Дистанция

Стоит только произойти чему-то, как Деку спешит оказаться в гуще событий, даже если перед этим патрулировал улицы целые сутки. И ведь… говнюк пытается быть избирательным: он не выбирает дополнительные миссии, куда мог бы сгодиться и Бакуго, он… как будто намеренно выбирает что-то, где пригодится он один. Кацуки догадывается о причинах такого поведения Изуку. Тот всё ещё пытается его избегать, и, учитывая все странные и личные вещи, произошедшие между ними в последнее время, такое поведение выглядит вполне логично. На общих патрулях, в одном кабинете и даже в раздевалке — везде, где они находились на расстоянии пары метров друг от друга, задрот старательно избегал контакта с Кацуки. Он даже не смотрел в его сторону, как будто боялся привлечь внимание. Бакуго не только злился, но и скучал по компании Деку, ведь тот никогда не был молчаливым, и если уж не говорил с ним напрямую, то хотя бы шумно бубнил себе под нос, создавая возможность заговорить первым. Целую неделю Кацуки ждал, что Изуку наконец-то соберется с мыслями и поговорит с ним хотя бы о работе. Он даже сам пытался ненавязчиво завязать разговор, но Деку сворачивал все попытки. Ещё два дня подобных закидонов, и Бакуго наконец не выдерживает. Пошло бы всё к чёрту, он обязательно узнает, что происходит с Деку, даже если придётся прибегать к агрессивным методам. Ради этого он приходит в офис пораньше, собираясь поймать придурка прежде, чем тот сольëтся с общего патрулирования на какое-нибудь задание, где Кацуки снова не найдëтся места. Рабочая почта как всегда завалена различным говном: от спама и отталкивающих предложений познакомиться, тупых вопросов, явно присланных журналистами, до рабочих писем и уведомлений. Письма из агентства и полиции Кацуки всегда просматривал первыми, там могло быть что-то важное, чего ещё не успели передать в виде приказа на бумаге. Первое же письмо от менеджера оповещает об изменениях в расписании. Такое содержание в принципе уже стало привычным, но сегодня в замене числился герой, которого Кацуки никак не мог ожидать. Они и на учёбе в Академии практически никогда не сотрудничали, что сподвигло идиотов из агентства согласовать такой выбор? В нынешнем положении Бакуго обрадовался, если бы увидел придурка Тодороки. Но сегодня его напарником вместо Деку будет раздражающий и крикливый ублюдок Монома. И он не собирается оставлять всё как есть! Уже через минуту дверь в кабинете Минами открывается с пинка, лишь чудом не слетая с петель. — Какого хрена?! — И тебе доброе утро, Бакуго, — высунув голову из-за рабочего монитора, она выразительно хмурится. — Дверь-то зачем пинать, ручка на что?! Знаешь ведь, что не заперто. — К чëрту церемонии! — Кацуки захлопывает за собой эту проклятую дверь и проходит ближе ко столу. — Почему ты одобряешь всё то, что делает Деку? Ты забыла, чей он напарник?! — Помнится мне, что ты не сильно радовался вашему сотрудничеству, — менеджер поднимается со стула, поправляет юбку и направляется к выходу из кабинета, не собираясь тратить время, — Мидория теперь гораздо меньше мозолит тебе глаза, да и порознь вы доставляете мне меньше проблем. Люди всё также воспринимают вас как дуэт, Мидория один за последнее время смог поднять ваш общий рейтинг на два пункта. Меня и верхушку всё устраивает. — А меня нет! — Кацуки тут же встаëт перед ней и закрывает выход спиной. Он всё ещё не удовлетворëн тем, что услышал. — Отойди от двери прямо сейчас, Бакуго. — Знаешь, я уже заебался молчать и смотреть, как вы тут что-то мутите, каждый раз выдумывая нелепую и идиотскую херню, в которой я и Деку должны участвовать! А затем просто берëте и потакаете ему, разделяя нас! Я не собираюсь весь день терпеть Моному, он чертовски раздражающий придурок, верни мне Деку! — Ох, дерьмо, — Минами с наигранно обеспокоенным лицом заглядывает ему прямо в глаза, — у тебя нервный срыв, да? Пожалуй, я позвоню комиссии, пусть отзовут твою лицензию, пока не поправишься. — Стерва, ты не посмеешь! — Я опаздываю на встречу с пиарщиками, — она выставляет перед собой руки и тяжело вздыхает, усталость сквозит в её взгляде. — У меня нет времени выслушивать детские претензии. Свали из моего кабинета и иди патрулируй с кем поставили! И тогда лицензия останется при тебе. Ну пожалуйста! Кацуки всё ещё слишком упрям, чтобы удовлетвориться подобным ответом. Он скрещивает на груди руки и сильнее хмурится. — Где вообще сейчас Деку? Скажи, и я сразу свалю. Минами мечет в него очередной полный утомления и раздражения взгляд, но в глубине её глаз на секунду мелькает искра понимания. — Крушит нарколабораторию в северной части города. Не советую туда соваться с твоей причудой. Мало ли какое дерьмо они там хранят. Один маленький взрыв — и всё может взлететь на воздух. Кацуки наклоняется ближе к ней в попытке разглядеть, чего стоит эта информация, а затем молча и быстро уходит, не забыв посильней хлопнуть дверью перед носом менеджера. В принципе, он и не собирался вламываться туда и портить миссию, но теперь он хотя бы знает, в каком полицейском участке окажется Деку после поимки злодеев. Там он его и застанет, а пока придëтся работать и листать новости о продвижении дела с лабораторией. Журналюг там оказывается не меньше, чем злодеев, и разные источники постят не прекращая, из-за чего невозможно надолго убрать телефон из рук. Монома бесит практически весь патруль, зачем-то напоминая, что видел, как Бакуго умер, а значит теперь они пиздец какие друганы, и он обязан терпеть его самодовольное хлебало и не возникать. Кацуки подрывает его несколько раз, но всё без толку. Возможный пожизненный срок за убийство другого профессионального героя уже не кажется таким долгим, как этот патруль. Но спасение приходит откуда не ждали — последние новости докладывают, что группа Деку накрыла крупную нарколабораторию и в данный момент герои, полицейские и задержанные на пути в участок. Кацуки тут же отрывается от земли, используя причуду и игнорируя возмущëнные крики Мономы. Хрен бы с этим говнюком, есть дела поважнее. Допрос наверняка будет идти несколько часов, но Бакуго не может заставить себя развернуться и уйти из участка. Полицейские не прогоняют его и не задают вопросов, позволяя сидеть под дверью кабинета для допросов столько, сколько вздумается, кто-то из них даже приносит кружку с кофе. Он не возражает, когда кто-то из них просит о фото, придавая смелости всему участку. Все копы, что не заняты работой, по очереди фотографируются с Динамитом, и это помогает скрасить часы ожидания. Безумие, но Кацуки никогда не думал о том, что полицейские тоже могут быть фанатами героев. И фанаты из них не такие раздражающие, как из некоторых гражданских. Деку выходит из кабинета последним, провожая двоих копов с преступником в наручниках взглядом. Он выглядит ещё хуже, чем до этого, и Кацуки моментально перестаёт жалеть, что пришёл сюда и дождался. В таком состоянии идиоту необходима помощь, ему нужно вправить мозги, иначе он в могилу себя загонит. — Деку, — стараясь произнести это как можно спокойнее, без агрессии, он обращает на себя внимание, — пошли выйдем. Побазарим. Изуку дëргается, а затем зажимает рот, словно запрещает себе отвечать что-либо. И вся злость, которую Кацуки так пытался подавить, рвëтся наружу. — А ну не смей меня игнорировать, чëртов задрот! Деку шумно вздыхает, убирает руки и отвечает: — Я не игнорировал тебя, Каччан! Я просто не хотел кричать в полицейском участке, ты меня напугал! Что ты здесь делаешь?! — На улицу. Живо. Засунув руки в карманы, Кацуки направляется в сторону выхода, периодически поглядывая за плечо, опасаясь, что Изуку сбежит. Но тот послушно следует за ним с лëгкой улыбкой, успевая на ходу извиняться перед копами за отсутствие времени на фото с ними. Они проходят несколько домов и поднимаются по лестнице вверх на другую улицу, примечая достаточно тëмный и глухой угол. Здесь их хотя бы не увидят — геройские костюмы слишком выделяются среди улицы даже в тëмное время суток, не хватало ещё новые слухи плодить. Кацуки передëргивает. В его голове быстро всплывают воспоминания из далëкого прошлого, те самые, в которых он бесчисленное количество раз зажимал ещё тощего и беспричудного задрота в разных тëмных углах и угрожал ему расправой. Разумеется, сейчас он хочет давить на него меньше, но не уверен, что сумеет сдержаться. А значит в глазах Изуку снова будет выглядеть мудаком. Просто отлично. — Слушай… — начинает Кацуки, но Изуку обрывает его: — Пожалуйста, скажи мне, что мы не будем драться, Каччан. Он практически не видит выражения его лица из-за отсутствия здесь фонаря или яркой вывески, но почти уверен, что задрот взволнован и машет руками. Бакуго усмехается, но ему ничуть не смешно — ничего ведь не изменилось, Деку всë также ожидает драки или угроз, хотя сейчас он в состоянии дать отпор. — Чего смешного?! Я правда не настроен на драку, и так весь день давал всяким гадам по морде, а потом шесть часов подряд сидел на отвратительно жёстком стуле в допросной. Знаешь, как у меня спина болит? И я спать хочу, Каччан, — в доказательство своих слов Изуку громко зевает. — Так чего ты от меня хотел? — Зависит от твоих ответов, задрот. Если они мне не понравятся — я подорву твою жопу. И прекрати, чëрт возьми, жаловаться! — Кацуки слегка двигает бëдрами, заставляя гранаты на поясе опасно звенеть, но чëртов Изуку смеет усмехаться, а не опасаться, или хотя бы делать вид, что опасается. И этот смешок звучит так, будто задрот совсем потерял страх и смеет издеваться. Может, что-то действительно изменилось. — Как тебе патруль с Мономой-куном? Понравилось сотрудничать? — Полный отстой! Я… — прикусив язык, Кацуки несколько секунд размышляет, стоит ли вообще говорить что-то подобное, но всё же решает сказать. Он всё равно ничего не потеряет, да и эти слова Изуку вряд ли сочтëт странными. — Мне надоело работать со всякими статистами, пока ты, тупой задрот, от меня бегаешь! Не знаю, что творится в твоей башке, но это уже заебало. Прекращай! — Погоди, что?! Каччан, ты правда думал, что я стал бы тебя избегать? — голос Изуку сразу меняется, от предыдущей надменности не осталось и следа. — Ты ведь помнишь… я этого не делал, даже когда ты просил. Почему ты… — Я не знаю, что думать! Я хочу спросить у тебя, какого хуя ты вытворяешь?! Ты считаешь меня не достойным совместных заданий? У тебя не было проблем с этим даже тогда, когда мы ещё не были напарниками. Откуда они сейчас взялись?! — с каждым словом он подходил всё ближе к Деку, точно зная в темноте, в какую сторону двигаться. За долгие годы их знакомства Бакуго умел безошибочно определять присутствие Деку, даже если тот был максимально незаметным. — О, чëрт, Каччан… я не хотел, чтобы всё выглядело так! — голос Изуку срывается, и он хочет сказать что-то ещё, но Кацуки перебивает его: — Но всё это так и выглядит! Ты ещё и специально берёшь задания, где бесполезна моя причуда, боишься, что я пойду за тобой и буду лучше? Или боишься, что продажные журналисты напишут очередную херню о том, будто мы могли бы… — Прекрати, ладно, я понял! Успокойся, Каччан! — Деку выглядит обеспокоенным, замечая искрящиеся ладони недалеко от своей головы, но не пытается отстраниться, словно готов принять взрыв в лицо, если Бакуго от этого станет легче. И это злит ещё больше. Кацуки не хотел выглядеть более уязвимым и нуждающимся в утешении, чем себя чувствовал, но он вот-вот был готов расплакаться и развалиться на части. Но подобная жалость ему точно не нужна. — Каччан, давай ты успокоишься, а я всё тебе объясню! — Изуку предпринимает ещё одну попытку образумить, но злость Кацуки доходит до пика. — Успокоиться?! Ты мог бы объясниться раньше, а не оставлять меня догадываться! — в этот момент он ощущает, что плачет от злости и не может произвести достаточно мощный взрыв, чтобы хоть как-то навредить Изуку и охладить себя. Они снова оказываются без единого источника света, но в темноте рыдать хотя бы не так унизительно. — Каччан! Прости меня, я и представить не мог, что на тебя это так повлияет! Я… я правда не хотел, прос… — Заткнись, просто заткнись, хватит! — Кацуки отмахивается и пятится назад, упираясь в глухую стену. — Я никогда бы не стал намеренно причинять тебе боль, Каччан, — ботинки Изуку тихо шуршат об асфальт, он не оставляет попыток подойти ближе, — я просто искал поводы пропускать эти свидания, и единственной уважительной причиной могла стать геройская деятельность. Я… я не хотел впутывать в это тебя, я не хотел новых слухов, так… должно было быть лучше для всех! — Почему ты просто не мог сказать мне, идиот?! Или я не должен знать, что происходит с моим напарником?! — Я не думал о подобных… последствиях, — Изуку всё-таки подходит вплотную и обнимает за плечи, но крепко не держит, позволяя вырваться, если Кацуки посчитает, что это чересчур. А он продолжает рыдать, как безутешная сука, но уже не из-за злости. Изуку… слишком хорошо с ним обращается, несмотря на то, как Кацуки бывает груб с ним. После того, что он услышал от Круглолицей, это сильнее сбивает с толку. — Я не знал, что тебя это так заденет, Каччан, пожалуйста, прости! — Ты… — всхлипнув, он дëргает плечом, высвобождая правую руку, — ты выбрал хреновый способ, ты сдохнешь, если будешь столько работать! — Бакуго быстро вытирает лицо, а затем отталкивает Деку, и тот перестаëт к нему прикасаться. — А самое отвратительное во всём этом… я даже не узнаю сразу, если это случится! И я… не смогу… — Каччан, у меня не было выбора, — тяжело вздыхает Деку где-то рядом, а Кацуки замечает, что его голос ломается, — я не хочу участвовать в этом цирке, я ведь даже не знаю, как на самом деле зовут эту девушку! Нам не дали нормально познакомиться и поговорить, только вручили кучу каких-то идиотских бумаг с указаниями и ответами на вопросы. И тогда я понял, что ты был прав, когда сказал, что я мог бы избежать этого, попросив больше работы. Это был лучший способ! — судя по тому, как шумно задрот шмыгает носом, плачет Бакуго уже не один. — Каччан, я подозревал, что ты пойдёшь за мной, а я не хотел… не хотел причинять тебе неудобств. Нам и правда нужно держаться подальше, потому что я и так уже… всё испортил. — Заткнись, пока я не врезал тебе по лицу! Почему ты всё сводишь к чувству вины, может, хватит уже?! — подойдя поближе, Кацуки хватает Изуку за плащ и встряхивает. Он никак не ожидает, что ответом станет удар в челюсть, отталкивающий обратно к стене и приносящий резкую боль. — Не тебе судить меня за чувство вины, Каччан! Деку загорается зелëным, и Бакуго видит его заплаканное и злое лицо. Челюсть после удара теперь болит меньше, чем сердце. Чëрт, как же он жалеет, что вообще инициировал этот разговор. — Я столько раз говорил, что не злюсь! И что делал ты? Нет, конечно, я должен уточнить, что благодарен за всё, но ты можешь перестать беспокоиться обо мне из чувства вины! Не доставлять Каччану лишних неудобств — это всё, чего я хочу, так знай об этом, придурок! — Тебе нихрена не известно о моих чувствах, тупой Деку! Прекрати решать за меня, о чëм я должен беспокоиться, кем ты себя возомнил, а?! Кацуки отпрыгивает от стены и взрывает ладони прежде, чем Изуку успеет атаковать первым. Он бьëт Деку правой рукой под рëбра, от чего тот моментально сгибается и скулит. Воспользовавшись замешкой, Бакуго переворачивает его и толкает к стене, а затем опирается на неё руками, чтобы чëртов задрот даже не думал сбежать, пока не дослушает. — Если такими темпами ты сдохнешь — так тому и быть, сам виноват, что тебе не хватает яиц! Я больше не буду пытаться вправить мозги! Иди сдохни, Изуку, обещаю, что не буду мешать! Я даже не ступлю на землю, в которой будет гнить твой труп, ясно тебе?! — Кацуки тошнит от того, насколько собственный голос кажется сейчас чужим. — И чувство вины мучить не будет! — Каччан… если причина не в чувстве вины… — спрашивает Изуку шëпотом, пусть в этом и нет никакого смысла — здесь их всё равно никто не услышит, — тогда в чëм? Кацуки дëргается от подобного вопроса и давит руками на стену сильнее. Он… не может ответить честно так просто. Совсем не подходящее время. Чëртовы глаза снова щиплет от слëз. — Тц, какой же ты непрошибаемый идиот, — сквозь зубы отвечает он, пытаясь заставить себя успокоиться и начать нормально дышать. — Когда-нибудь… до тебя наконец дойдëт. Как только Бакуго собирается отстраниться, несколько светящихся кнутов из плечей Деку вытягиваются и удерживают на месте. — Какого хуя ты делаешь?! — Каччан, я правда благодарен тебе, но я в состоянии отвечать за себя самостоятельно. Пожалуйста, не беспокойся обо мне, и продолжай быть героем для других! — Изуку улыбается, но фальшиво, и это настолько бесит, что Кацуки хочет врезать ему по лицу. Но чертовы кнуты всё ещё держат его, и всё, что он может — оставить две неглубокие выемки в стене там, куда упирались его руки — в опасной близости от головы Деку. — Я был и буду в порядке. Тебе тоже нужно успокоиться и не переживать о пустяках! — Иди нахер! — всë-таки освободившись, Кацуки разворачивается и отталкивается от земли, собираясь свалить отсюда как можно дальше. Изуку не преследует его и не пытается задержать, оставаясь один в тëмном переулке. Они всё ещё ужасны в разговорах. А все эти странные чувства, лезущие в неподходящий момент, блокируют холодный рассудок. Дома Бакуго ещё долго не может уснуть, несмотря на общее эмоциональное истощение, силы думать, что он снова всё испортил, у него есть, и эти мысли гонят сон как можно дальше. Просто отлично, похоже, что следующий день пройдëт в режиме зомби — и как назло завтра ожидается день бумажной работы, никаких патрулей и чрезвычайных происшествий. Только скучное подписание различных отчëтов, согласований, приказов, ознакомление со статистикой агентства и прочее дерьмо, которое лишь усиливает желание спать.

***

В агентстве чертовски шумно. Такое ощущение, что у всех сегодня день бумажной работы, а они вместо того, чтобы работать, только громко пиздят. Кацуки добавляет шума к общему балагану, когда вместо приветствия сильно захлопывает металлическую дверцу шкафа в раздевалке. И это почему-то заставляет всех вокруг стихнуть. Кто-то даже выглядывает из душевой кабины в недоумении, но он ничего не собирается объяснять статистами, переодеваясь в долгожданной тишине. У двери общего кабинета Динамита и Деку толпится менеджер, громко взывая кого-то к разуму, и Бакуго ускоряет шаг. — Чë происходит? Ты чë здесь забыла?! — Пытаюсь немного образумить твоего напарника. Поможешь?! Он там забаррикадировался и отказывается разговаривать, — отойдя от двери, Минами отряхивает руки. — Совсем на Мидорию не похоже. Его… не могли подменить? Или… о, боже, неужели он принебрëг маской на вчерашнем задании и чего-то нанюхался?! — она выглядит абсолютно безумной, предполагая что-то подобное, когда Кацуки уже всё очевидно. — У него запланировано свидание сегодня вечером, и Деку никак не может слиться? Хах. Из кабинета доносится возмущëнное и протяжное «Кааааччааан!», от чего взгляд Минами теперь выжигает дыру в Бакуго. Он хмурится. — Да, но я пришла рассказать ему о решении на вчерашнем собрании с командой пиара, а Мидория, — она резко стучит каблуком, едва не продавливая пол, — отказывается меня послушать! — Редко увидешь её такой злой, — Кацуки слабо пинает дверь, — открывай уже, идиот, если ты забыл, это и мой кабинет тоже! Деку бормочет извинения, но упираться не прекращает. Менеджер сдаëтся, похоже, что придётся разговаривать с ним через дверь, а не лично. — Мидория, за последние две недели твой личный рейтинг вырос на десять позиций, а ваш общий рейтинг как дуэта вырос на две позиции. Про интрижку никто не говорит, и пиарщики сочли эффективной стратегией отложить этот план до лучших времëн. Пока что твоя стратегия — ещё больше работы. И хоть иногда зови Бакуго, пожалуйста, иначе он снова придёт ныть в мой кабинет, а у меня совсем нет на это времени. Понял меня?! — Ты чë, охренела?! — но продолжить угрожать менеджеру Кацуки мешает открывшаяся дверь и виноватое лицо Изуку. — Простите меня… Минами-сан, Каччан… — Неубедительно, — комментирует Кацуки, но Минами, похоже, совсем не волнует степень искренности задротских извинений. — Значит так, — она вваливается в кабинет, и Деку тут же отступает назад к своему столу. Бакуго заходит последним, закрывает дверь и встаëт недалеко от Деку. — Мидория, тебе повезло, что твой личный рейтинг вырос таким образом и стратегия со свиданиями заморожена, но я всё равно вынуждена попросить вас двоих дождаться специального распоряжения прежде, чем говорить о друг друге, стоять слишком близко или постить в соцсети без дополнительного согласования. Пиар-отдел корректирует вашу общую стратегию в данный момент, потому что вы оба, — Минами снова резко топает ногой и сжимает руки в кулаки, а её лицо чрезвычайно краснеет, — вы двое сами ничерта не можете разобраться, и делаете всё сложнее и хуже! И пусть Кацуки не припоминает её раздражëнной настолько, он уверен, что это ещё не предел, и хочет поиздеваться лишь для того, чтобы посмотреть к чему это может привести. — Ожидаешь, что я стану вести себя так, как решат за меня?! Кучка дерьмовых офисных статистов не может решать, как я должен вести себя в присутствии этого задрота! — он указывает рукой на стоящего позади Изуку, который всё ещё очень тихий для кого-то, кто пару минут назад яростно защищал кабинет от штурма. — Говоришь, что мы всё усложняем и портим, да? Мне стоит напомнить, кто поимел мой твиттер, заставив пустоголовых уëбков галдеть пуще прежнего, или сама вспомнишь?! — На тот момент так было надо! — возражает Минами повышенным тоном, и это вынуждает Деку вмешаться: — Почему мы не можем просто выполнять свою работу, не кривляясь на камеру и не переживая о том, что выглядим или звучим странно? Люди всегда будут что-то подозревать, многие будут ошибаться. Зачем нам обманывать кого-то и что-то изображать, когда мы можем геройствовать и быть собой! Обернувшись, Бакуго замечает, что Деку отшатнулся от своего стола и готовился наступать на менеджера, которая и так уже практически упиралась спиной в дверь. — Вы всё ещё слишком молоды и глупы, чтобы понять, что является основой геройского бизнеса. Да, сюрприз, медийный образ продаëтся лучше, ваше личное куда интереснее общественной работы! — А как же спасение и помощь людям? — Изуку сжимает кулаки и делает ещё один шаг, и Кацуки приходится выставить перед ним руку, задерживая. — Остынь, задрот, давай просто послушаем её, и она свалит. — Но… — Во взрослом мире всё работает немного иначе, и всë повязано на деньгах. У нас есть контракт, и мы все должны соблюдать правила, на которые сами согласились, — напоминает Минами, строго поглядывая то на одного героя, то на второго. — Мир не может быть сыт одними идеалами. Спасти всех тоже не всегда удаëтся. И вы оба всё ещё здесь только из-за хороших продаж вашего мерча и потому что я готова с вами возиться. Любое другое агентство вас двоих не вытерпит. Не забывайте об этом. Не встретив возражений, она разворачивается на каблуках и собирается выйти за дверь, но замирает, кажется, вспоминая что-то ещё. Кацуки недовольно и нарочно громко цыкает языком, от чего на лице Изуку появляется крошечная улыбка, а вот у Минами сильнее напрягаются плечи. — В данный момент я — единственный человек, который может заморозить ваши лицензии, герои. Я не хочу этого делать, вы приносите не только много проблем, но и денег, это потрясающий результат для такого короткого срока совместной работы. Первый раз на моей практике. Мне будет жаль экономику Японии, с вами бы она быстрее поднялась, но я лишу вас лицензий и пожертвую заработком, оставлю голодными своих детей, лишь бы вы усвоили урок: никто не смеет нарушать правила. Надеюсь, мы с вами друг друга поняли. Менеджер уходит с гордо вскинутой головой, и в кабинете становится так тихо, что Кацуки слышит собственное дыхание. Изуку всё ещё стоит рядом, несмотря на то, что препятствия в виде руки перед ним уже нет. — Минами-сан не такая благосклонная, как обычно, — шепчет Деку себе под нос, а Бакуго пожимает плечами и отходит. — Забей, она та ещё стерва. Усевшись за свой стол, он громко шуршит бумагами, находя среди них маленький календарик. Кацуки считает, сколько месяцев осталось до следующего продления контракта, и сколько денег нужно собрать на собственное агентство. Может, если работать ещё усерднее, он успеет, и контракт продлевать не придётся. И всё бы было идеально, если бы только не тревога где-то внутри. Кацуки может просто так уйти в следующем году и не продлевать контракт с агентством, но что делать с Изуку? Он решает оставить этот вопрос на потом, благо, что времени ещё предостаточно — около одиннадцати месяцев, за которые может измениться всё, что угодно. — Каччан… — робко доносится над головой, — мы должны поговорить о том, что произошло вчера. Чëрт, Кацуки так провалился в свои мысли, что даже не заметил, как Изуку оказался перед его столом и теперь стрëмно смотрел на него сверху вниз. — Не о чем говорить! Я тебе всё уже сказал! — Бакуго лжëт, пытаясь снова не выглядеть уязвимым. — Вернись за свой стол, чëртов задрот, и работай! — Нет, нам надо поговорить! Ты разве не этого хотел? — Да ничего я не хотел, съеби уже отсюда! Руки Деку впиваются по краям стола, показывая, что отступать так просто он не собирается. Упрямый говнюк. — Каччан, я сделал тебе больно, я ударил тебя по лицу, и я никуда не уйду, пока мы об этом не поговорим! — Чëртов Деку, мне не сдались очередные извинения, забудь уже! — приподнявшись и отодвинув стул, Кацуки тянется и бьëт кулаком по пальцам Изуку, вызывая у того короткий вздох. — Я тоже вмазал тебе, так что мы в расчëте. Съеби отсюда, я кому говорю! — Я ломал их миллион раз, это не поможет. Просто… не упрямься, Каччан, и я сам уйду, — Деку, не убирая рук со стола, наклоняется ближе, собираясь настаивать на своём столько, сколько потребуется. Чëртов задрот и его сумасшедшая способность безрассудно стоять на своём. — Шëл бы ты на хер! — Бакуго, бросив дальнейшие попытки отвадить Деку от стола, намеревается сам свалить из кабинета прямо сейчас, однако Деку реагирует слишком быстро, порываясь в ту же сторону, что и он, и перехватывает у двери. — Нет, подожди! Ты… Каччан, ты плакал вчера. И это было… из-за меня… — Изуку цепляется за плечо Кацуки смертельной хваткой, создавая ощущение, что он пытается вырвать кусок плоти, нежели задержать. Голос Деку становится чуть тише, но настойчивее. — Ну пожалуйста, Каччан! Поговори со мной! — Не о чем говорить, я всё сказал! — Бакуго не хочет оборачиваться, но оборачивается. Тело отказывается подчиняться его командам, когда Деку так близко и проявляет инициативу впервые за последние недели. — Отпусти, придурок! — Я так просто не сдамся! Можешь бежать, я догоню, — взгляд у задрота полон решимости, а его рука лишь крепче сжимает плечо, — но не советую убегать. Каччан ведь не хочет привлекать внимание в агентстве лишний раз? — Деку, чëрт возьми, тебе показалось! Я не стал бы рыдать из-за подобного дерьма, слишком много чести! — упирается Кацуки, чувствуя, как напряжение нарастает. Его руки сжимаются в кулаки, он всеми силами старается скрыть уязвимость, но на губах появляется легкая дрожь. — Каччан, да брось! — неожиданно хватка ослабевает, а рука Деку съезжает ниже, оглаживая мышцы Кацуки, и подбирается к запястью. Этот жест усиливает не только пульс, но и напряжение между ними, однако задроту будто совсем нет до этого дела. — Я ведь… столько раз видел тебя уязвимым. Ты же знаешь, что я — последний, кто стал бы тебя осуждать! Несмотря на то, что руки Деку в перчатках и прикосновения лëгкие, Бакуго всё равно прошибает. Он чувствует, что вот-вот взорвëтся, и по-хорошему стоит бежать на улицу как можно быстрее, но его останавливает интерес. Как далеко Деку сможет зайти, лишь бы настоять на своём? — Ничего ты не видел! Глаза промой, придурок! — Кацуки дëргает руку и отворачивается обратно к двери, но Изуку тут же перехватывает его за запястье. — Каччан! — Деку, твою ж мать, вот чë ты прицепился?! — Ты так и не дал мне нормально объясниться! И не принял мои извинения! — Мне не нужны твои извинения! Я и так понял, что всё это было глупостью и недоразумением! — всё же обернувшись через плечо, Бакуго встречается с Деку взглядом. Тот выглядит искренне сожалеющим, хоть и хмурится. — Это я должен извиняться. Зря я до тебя доебался со всем этим. В этот момент ладонь Изуку накрывает ладонь Кацуки, заставляя забыть не только о разногласиях, но и вообще обо всëм. Опять это тупое ощущение, будто весь мир существует лишь в этом кабинете, а за ним нет ни времени, ни пространства. — Каччан, знаешь, вообще-то ты был прав! Я дерьмовый напарник, раз решил, что будет лучше тебе ничего не объяснять. Прости… теперь я понимаю, за что извиняюсь. И…ты был прав в квадрате, когда говорил, что мне нужен отдых, — бормочет Изуку, с каждым произнесëнным словом сжимая руку всё сильней. — Спасибо, что вмешался. Иногда… мне всё же нужна помощь, как и любому из нас. Кацуки освобождает свою руку, но не для того, чтобы выйти из кабинета, а чтобы полностью повернуться к Изуку лицом. Глаза у него удивлëнные, но задрот слегка улыбается, и это не выглядит фальшиво. Сердце Кацуки бьëтся гораздо быстрее, но тем не менее он чувствует, что напряжение между ними начинает спадать. Он всë ещё не готов говорить всю правду о своих чувствах, но кое-что Деку всё же стоит узнать. — Ты как-то просил помочь и спасти тебя в том тупом письме. И если ты забыл об этом, то я нет, — вздохнув, он смиренно опускает голову, стараясь избегать лишнего зрительного контакта. — Я злился, потому что видел, как ты сводишь себя в могилу, работая до изнеможения. И ты не давал мне помочь, игнорил и пропадал хер знает где! Неужели… ты думал, что я… откажусь от решения, которое когда-то принял?! Бакуго делает шаг ближе и вновь поднимает голову, наплевав на чувство собственной уязвимости. Сжав руки в кулаки, он заглядывает Деку в глаза. — Чувство вины тут совсем не при делах. Я — герой, я должен вмешиваться и помогать, когда кто-то страдает. Нельзя тащить всё в одиночку. Изуку… именно ты научил меня этому. — Я… д-думал, что смогу справиться сам, — отвечает Изуку, дëргая руками от напряжения, — но… теперь я понимаю, как много потерял, — он тут же смущается и отводит взгляд, — спасибо, что готов всегда прийти на помощь. Ты настоящий герой, Каччан! — Скажи мне это в лицо, чëртов лузер, — усмехнувшись, Кацуки протягивает руку и треплет Изуку по волосам. Тот перестаëт прятать взгляд, несмотря на то, что всё ещё смущён. — Спасибо… и прости ещё раз! Я не хотел делать больно, я… — Прекрати уже оправдываться! — строго произносит Кацуки, опуская руку на затылок Изуку. Он делает ещё один шаг поближе, а после прижимает его голову к своему плечу, но обнять второй рукой не решается. — И с извинениями тоже завязывай! — Ладно, только пообещай, что больше никаких обид! — Деку охотно принимает объятия, ни секунды не коллебаясь. Его голос звучит вполне довольно, а ответные объятия тëплые и вполне искренние, но Бакуго не может просто так позволять себе показывать, что наслаждается этим. — Только если твоя задротская жопа не будет снова что-то от меня скрывать! — Я постараюсь, Каччан. Они обнимаются около минуты, и Кацуки уже начинает казаться, что всё это становится чересчур странным и личным. Воспоминания обо всём, что он слышал от других людей об их с Изуку взаимоотношениях, больно ударяют его по затылку. Приходится срочно выпутываться из объятий и возвращаться за свой рабочий стол. — И всё же… я удивлëн, что этот способ сработал, — Изуку снова нарушает тишину своим бубнежом вслух, — теперь я знаю, как избежать подобной ситуации… больше никто не будет использован из-за меня… И ладно бы он только бубнил — это Кацуки мог стерпеть. Но Деку зачем-то ëрзал на стуле так, что он отвратительно скрипел, и стучал карандашом по столу вместо того, чтобы записывать размышления в свой тупой задротский блокнот. — Ты, блять, тихо сидеть не умеешь? — шипит Бакуго сквозь зубы, но Деку игнорирует его ворчание, продолжая рассуждать себе под нос. — Надеюсь, мне больше никогда не придётся ходить на свидания без желания… может когда-нибудь… мне повезёт… Штраф за ремонт кабинета после взрыва уже не кажется таким большим, но нужно оставаться благорассудным. — Деку, — Бакуго подходит к столу напротив и слегка пинает Деку по ноге. Пусть он и звучит презрительно, но это его способ выражать заботу. — Иди проветрись. — Я правда в порядке, всё нормально, — опустив глаза на тетрадь, Изуку наконец вспоминает об истинном предназначении карандаша. — Я просто беспокоюсь, как бы отдел пиара не придумал чего похлеще… — В жопу пиар отдел и все их стратегии, — Кацуки наклоняется поближе, угрожающе сверкая глазами. — Если не перестанешь бубнить — подорву и выкину твой прах в окно. Изуку улыбается, сглаживая атмосферу в помещении с убийственной на дружескую. Кацуки хмурится ещё сильнее, не понимая, к чему всё идёт. — Ты прав, нужно сделать перерыв. Хочешь сходить на обед вместе, Каччан? — Ты зовёшь меня с собой?! А работать кто будет? — хмыкнув, Кацуки указывает рукой на сложенные в углу стола папки, — видел, сколько всякого дерьма нам прислали? — Да брось, ещё весь день впереди! Ну, если не хочешь, тогда я мог бы… — Я забыл взять еду с собой, — признаëтся Кацуки, не позволяя Изуку договорить, — придётся идти в комбини, в столовку или в лапшичную на другой стороне улицы. Чë тебе лишний раз таскаться со мной? — Какое совпадение! — захлопнув тетрадь, Изуку поднимается со стула, — Я тоже не взял ничего из еды. — Удивительно, Деку, — поддразнивает Бакуго, криво улыбаясь, — вроде герой, а такой безответственный! — Ох, да кто бы говорил, Каччан! — Видимо ты меня заразил!

***

После обеда Бакуго прячет голову за монитором, потому что сдерживать улыбку очень тяжело. А объясняться и оправдываться ещё раз за своё поведение он вовсе не хочет, он и так получил достаточно сильный всплеск эмоций за день, и это могло обернуться против него. Говорить Деку полную правду о своих чувствах всё ещё было рано, но произошедшее в агентстве сегодня определённо было продвижением в нужную сторону. Может, теперь, когда у них получилось относительно нормально поговорить, всё действительно станет немного проще, и они смогут лучше понимать друг друга. И когда-нибудь тот самый идеальный для признания момент настанет, но а пока Кацуки ничего не остаётся, кроме как погрузиться с головой в работу.

***

Изуку сдерживает своё слово и действительно берёт несколько выходных. Кацуки замечает, что задрот вернулся более отдохнувшим и свежим, круги под его глазами ушли, а к коже вернулось сияние. Он меньше клевал носом в офисе над бумагами, к нему вернулись повышенная ловкость и скорость. Бакуго был рад, что смог повлиять и вкрутить придурку голову на место, однако часть заслуги всё равно лежала на Деку. Кто бы мог подумать, что его самоубийственные выкрутасы сработают и избавят от того, в чëм он не хотел принимать участия. Следующие после большого эмоционального всплеска дни проходят совсем тихо и тухло. Достойных заданий нет, сплошные унылые патрули, на которых у них нет особой возможности поговорить. Стратегия ещё не была готова, а потому запрет на публичные взаимодействия сверх общих приëмов всё ещё действовал. В офисе разговаривать тоже не получалось, Деку в последнее время редко там появлялся, забирая возможную часть работы на дом. Кацуки не возмущался — пока Изуку пользуется возможностями, чтобы больше отдыхать, он не имеет права возмущаться. Он же сам этого добивался. Последние дни ещё и дождь не заканчивается, что вынуждает ощущать уныние острее. Бакуго не помнит, когда в последний раз нормально светило солнце, пока оно не выжигает ему глаза из окна, заставляя резко проснуться и вспомнить, какой сегодня день. Что ж, как бы он не недолюбливал собственный день рождения, хотя бы погода днëм будет что надо. Всё утро Кацуки отбивается от поздравлений, максимально сухо отвечая на все звонки и сообщения. В жопу пускай себе свои поздравления засунут, не с чем тут поздравлять. Он просто родился в этот день, а не героем номер один стал — совсем не катит за праздник, отстой же полный. Кацуки с лëгкостью отказался от любезно предложенного выходного — ещё чего не хватало, без работы придётся ехать к старику и старухе, а они точно добьют паршивый день до конца. Лучше как-нибудь… потом. Да, успеет всегда. — Каччан? — Когда ты уже перестанешь удивляться, а, чëртов задрот? — закрыв за собой дверь, Бакуго проходит в раздевалку, стараясь не обращать внимания на то, с каким шокированным выражением лица Деку сопровождает его передвижение. — Я не думал, что ты сегодня придёшь, но раз Каччан здесь, я должен показать кое-что, — Изуку подходит чуть ближе, на ходу пытаясь застегнуть молнию на своём костюме. — Всего пять минут или меньше. — Деку, ты выглядишь и звучишь стрëмно, завязывай. — Пожалуйста, Каччан! Это правда важно! — он весь источает мольбу, и интерес перевешивает. Кацуки готов пойти с Изуку куда угодно, сделать всё, что он ему предложит, лишь бы тот не спускал с него глаз и оставался рядом. — Ладно, блять! Но сначала оденься и мне не мешай. Деку послушно возвращается обратно на несколько шагов и разворачивается к своему шкафчику, вытаскивая оттуда дополнительное снаряжение. Бакуго не собирается отставать, и заканчивает с переодеванием даже быстрее. Перед выходом из раздевалки Деку зачем-то просит его снять наручи, обещая объяснить всё по дороге, и эта странная просьба напрягает ещё сильнее. Из чистого любопытства Кацуки делает это, но грëбанный Изуку обводит его вокруг пальца и ничего не объясняет ему до тех пор, пока они не заходят в лабораторию отдела поддержки. — Чë за хуйня? Зачем мы здесь?! — Деку-сан, вы пришли! Я сделала, что вы просили, всё в лучшем виде! — из противоположного конца лаборатории доносится звонкий голос и виднеется приближающийся силуэт. Кажется, она тащит что-то тяжëлое. — Деку, что несëт эта рыжая? — О, я просто оставлял тут вчера кое-что на хранение, — оправдывается Деку, — ах, да, объяснения! — Потрудись уж, болван! — Кацуки толкает его локтем в бок, поторапливая. — Я всегда думал, что наручи Каччана тяжёлые, громоздкие и от них устают руки. И… я придумал, как можно оптимизировать их вес, при этом сохранив мощность, правда, пришлось изменить дизайн… а ещё Хацуме-сан очень мне помогла! Она смогла дополнить и воплотить решение, так что… Договорить Деку мешает громкий стук неподалëку, и они оба машинально оборачиваются на его источник. — Ой, прошу прощения, — смущëнно оправдывается эта рыжая девушка у стола, — устала их держать, всë-таки нелëгкое у вас оборудование! — Спасибо, но не стоило тащить их самой, — Деку подходит к ней и, поклонившись, забирает наручи. — Деку, твою мать, ты идиот! — всё ещё не понимая, как он должен на это реагировать, Бакуго привычно раздражается и повышает голос. — Не стоило так заморачиваться, я и сам мог перепроектировать своё снаряжение, если бы посчитал нужным! Ты, чëртов тупица, кем себя вообще возомнил?! — Ещё как стоило! — Изуку не реагирует на оскорбления, продолжая стоять на своём. — Ну же, давай, Каччан, ты должен их примерить! — Отвали! — Каччан, ну пожалуйста! — глаза Деку источают столько мольбы, словно он вот-вот готов расплакаться. — Я подумал, что должен как следует отплатить тебе за всë, что ты для меня делал, и повод подвернулся… — Тц, кто сказал, что ты мне что-то должен, задрот?! — стоит только Кацуки вытянуть руку, намереваясь щëлкнуть Деку по глупому лбу, как тот перехватывает и удерживает обе его руки кнутами, и сам ловко защëлкивает на них наручи. — Мне всё ещё стыдно, что я сбежал и пропустил твой день рождения тогда в академии… даже когда всё было совсем плохо, я же всегда поздравлял тебя! У меня не было возможности нормально извиниться за это, но сейчас… — оправдывается Изуку и на всякий случай пятится подальше, едва не сбивая с ног бедную работницу отдела поддержки. Кацуки на секунду даже становится жаль эту невольную и молчаливую наблюдательницу, которая всё это время не осмеливалась и пошевелиться. — В общем, с днëм рождения, Каччан! Мы с Хацуме-сан старались сделать наручи как можно удобнее! Кацуки трясëт обеими руками по очереди, проверяя, насколько хорошо новое оборудование подходит к старым креплениям. Всё сидит как влитое, словно задрот и Хацуме действительно учитывали каждый миллиметр, докопаться и правда не к чему. Наручи ощущаются более лëгкими на руках, чем предыдущие, а значит таскать их на протяжении долгих часов будет проще — тут Изуку не обманул. Да и в новом более футуристичном дизайне тоже есть своё очарование. — Что скажешь, Каччан? — Деку машет ладонью перед лицом Бакуго, привлекая к себе внимание. — Знаешь, твоё молчание напрягает, я надеюсь, это не значит, что… — Будешь прощëн за своевольность, когда я испытаю их на тебе! — Жестоко, — Изуку осуждающе качает головой, но затем ослепительно улыбается, — Каччан неисправим. — А ну заткнись! Кацуки разворачивается спиной ко всем присутствующим, чтобы стукнуть себя по груди без лишних свидетелей. Неожиданный, но полезный подарок трогает его сердце, как бы сильно он старался не признавать это. Чëртов Изуку слишком о нём заботится, он не заслуживает и пяти процентов того внимания, которое получает, хоть и отчаянно хочет больше. Ну почему, блять, всё должно быть так сложно?! — Может, ты заслужил подарка получше, но… — Я же просил тебя заткнуться! — снова огрызается Кацуки, стараясь не думать о том, что его лучший подарок стоит в паре метров от него. И если бы Изуку подарил ему себя, день рождения перестал бы быть настолько дерьмовым и бесполезным праздником. — Если ожидаешь благодарности — хуй там! И пошли уже, у нас патруль вообще-то. Деку быстро благодарит сотрудницу отдела поддержки ещё раз, прежде, чем рвануть следом за Бакуго к выходу. До зоны патруля они добираются по крышам — Кацуки нужно хорошенько побегать и вспотеть, чтобы зарядить новое оборудование, и хер он клал на все запреты. Изуку охотно гонится за ним, иной раз вырываясь вперёд, и весело смеëтся. Кажется, что задрот выглядит вполне счастливым, и Кацуки ненадолго передумывает взрывать его. Он даже позволяет себе наслаждаться не только детскими догонялками, но и сияющей улыбкой, не покидающей лицо Изуку с того самого момента, как они вышли из агентства. Телефон Бакуго противно вибрирует в кармане, чем отвлекает. Приходится свернуть с шумной улицы в неприметный двор, чтобы посмотреть, кто этот настырный самоубийца. Во дворе достаточно тихо — он практически полностью окружён жилыми домами с одной стороны и парком с другой, что изолирует звуки проезжающего по дороге транспорта и гул кишащих туда-сюда по улице людей. Идеальное место, чтобы сделать короткий перерыв. Заприметив деревянную скамейку, Кацуки подходит к ней и садится. Стянув перчатку с правой руки, он достаëт вибрирующий телефон из кармана. Чëрт бы его побрал, звонит всего лишь Дерьмоволосый кретин. А он уже успел подумать, что что-то серьёзное стряслось. — Хули ты по видео звонишь, идиот?! — здороваться нормально Кацуки не собирается, желая закрыть этот вопрос как можно скорее и вернуться к работе. — Я с утра ответил на сообщение, тебе чë ещё надо? — Здарова, братан! Киришима в экране дружелюбно скалится и немного отдаляет камеру. Бакуго замечает за его спиной Ашидо, которая одновременно прыгает и размахивает руками, не забывая улыбаться во весь рот. — Чë вам надо, придурки? — Я писал в общий чат пару часов назад, но ты так и не ответил, вот и решил позвонить, — объясняет Киришима, пытаясь одновременно удерживать фокус внимания на экране и не упустить, что происходит вокруг. Судя по геройским костюмам на нëм и на Ашидо и по обстановке вокруг, они сейчас также патрулируют свою зону. — Что за идиотское оправдание?! Я работаю, мне некогда смотреть в экран, и вам, двум идиотам, тоже лучше бы работать! — Каччан, мы во дворе, следует вести себя потише… — раздаётся за спиной у Кацуки. Его лицо тут же меняется, стоит только обернуться и увидеть, что Изуку подошëл ближе, опираясь руками на изголовье скамейки и без стеснения заглядывая в экран его телефона. — Не указывай мне, Деку! — огрызается в привычной манере Бакуго, встречаясь с наглецом взглядом. — И вообще съебись отсюда! — Не буду, если ты пообещаешь не кричать во дворе! Проигнорировав двух заливающихся от хохота идиотов по ту сторону экрана, Кацуки ещё раз строго предупреждает Изуку взглядом, чтобы тот не вздумал снова влезать. — Киришима, придурок, говори уже, чë надо, или я тебя заблокирую! — Извиняй, братан, не хотел прерывать ваши страсти, — утерев слëзы в уголках глаз, Эйджиро наконец становится серьëзнее. — Мы с Миной приметили паб в твоём квартале и забронировали столик на девять вечера. Точный адрес есть в нашем чате. — И нахера мне эта информация? — Бакуго звонко хлопает себя по лбу свободной рукой. — Срать я хотел на ваши любовные развлечения! — Милый, ты не так понял, — вмешивается Ашидо, выхватывая телефон из рук Киришимы. Еë глаза чудовищно блестят от азарта, а губы расплываются в дружественной улыбке. С огнëм играется, сучка, и ведь совсем не боится! — Это для тебя! Мы хотим отметить и поздравить тебя как следует! И мы даже нашли заведение в твоём районе, чтобы ты не выдумывал отмазываться и лениться! — Можете подтереться своими поздравлениями, хрен я куда пойду! — А я говорил, что это будет непросто, — слышится голос Киришимы на фоне, — Бакубро слишком упрямый, и просто так не даст себя вытащить. Мужик, ради тебя Каминари и Джиро приедут из Сидзуоки сегодня, не будь мудаком! — Можете вчетвером катиться на хер, я вешаю трубку! — палец Кацуки замирает над кнопкой сброса вызова. Однако нажать её он не успевает, потому что чëртов Деку не умеет стоять молча и вмешивается: — Каччан, но так нельзя! Твои друзья заботятся о тебе, ты не можешь так просто их кинуть! — он звучит вполне серьёзно, и Киришима с Ашидо уже не смеются, внимательно вслушиваясь и всматриваясь, что же будет дальше. Бакуго чувствует себя отвратительно, предоставляя им зрелище, но Деку сам напросился! — Не лезь не в своё дело, задрот! Я могу послать этих идиотов куда подальше! — Кацуки угрожает, показывая на ладони несколько искр. Но упрямого задрота, любящего вмешиваться и стоять на своём, это совсем не пугает. — А вот и не можешь! Если ты не забыл, они и мои друзья тоже, и я также буду за них заступаться! — Сдохнуть захотел?! — Каччан, ну прекрати! Увидься с друзьями, чего тебе это стоит?! — Пускай обломятся! Когда мне будет надо, тогда и увидимся! — Мужики, не хочу отвлекать вас… — Киришима кашляет в кулак, привлекая внимание их двоих, — но придержите запал до вечера! — Почему во множественном числе, а?! — голос Кацуки повышается от большего раздражения. Как же все эти идиоты его достали! — А потому! — встревает Мина, втискиваясь в экран половиной лица, — Мидория-кун, приходи тоже. Наш ворчливый говнюк всегда участвует в том же, в чëм и ты, это единственный способ завлечь его! — Я тебе рожу при встрече взорву! — Бакуго переключает угрозы на неё, показывая искрящуюся ладонь в камеру. — И твой Дерьмоволосый придурок меня не остановит! — О, разумеется, Ашидо-сан, спасибо за приглашение, — Изуку, в отличие от Кацуки, соглашается с лëгкостью, и расплывается в улыбке, — я обязательно прослежу, чтобы Каччан пришёл, и предотвращу физическое насилие в случае чего. — Да кем ты себя возомнил?! И разве это не я должен звать гостей?! Вы чë тут все, в больницу захотели? А может в могилу?! Но раздражение Кацуки все трое легко игнорируют, словно его здесь нет и вовсе. Просто отвратительно, день действительно дерьмовее некуда, и он безумно сильно не хочет идти куда-то вечером с этими идиотами. — О, милый Мидория, ты наш герой! Я пришлю адрес и тебе тоже, у тебя всё ещё тот же номер телефона? — с надеждой спрашивает Мина, не прекращая улыбаться. Деку кивает головой, и Бакуго тут же сбрасывает вызов, решая, что хватит с него этого тупого дерьма, а после убирает телефон обратно в карман. — Какого чёрта это было, задрот?! — он прожигает Изуку взглядом, но тому хоть бы что. Вместо того, чтобы переживать о взрыве, который вот-вот может прилететь ему в лицо, Изуку упрямо хмурится и сильнее опирается на лавку. — Каччан, ты заслужил расслабиться и пообщаться с друзьями. Хотя бы раз в год можно это делать! И я хочу убедиться, что все хорошо проведут время, да и я тоже соскучился по ребятам. — Да вы сговорились все, чёртовы придурки! — Кацуки скрипит зубами и сжимает кулаки, отказываясь признавать вслух, что согласен пойти. — Ненавижу вас всех. А особенно он ненавидит грëбанных Киришиму и Ашидо, которые посмели зайти с козырей, так просто взяв и пригласив Деку. Бакуго злится на подобный удар в спину, использовать его слабость по отношению к Деку было слишком низко, но ничего, вечером он выскажет тупицам всё, что думает по этому поводу. Переодевшись после патруля, они сверяются с адресом и двигают на место. В помещении на первом этаже достаточно шумно, но ничего, Бакуго знает, что его придурки забронировали стол на втором этаже, куда добиралось меньше посетителей, а значит было тише. У них всë-таки было правило — не привлекать лишнего внимания на гражданских сборищах, и если тупицы не забыли, то их стол будет расположен в углу. На втором этаже с противоположной от окон стороны был плохо просматриваемый из зала угол. Чутьë Кацуки подсказало, что им надо направляться туда. Подойдя ближе, они замечают большой деревянный стол, по бокам которого устроилось четыре силуэта. Свет от потолочной гирлянды и маленькой настенной лампы практически не позволял рассмотреть их лица издалека, но Кацуки был уверен, что за столом сидят его придурки. — А вот и наш именинник! — доносится звонкий голос Ашидо. Она даже привстаёт с дивана, размахивая рукой. — Мы приберегли для тебя лучшее место! — Мужики, рад, что вы всë-таки пришли вдвоëм! — Киришима разделяет её энтузиазм, что заставляет Бакуго скрипеть зубами. — Мидория, Бакуго, чуваки! — весело подхватывает Каминари. — Это, получается, сегодня у каждого из нашей компании есть пара, довольно неожиданно! Джиро рядом с ним громко хлопает себя по лбу, а затем тычет его локтем в бок: — Ты бы хоть поздоровался перед тем, как начать их смущать. — А? Каччан, о чëм это они говорят? — Давай свалим отсюда прямо сейчас же, — Кацуки оборачивается на Изуку, ожидая увидеть хоть немного солидарности, — иначе я прибью этого туполицего идиота! И с другими двумя идиотами у меня счëты остались! — Каччан, твои друзья здесь ради тебя. Нельзя с ними так поступать, надо поздороваться, — отмахнувшись, Изуку делает несколько шагов вперёд к столу, подавая пример. — Да какого хуя?! Ты на чьей вообще стороне? — сжав кулаки, Кацуки всё же следует за ним к столу. Четыре идиота галдят, перебивая друг друга, одна лишь Джиро как человек с чрезвычайно чувствительным слухом молча хмурится и зажимает уши. Бакуго с ней солидарен, хоть и умудряется выцепить смысл в их болтовне — они все очень рады увидеть друг друга вживую впервые за долгое время. — Заткнитесь нахуй и двигайте жопы! — Кацуки резко стучит ладонями по столу, что заставляет всех сбавить обороты. — Как всегда гремлин, — Мина хихикает, но первая выходит из-за стола, подтягивая за собой Киришиму. — Чего встал, садись уже! — Бакуго толкает Деку в спину, чтоб он не тормозил лишний раз, и тот послушно садится на свободный диван у стены. Кацуки проходит следом, усаживаясь сбоку от Изуку. Мина и Эйджиро также возвращаются на свои места. Они заказывают так много закусок и выпивки, что стол едва вмещает всё это. Однако, несмотря на общее количество тарелок, еда не задерживается и уходит достаточно быстро. Кацуки практически не слушает, о чëм переговариваются между собой остальные присутствующие, предпочитая сначала поесть. Пить на пустой желудок — слишком опрометчиво, впрочем, похоже, что это волнует только его. Он даже ощущает себя лишним до тех пор, пока идиоты общаются, выпивают и закусывают. Но как только официанты уносят пустые тарелки и бокалы, внимание снова переключается на Бакуго. — Время вручить подарок! — пищит Ашидо и трясëт Киришиму за плечи. — Он у тебя, доставай уже! — Дерьмоволосый, даже не думай, — предупреждает Кацуки, сжимая правую руку в кулак, — я миллион раз говорил, что мне от вас, придурков, ничего не надо! — Чувак, но мы все скинулись, тебе должно понравиться! — возражает Каминари, и Бакуго цыкает языком. Ага, конечно, припоминается, что в прошлом году они так же говорили, а потом вручили ему какую-то лютую срань. Подарок ожидаемо оказывается полной хернëй, в этот раз придурки превзошли сами себя. — И вы себя ещё друзьями называете?! — он прикрикивает на них, получая следом несильный тычок в бок от сидящего рядом Изуку. — Ребята, извините, с Каччаном всегда так сложно, — зачем-то Изуку извиняется вместо Кацуки, от чего Джиро и Ашидо многозначительно переглядываются и смеются. Бакуго недовольно вертит в руках коробку, рассматривая фигурку. Хоть она и выглядит более качественно, чем ожидалось, он бесится, ведь знает лучше остальных, что эта херня лимитированная. — Их всего две, — утверждает он, вспоминая описание из документа, которое читал перед презентацией, — вы как её достали вообще?! — У вас, парни, достаточно много фанатов, это было нелегко, — в голосе Киришимы проскакивают лëгкие нотки зависти. — Интересно, кто вторую урвал? Каминари откладывает барную карту и переводит взгляд на Деку. Кацуки не оставляет это без внимания и тоже оборачивается к Изуку, который выглядит чертовски подозрительно, потея и теребя край своей футболки. — А чего вы на меня смотрите? Мне откуда знать? — оправдывается Изуку, и Мина спешит отвести от него внимание: — Сначала мы хотели откопать самый всратый официальный мерч, который у тебя выходил. Каминари подхватывает, продолжая за неё: — Но в процессе что-то пошло не так. На какое дерьмо мы только не натыкались! Кацуки выразительно поднимает бровь, не понимая, что такого могло попасться им на глаза. Джиро в этот момент закрывает лицо рукой, видимо, не желая вспоминать. — Мы как-то наткнулись на дилдо с твоей символикой… и не только с твоей. Чувак, ты знал про такой мерч? — Вы нашли что?! Ладно, общая фигурка с Деку в странных костюмах и мечом оказывается не худшим возможным подарком. Может, Бакуго стоит поблагодарить своих друзей, что не додумались подарить что-то подобное. — Такие штуки официально не выпускают, — наконец, подаёт голос Деку, и вокруг в момент становится тихо. Джиро сразу зажимает Каминари рот ладонью, но тот вырывается и встаёт с места, ударяя ладонями по столу: — Мидория, чувак, а ты-то откуда знаешь?! Не говори мне, что… Изуку явно смущается, отворачиваясь и замолкая. Кацуки очень любопытно, но он не собирается допытываться у задрота, чем тот занимается в свободное время, как и не собирается позволять кому-то делать это. — Пикачу, тебе от пойла совсем мозги отбило? Ты что, не бывал в комнате этого отаку?! — Очень много Всемогущего… — хором соглашаются все. — Небось искал какую-нибудь хрень со Всемогущим, а напоролся на это! — Да, правда, так и было! — оживившись, Деку возвращается в разговор. — Так я узнал, что это фанатский мерч, они сами честно предупреждают об этом в своих объявлениях. Снимают с себя ответственность, в то время, когда… — Мидория-кун, очень скучно, прости, — Мина показательно зевает. — Согласен, давайте лучше закажем ещё выпивки! Они берут ещё коктейлей и холодного нихонсю. Чем больше они пьют, тем легче становится общаться. Подвыпивший Деку в какой-то момент подвигается поближе, прижимаясь своим боком к боку Бакуго. Он настолько погружается в ощущение тепла рядом с собой, что проваливается куда-то, не обращая внимания на разговоры вокруг. Изуку тоже молчит, лишь изредка напоминая о своём присутствии постукиванием стакана по поверхности стола в перерывах между глотками. Кацуки готов отключиться и уснуть прямо здесь, но в какой-то момент тепло пропадает, заставляя его иступлëнно осматривать собравшихся за столом. — Мидория-кун в туалет отошёл, — информирует Джиро, за что получает благодарный кивок. — Самое время посплетничать! — Ашидо прикрывает рот ладонью, пьяно хихикая. — Так что, Баку, скажи уже нам. Вы с ним встречаетесь? — Глаза промой… если подобное дерьмо мерещится, — огрызается в ответ Кацуки, а затем залпом допивает содержимое стакана, даже не морщась от горечи. — Тогда я не понимаю, куда делись ваши границы… — подключается Каминари, — чувак, вы сидите так близко, это сбивает с толку! — И ты, похоже, совсем не против. — А ну заткнулись все! — Мужик, он прижимается к тебе весь вечер… — на секунду Киришима затыкается, видимо, подбирая подходящие слова. И правильно делает — в таком состоянии Бакуго за себя и свою причуду не отвечает. — В общем, выглядишь так, будто героем номер один стал. — Эм, ребята, — Джиро прерывает их сплетни, и Кацуки прежде ещё никогда не был настолько ей благодарен, — Мидория-кун сейчас вернётся. Я слышу его шаги, так что вам лучше бы и правда заткнуться. Изуку возвращается на место и снова прижимается к Кацуки боком, только в этот раз зачем-то ещё и руку на плечо кладëт. Кацуки кажется, что задрот действительно перебрал с выпивкой, вот и творит невесть что, но пока он не вешается на кого-то другого, всё в порядке. Они сидят ещё немного, после чего остальные прощаются и уходят, а Бакуго так и остаётся рядом с Деку, который минут десять как мирно сопит, свесив голову. Ждать, пока персонал их прогонит, нет смысла, и Кацуки предпринимает попытку разбудить Изуку. На пятый раз у него, наконец, получается. — Деку, ты уверен, что доберëшься до дома в таком состоянии? — Я… а… конечно, — Кацуки наблюдает, как Изуку трижды врезается корпусом в стол, пока пытается вылезти. И сдаётся ему, что он явно пиздит и сам в лучшем случае доберётся только до ближайшего куста, чтоб там свалиться. Бакуго точно не знает, сколько выпил Деку, но судя по его состоянию, нажрался тот как в последний раз. Он благодарит свою рациональность за то, что додумался поесть прежде, чем начать бухать, и что выпил явно меньше и в состоянии хотя бы координировать свои действия. — Так уж и быть, — усмехается Кацуки на очередную попытку Изуку выбраться из-за стола, — я помогу твоей бесполезной заднице. — Беспо… бесполезной? — переспрашивает Изуку, — но… я же… Деку… я с-смогу… это сделать! — Тц, в таком состоянии нихуя ты не можешь, — закатив глаза, Бакуго всё же помогает ему выбраться из-за стола. — Мой дом близко. Останешься у меня. Деку приходится придерживать за локоть не только, когда они спускаются по лестнице со второго этажа, но и когда они вываливаются на улицу. — И-извини… Каччан. Я не должен… пользоваться… — Хватит тратить силы на болтовню! — ворчит Кацуки, дëргая за локоть сильнее. — Под ноги лучше смотри и шевелись! — Но Каччан… Т-ты… такой добрый ко мне, — усмехнувшись, Изуку останавливается посреди улицы и одëргивает руку. Кацуки приходится остановиться следом, закатывая глаза к небу. Он вовсе не добрый. Просто рациональный. Кто же знает, что может произойти, усни Деку по дороге до дома. Да и вдруг пьяный задрот может что-то вытворить или сказать, что пойдёт против него, кто-то это снимет, и он снова будет загоняться. Бакуго и так по горло сыт этими загонами. — Поспишь и свалишь. Пошли уже! — По… подожди! Даже будучи очень пьяным Деку не забывает о благодарности и пытается поклониться, но его шатает. Кацуки опасается, что придурок упадёт лицом на тротуар, выставляет вперёд руки на случай, если задрота придётся ловить, и не прогадывает. Изуку наваливается на него, хватая обеими руками за куртку, и бормочет какую-то несвязную хрень. — Деку, если ты собрался блевать, я тебя отпускаю. — Нет! — возражает Изуку, цепляясь крепче. — Сегодня… Луна кра… кр… ох… чëрт, я забыл… слово. — Ты хотел сказать круглая, придурок? — Хм… наверное. И-извини, за… забыл уже. — Сейчас новолуние, задрот, — усмехается Кацуки и несильно дëргает Изуку за волосы на затылке, — ты где Луну увидел? Отстранившись немного назад, Деку не без усилий поднимает голову, заглядывая Бакуго прямо в глаза. — Нигде! Я вижу… вижу солнце. Каччан! Вот блядство! Что за хуйню им там вообще наливали, раз Изуку после неë так глючит? Вроде бы и Кацуки пил, но его так не вштырило. Хотя… глаза у задрота красивые, даже когда пьяные. Свет от уличного фонаря над ними создаёт впечатление, что цвет более глубокий. Если прямо сейчас не отвлечься, то Кацуки точно его поцелует. Видимо, не только у Изуку что-то с головой после этого пойла. — Изуку, тебе точно надо проспаться, — не без усилий Кацуки всë же отпихивает его от себя, — пошли уже, тут недалеко.