Дистанция

Утром следующего дня в полицейском участке они пересекаются с одним из местных героев, который рассказывает про городские места с сомнительной репутацией. Он также любезно предоставляет собственноручно составленную карту с координатами. Пояснений, что это за адреса на карте, нет, похоже, это придётся выяснять самостоятельно. — Каччан! — окликает Изуку перед выходом из участка на улицу, и Кацуки приходится остановиться и развернуться, убирая руку с двери. — Я пробил все эти адреса и… нам точно стоит брать ребят с собой? — А куда ты хочешь их деть?! Сам же занудствовал, что мы присматривать за ними должны! — Просто… это… — он смущается и мямлит, но Кацуки пока сдерживается и не повышает голос, — копы, скорее всего, и так сыты после вчерашней выходки в столовой, нечего лишний раз отвлекать их от работы. — Эм, ладно, сам посмотри! — Изуку протягивает телефон, и Кацуки быстро пролистывает составленный в заметках список адресов с описанием, что это за место. Кроме баров и ночных клубов нет ничего, но, в принципе, выглядит не так ужасно — это же не бордели или притоны. — Пусть привыкают, раз хотят стать профессионалами, — вернув Деку его телефон, Бакуго задумывается. Ночные клубы и бары поздно начинают работу, они только вечером смогут начать проверять эти заведения. Похоже, что сегодня им придётся обойтись без сна. И если они с Деку точно спокойно выдержат, то стажёры под вопросом, и он уже предвкушает, как оба пацана будут ныть. Сутки будут отстойными. — Каччан? — Деку осторожно приближается к его лицу. — С тобой всё в порядке? Ты… — Чёрт возьми, — Кацуки отпихивает его от себя, потому что они всё ещё в общественном месте и задроту нельзя так приближаться, иначе он точно что-нибудь выкинет. — Почему ты спрашиваешь? — Просто Каччан… — Изуку усмехается, почёсывая волосы у себя на затылке, — бубнил себе под нос, а это моя дурная привычка. — Ты всё-таки меня заразил! Блять, так и знал, что… — чёрный кнут поверх рта мешает договорить. Лицо у Изуку максимально напряжённое, и когда до Кацуки доносится звук шагов, он понимает, почему задрот так сделал. Стажёры свернули из коридора и подошли настолько близко, что могли услышать их болтовню, а они и без этого уже увидели достаточно. Да и услышали, наверное, тоже.

***

На пути расследования им даже приходится зайти в стрип-клуб и притвориться клиентами, но разговоры, подслушанные там, стоят того. Они узнают, что людей похищают выборочно. У злодеев есть доступ к государственному реестру причуд, согласно которому и выбирают жертв. У копов была подобная версия, одна из многих, но они не особо старались продвигать её. Бакуго не понимает причин — эта версия казалась вполне логичной, раз уж похищенные люди никак не были связаны между собой и обладали редкими причудами, но если здесь и замешано что-то ещё, следствие разберётся. У героев другая задача — найти людей, спасти их и обезвредить преступников, обеспечив это самое следствие работой. Всю ночь вместо удобных кроватей в номере они проверяют столько адресов, сколько могут. Стажёры, что удивительно, в отель не просятся, стойко перенося отсутствие сна и долгое нахождение на ногах. Они почти не отстают от своих наставников и очень стараются быть полезными, но к утру сдают позиции. Кацуки и Изуку вынуждены притащить измученных и уставших парней на руках в полицейский участок, найти им диван в комнате отдыха и пару одеял, потому что оба стажёра категорически отказываются возвращаться в отель вдвоём, переживая, что пропустят всё самое интересное. Изуку честно обещает разбудить их, если понадобится помощь, но Кацуки уверен, что они справятся с чем угодно и без балласта, да и выспаться этим двоим правда не помешает. Они заслужили отдых за хорошее поведение. Однако им самим некогда спать, когда ещё столько героев, тоже втянутых в это дело, нужно опросить и заручиться их помощью. Полицейские открыто сочувствуют им и даже приносят кофе и еду прямо в выделенный на втором этаже кабинет, чем оказывают огромную услугу. Не приходится отвлекаться и тратить силы, которых и так много уходит на борьбу со сном и обзвон. Изуку едва держит голову прямо и глаза открытыми, ему, очевидно, гораздо тяжелее даётся отсутствие сна, а может кофеин не взбодрил его так же хорошо, как Кацуки. — Может поспишь хотя бы пару часов? — спрашивает он, и Изуку нервно вздрагивает, чуть не роняя телефон из рук. — Я видел у копов в комнате отдыха много диванов. — Некогда, Каччан, — зевнув, Изуку снова сосредотачивает взгляд на распечатанном листе с контактами героев и вяло вбивает очередной номер у себя в телефоне, — уже за полдень, а мы даже половину списка не обзвонили! До завтра всё должно быть готово, иначе мы уедем отсюда ни с чем. — Как будто в таком состоянии ты пиздец продуктивный! Я же вижу, что тебя в любую секунду вырубит. Изуку ничего не отвечает, нажимает на кнопку вызова и полностью переключает внимание на того, кто по ту сторону. Кацуки этого кого-то уже ненавидит только за то, что чёртов Изуку использует его как предлог, чтобы слиться с темы, когда он просто пытается позаботиться о нём и переживает за его состояние. Но в чём-то Изуку всё же прав: у них чертовски мало времени, и теперь, когда есть хоть какие-то зацепки и небольшой, но результат, отступать нельзя, только поторопиться. А Кацуки бы так хотел замедлиться хотя бы на десять минут, забыть про расследование и всё на свете и просто зажать Изуку где-нибудь в туалете и целовать, надеясь, что туда никто не зайдёт. Но даже такое ничтожно малое количество времени — непозволительная роскошь, да и после инцидента в переулке вряд ли Изуку допустит что-то подобное там, где их могут заметить посторонние. Спустя ещё несколько звонков Деку подпирает голову рукой и сдаётся, закрывая глаза. Хмыкнув, Бакуго укрывает Деку его же плащом, берёт со стола свой список героев и выходит в коридор. Закрыв дверь в кабинет, чтобы посторонний шум не мешал Деку отдохнуть хотя бы пару часов, он отходит к большому окну в холле и, сверившись с очередностью по списку, набирает номер. Остаток дня проходит, словно в тумане, и Кацуки, скинув обзвон на проснувшихся стажёров, отправляется поспать в комнату отдыха. Узкий кожаный диван после долгого отсутствия сна кажется самым удобным местом, даже если разложиться полностью на нём невозможно, а задница периодически скатывается вниз вместе со всеми конечностями. Но и в таком положении Кацуки умудряется перехватить три часа сна, однако это совсем не помогает ему почувствовать себя хоть немного лучше, разбитое состояние и тупая ноющая боль в мышцах никуда не деваются, а им ещё оставшиеся адреса проверять. Эта ночь практически ничем не отличается от предыдущей, вместо отеля под утро они снова возвращаются в полицейский участок. Осталось не так много времени, уже сегодня вечером Динамит, Деку и их стажёры должны вернуться обратно. Поезд по расписанию в половину седьмого вечера, и у них осталось всего около пятнадцати часов, чтобы покончить с пропажей людей. Хорошо, что за две ночи они собрали достаточно информации, чтобы знать, где нужно искать похищенных, и заручились помощью достаточного количества героев, как местных, так и других командированных. В подобном хаосе совершенно нет времени думать о чём-либо постороннем, а долгое отсутствие сна убивает даже нужные мысли. Мозг с трудом анализирует самую простую информацию, и кофе уже не может его перезапустить. Полицейские помогают им скоординировать остальных героев и составить план и к девяти утра огромная группа готова к штурму заброшенной промзоны, где предположительно держат если не всех заложников, то большую их часть. Кацуки надеется, что злодеи тоже находятся там, уж что-что, а хорошая драка способна взбодрить лучше любого кофе или энергетика. По полученной информации особенно тщательно обследовать нужно было нижние этажи, и огромной группе героев пришлось быстро разделиться. Кто-то остался на поверхности, кто-то занял верхние этажи, а остальные разбрелись по лестнице вниз. Подземных этажей здесь было много — несколько героев сообщали, что эту территорию модифицировали, прорыв на десятки метров вглубь и создав сеть из коридоров и тоннелей. Спускаясь вниз всё дольше и дольше, Кацуки замечает, что подземных этажей действительно больше, чем на старых планах, предоставленных полицией — там было всего около пяти уровней. Он прошёл достаточно много ступеней, пока не упёрся в тупик, дальше пути вниз не было, но лестница имела несколько выходов в тёмные коридоры. Придётся проверять всё по очереди, раз уж он оказался здесь один — Деку остался со стажёрами несколькими уровнями выше. Включив фонарик на телефоне, Бакуго идёт наугад в один из чертовски глухих и тёмных коридоров. Пока он спускался сюда, он слышал обрывки каких-то звуков и замечал вспышки света с других этажей, а здесь была какая-то слишком зловещая и давящая тишина, ещё и очень темно. Геройский опыт подсказывал, что именно в таких местах прячутся самые отъявленные ублюдки, и он сходу выбивает несколько дверей, но за ними пусто. Пройдя дальше, Кацуки отключает фонарик и убирает телефон в карман, собираясь полагаться только на своё чутьё и слух. Свет хоть и был слабым, но всё равно заметным издалека, а он и так уже прилично пошумел здесь, выбивая двери. Раньше времени внимание привлекать не стоит. Остановившись перед очередной дверью, Кацуки ощупывает её, убеждаясь, что она металлическая, а не пластиковая, как остальные, а значит выбить с ноги так просто не получится. Он использует единственный доступный, хоть и более шумный и опасный вариант — находит замок и взрывает его. Следом за раскатом звука взрыва и яркой вспышкой затылок почему-то сводит резкой болью. Кацуки не успевает сообразить, что это вообще было, как кто-то силой толкает его в спину прямо в открывшуюся дверь. Последнее, что он видит — оранжево-красный свет от лампы на потолке и некоторую самую обычную офисную мебель. Бакуго точно не знает, сколько прошло времени с тех пор, как его что-то оглушило, но голова раскалывалась так, будто прошла всего пара минут, не больше. Темнота перед глазами рассеивается, и он обнаруживает себя привязанным к стулу толстенной верёвкой с руками за спиной, а также мужика с чрезвычайно противным выражением лица напротив. — Хах, ты, отброс, думал, меня это удержит? — усмехнувшись, Кацуки выкручивает одну из ладоней, но ничего не происходит. Она не взрывается. — Чё за херня? — он вертит второй рукой, тщетно пытаясь подорвать верёвки, но причуда никак не реагирует и вообще не отзывается внутри. — Что, герой, руки не слушаются? — измывается злодей и довольно потирает ладони, напоминая со стороны больше мерзкого грызуна, чем человека. — Отлично тебя оглушила моя причуда! Кацуки чувствует, что всё ещё потеет, даже интенсивнее, чем обычно — отсутствие реакции от собственной причуды на команды из головы чертовски напрягает. Пот есть, но он отказывается взрываться, значит, этот ублюдок способен блокировать фактор причуды, а не потоотделение. Блять, в какое же дерьмо он вляпался! Повезло, ничего не сказать. — Какого хуя ты сделал, урод?! — Ты же вроде в классе Сотриголовы учился и со Все за одного боролся, должен понимать, что с тобой происходит, — его тон становится более издевательским, ублюдок полностью упивается сложившейся ситуацией. Но Кацуки быстро успокаивается и приходит в себя, вспоминая, что его физическая сила несмотря на ноющую боль в голове, недосып и отключённую причуду никуда не делась. — Думаешь, я без причуды не надеру твою злодейскую жопу?! — он напрягает мышцы на руках, и верёвки трещат, неохотно поддаваясь. Ещё немного усилий, и Кацуки наконец свободен. — Ну чё, проверим?! Злодей отступает и отходит к стене, на которой есть небольшой экран — скорее всего там тайный выход, через который он собирается сбежать. Причуда Кацуки всё ещё никак не реагирует и не отзывается, а значит причуда этого ублюдка не пропадает от моргания, как у Айзавы-сенсея. Нужно срочно вырубать этого мужика. — Далеко собрался, ублюдок? — дразнит его Бакуго, оказываясь рядом в два прыжка, и злодею больше некуда отступать. — Я же не принесу тебе никакого вреда без своей причуды, или в чём там заключался твой идиотский план?! Злодей не успевает ответить и потянуться к экрану, как тяжёлый удар с кулака по лицу отбрасывает его на пол и отправляет в нокаут. Кацуки вложил максимум силы в правую руку и вмазал злодею под нужным углом — так, как обычно бил Деку. И пусть у него нет собственной причуды сейчас или одного за всех для усиления, удар всё равно был достаточно мощным и отлично поставлен технически — Кацуки даже услышал хруст челюсти. Всё-таки не зря он так часто наблюдал, как задрот размахивает кулаками, в нужный момент это пригодилось. Ладони снова искрят, причуда вернулась, а отвратительное чувство опустошения внутри и головная боль исчезли. Хочется подорвать этого ублюдка, не смертельно, но помимо сломанной челюсти пусть до суда ещё и ожоги полечит за такие выкрутасы. Он не успевает воплотить задуманное, как помещение содрогается, а дверь за ним отлетает с грохотом, ударяясь об стену, с которой тут же сыпятся куски бетона. Кацуки оборачивается и подрывается с места, готовясь драться немедленно. Но драться не придётся, по крайней мере точно не сейчас и не с ним. — Каччан! Я нашёл тебя! — Изуку выглядит дико, всё его тело сверкает зелёным, пока он стремительно приближается. — Я узнал, что их босс может красть причуды, прямо как Все за одного! Каччан, ты как, в порядке?! — он хватает его за лицо и тянет ближе к себе, заглядывая прямо в глаза. — Ты же… не столкнулся с ним? С твоей причудой всё хорошо?! — В данный момент нихуя он не может, — Кацуки указывает ему вниз, чтобы Деку наконец заметил тело на полу и понял, что всё нормально. — Если этот отброс их босс, то удивительно, как с таким тупым идиотом во главе эту шайку так долго не могли раскрыть и поймать. — Он ведь… не украл твою причуду, да? — не обращая никакого внимания ни на что вокруг, Деку не отрывает от него тревожного взгляда. — Каччан… неужели? — Он стирает причуду на время, а не крадёт её полностью, — убрав его руки со своего лица Кацуки опускает их вниз, но не перестаёт придерживать за крепления на запястьях. — Я вырубил его подобием твоего задротского хука и причуда вернулась ко мне. — Хорошо… — на лице Изуку проступает облегчение, он наконец обращает внимание на злодея, и, освободив свои руки, достаёт блокирующие причуду наручники. — Я дрался с несколькими его подчинёнными, они сказали, что их босс украдёт причуду любого навсегда. Они специально врали, или думали, что она так работает?! Может, он годами вводил их в заблуждение, и они боялись… — Да какая нахрен разница! — Кацуки безжалостно прерывает этот бубнёж, ведь есть и более животрепещущие вопросы. — Сколько ублюдков ещё осталось уничтожить?! — Мы схватили всех, кого смогли застать, но другие герои наверху, возможно, ещё сражаются, — отвечает Изуку, блокируя злодею руки, пока тот вяло кряхтит, пытаясь прийти в себя и оказать сопротивление. — Я должен был помочь им, как закончу, чтобы быстрее начать операцию по спасению людей, но… — встряхнув злодея, он прикладывает его головой об пол, и тот перестаёт издавать звуки, отрубаясь обратно, — когда я услышал, что там, куда ты направился, находится тот, кто может лишить тебя твоей причуды… я сразу побежал тебя искать! Каччан, наверное, это так эгоистично, я… Кацуки сдерживается, чтобы не отругать его, ведь Изуку и без этого винит себя достаточно. Если бы вся эта чушь про кражу причуды навсегда оказалась правдой, то он поступил очень безрассудно, так рискуя. Но в этом был весь Изуку, самоотверженный и героический, готовый отдать всё, лишь бы спасти Кацуки, когда его не просили о помощи. Он бросил всё и нашёл его, но не потому, что сомневался, что Кацуки справится, а потому, что переживал за него и его силу. Чёртов задрот иногда такой милый. Хотя, кого он обманывает, Изуку милый всегда. Присев рядом, Кацуки прижимает его к себе на несколько секунд, не в силах выразить иначе всё, что чувствует. Отстранившись, он видит, как облегчённо улыбается Изуку. — Будем заканчивать, — кивнув на обезвреженного преступника, Кацуки поднимается, разминая ноги, — может, наверху ещё нужна наша помощь. — Да, ты прав. Я не хотел бы оставлять стажёров надолго одних. Они выволакивают босса наружу, передавая полиции, и помогают освободить всех, кого эти ублюдки похитили и держали. Все злодеи, которые были на территории промзоны, задержаны, но вопрос с оставшимися членами группировки и местом их нахождения всё ещё оставался открыт. Похищенные люди, хоть и порядком измученные, все живые. Это была масштабная операция, пришлось координировать действия большого количества героев, но всё это того стоило. Кацуки, Изуку и их стажёры перед посадкой на поезд успевают вернуться в полицейский участок, составить подробные отчёты для следствия, а после посетить отель, чтобы забрать остальные вещи и сдать ключи. В поезде все четверо без сил вырубаются на своих креслах и полтора часа в пути пролетают как одна секунда. На вокзале прямо у выхода из вагона их уже ожидает менеджер, но не говорит, что она здесь забыла, только умоляет поторопиться. Минами, оказывается, прекрасно бегает на каблуках, и толком не проснувшиеся герои вынуждены напрягаться, чтобы не отставать от неё. Она запихивает их всех и вещи в минивэн и наконец объясняет, чем вызвана подобная суета — меньше, чем через полчаса, у них начинается пресс-конференция. У Кацуки нет сил, чтобы нормально разозлиться, и он просто смиряется с тем, что в ближайшие несколько часов выспаться не получится. Стажёры что-то скулят, но быстро замолкают, когда видят, что их наставники оба не возмущаются и вообще никак не реагируют. Их привозят к зданию, облепленному журналистами, и блаженная тишина, устоявшаяся в машине, сменяется гулом и вспышками камер. Эти уроды снимают их прямо в гражданской одежде, игнорируя крики менеджера, что пока мероприятие не началось, они не имеют права этого делать. Бакуго ненавидит и проклинает их всех про себя, помогая Деку огородить стажёров от лишнего внимания и пробиться в здание. В самом помещении гораздо тише, чем на улице, стоит отдать персоналу должное — до обозначенного времени они сюда никого не пропустили. Им выделяют помещение, где они могут переодеться в геройские костюмы и оставить вещи, но даже здесь у них нет уединения — стажёры ещё с ними, время сильно ограничено, а под дверью ещё и ошивается менеджер. Перед началом конференции остаётся несколько минут, но Минами успевает сфоткать их на телефон Деку, собираясь выложить пост минута в минуту. — А можно нам тоже сфоткаться с вами? — спрашивает один из стажёров, неловко опуская взгляд. — За эту неделю мы так и не успели попросить… — О, конечно, — Изуку соглашается быстрее, чем Кацуки успевает их послать. — Минами-сан, подсобите? Всё равно мой телефон у вас. — У вас есть ровно минута, — строго отвечает менеджер, размахивая указательным пальцем. — Встаньте поближе. Кацуки закатывает глаза, но подчиняется, вставая между Изуку и одним из стажёров. Но даже если они немного, но были полезными и заслужили награды, это не значит, что на этих фотках он будет выглядеть таким же довольным, как Деку и эти двое. На середине сцены для них уже приготовлен накрытый белой скатертью длинный стол с установленными микрофонами и четыре стула. Кацуки и Изуку выходят первые, менеджер задерживает стажёров буквально на полминуты, наставляя, что им лучше просто молчать и соглашаться со старшими. Журналисты, явно запущенные сюда не раньше, чем пять минут назад, в спешке включают своё записывающее оборудование, как только на сцене появляется двое героев. Они все что-то орут, и звук их голосов смешивается, не позволяя чётко разобрать что-либо. Минами, вскинув голову, проходит на сцену и наклоняется к одному из микрофонов, призывая журналистов заткнуться хоть на секунду. Всех этих болванов приводит в ужас подобное хамство, и они галдят ещё громче. — Давай лучше я на них наору? — Кацуки вынужденно наклоняется поближе к ней и прикрывает свой микрофон рукой. — У тебя хреново получается. — Нет нужды, — менеджер как-то криво улыбается, после чего машет рукой кому-то. — Конференция окончится не начавшись, если вы все не заткнётесь и не выслушаете героев! — звук стал в разы громче, видимо, она подавала сигнал кому-то из персонала увеличить мощность в динамиках. Журналисты позажимали уши, когда искажённое эхо разрезало слух — весьма неплохо, впечатляет даже. Теперь, когда они заткнулись, выражение на лице Минами стало более дружелюбным. — Благодарю вас. Динамит-сан, Деку-сан, передаю слово вам. — Спасибо большое, Минами-сан, — Изуку кивает ей головой в знак признательности, но тут же замолкает и утыкается взглядом стол. Кацуки его понимает, он и сам не знает, с чего начать и что вообще говорить этим болванам. В этот раз менеджер не озаботилась предоставить им двоим готовый текст и какие-то инструкции, кроме «не подведите». Стажёры рядом послушно молчат, соблюдая распоряжение — от них тоже помощи ждать не стоит. — Может вы уже на вопросы наши ответите, сколько можно тратить время?! Мы уже начали трансляцию! — Эй! — злится Кацуки, демонстративно поднимая правую руку и сжимает её в кулак. — Вы сами галдели и задерживали начало, не смейте жаловаться! Он полностью пропускает мимо ушей, как несколько престарелых журналистов в первых рядах осуждают подобное хамство. А вот Деку почему-то становится всё злее, и Бакуго не может дождаться, когда он не выдержит и сорвётся. — Вы первые проявили к нам неуважение! — его тон по-настоящему яростный, и это так будоражит. — При чём это произошло дважды, так что не вам осуждать Кач… Динамита! Кацуки поворачивает голову на Изуку, не скрывая пялясь. Задрот, когда злится, в принципе горяч, но когда он злится из-за наездов на Кацуки — это ещё горячее. В его мозгу что-то усердно шевелится, отгоняя сонливость на задний план. Кацуки вообще ничего не слышит и не видит вокруг, весь его мир сжался до одного Изуку — этого более, чем достаточно. Кто-то из журналистов даже извиняется, но подавляющая масса просто молчит, ожидая, когда Изуку успокоится и разрешит им начать задавать вопросы. — Первое центральное телевидение, у нас вопрос к ученикам об их роли в данной операции! На пару секунд Кацуки оборачивается влево, прожигая притихшего стажёра взглядом, чтобы даже не вздумал отвечать. Он опускает голову и делает вид, что вопроса не слышал — вот и отлично. — Каждый участник был важен и внёс бесценный вклад в спасение людей, — Изуку всё ещё говорит с журналистами с явным раздражением в голосе, и Кацуки переводит взгляд на менеджера в первых рядах, которая явно не сильно довольна подобным. Похоже, в утренних статейках их двоих обзовут хамами и прочими лестными журналистскими словами, ну и плевать. — А что вы скажете о похищенных? Почему были выбраны именно эти люди? Изуку с Кацуки переглядываются. Они не могут рассказывать всю правду, пока идёт следствие. Людям пока не обязательно знать, что кто-то получил доступ к государственному реестру причуд всего острова Хонсю — это может посеять ненужную панику в обществе и недоверие, да и вдруг следствие опровергнет эти данные. Но кое-что сказать они всё же могут. — В лаборатории, которую мы накрыли, психи экспериментировали с редкими причудами и мучали людей, — поясняет Кацуки, надеясь, что этой информации хватит, и ему не придётся снова орать на журналистов. — Настолько редкие причуды были у жертв? — не успокаивается журналист, но ему и так уже сказали достаточно. — Вы можете их назвать и описать? Теперь Кацуки точно собирается наорать на этого гада, но Изуку стучит кулаками по столу и срывается первый: — Мы не можем говорить что-то, что может помочь идентифицировать жертв! Пока идёт следствие и злодеи не получили своё наказание, мы не имеем права говорить о подобном! — Деку-сан, спокойнее, пожалуйста, — менеджер сверлит Деку взглядом, говорящим лучше тысячи слов, но её тон чересчур вылизанный и деловой. — У нас вообще-то прямой эфир! — Этих людей нельзя подвергать дополнительному риску после всего, через что они прошли, вы хоть думаете, когда спрашиваете?! Кацуки не может сдержаться и не ухмыльнуться, когда Изуку не слушает её призывы к разуму, продолжая отчитывать журналиста по полной. И это возымело успех: до конца конференции эти болваны задавали вопросы максимально обтекаемо, лишь бы не тратить экранное время на ещё одну взбучку от Деку. После конференции Минами оставляет их двоих и разговаривает с кем-то, но несколько журналистов толпятся у сцены и мешают им пройти в раздевалку. — Динамит-сан, Деку-сан, будьте добры дать пару комментариев для прессы, — репортёрша складывает руки в умоляющем жесте, и один из её коллег подхватывает, протягивая микрофон на длинной палке поближе к их лицам. — Никаких комментариев, — строго отрезает Бакуго и отмахивается, но девица чрезвычайно настойчива. — Хорошо, Деку-сан, а как насчёт вас? — она обходит его, стараясь подойти к Деку как можно ближе. — Что вы думаете по поводу спасения в Сендае? Всего пару слов для девятого канала, пожалуйста! — Мы уже ответили на все вопросы в рамках конференции, больше никаких комментариев вы не получите! — Кацуки преграждает ей путь, закрывая Изуку собой. — Наш менеджер в пяти метрах отсюда, спрашивайте её, а не нас с Деку! — он указывает рукой в сторону Минами, и журналистка, глянув на неё, усмехается. — Похоже, что она немного занята, поэтому… — Я же сказал! — повысив голос, Кацуки тут же привлекает к ним внимание, и вот уже менеджер оборачивается в их сторону, прожигая взглядом. — Отвалите от Деку, иначе пожалеете! — Каччан, может не стоит грубить репортёрам? — Изуку пытается остановить его от необдуманных действий и слов, но Кацуки порядком завёлся, и ему плевать, что всё это время, возможно, оператор из группы журналистов снимал их. — Мы ведь и так уже… — Да какого чёрта они лезут к нам в обход установленного порядка?! — наставив одну руку на камеру, а вторую на микрофон, он уже готов взорвать всё оборудование. — Никаких комментариев без дополнительного согласования! — Минами, бросившая все свои дела и подошедшая к ним, спасает журналистов от технических потерь. — Если вы хотите пообщаться с моими героями, заполняйте специальную форму, — она достаёт из кармана пиджака бланк и протягивает лист журналистке, — когда агентство согласует, тогда сможете снимать и спрашивать. — Но ведь конференция и так согласована, для чего дополнительная бюрократия? — Конференция уже окончена! — рявкает менеджер, вынуждая Кацуки усмехнуться и посмотреть на Изуку. — Если вам не хватило двух часов, чтобы задать все свои вопросы — это ваши проблемы! Журналистка, не собираясь так просто сдаваться, громко спорит с Минами, надеясь, что сможет её прогнуть или уговорить. Оператор опускает камеру с плеча, пока второй ассистент сматывает провода от микрофона, но репортёрша, всё ещё не смирившаяся с подобным положением, продолжает ругаться. Менеджер машет им с Деку рукой, чтобы они убирались отсюда поскорее, пока она принимает огонь на себя. Глупо было бы не воспользоваться подобной возможностью, когда они оба и правда устали — день был чертовски длинным и всё, чего хотелось — как следует отоспаться. Стажёров, оказывается, уже забрал в академию кто-то из преподавателей, и Изуку, воспользовавшись предоставленным уединением, прижимает Кацуки к двери, как только она закрывается за ними. Изуку тянется поближе к лицу и облизывает свои губы, после чего целует Кацуки с такой страстью, что его бросает в дрожь. Кацуки цепляется за его плечи и отвечает, чувствуя не только собственное учащённое сердцебиение, но и бешеный ритм Изуку. О, они оба так чертовски сильно скучали друг по другу. — Чёрт, Каччан, прости! — он отстраняется, оставаясь в нескольких сантиметрах от лица Кацуки, и судорожно глотает воздух. — Просто… все эти дни, когда я не мог даже прикоснуться к тебе, были пыткой! — Изуку, это нечестно, я сам хотел так сделать, — Кацуки, довольно улыбаясь, хватает его за щёки и целует, не желая разлучаться. Переодеться они и так успеют, как и разойтись по домам до следующего рабочего дня, но пока они оба здесь одни и их не гонят, глупо было бы не воспользоваться возможностью. — Бакуго, Мидория, вы ещё здесь? — менеджер стучит в дверь, и Кацуки уже готов как следует огрызнуться на неё, но губы Изуку на собственных мешают отстраниться и что-то сказать. — Перед тем, как заказать транспорт и поехать за вами на вокзал, я оставила машину на парковке у здания. В общем, если хотите, я могла бы развезти вас по домам. Изуку, услышав её предложение, отступает назад, и Кацуки разочарованно вздыхает. Чёртова Минами всё испортила, из-за неё всё закончилось быстрее, чем они оба успели насладиться уединением. — Если вас не затруднит, то было бы чудесно, Минами-сан! — Изуку в спешке стаскивает с себя дополнительное снаряжение и с грохотом скидывает его на пол, не собираясь задерживать менеджера, раз уж она сама предложила их подвезти. Однако Кацуки не разделяет его энтузиазма, не желая разлучаться с Изуку и возвращаться в пустую и пыльную квартиру один. — С чего ты вдруг такая заботливая? — спрашивает он через дверь, надеясь, что его грубость отвадит менеджера и она просто свалит. — Метро вообще-то ещё работает, думаешь, у нас нет денег на проезд?! — Вы оба отлично справились с заданием, и я бы хотела хоть немного отблагодарить вас за проявленную ответственность. — Минами-сан, спасибо, вы очень добры к нам! И подождите, пожалуйста, ещё минутку! — умоляет Деку, прожигая Бакуго взглядом, но он всё ещё не спешит шевелиться, подпирая дверь спиной. — Ну же, Каччан! — Тц, вот ты серьёзно хочешь уехать сейчас с этой стервой? — Деку утвердительно кивает, на что Кацуки закатывает глаза, продолжая упрямиться. — И так ты соскучился?! — Ладно, давай по-другому, Каччан. Может… ты бы хотел остаться у меня сегодня? — вздохнув, Изуку спрашивает тихо, так, чтобы менеджер случайно ничего не услышала. — Я понимаю, что до агентства от тебя ближе, но я видел, что завтра у нас по расписанию выходной, и… Кацуки не может сдержать довольной улыбки и отходит от двери, чтобы переодеться. Он ещё ни разу не бывал в квартире Изуку, и нечего тянуть время и упускать такую возможность.

***

— Вас нужно подвезти по одному адресу? — удивлённое лицо Минами отражается в зеркале заднего вида, пока она медленно поворачивает ключ зажигания. — Вы… точно уверены? Кацуки плевать, будет менеджер что-то подозревать или нет, если что, они всегда могут сказать, что просто доделывали накопившуюся бумажную работу — вряд ли она станет дотошно проверять, бумаг у них всегда дохуя, за всеми не уследить. — Если вас это не затруднит, — Изуку кивает ей со всей уверенностью, даже не пытаясь скрыть, насколько он доволен. Кацуки, не в силах выносить выражение его лица, отворачивается к окну и прикрывает рот ладонью, скрывая улыбку. — Ладно, Мидория, раз ты уверен, — в ответ она посмеивается и, вбив в навигатор адрес, наконец выезжает с парковки. — Что, задрот, уже успел стать любимчиком? — подначивает его Кацуки, подпихивая локтем в бок. — Я здесь дольше тебя, это просто нечестно! — А что, Каччан, — Изуку смеётся и отворачивается, разглядывая мелькающие огни за окном. Кацуки замечает на его лице лёгкий румянец, — разве я не могу хоть в чём-то обойти тебя? Мы уже выяснили, что могу. — Хочешь погоняться ещё?! — ухватившись за плечо, он резко разворачивает его к себе лицом. — Всегда хочу, — Изуку улыбается ещё шире и чуть щурится, поддразнивая, — я люблю соревноваться не меньше твоего, Каччан! — Только не плачь, когда я превзойду твою упрямую задницу! Минами, не в силах и дальше выдерживать всё это, встревает, прикрикивая на них: — Как у вас остаются силы на перепалку после такого долгого дня?! — она бьёт руками по рулю, задевая гудок, и сама же вздрагивает от резкого звука. — Может, в умении молчать посоревнуетесь?! — Это разве вообще похоже на перепалку?! — Кацуки получает от Изуку тычок под ребро, что вынуждает его немедленно переключить внимание. — Эй, Деку, тебе жить надоело?! — Никогда не надоест, — он улыбается и смеет дерзить, и Кацуки толкает его в плечо, несильно прикладывая головой об стекло. — Как же хорошо, что мы почти приехали, — вздыхает менеджер, прибавляя скорости. — Чтоб ещё раз я предложила подвезти вас двоих, да никогда!

***

Кацуки ощутимо нервничает, когда они поднимаются на лифте на одиннадцатый этаж. Ладони так потеют, что чемодан с костюмом едва не выскальзывает из них. Краем глаза он замечает, что Изуку сжимает в свободной руке ключ от квартиры с пластиковым брелоком и пялится в экран с отчётом этажей как-то излишне тревожно. И чего он так переживает, если сам его позвал? Открыв дверь, Изуку пропускает Кацуки вперёд и заходит за ним, включая свет и позволяя осмотреться. Его квартира по размеру мало чем отличается от квартиры Кацуки, у них оказывается даже схожая планировка. Разве что задроту досталась чуть большая площадь в комнате и у него вместо паркета практически везде пол застелен татами, что удобно, можно ходить босиком. — Блять, я и забыл, что у меня не осталось чистой одежды, — хлопнув себя по лбу, Кацуки скидывает с плеча дорожную сумку и отпихивает её ногой в сторону. — Да и то, что на мне, уже никуда не годится! — Каччан, это не проблема, ты можешь закинуть всё это в стирку, — Изуку улыбается, указывая на дверь, ведущую в ванную, — я буду не против, если ты разденешься полностью, но тебе вряд ли будет комфортно, так что… — он резко разворачивается и отходит, подзывая к себе жестом, — давай я найду тебе что-нибудь. — Валяй, задрот. Деку управляется с этим довольно быстро, вручая Бакуго футболку и спортивные штаны, и он сразу переодевается. Задротская одежда не такая свободная, как собственная, местами ткань плотно облегает тело, но эти вещи пахнут Деку, что автоматически снижает уровень неудобства и недовольства до нуля. Кацуки проходит в ванную и вытряхивает из сумки грязную одежду в кучу, собираясь отсортировать всё это побыстрее, закинуть стираться и пойти составить компанию Изуку, чем бы он там ни занимался. — Каччан, мои запасы еды просто ничтожны! — подняв голову, Кацуки замечает Изуку в дверном проёме. — И что, это до утра не подождёт? — Нам обязательно надо поесть, а неподалёку есть круглосуточный, так что… ну… — скрывшись из поля зрения, Изуку звенит ключами в коридоре, и Кацуки всё это уже пиздец как не нравится. — Я быстро! — Эй, ты чё удумал?! — подорвавшись с пола, он выбегает следом за ним в коридор. — Подожди, идиот, давай я пойду с тобой! — Каччан, в этом нет никакой нужды, — Изуку уже почти зашнуровал свои дурацкие красные кроссовки, а значит у Кацуки осталось совсем мало времени прежде, чем он сбежит. — На это уйдёт минут двадцать, не больше. — И чё мне, блять, делать тут без тебя? — оказавшись рядом он присаживается на корточки, чтобы взглядом находиться с ним на одном уровне. — Изуку, чёрт возьми, что с тобой не так?! — Обещаю, я вернусь быстро, — Изуку пытается подкупить его своей улыбкой, но Кацуки не собирается так просто вестись и толкает его, мешая подняться и распрямиться. — Каччан, ты можешь пока посмотреть на мои фигурки и остальной мерч в комнате, я уверен, тебе понравится! — У тебя отстойное понятие развлечений, чёртов задрот! — Ты заблуждаешься, — Изуку хитро щурится, не прекращая улыбаться. Кацуки не понимает, что с ним не так, но пока он думает, Изуку тянется к его лицу и быстро целует в щёку. Воспользовавшись ступором Кацуки, он поднимается и скрывается за дверью, оставляя его одного в прихожей. Чёртов задрот так ловко обвёл его вокруг пальца, и Кацуки ничего не остаётся, кроме как вернуться в ванную, закинуть вещи в стирку и пойти в комнату Деку. Да, может и не очень хорошо разглядывать тут что-то в отсутствие хозяина, но он сам разрешил, да и Деку, когда был у него дома и лапал его мангу, разрешения не спрашивал. Отметив несколько плакатов со Всемогущим на стенах, некоторые из которых он видел ещё когда они жили в общаге, Бакуго подходит к стеллажам, где располагается куча всего. Он сразу же замечает на верхней полке гранату, которую как-то сам дал Деку на каком-то из старых общих заданий. Почему задрот вообще решил сохранить её, так и не воспользовавшись? Разве он не знает, что хранить подобное может быть опасно, граната же всё-таки была заряжена. Ладно, чёрт бы с этой гранатой, на полке прямо под ней стоит нечто более странное. Деку, оказывается, скупил весь их общий мерч, который был выпущен на данный момент. Чёртов идиот наверняка потратил целое состояние — у него была вторая лимитированная фигурка, и даже фигурки в дурацких деловых костюмах. Рядом с общей серией есть старая фигурка Кацуки, явно выпущенная в едином экземпляре, потому что он ни разу не видел в документах с описанием своего мерча что-то подобное. Похоже, что кто-то из художников по росписи тогда облажался и покрасил оранжевые полосы на его костюме в зелёный цвет, и почему только Изуку решил, что достать эту срань, даже если придётся отдать все свои сбережения, хорошая идея? Может, он так много работает как раз для того, чтобы импульсивно скупать всё это дерьмо? Подобная одержимость должна отталкивать и казаться жуткой, но Кацуки всё же признаёт, что ему очень нравится, как задрот одержим им, раз собрал в своей квартире столько мерча с ним. Другие полки забиты старыми фигурками Всемогущего и некоторых других героев, среди которых даже есть их общие одноклассники и бывшие учителя. Но Кацуки не интересно разглядывать всё это, наверняка здесь есть что-то поинтереснее. Его взгляд цепляется за нечто, отодвинутое в самый конец полки и прикрытое всяким хламом. Осторожно отодвинув всё барахло так, чтобы оно не посыпалось на пол, Кацуки наконец добирается до спрятанного. Он даже протирает глаза, думая, что его совсем уже от недосыпа глючит, но… предмет никуда не девается. Неудивительно, что задрот знал про всякий странный мерч, когда сам хранил у себя на полке дилдо с символикой Кацуки. Интересно, для чего он купил эту штуку? И делал ли Изуку с этим что-нибудь? Чёртово любопытство готово сожрать на месте, и Бакуго запихивает находку в карман, намереваясь допросить Деку об этом сразу же, как только он переступит порог. Пройдясь между двух стеллажей, он обращает внимание на ряд одинаковых тетрадей голубого цвета, но лишь одна из них отличается. Её обложка оранжевая, и ведомый любопытством, почему она так отличается от других, Кацуки берёт её в руки. Обложка никак не подписана, что не менее странно — Деку, которого он знал, пронумеровывал и подписывал свои тетрадки, наверняка у задрота даже был какой-то порядок сортировки всех записей. Он открывает тетрадь с первой страницы и не может поверить своим глазам, что Изуку мог записывать что-то подобное. Но… это точно его почерк, и Кацуки пролистывает ещё несколько страниц, убеждаясь на сто процентов. Почти вся тетрадь исписана различной пошлой и смущающей хернёй, и он не хочет читать каждое слово, иначе по возвращении Деку застанет его с рукой в штанах, а может и вовсе без них. Кацуки усаживается на пол и сверяется с телефоном. Времени прошло немного, но Изуку всё ещё не вернулся, а он дождаться не может, чтобы спросить его, что это за херня и для чего задрот вообще записывал все свои похотливые фантазии с ним. Свернув тетрадь и засунув её во второй свободный карман, он замечает на самом нижнем стеллаже белую коробку. Даже как-то скучно для задрота, ведь коробки от карточек с героями он всегда подписывает. Протянув руку, Кацуки достает коробку и открывает её. Содержимое — ничего особенного, это не коллекционные карты и вообще на первый взгляд никак не относится к геройству. Это… обычная карута? А может, и не совсем обычная — судя по почерку и маленьким зарисовкам на свободных от иероглифов местах, Деку заполнял всё это сам. И это были не стихи, изображения и фразы, или что-то подобное, как в традиционной игре, он писал слова и свои ассоциации с ними. Скорее всего, заполнение подобной ерунды могло его успокаивать. Кацуки вытряхивает карточки на пол и начинает разглядывать. Большинство из них имеют самые обычные надписи, даже скучно как-то для такого задрота, но одна из них, украшенная золотыми звёздами, почти полностью отличается от остальных. — Победа, — читает Кацуки вслух и переходит на следующую строку, замечая, что Изуку зачем-то зачеркнул глупое, но милое прозвище, которым всегда его называет. Вместо этого он выделил первый кандзи «Кацу» оранжевым и чёрным подписал рядом «ки» — так понятно и так очевидно. — Блять, ебучий милый задрот, — он бьёт себя картонной карточкой по лбу, задаваясь вопросом, играл ли Изуку в свою версию каруты со своими дружками, и если да, то как вообще задрот объяснял им эту карточку? Это же просто пиздец как странно выглядит на фоне всего остального! Почти все карточки заполнены, но среди них всё же есть несколько пустых, и Кацуки протягивается к другой полке, помня, что видел где-то там маркер несколькими минутами ранее. Кацуки пишет «герой», несмотря на то, что карточка с такой подписью уже есть, и она, конечно же, с лёгкой руки задрота посвящена Всемогущему. Но Кацуки знает одного героя, кто для него лучше и ближе Всемогущего. Тот, кто всегда вызывал ассоциации с этим словом, что заставляло ненавидеть и любить. Изуку. Кацуки не оставляет на карточке больше ничего и прячет её в коробке среди остальных, надеясь, что когда-нибудь Изуку обнаружит его небольшой сюрприз. Ключ в замке наконец поворачивается, вынуждая Кацуки подняться с пола и выйти в коридор. Он опирается на стену и дожидается, когда Изуку полностью зайдет в квартиру и закроет за собой дверь. Он снимает кроссовки и ставит пакеты на пол, ещё не подозревая, что его ждёт. Ухмыльнувшись, Кацуки достаёт из кармана находку номер один и размахивает ей, тут же привлекая его внимание: — Скажи мне, Деку, сколько раз ты уже успел оседлать эту хуйню? — Н-ни разу! — замерев на месте, Изуку опускает голову, скрывая выражение своего лица. — Каччан… как ты вообще заметил это, я думал, что хорошо спрятал! — Да ну?! — Кацуки подходит ближе и хватает его за подбородок, заставляя посмотреть на себя. Тяжело вздохнув, задрот всё же перестаёт упрямиться и смотрит на него в ответ. По его румяным щекам видно, что ему неловко, но Изуку полон решимости сказать что-то. — Зачем тогда тебе эта штука? — Это п-правда! — он резко вертит головой, освобождаясь от захвата, но с места не двигается. — Я… просто всегда хотел, чтобы первым во мне был Каччан, а не… вот это. Кацуки абсолютно потрясён тем, что услышанное бьёт прямо в член, и ему приходится отшатнуться немного назад, закрывая лицо свободной ладонью. Чёрт возьми, у него встал всего от одного предложения, что наверняка не ускользнуло от внимательного Изуку, но нужно держать себя в руках хотя бы до момента, пока он не получит ответы на все волнующие вопросы. — А нахуя тогда это тебе? — Кацуки поглядывает на него сквозь пальцы, замечая, что Изуку перестал смущаться. — Не знал, что ты из тех, кто готов покупать подобное. — Я думал, что однажды всё же отчаюсь настолько, что решусь использовать это, — признаётся Изуку, едва заметно улыбаясь, — но уже не важно! Теперь мне это не понадобится, но так как это с Каччаном, я не смогу выбросить. Но… выбросить можешь ты. Можешь взорвать. Как захочешь! — Ни за что, — сделав ещё пару шагов назад, чтобы поставить находку номер один на полку в прихожей, Кацуки собирается перейти к более интересной находке номер два — к тетради, куда Изуку записывал все свои тайные желания с ним. — Ладно, а что ты скажешь насчёт этой хуйни? — он достаёт из кармана тетрадку и разворачивает её, но Изуку выглядит спокойным, не припоминая, что именно в ней писал. Кацуки полон решимости напомнить ему, даже если придётся зачитать вслух всё это смущающее дерьмо. — Извини, Каччан, но я не мог не анализировать и не записывать твои приёмы! Они сложные, но такие креативные и потрясающие! — Приёмы, конечно, — Кацуки злобно усмехается, от чего Изуку мрачнеет и захлопывает рот. Похоже, до него доходит, что он наткнулся не на очередные задротские записи техники боя, приёмов и анализ причуд, а на что-то более серьёзное. Кацуки доволен подобной реакцией, но всё равно хочет его добить, поэтому перелистывает на рандомную страницу и читает вслух. — У Каччана такое прекрасное тело, точёные мышцы, большая грудь и узкая талия. Каждый раз, когда Каччан раздевается, я хочу подойти сзади, прижаться к нему бёдрами и обхватить обеими руками его сись… — Ну хватит! — перебивает Изуку, пряча лицо в ладонях. — Почему Каччан из всех записей должен был найти именно эти?! Разумеется, Кацуки это не останавливает, он чувствует острую потребность продолжать дразнить Изуку, чтобы посмотреть, к чему это приведёт. Перелистнув дальше на две страницы, он снова читает: — У Каччана такой длинный язык, что я не могу думать ни о чём другом, кроме того, как бы он ощущался на моём чле… — Прекрати немедленно, Каччан! — вырвав тетрадку из его рук и откинув её в сторону, Изуку резко сжимает Кацуки за плечи и прижимает к тумбе, от чего с неё слетает какое-то барахло. — Мне правда становилось легче от того, что я куда-то это записывал, но это не значит, что я хочу слышать, как ты всё это озвучиваешь! Кацуки не хочет слушать все эти тупые оправдания теперь, когда он ощущает, как возбуждение снова расплывается по телу, но на этот раз прилив интенсивнее. Он улыбается, показывая Изуку язык, и спрашивает: — Что, задрот, хочешь проверить, насколько он хорош? — Изуку тяжело дышит, вжимаясь бедрами в Кацуки, давая почувствовать, как он возбуждён. И какого чёрта он только пытался быть серьёзным, когда у самого так стоит?! — Да… — отвечает Деку, даже особо не раздумывая, и Бакуго замечает, как мутнеют его глаза. — Но… как же еда и сон?! — Ещё успеем, — притянув его к себе за затылок, Кацуки впивается в его губы, заставляя Изуку подавиться вздохом. Не собираясь тянуть лишний раз, он опускает свободную руку на его пах и потирает рукой, на что Изуку вздрагивает, и его дыхание заметно учащается. Довольный подобной реакцией, Кацуки отстраняется всего на секунду, чтобы поменять их местами. Язык Изуку проходится по его губам, а руки бесцеремонно пролезают под футболку, сжимая мышцы, и Кацуки чувствует, как собственное дыхание тяжелеет. Даже жаль, что он сам лишил себя хоть какой-то опоры за спиной, но он всё ещё может навалиться на Изуку, прижимаясь к его телу так близко, как только возможно. Воздуха между ними, как и пространства, становится всё меньше, а возбуждение ощутимо давит, вынуждая поторопиться. Глотнув воздуха, Кацуки опускает голову, прикусывая кожу на шее, и оттягивает её зубами немного вверх, после чего зализывает укус. Изуку стонет, хватаясь за его плечи, и Кацуки чувствует, как его тело обдаёт дрожью. Он повторяет предыдущее действие, но в этот раз кусает мягче, и снова слышит несдержанный протяжный стон у себя над ухом. Его развозит от подобной реакции и запаха Изуку, вкуса его кожи, его горячего и твёрдого тела, ощущать которое не мешает даже ткань одежды. — Каччан… ты всё же уверен? — руки Изуку опускаются на его талию, но он не сжимает, позволяя отстраниться, если вдруг Кацуки решит отступить. — Думаешь, я справлюсь с подобным хуже тебя?! — снова укусив его за кожу на шее, Кацуки просовывает правую руку под шорты и хватает Изуку за член, а второй рукой задирает футболку на нём, поглаживая низ живота. Тот мычит что-то невнятное, но расслабляется от прикосновений и больше не задаёт никаких тупых вопросов. Кацуки потирает головку большим пальцем, ощущая выступившую смазку, и свободной рукой стягивает одежду, опускаясь вниз. Член Изуку перед ним покачивается с каждым вдохом воздуха и поблёскивает от влаги, и это выглядит так соблазнительно, что рот сам по себе наполняется слюной, хочется немедленно приступить к делу и постараться как следует. Кацуки практически невесомо прикасается губами к головке, и Изуку шумно втягивает воздух и откидывает голову назад, опираясь на тумбу локтями. Становится всё интереснее, и Кацуки нарочно вытаскивает свой язык, но ему совершенно не нравится, что чёртов задрот, написавший столько похабщины, сейчас совсем не смотрит на него. — Смотри на меня, — он приказывает таким тоном, что у Деку нет вариантов кроме подчинения, но Кацуки всё равно щипает его за бедро, заставляя вскрикнуть. — И не смей отворачиваться, пока я не закончу! — О, тебе так идёт стоять передо мной на коленях, Каччан, — с лица Изуку вдруг пропадает хоть какой-то намёк на смущение, вместо этого он выглядит очень довольным подобным положением. — Это самое горячее, что я видел в своей жизни. Боюсь, что не смогу удержаться. Кацуки хотел бы ответить ему что-то язвительное, но Изуку пропускает пальцы сквозь его волосы и тянет ближе к паху, вынуждая послушно открыть рот и приступить к делу. Схватившись руками за бёдра, Кацуки обводит член языком по всей длине, после чего начинает осторожно заглатывать, отмечая, что он достаточно легко проходит до середины. Изуку стонет и случайно двигает бёдрами, проталкивая член ещё глубже, заставляя подавиться с непривычки. — Ой, п-прости! — бормочет он и пытается отстраниться, но Кацуки крепко впивается в его бёдра руками и медленно направляет их, что помогает постепенно расслабить горло и брать глубже. До Кацуки доносятся стоны от каждого его действия, подталкивающие его усерднее двигать головой, лишь бы Изуку и дальше было так хорошо с ним. Он совсем не замечает, как настолько привык и вошёл во вкус, что взял до основания. — Чёрт, Каччан… — Изуку довольно скулит, когда Кацуки упирается носом ему в лобок, и его рука неожиданно сильно сжимает волосы, а несколько кнутов убирают руки от бедер, уводя их за спину и сжимая. — П-прости, но… я всегда хотел… так сделать. Кацуки чувствует, что хватка кнутов на запястьях не сильная, он может не прилагать особых усилий, чтобы освободиться, но он совсем не хочет этого делать. — Сожми сильнее, — требует Кацуки, ненадолго выпустив член изо рта, пусть он сейчас и не в том положении, чтобы раздавать приказы. Он поднимает на Изуку глаза, поторапливая, и замечает, что из его губы сочится кровь — похоже, он так возбудился, что не заметил, как прокусил её. Потрясающе. — Давай, Изуку. Хватка от кнутов на руках тут же становится крепче, и к ним добавляются ещё несколько, сжимая в самых разных местах. Ноги уже немного затекли от подобного положения, но Кацуки совершенно не ощущает ничего неприятного, только волнительное предвкушение. Он и представить не мог, что ему может настолько понравиться стоять на коленях и быть лишенным практически любой возможности двигаться, пока Изуку смотрит на него таким диким и жадным взглядом. Кацуки снова тянется к члену, и в этот раз у него получается взять до основания гораздо быстрее. Несмотря на небольшое отвлечение, его горло всё ещё оставалось расслабленным, а на языке скопилось много слюны и член скользил легко. С каждым новым движением Изуку срывался всё сильнее, и Кацуки, вдохнув побольше воздуха носом, спокойно отдаёт ему весь контроль, переставая двигать головой. — Ка… Каччан… я и не думал, что ты можешь быть настолько послушным, — голос Изуку чуть грубый, но в нём так же слышится удовольствие, и Кацуки взорвался бы немедленно, если бы не кнуты, удерживающие его руки. — Твой рот так хорош. Изуку стонет и придерживает Кацуки за голову, ускоряя толчки, от чего в уголках глаз собираются слёзы, но он ни за что не скажет ему остановиться, когда сам так остро чувствует возбуждение. Кацуки совершенно не испытывает никакого отторжения к члену, упирающемуся в горло с каждым новым резким толчком, лишь считает звёзды перед глазами и отчаянно пытается не задохнуться. Даже собственный член, изнывающий от отсутствия внимания, не доставляет никакого дискомфорта, словно всё существо Кацуки сосредоточилось на хриплых стонах Изуку и его толчках. Захват кнутов на теле и руках постепенно ослабевает, а толчки замедляются. Кацуки понимает, что Изуку очень близко, и напрягает язык, надавливая на выступающую вену. — Ка-а… Каччан! — вскрикивает Изуку, сжимая волосы на затылке у Кацуки, и давит пальцами на кожу. Это оказывается приятным настолько, что низ живота сводит резкой судорогой, вынуждая Кацуки кончить, так и не прикоснувшись к себе. Изуку отводит бёдра назад, но не успевает полностью вытащить член из его рта, кончая с громким стоном. Спермы так много, что у Кацуки не получается проглотить всё, часть попадает на лицо, стекает по подбородку и губам и даже пачкает любимую задротскую футболку. — Ох, блин! Я не слишком увлёкся?! — обеспокоившись, Изуку опускается вниз и садится на корточки, вытирая лицо Кацуки тыльной стороной ладони. — Я… могу тебе помочь? Или может мне принести воды? Каччан, всё в порядке? Я… точно не перестарался? — Прекрати бубнить, — улыбнувшись, Кацуки разминает освободившиеся руки и хватает Изуку за футболку, притягивая ближе к своему лицу. — Я же говорил, что ты никогда не сможешь навредить мне. — Значит, Каччан любит пожёстче? — Блядь, даже не смей потом записать это в свою задротскую тетрадку, иначе, — но Изуку мешает ему продолжать угрожать, целуя в губы, и Кацуки, не ожидавший такого напора, заваливается на спину, утягивая его за собой на пол. — Так что, Каччан, может, я тебя отблагодарю? — шепчет Изуку, проводя руками вдоль тела. — Ты был таким хорошим мальчиком, что я… Перехватив одну из рук, Кацуки кладёт её себе на пах, и Изуку потрясённо вдыхает, замирая. — Так Каччану правда понравилось, — бубнит он, всё ещё слабо веря в то, что Кацуки мог кончить от того, что его рот хорошенько выебали. Кацуки и сам не думал, что подобное возможно, но, как он ранее уже убеждался — с Изуку нет ничего невозможного. — Понравится больше, когда я сниму эти мокрые тряпки! — он чуть брыкается, и Изуку наконец слезает с него и помогает подняться. Он снова проходит к кладовке и отодвигает створку, копаясь. — Вот, Каччан, возьми, — Изуку протягивает ему ещё один комплект чистой одежды и отводит взгляд, — на сушилке в ванной висит полотенце, ты можешь им воспользоваться. — Может больше не стоит пачкать твои шмотки? — Кацуки усмехается и оттягивает футболку на себе, рассматривая мокрые пятна, после чего переводит взгляд на такие же мокрые штаны. — Да и без тряпок я нравлюсь тебе гораздо больше, не так ли? — Каччан нравится мне любым, — с придыханием произносит Изуку, смущённо улыбаясь. Он чертовски милый, поэтому Кацуки задерживается ещё на минуту, чтобы поцеловать его, и только после этого отправляется в ванную, намереваясь помыться как можно быстрее. Выйдя из ванной Кацуки проходит на кухню, где вовсю суетится Изуку, расставляя подогретые контейнеры с готовой едой на столе. Он ненадолго задерживается в дверном проёме, рассматривая Изуку со спины. Тот выглядит так уютно, когда занимается обычными бытовыми делами, что Кацуки чувствует готовность провести с ним всю свою жизнь под одной крышей. Да что там жизнь — вечность. Часы на стене тихо тикают, напоминая о том, что время уже давно перевалило за полночь, и по-хорошему им нужно поскорее заканчивать с поздним ужином и ложиться спать. Но Кацуки хочет ещё немного оттянуть этот момент, поэтому подходит ближе и наваливается на Изуку, крепко прижимая его к своей груди. — Каччан! — он вскрикивает от неожиданности и роняет деревянные палочки, когда несколько капель воды с волос Кацуки стекают на него. — Ты чего не садишься за стол? — Помолчи немного, Изуку, — Кацуки чуть наклоняется, утыкаясь носом в его шею, и Изуку поддаётся, обхватывая его руки своими. Они стоят так ещё пару минут, после чего Кацуки отпускает его и садится за стол, собираясь покончить с едой как можно быстрее и наконец завалиться спать. Они заснули вместе, но утром Кацуки просыпается один. Компанию ему составляет лишь скомканное одеяло на свободной половине и Всемогущий с плаката на противоположной от кровати стене. Он встаёт и, отыскав свой телефон, проверяет время. Почти полдень, он проспал так много, а чёртов Изуку проснулся раньше и не разбудил его?! Даже если в агентство сегодня ехать не надо, это не значит, что следовало пропускать завтрак. Пройдясь по пустой квартире, Кацуки замечает, что штора в комнате излишне сильно развевается. Подойдя ближе, он одёргивает её и видит приоткрытую дверь на незастеклённый балкон. Однако там задрота тоже нет, и ему чертовски интересно, куда тот мог смотаться и почему не разбудил его, оставив в своей квартире? Солнце в это время находится почти на пике, выжигая глаза, но Кацуки всё-таки удаётся присмотреться к силуэту, пытающемуся укрыться в тени на пожарной лестнице этажом ниже. Вопрос «какой идиот будет сидеть на металлической конструкции в жаркий солнечный день» не требует ответа. Кацуки уверен, что этот идиот его Изуку. Здесь нет прямого перехода с балкона, но до лестницы всего около трёх с половиной метров — легко перепрыгнуть, но вряд ли босые ноги скажут спасибо за прыжок на накалённый металл. Приходится вернуться в прихожую за обувью, и он надеется, что Изуку не смотается куда-нибудь ещё за эти несколько секунд. Кацуки перепрыгивает через ограждение и уже через секунду конструкция несильно сотрясается. От нагретого металла тянет духотой, а городская пыль, витающая повсюду, лишь усиливает этот эффект. Даже в тени здесь сложно долго находиться, почему задрот просто не остался у себя на балконе, для чего он забрался именно сюда? Полный решимости это выяснить, Кацуки спускается вниз по ступенькам и замечает, как Изуку дёргается, когда слышит шаги позади себя. — Изуку? С тобой… — Я в порядке, Каччан, — отмахивается Деку и разворачивается к нему, демонстрируя зажатый в руке телефон, — мне просто мама звонила… не хотел случайно разбудить тебя своим голосом, но раз ты уже проснулся, давай поскорее смотаемся — тут душно. Выдохнув, Кацуки кивает, и уже через полминуты они оказываются на балконе квартиры. Ветер здесь обдувает гораздо лучше, чем на пожарной лестнице, и пусть он не прохладный, Кацуки всё равно задерживается, подставляя лицо. Изуку останавливается в дверях и не проходит в комнату, и это уже напрягает. Обернувшись на него, Кацуки замечает, что Изуку явно о чём-то переживает, а значит всё, о чём он сказал ранее — полнейший пиздёж. Изуку точно ошивался на пожарной лестнице дольше, чем говорил с матерью по телефону. По какой-то причине он не хотел возвращаться в квартиру, так что же произошло? — И в чём твоя проблема, задрот? — спрашивает Бакуго, надеясь, что не звучит слишком резко. Деку опускает плечи под его взглядом и теребит край футболки, но по-прежнему молчит. Похоже, всё дело в его разговоре с матерью, и Кацуки не понимает, что у них могло пойти не так, раз Изуку выглядит таким тревожным и подавленным. Может, тётя Инко отругала его за грубость по отношению к журналистам? Чтобы выяснить наверняка, придётся быть мягче, и Кацуки, скрипнув челюстью, подходит ближе к нему. — Изуку… что она тебе сказала? — обхватив Изуку за плечи, он прижимает его к себе, стараясь не обращать внимания на то, как он вздрогнул от этого действия. — Тебе станет легче, если ты расскажешь мне. — Мама не говорила мне ничего плохого, Каччан! — Изуку пытается звучать уверенно, но голос его выдаёт. — Напротив, она… поздравила нас двоих с успешным заданием и спасением стольких людей, — он выпутывается из объятий и отмахивается рукой, отступая ближе к порогу. — Мама видела прямой эфир вчера и просто хотела сказать, что мы хорошо поработали. — Тогда я совсем не понимаю, в чём дело, — нахмурившись, Кацуки сверлит его взглядом, — что вообще с твоим лицом, Изуку? — Всё в порядке, правда, — он давит фальшивую улыбку, будто назло, ведь Кацуки так ненавидит, когда Изуку притворяется, и он прекрасно знает об этом. — Каччану не о чем беспокоиться. — Не пизди, я лучше остальных знаю, когда что-то не так! Изуку вздыхает и отводит глаза, не в силах выдержать испытывающий взгляд. Кажется, ещё секунда, и он сбежит, захлопнув балконную дверь прямо перед носом Кацуки, лишь бы он перестал докапываться. — Изуку… — сделав шаг навстречу, Кацуки захватывает обе его руки и тянет обратно на балкон, — я не отпущу, пока ты не скажешь мне правду. Изуку жмурится, и Кацуки замечает крошечную слезинку, стекающую по его щеке. Раз он плачет, то он действительно нихуёво себя накрутил, и Кацуки ума не приложит, что его так беспокоит, если по словам задрота его разговор с матерью прошёл нормально. — Изуку, — снова позвав его по имени, Кацуки ненадолго освобождает правую руку, чтобы вытереть стекающую по щеке слезу, — что за херня так тебя беспокоит? Изуку глубоко вздыхает, пытаясь собраться с мыслями, и Кацуки проявляет терпение, не торопя его, пусть его самого и распирает от любопытства. — Я… я бы хотел рассказать маме ещё и о… нас, — наконец, тихо признаётся Изуку, — я не хочу от неё что-то скрывать, я и так слишком долго прятал правду о своей причуде, и это причинило боль маме! Но… я понятия не имею, как она отнесётся к подобному, — вырвав руки из захвата, он прячет лицо в ладонях и всхлипывает. — Ты ведь… ты же парень, Каччан! И… друг моего детства! Вдруг мама расстроится или и вовсе возненавидит меня за такой выбор?! Кацуки словно прошибает током. За прошедшую неделю он сам вообще толком не думал о том, стоит ли рассказывать об их отношениях кому-то и какая реакция на это последует. Может всё дело в том, что он не был так же близок со своими родителями, как Изуку со своей мамой, но это всё равно не значит, что они не заслуживают узнать правду рано или поздно. — Думаю, что с ненавистью ты перегибаешь, задрот, — Кацуки осторожно отнимает ладони от лица Изуку, и тот неуверенно смотрит на него заплаканными глазами. — У твоей матери нет другого сына, она любит тебя, и ей ничего не остаётся, кроме как смириться с твоим выбором, даже если она его не понимает. — Каччан, ты и мама — единственные близкие люди, которые у меня есть, — в глазах Изуку снова собираются слёзы, от чего у Кацуки сжимается всё внутри, и он кусает свою губу, лишь бы переключиться и не развалиться самому. — И… мне очень больно, когда приходится что-то скрывать от кого-то из вас. Но… я так боюсь, что сделаю хуже, если расскажу правду! Всё это просто сводит меня с ума! Неужели ты… не понимаешь? Разве ты не переживаешь, как могут отреагировать твои родители, если узнают об этом?! Вряд ли они… — Моя старуха наверняка будет страшно орать, — отвечает Кацуки с усмешкой и пожимает плечами, — но мне наплевать. Я не обязан быть таким, каким она хочет меня видеть. Она это знает и в итоге смирится. А отец… он всегда потакал мне, с ним точно проблем не будет. — И всё же, я сомневаюсь, что наши семьи так просто смирятся с подобным… — Изуку всхлипывает и вытирает лицо об рукав футболки. — Я не смогу пережить, если мама от меня откажется. — Почему ты думаешь, что у них не будет иного выбора, кроме как принять нас? — не в силах больше смотреть на его заплаканное лицо, Кацуки обхватывает его голову и наклоняет к своему плечу. — Изуку, наша работа гораздо опаснее, но предки смирились с нашим выбором, так что… — Каччан! Как ты не понимаешь?! — резко отстранившись, Изуку вдруг повышает голос, сжимая футболку на себе. — Моей маме было тяжело всю мою жизнь, она растила меня одна! Она и так ненавидит путь, который я выбрал! Моя мама столько раз плакала из-за меня, и я не хочу снова расстраивать её! Но и скрывать правду тоже долго не смогу! И всё это… делает мне очень больно! Кацуки без понятия, как можно успокоить его и помочь, поэтому не придумывает ничего лучше, чем подхватить Изуку на руки и отнести в комнату, усадив на кровать. Сжавшись, Изуку роняет голову на колени и накрывает её руками. — Есть один человек, который всегда принимал нас и пытался понять, даже когда мы сами того не хотели, — присев рядом, Кацуки поглаживает его по спине. — Я думаю, мы можем сначала поговорить с ним. Прикосновения и спокойный тон помогают, Изуку дрожит и всхлипывает всё меньше, а после и вовсе распрямляет спину, переставая скрывать припухшее и красное от слёз лицо. — Каччан, о ком ты говоришь? — Кацуки указывает на один из плакатов напротив них, но Изуку всё ещё выглядит непонимающим. Придётся донести немного иначе. Кацуки протягивает руку, подбирая телефон, который ранее оставил на кровати. Пролистнув контакты, он останавливается на Всемогущем и демонстрирует Изуку экран. — Старик заслужил узнать первым, не думаешь? Изуку колеблется и что-то бубнит себе под нос, сомневаясь, что это хорошая идея. Но Кацуки уверен, что идея просто отличная — Всемогущий всегда был на их стороне, он должен понять и принять их. И он точно сможет успокоить тревожного задрота, используя свой наставнический авторитет. — Каччан, может быть, всё же не стоит беспокоить Всемогущего? — продолжать бубнить и сомневаться Изуку мешают тянущиеся из динамика гудки — разумеется, Кацуки сразу включил громкую связь. — Бакуго, мальчик мой, что стряслось? — Всемогущий звучит слегка обеспокоенным, и Кацуки понимает, почему. Он достаточно редко звонил ему, предпочитая поддерживать связь через сообщения, и то только в исключительных случаях. — Всемогущий, нам надо с тобой встретиться, — коротко отвечает Кацуки, надеясь, что Всемогущему будет достаточно этого, и он не станет докапываться. — Куда и когда можно подъехать? — Нам? — растерянно переспрашивает Всемогущий, и Изуку не выдерживает, встревая в их разговор: — Каччан, я же говорил, что это плохая идея! — отобрав у Кацуки телефон, Изуку как можно громче кричит в динамик. — Всемогущий, простите нас, пожалуйста! Каччан не должен был вас отвлекать, я говорил ему, но когда бы он меня слушал! — Эй, задрот, да какого чёрта ты делаешь?! — А я и не знал, что у нас конференция, — Всемогущий посмеивается, сглаживая обстановку, — Мидория, рад тебя слышать, ты что-то давно мне не звонил. — Простите… — Изуку пристыженно опускает голову и протягивает телефон обратно в руки Кацуки. — Просто… столько всего произошло. И столько всего… нужно было обдумать. — Мальчики, сожалею, но я не смогу встретиться с вами сегодня, но можете отправить мне своё расписание, и мы подберём удобный для всех день. — Лады, — соглашается Кацуки, зажимая Изуку рот свободной рукой, чтобы тот даже не смел встревать и всё обламывать, — спасибо, старик, больше не буду тебя задерживать. — Кстати, поздравляю с совместной работой, я очень вами горжусь, — говорит на прощание Всемогущий, и его слова успокаивают Изуку, он даже перестаёт напрягать плечи, и Кацуки убирает руку от его лица, позволяя Изуку нормально попрощаться. — Буду рад увидеть вас двоих. — Видишь, задрот, а ты переживал, — сбросив вызов, Кацуки отбрасывает телефон обратно на кровать, как ненужный хлам. Изуку сверлит его недовольным взглядом, но ничего не отвечает, только двигается ближе, опуская голову на плечо. — Всё будет лучше, чем ты думаешь, — заверяет Кацуки и обнимает его одной рукой, поглаживая по предплечью. — Пока Каччан рядом, так и будет, — заряжаясь уверенностью, Изуку обхватывает его в ответ. Кацуки спокойно улыбается, когда чувствует, что его сердцебиение и дыхание наконец пришли в норму. — Спасибо, Каччан. Без тебя мне было бы гораздо сложнее со всем этим справиться. Кацуки молчит, не собираясь озвучивать, что если бы не он, таких проблем и мыслей у Изуку в принципе бы не было. Подобное наверняка разозлит только более-менее успокоившегося задрота, и было бы неправильно снова вынуждать его испытывать негативные эмоции. Кацуки поглаживает Изуку по голове и надеется, что остаток выходного они проведут в объятиях друг друга без лишних тревог и загонов, практически не вылезая из кровати, наконец позволяя себе нормально расслабиться, перезагрузиться и подготовиться к новым утомительным геройским дням. Всё-таки в ближайшее время выходных у них не предвидится, агентство совсем не хотело давать им больше поблажек даже после командировки. Изуку полностью разделяет это желание, тихо сопя у Кацуки на плече, и он осторожно отстраняется, быстро снимает с него кроссовки, после чего укладывает на кровать. Отнеся обувь в прихожую и заодно сняв свою, Кацуки ложится рядом с Изуку, намереваясь проваляться прямиком до следующего утра.