деталей было не различить, но то, что ползало по земле и издавало звуки, от которых волосы на моем теле вставали дыбом, человеком точно не было.       Вторая фигура, заметив моё присутствие, медленно развернулась и направилась в мою сторону. Конечности, которые можно было бы назвать руками, удлинялись с каждым её шагом. Я видел, как кончики пальцев, почти касались земли. Попятившись назад, я споткнулся о что-то и плюхнулся на землю. Истерично шарив рукой в траве в отчаянной попытке хоть что-то найти для своей защиты, я пальцами нащупал шершавую поверхность. Влажную от вечерней росы, я обхватил, брошенную когда-то металлическую трубу. С трудом поднявшись на ноги, на пару секунд я перевёл взгляд в то место, где последний раз видел пса. Едва различимый силуэт неподвижно лежал на земле. Нервно сглотнув, я перевёл взгляд обратно на надвигающуюся фигуру. Тело, будто парализованное отказывалось слушаться. Я едва мог поднять руку, не то чтобы замахнуться. Существо почти настигло меня и как в замедленной съёмке поднимало и протягивало свою длинную конечность, намереваясь схватить меня за горло. Я почти почувствовал касание острых как когти пальцев на свой коже. В нос ударил тошнотворный запах, напоминающий то ли гнилое мясо, то ли тухлую воду. Собрав последние силы, я крепче сжал ржавую трубу и приготовился защищаться.       Полностью осознавая всю безнадёжность своего положения, я с трудом удерживался на ватных ногах. Я ничего не мог сделать, не мог защитить себя. То, что пришедшие были не люди, не оставляло сомнений. Как бы сильно я не закрывался, как бы не пытался отрицать, но в моем мире было что-то ещё. Было нечто — угрожающее, нападающее и, в конце концов, убивающее. Принцип «если я в это не верю, значит этого нет» дал сбой и больше не работал. Всё это происходило в реальности. Происходило прямо здесь и прямо сейчас. И возможно, это было последнее, что я увижу.       Почти смирившись со своим поражением, я ещё сильнее сжал пальцы, чувствуя, как скользит влажный металл, царапая кожу ладони. Воздух колыхнулся справа от меня. В темноте что-то двигалось, заставляя густую массу вибрировать и волнами прокатываться по телу. Та мощь, что двигалась через пространство уже через мгновенье, настигла меня. Тело, швырнуло в сторону. От удара о забор плечо пронзило острой болью так, что потемнело в глазах. Медленно сползая, не в силах больше держаться на ногах, я качнулся, едва успев выкину левую руку перед собой. Открыв глаза, я видел, как огромная тень закрыла от меня и вид на дом, и надвигающееся на меня существо. Живая темнота заполняла всё вокруг. Она двигалась, удалялась. До слуха доносился хрип, истошные вопли, хруст ломающихся костей. Едва сдерживая подкативший приступ тошноты, я не мог оторвать взгляд от происходящего. Тень что-то месила в темноте, рвала на части. Я слышал булькающий звук, сопение, стоны. Все звуки смешивались, превращаясь в какофонию. Глаза безуспешно пытались выхватить хоть какие-то детали. Боль в плече усиливалась. Правая рука онемела. Меня мутило, а талисман обжигал кожу. Воздух, всё ещё густой и вязкий, не позволял лёгким сделать полноценный вдох. В конце концов, моё тело и мозг сдались. Обессилено привалившись спиной к забору, я отключился.