Детка

Хан просыпается от неприятного чувства пустоты и холода. В комнате царит полумрак, он не может понять, какое сейчас время суток и откуда в его груди такое щемящее чувство одиночества. Тело ломает, у него жар и спазмы внизу живота. Сидя на кровати, он обнаруживает, что бельё под ним влажное, хотя явно свежее. Привстаёт и чувствует, что прозрачная жидкость сочится из него. Проводит руками по телу и ощущает чистоту, словно только что был в душе. Мальчик прислушивается и улавливает шум воды. Пытается встать на ноги, больно стукается локтем о прикроватную тумбочку, когда падает на колени. На глазах выступают слёзы от боли и обиды, от общего болезненного состояния, чувства беспомощности и тоски. Словно он потерял нечто важное, точнее, кого-то близкого и дорогого. Сквозь слёзы он шепчет: - Лино... Точно, его альфа ведь был рядом, когда он засыпал. Был так близко, окружал его теплом и феромонами, был внутри и обволакивал снаружи. Джисон принюхивается, но не улавливает нужной концентрации любимого аромата дождя и мяты. Лишь небольшой шлейф, но этого так мало. Слёзы капают градом, живот каменеет от спазмов, а нуждающаяся влажная дырочка сжимается, дискомфорт от чувства пустоты заставляет уронить голову на руки и прикусить губу, чтобы не завыть от горя утраты. Ему кажется, что каждая секунда без любимого - целая вечность. Он собирает остатки сил и делает ещё одну попытку подняться, но понимает, что это бесполезная затея. Тогда он просто соображает как добраться до источника слабого запаха его альфы, чтобы хоть немного помочь себе. Он открывает глаза и осматривает комнату. На полу в паре метров от себя видит знакомую футболку и сразу понимает, что феромонами пропитана она. Ползёт на четвереньках, утыкается лицом и жадно втягивает родной аромат, такой уютный и свежий, заставляющий успокоиться и расслабиться. Слёзы останавливаются, омега возвращает себе душевное спокойствие, хоть и весьма хрупкое. Его дыхание выравнивается. Лежать на полу неудобно, а дискомфорт от пустоты и спазмы живота не прекращаются. Лёжа на животе и подложив под голову футболку Лино, он прогибается в спине и, заведя руку за спину, касается пальцами ануса. Вход такой чувствительный, пульсация буквально затягивает пальцы внутрь. Это слегка наполняет его, хотя и в половину не так, как нужно. Джисон стонет, погружая три пальца в себя, двигая ими внутри, пытаясь совершать поступательные движения, чтобы хоть немного удовлетворить потребность в проникновении. Ему хочется чувствовать, как стенки ануса болезненно растягиваются и послушно принимают форму внушительного члена альфы с узлом. Подстраиваются под большой размер, пока теплые руки держат его за бёдра, натягивая и удерживая. Хочется быть открытым и уязвимым, с наполненным теплой спермой животиком, так приятно распирающей изнутри. Хочется подставить шею тому, кто беспощадно вбивается в попку, и ощутить укус длинных клыков в зудящую железу, навсегда смешивая их ароматы. Навсегда получить клеймо принадлежности альфе, своему альфе - Ли Минхо. Чтобы на теле было доказательство, что он, Джисон, его омега, и никогда не сможет принадлежать другому, а разлучит их только... Джисон начинает всхлипывать, неистово долбя себя пальцами, проникая сразу четырьмя и сгибая, пытаясь достать простату. Этого недостаточно, смехотворно и пугающе мало. Боль усиливается. Он приподнимается, садится на колени и, стянув с кровати подушку, помещает между ног, сев попкой на неё. Это ощущается немного лучше, когда можно сжать бёдра вокруг подушки и ощутить её ягодицами. Затем насаживается на свои пальцы, начиная прыгать на них, прижимая свободной рукой футболку к лицу. Он выгибает спину, закидывает голову назад и выстанывает имя альфы. Это даёт гораздо больше, чем просто пальцы. Он ускоряется, из него течёт смазка, во рту пересохло от обезвоживания и глубокого дыхания, но сейчас не до этого. Слёзы катятся по лицу, омега отчаянно сжимает подушку бёдрами, трахает себя пальцами, стонет и зовёт, зажмурив глаза. Мышцы ног сводит от напряжения, но он продолжает прыгать, всхлипывая и скуля. Всё это кажется нереальным, но немного унимает тревогу внутри. Звук открывшейся двери и приближающихся шагов он не слышит. Зато чувствует феромоны, выдающие обеспокоенность альфы, который моментально оказывается рядом. - Джисон... Сон-и... Он не слышит, захлёбываясь в рыданиях. Двигается рвано и отчаянно, хоть и понимает, что это бесполезно. Сильные руки обнимают его, но он пытается продолжать, ничего не соображая. Плачет, когда его поднимают, утыкается в сильное плечо, чувствует феромоны Минхо, цепляется за него руками, кусает его, лижет, обвивает ногами, втягивает аромат. Когда альфа подхватывает его под ягодицы, инстинктивно двигает бёдрами, пытаясь насадиться на горячую головку, которую ощущает под собой. - Малыш, прости... меня не было всего минут пятнадцать, я не думал... черт... Его кладут на живот, он поднимается в коленно-локтевую и выгибается, разводя ноги в стороны и призывно извиваясь. - Альфа... альфа... - Сейчас, Сон-и, пару секунд, и я повяжу тебя. Лино берёт бутылку с водой и, набрав воды в рот, припадает губами к пересохшим губам омеги. Заставляет таким образом сделать несколько глотков. - Вот так, умница, такой послушный... Наконец, он оказывается сзади и проверяет готовность младшего. Вводит четыре пальца, успокаивающе гладит по напряженной спине, когда тот начинает хныкать и подаваться назад. - Всё, всё, прости, прости. Лино кладет руки на бёдра и входит. Джисона божественно наполняет горячий твердый огромный член. Так, как ему нужно. Стеночки расходятся под давлением, принимая в себя, подчиняясь. Он прогибается и насаживается сам. Они двигаются вместе, навстречу друг другу, и скорость выбивает все мысли у обоих. Омега закатывает глаза, высовывает язык, с него капает слюна, он жалобно скулит и хнычет, по щекам катятся слёзы. Он не чувствует боли, когда чужие пальцы впиваются в волосы и заставляют открыть шею. Призывно скулит и из последних сил удерживается на коленях и локтях под мощными толчками, которыми альфа вдалбливается в него. Минхо рычит, борясь с собой. Клыки не уходят, сколько бы он ни старался. Перед глазами пелена животного собственничества. Собрав волю, он заставляет омегу лечь на грудь, надавив ему между лопаток. Подтаскивает к краю, встаёт на пол и, подняв Джисона за бёдра, входит, держа на весу нижнюю часть тела. В то время как лицом и грудью тот проезжается по кровати с каждым толчком. Теперь он может только скулить и принимать всё, что альфа даёт ему. Это так идеально, так правильно, именно так, как он хотел. Омега рыдает и расслабляется, подчиняясь сильным рукам. Альфа рычит, когда чувствует его покорность. Он натягивает горячее лоно на свой член, с лёгкостью удерживая хрупкое тело. Входит резко и глубоко, но не торопится. Мощными движениями проезжается по простате и врезается в нежную шейку матки. Методично выбивает из омеги вскрики, вытрахивает из него всю тревогу и подавленность, которую он словил за короткое отсутствие Минхо. - Такой неугомонный малыш... непослушный... - Лино-я... мммм... На бёдрах точно останутся синяки. - Прыгал на пальцах с подушкой между ног, стоило мне только оставить тебя одного... - член раскрывает и болезненно растягивает, Минхо ускоряет движения, глаза его застилает пелена инстинктов, - разве так ведут себя послушные омеги, сладость? - Ммм... альфа, я... послушный... - Джисон скулит. - Так значит, послушный? - он облизывает клыки, глаза излучают слабое свечение. - Хёёённ... ммм... - А мне кажется, твоя дырочка такая жадная... ты так нуждаешься и хочешь быть натянутым... - Аххх.... - хлюпающие звуки сопровождают каждую грубую фрикцию. - Трудно быть послушным, когда постоянно течёшь и желаешь подставляться под член... да?... - Я... я хотел тебя... ахмммм.... альфа, я... - слёзы катятся ручьями, омега опьянён подавляющими феромонами и почти не осознаёт реальность. - Правда? Мммм, мой хороший малыш... - он всаживает по основание, яйца шлёпают по члену омеги. - Да, альфа... для тебя, только для тебя... ммммгх... - Мой послушный омега... - связная речь сменяется утробным рычанием. Джисон чувствует, как его рывком укладывают на бок, он хнычет от потери контакта с альфой, но успокаивается, как только чувствует его спиной. Сильная рука заставляет согнуть одну ногу, член возвращается на законное место, и омега тоже порыкивает от удовлетворения. Альфа наваливается сзади, прижимает его голову к подушке. Проникновение максимальное, угол идеальный, и Минхо раз за разом врезается в расслабленное тело. Быстро, глубоко, жестко. Омега в беззвучном стоне раскрывает рот и не чувствует, как на наволочку капает слюна. - Хороший мой, послушный... - хриплый голос над ухом, и Хан выгибается, высунув язык. Свободной рукой Лино обхватывает пульсирующий член и несколько раз проводит по нему, продолжая трахать почти разбитого мальчика, разобранного на мелкие части умелым мастером. - Омега... кончи... сейчас... - Альфа.... - Давай, малыш.... - Ммммагх.....мммм.... Джисон воет, вцепившись зубами и руками в подушку. Ему кажется, что он падает в пропасть, волны наслаждения расходятся по телу, он крупно дрожит и плачет, не в силах справиться с ощущениями. Он чувствует себя единым целым с альфой, совершенным и многогранным бриллиантом. Минхо рычит, впиваясь в загривок клыками в сантиметре от запаховой железы. Он трахает растянутое хлюпающее отверстие почти сформированным узлом, пока его сперма толчками наполняет плоский живот. Из-под прикрытых век струится слабый зеленоватый свет хищных глаз. Они затихают, не меняя позы, когда узел окончательно формируется и уже не может выскользнуть. Не чувствуют мокрых от пота волос, не ощущают спермы и смазки на вздрагивающих телах. Это хорошо и правильно, они заслуженно принадлежат друг другу и утопают в наслаждении от естественного слияния. В сознании вспыхивают обрывочные образы, их мысли переплетаются. Ароматы смешиваются на химическом уровне в теле омеги. Теперь от него будет исходить аромат его альфы, пока временная метка не заживёт. Он урчит, выпуская феромоны счастья и эйфории. От этого альфа, наконец, разжимает челюсти и вылизывает укус. Он доволен и умиротворён. Джисон возится под ним, тоже желая приласкаться к своему хищнику. Минхо откидывается на бок, прижимая обмякшее тело к себе. Тот не может пошевелиться, но довольно мычит. Он заполнен, охвачен, использован и удовлетворён. Внутренности распирает, мысли рисуют картины огромного милого животика, носящего в себе здоровое потомство. Альфа тоже урчит, почувствовав эти вибрации в вайбах и феромонах омеги. Первобытные дикие инстинкты не сразу отпускают парочку. На каждое движение Джисона Лино прикусывает его плечо и тихо рычит. На что Хан прогибается в спине и стонет, сжимая узел в себе. Они лежали, общаясь в подпространстве, пока узел не спал. Как только появилась возможность, Минхо поворачивает младшего на спину и внимательно всматривается в его лицо. - Джисон... - Да... - ... - Я в порядке... спасибо тебе... - За что? - За любовь. Старший целует его в лоб. - Глупый. Они проспят до утра, а Хан потом долго будет гадать, приснился ему этот разговор или нет.