Детка

Сынмин влетает в студию звукозаписи, быстро приближается к Чанбину, который ещё даже не заметил его появления, и, развернув его на стуле к себе, начинает лупить везде, где только может достать. Хлопает ладошками по голове, которую альфа инстинктивно прикрывает руками, заезжает по шее, толкает в плечо и, роняя мелкие злые слёзы, отчаянно шипит: - Ты обещал, хён! Ты обещал, обещал! Я верил тебе... я... Рефлексы идеально срабатывают, когда Чанбин видит своего расстроенного, бледного, похудевшего после течки омегу с синяками под глазами и искусанными в гневе и стыде губами. Сынмина резко притягивают на колени лицом к себе, и, прижав руки к бокам, фиксируют в крепких объятиях. - Тише, солнце, тише... - Пусти! Стройное тело извивается в стальной хватке его парня. Это было бы чертовски эротично, если бы не тревога за любимого, которая моментально поселилась в груди альфы при виде того, как измождён Сынмин. - Пусти, я сказал! - Минни, тебе не стоило вставать с постели сегодня. Ты ведь ещё не... - Тебя это больше не касается! - Детка, уверен, ты так не считаешь, - отвечает Бин с лёгкой болью в голосе. - Ммм... как же я тебя... - Сынмин кусает губы и пытается вывернуться. Альфа, кажется, не прилагает никаких усилий, в то время как младший запыхался и, наконец, затих, всхлипывая. Вырываться из кольца рук Чанбина - всё равно, что бороться со скалой. Сынмин тихо стонет, когда осознаёт свою беспомощность. - Ты был там... ты... - он зажмуривается, не в силах выдержать проницательный взгляд блестящих обеспокоенных глаз, - ты... знаешь... - выдыхает он, роняя голову на широкое плечо, - ты всё знаешь... - Детка... - тихий шёпот на ухо, - любимый... - Не ври. Я... я не заслуживаю любви... такой как я... теперь ты меня бро... - Минни, нет! - Рявкает Со, встряхивая Сынмина за плечи и заставляя посмотреть на себя. - Я люблю. Ты заслуживаешь. Просто потому, что ты есть. Ты любим, клянусь тебе, ты прекрасен, Мини-я! - Прекрати... - тот пытается отвернуться. - Взгляни на меня, малыш, прошу, просто поверь... - Я... я не могу... мне... мне страшно поверить в это... Сынмин закрывает лицо руками. Чанбин поднимается, удерживая омегу в объятиях. Ведёт его к дивану, усаживает и, заперев дверь, садится рядом. - Я буду повторять это столько раз, сколько потребуется, чтобы ты поверил. Он притягивает его к себе, обнимая за плечи. - Я буду доказывать это каждый день, если нужно, Минни. - Это всё не мне... это... кому-то другому... но не мне... не такому, как я... не ври... Сынмин начинает рыдать, захлёбываясь словами и содрогаясь в объятиях. - Не... не ври... не ври... не надо... - Чшшш... - Чанбин уже просто пугается за свою пару, крепче прижимает к себе, гладит по спине и по голове, шепчет утешения, всё, что приходит в голову, лишь бы унять боль, что разрывает омегу изнутри, - ты... ты мой, понял? Ты навсегда теперь мой, я позабочусь о тебе, солнце... я буду рядом и не оставлю тебя одного, слышишь? Буду с тобой всю жизнь, мы поженимся, у нас будут дети, такие же красивые как ты, детка... просто послушай меня, Мини-я, мой хороший, послушный омега... - Бинни-хён... - Сынмин обнимает за шею своего альфу, и чёрная обтягивающая футболка, что потрясно смотрится на накачанном теле, моментально промокает от слёз в районе левого плеча. - Малыш... - П-прости... - Тебе не за что извиняться. Это... это я должен просить прощения, верно? Он крепко обнимает и покачивает своего парня, пока тот успокаивается. - Прости, Мин-и. За то, что нарушил обещание. Я не должен был этого делать. Солнце, здесь виноват только я, а ты не сделал ничего плохого, ок? Он отстраняет ослабевшего от эмоций и недавней течки омегу, заглядывая в блестящие тёмные глаза. Даже сейчас его любимый был великолепен с лёгким румянцем и дорожками слёз на щеках, растрёпанными волосами и красными умопомрачительными губками. Паддавшись порыву, Чанбин прижимается к его губам своими и, удерживая дёрнувшегося от неожиданности Сынмина, что возмущённо замычал, мягко и ласково целует, успокаивая и лелея своё чудо. - Мммм... - омега закрывает глаза уже через несколько секунд. А затем отвечает на поцелуй, вцепившись в футболку на груди альфы. Это так очаровательно, что почти срывает крышу, но Чанбин держится. Из-под ресниц он оценивающе смотрит на лицо омеги. Тот целуется так отчаянно, что становится жарко. И, конечно, в воздухе тьма феромонов с запахом карамельного ликёра. Потому что ещё позавчера Сынмин не помнил своё имя и умирал от жгучего желания быть натянутым. И этот глупыш в таком виде передвигался по Сеулу, а теперь находится в многолюдном здании в разгар рабочего дня. Альфа внутри Чанбина собственнически рычит и ревнует, желая утащить хрупкое тело туда, где их никто не потревожит, а его пара совьёт для них гнездо. И там вылизать, разложить и разобрать на кусочки такого бесячего в своих загонах, горячего и сумасбродного, любимого и притягательного Ким Сынмина. За которого не жалко отдать жизнь. Чанбин чувствует, что как никогда близок к тому, чтобы сорваться. И понимает, что это самая неподходящая ситуация для такого. Но... Сынмин стонет и выгибается в его руках. Но... Горячий язык омеги трепетно гладит его собственный, робко толкаясь и неумело заигрывая. Но... Ким сам проникает руками под его футболку и нерешительно изучает рельеф мускулов, восхищённо распахнув глаза. Альфа рычит и переворачивает их так, что омега оказывается под ним, лежащим на спине на кожаном диване. - Детка... ты провоцируешь... Он шепчет в горячую шею и тут же прикусывает нежную кожу. Ему впиваются в плечи, хрупкое тело извивается и вздрагивает. - Бинни... хёёён... Внезапная догадка осеняет. - Минни... ты... Он приподнимается на локтях и пристально всматривается в лицо любимого. - У тебя же ещё течка, ты... ты припёрся сюда в... блять... - Нет, нет! Всё закончилось ещё вчера, хён... - Сынмин порывисто притягивает альфу к себе и пытается возобновить поцелуй, - ммм... Бинни, прошу, я... я правда хочу тебя... - Я не железный, солнце... - Чанбин смотрит прищурившись, в голосе звучит предупреждение, - и я сегодня не в том состоянии, чтобы остановиться по щелчку... - Я... я понимаю, хён, и я... я благодарен тебе, Бинни... - Сынмин краснеет так сильно, что выступают слёзы, - ты мой герой, хён, я... я не заслуживаю тебя... Его подбородок дрожит, и этого зрелища старший не выдерживает. Припадает к мягким сладчайшим губкам и целует так нежно, как только может. - Глупый... Обсасывает чувственно, прижимая к себе за талию. - Моя сладкая детка... Врывается языком в податливый рот, изучает нёбо и язык, заставляя задыхаться. - Глупышка, ты же просто мечта... Всасывает язык Сынмина в рот и делает с ним всё, что хочет - щекочет кончиком, прикусывает, сжимает вакуумом так, что тот всхлипывает от легкой боли и закатывает глаза. - Я возьму тебя прямо здесь, где ты сотни раз работал своим сладким голоском, омега... Сынмин мычит и сжимает бёдра. Чанбин проталкивает колено между стройных ножек. - Ааахх... хён... - Я не дам тебе уйти, - ещё раз предупреждает альфа, внутренне опасающийся, но готовый к тому, что его попросят остановиться, - ещё немного, и ты уже не уйдёшь, Мини-я... - Я не оттолкну тебя, клянусь... я хочу этого... - в глазах Кима светится неподдельная страсть, - возьми меня, альфа... прямо здесь... - он гладит напряжённые плечи и шелковистые волосы, - прослушай мою партию, хён, и... - Аху... ахуеть, не верю, что ты это сказал! Сынмин пытается закрыть лицо руками, но старший не позволяет, переплетая с ним пальцы и усилием воли подавляя смех. Младшему явно нужна поддержка, судя по зажмуренным глазам и рваному дыханию. Чанбин наклоняется и шепчет на ушко. - Я заставлю тебя повторить её, если твой голос сорвётся, детка... Это заставляет омегу выгнуться и захныкать, но он с благодарностью смотрит в ответ и улыбается. - Для тебя - столько раз, сколько захочешь, альфа... Чанбин рычит и с треском сдирает с омеги свободную белую футболку и спортивные штаны вместе с бельём. Бледная кожа резко контрастирует с тёмной обивкой, отчего парень выглядит ещё более нежным и сексуальным. Он слегка шипит от прохладного прикосновения, но уверенно притягивает Бина к себе, подставляясь под ласки и закрывая глаза. - Тебе повезло, что мы здесь и ограничены во времени, Минни... Он целует и кусает шею, вылизывает ключицы, чувствуя цепкие пальчики на своей одежде. Обводит языком соски, чтобы потом резко втянуть их в рот и прикусить поочерёдно. Теребит пальцами, пока поцелуями покрывает плоский животик. Его волосы нежно перебирают, постанывая и извиваясь. Он кладёт ладонь на горячий и нежный омежий член, чувствуя, как его собственный, дёргается в штанах. Орган твёрдый и упругий, будто готов моментально излиться в его руку. Пристально глядя в напряжённое лицо Сынмина, Бин лижет горячую головку и стонет от кайфа, ощущая бархатную кожу на языке. - Мммааххх... - протяжно выстанывает тот и приподнимает бёдра, когда любовник отстраняется. - Такой нуждающийся... - Что... ммммааааххххх... - ответить ему не дают, сразу вбирая наполовину и насаживаясь до горла. Это похоже на безумие, потому что чувствительность омеги ещё повышенная, и каждое движение рта на головке простреливает удовольствием. Он вздрагивает и кусает губку, пытаясь сдерживать стоны, забывая о своём пошлом обещании пропеть всю партию и не помня, что они в звукоизолированной комнате. - Детка, - хрипло зовёт альфа, в то время как его покрасневшие губы так влажно блестят, что Ким внутренне умирает от смущения, - я хочу слышать каждую ноту для меня... Он снова склоняется над чувствительным органом, и череда стонов и хныканье служат ему наградой. Чанбин откровенно отсасывает с явным наслаждением. Сжимает губы сильнее, качает головой все быстрее, заботливо прячет зубы. У Сынмина нет и шанса остаться тихим или неподвижным. Он мечется и вскрикивает, вцепившись в тёмные пряди. Выгибает спину, чувствуя, как смазка появляется на пульсирующем отверстии. Его бёдра сжимают большими тёплыми руками и делают несколько резких движений на истекающим предэякулятом члене. Омега изламывается под сильной хваткой, кусает большой палец и изливается в рот любовнику, пронзительно крича. Сладковатая жидкость полностью проглочена с огромным наслаждением. Оргазм длится неестественно долго, так как его продолжают ласкать сквозь дрожь и слёзы. - Ааахххх.... Бин.... хён.... Член вздрагивает во рту альфы. К ощущениям добавляется палец, что осторожно кружит у ануса, и Сынмин двигается, пытаясь насадиться. Брови Чанбина ползут вверх, но он решает не смущать Кима комментариями. Целуя вздрагивающие бёдра, он с лёгкостью проталкивает фалангу. Думает о том, что легко проник бы и двумя пальцами, но не торопится. - Мммх... хёёённ... смелее, прошу, я.... я готов для тебя... - И чем же занималась моя детка? - Нет, хён, я не... - Давай, расскажи... хочу слышать, как ты пытаешься объясниться своим непослушным язычком, пока растягиваю тебя... - Аааххх... Сынмин сжимается и его член дёргается, снова наливаясь кровью. Чанбин вставляет палец до конца, двигает им внутри, слегка касаясь простаты. Мин взвизгивает и царапает кожаную поверхность дивана. - Хён, прошу, я... аххх... я трогал с-себя... утром в душе я... аххх... - О чём ты думал, детка? Голос старшего хрипит от возбуждения. Он добавляет второй палец и совершает плавные поступательные движения, легко скользя по вязкой жидкости. Омега стонет почти без перерывов, и Чанбин сомневается, что тот понял вопрос. Но это уже и не важно. И всё же слышит ответ. - Ты, хён... я... аххх... я п-представлял тебя... нас... - Ммм, ты фантазировал обо мне? Альфа вставляет три пальца, аккуратно раздвигая эластичные стенки и растягивая вход. - Хватит, п-прошу, - надрывно стонет омега, - хочу... хочу тебя, Бинни... хочу твой... - Глупышка, ты не знаешь, о чём просишь... - Бин понимает, как ублюдски-самодовольно это звучит, но ничего не поделать, - ещё немного, Минни... ты готовился для меня? - Продолжает он допрос. - Играл своей игрушкой? - Мммм... да, хён... я... растянул себя, чтобы... чтобы ты... аххх... - Ты кончил? - Нннет, я не... я не стал... я хотел кончить на твоём члене.... аххх.... Чанбин слишком резко убрал пальцы, вызвав неприятное чувство пустоты. - Прости, детка... - он вытаскивает из рюкзака презерватив, который таскал с собой больше года, - тебя никто за язык не тянул... Быстро извлекает член из-под одежды и, разорвав упаковку зубами, раскатывает латекс. - Б-бинни-хён... - Могу я войти? Альфа склоняется над омегой, оперевшись на руки. - Да... да! Его бёдра приподнимают и разводят в стороны. Головка касается влажной дырочки. - Давай... - шепчет Мин, теряясь в потемневших глазах старшего, - прошу... аххх... Просьба тонет в протяжном стоне и изящная спина выгибается над диваном. Чанбин шипит от пьянящей узости, медленно вводя головку. Замирает и дышит, прежде чем двинуть бёдрами вперёд. - Мхаааа!... - вскрикивает младший, обхватив его ногами и пытаясь притянуть. Но тот не торопится входить до упора. Короткими частыми рывками он проталкивается, раздвигая вход, и у Сынмина темнеет в глазах, когда он запрокидывает голову в немом стоне. Потом коротко вскрикивает на каждом сантиметре, что оказывается внутри, и бессвязно шепчет то, что вряд ли осознаёт. - Ммм... аааа.. дааааа.... Бинниии... мой хороший... глубже даааа... ааах... Движения Чанбина становятся реще, и он вгоняет ствол до упора, усилием воли заставляет себя замереть и не двигаться, пока сканирует младшего, что выгнулся под ним. - Минни... - молчание тревожит его, - детка, скажи, и я... - Хён... мне так хорошо... - сильными ногами Сынмин вжимает его в себя и смотрит мутным взглядом, - двигайся... - Секунду... ещё секунду, милый... - Двигайся, чёрт бы тебя побрал! - Резко чертыхается омега, вцепившись кулачками в воротник футболки и пытаясь встряхнуть альфу. Тот наклоняет голову и гипнотизирует осмелевшего мальчика с многозначительной ухмылкой на лице. Потом чуть подаётся бёдрами назад и резко толкается внутрь. - Аххх... - чёрная футболка трещит под натиском омеги. Бин приберёт потом беспорядок на диване тем, что от неё останется. Он склоняется ниже, прижимая телом ноги Сынмина к груди. Ритмично и сильно двигает бёдрами, наконец-то трахая желанное тело, давая омеге то, что он так отчаянно просит. Тот кусает губы, жалобно скуля и хныча. Звонкие шлепки кожи о кожу наполняют комнату. Жар, что зарождается во внутренностях Сынмина, распространяется по всему телу, словно покалывание миллионов иголочек. Ему так сладко и хорошо, он будто не чувствует гравитации, и словно растворяется в ощущениях. Смазка хлюпает вокруг члена альфы, что раздвигает стеночки снова и снова, заставляя мышцы растягиваться и подрагивать в подступаещем оргазме. Чанбин не сбавляет темп, выходя почти полностью и толкаясь на всю длину. Он видит абсолютно белые глаза омеги, когда его зрачки закатываются, и продолжает двигаться так же идеально, словно под музыку. Его плечи и шею царапают короткие ноготки, он видит слёзы на ресницах и чувствует тёплую влагу на животе, когда Сынмин гортанно стонет и дрожит под ним. Бин позволяет себе ослабить контроль, утыкается в шею вздрагивающего парня и, прикусив кожу, рычит и изливается в презерватив, совершая резкие короткие толчки. Крепко сжимает и удерживает Сынмина, что взвизгивает от сверхстимуляции, но не прекращает движения, пока сладкая судорога не отпускает его тело. Тогда он расслабляется и наваливается сверху на Мина. - Прости... - Ничего... всё хорошо... мне хорошо... мне супер... Сынмин гладит запыхавшегося партнёра по голове, успокаивая, благодаря. - Хён... Бинни-хён... это... это... Он вздыхает, не находя слов, но слова и не нужны. Им так потрясно вдвоём. Что их не расстраивает даже то, что снаружи кто-то пытается повернуть ручку двери. А потом до спешно одевающихся любовников доносится скрежет ключа в замке. Замочная скважина всегда заедает, и они успевают привести себя в божеский вид. Когда Джисон заглядывает внутрь, Чанбин, голый по пояс, запихивает чёрную тряпку (что недавно была его одеждой, а теперь ею вытирали телесные жидкости) в рюкзак. На Сынмине кое-как натянуты штаны и футболка, вывернутая наизнанку. Хан втягивает носом воздух и поспешно закрывает за собой дверь. Потом сиплым, едва слышным голосом советует: - Включите вытяжку, а то я могу опьянеть от ликёра, которым ты пахнешь, Сынмин. - Что у тебя с голосом? - спрашивает красный как рак Ким, нажимая кнопку проветривания. - А что у тебя с одеждой? - парирует Сон. - Чан нас убьёт, - констатирует Чанбин, разглядывая двоих затраханных омег. - Я убью тебя и Минхо, - поправляет его Чан, незаметно открывший дверь за спиной Джисона и прикрывающий нос ладонью, чтобы не надышаться феромонами чужого омеги, - но лично ты будешь помилован, если немедленно отведёшь Сынмина в кафетерий и накормишь. От проницательного взгляда лидера не укрывается то, как похудел Мин. Он снимает олимпийку и протягивает Чанбину. - Сони, прошу, проследи, чтобы от запаха алкоголя тут ничего не осталось, иначе запись сорвётся. Покрасневший Джисон робко кивает, не решаясь ответить вслух. - И, да, я знаю, что ты без голоса, Сон... - Прости... - он звучит так смешно, что Чанбин и Сынмин прыскают, не сдержавшись. Крис захлопывает дверь, раздав указания, и сам едва сдерживаясь, чтобы не заржать.