Детка

- Мы же не будем как молодожёны делать это под одеялом ночью на кровати... - Что? А молодожёны делают это так? - Чан прыскает от смеха, фраза Чонина позабавила его. - Ну, наверное... - смущается тот, - а как бы ты хотел? Чан угарает и смущается от всей ситуации в целом. Они с Айэном обсуждают свой первый раз. В какой момент всё пошло не так?... Они сидят в любимом кафе, потягивая напитки, и спокойно говорят на такие темы, потому что сейчас утро и посетителей почти нет. По крайней мере, рядом точно никто не греет уши. - Я хочу так, как ты хочешь, Йени... - Чан благодушно улыбается, жмурясь, как Чеширский кот. - Тогда я хочу быть активом, - решает пошутить омега, и едва держится, чтобы не заржать. - Хорошо, - отвечает альфа, продолжая спокойно улыбаться. Айэн прыскает в ладошку, краснея и поражаясь отменному чувству юмора Чана, который так невозмутимо поддержал его шутку. Он ждёт, что тот тоже рассмеётся, но этого не происходит, и он смущённо замолкает. - Что? - Переспрашивает младший. - Я говорю, хорошо, я не против. Повисает минутная пауза, в течение которой они слышат звуки мелодии, что играет по радио. - Ты это серьёзно? - Решает уточнить макне. - Ну, конечно, почему нет? Если ты этого хочешь, мне только в радость сделать тебе приятное, - он берёт телефон в руки, смотрит время и кладёт на стол экраном вниз. - До твоего урока вокала полтора часа, - выдаёт он. Айэн понимает - его разыгрывают. И, усмехнувшись, решает проверить, как далеко альфа может зайти в своей шутке. - Отлично! - Говорит он. - Тогда давай сделаем это в день святого Валентина, если у тебя ничего не запланировано. - Дай подумать, - тянет Чан, - ты знаешь, это странно, но действительно ничего. - Какое счастье, - саркастично выдаёт Чонин, - хотя бы раз в год у тебя получается выкроить вечер для меня. Он уже почти выбросил из головы глупейший розыгрыш Чана, но всё равно держал его на периферии сознания, готовый вновь включиться в игру, если старший вспомнит об этом. Так же он понимал, что их планы в любой момент могут быть нарушены внезапным сообщением от менеджера с просьбой (=приказом) немедленно явиться на место съёмок для внезапного проекта. Будь то фотосессия, интервью или приглашение на радио. И ничего ты с этим не сделаешь, явишься как миленький. Потому что контракт и бла-бла-бла. Так что, большой надежды на романтический вечер Чонин старался не питать. Чтобы не обломиться потом. День "Z" От Чана приходит сообщение: "Я забронировал номер в отеле XX , заеду за тобой в 18:00". Чонин потягивается в постели и поражается, как далеко они зашли на этот раз. Их планы никто не сломал ещё на этапе построения, они обсудили и утвердили сценарий свидания, а теперь, святые ёжики! даже имеют железную бронь в престижном отеле, где проведут вместе ночь! Слишком хорошо, чтобы быть правдой. Точно что-нибудь случится. Он встаёт, завтракает и собирается на тренировку. День проходит как обычно. За исключением того, что то и дело происходят связанные с праздником шутливые (или не очень) поздравления. Чонин даже получает несколько анонимных доставок шоколада с совершенно серьёзными признаниями. Но ближайшее окружение не претендует на него как пару, так как все в курсе, кому омега отдал своё сердце. За три часа до назначенного времени он возвращается домой, ведь расписание на вечер он специально расчистил от занятий, тренировок и учёбы. Дома тщательно готовится к свиданию. Не то чтобы его внешность сильно нуждалась в корректировке, но всегда можно чуть подщипать брови, подпилить ноготки и т.д. В ванной он проводит чуть больше часа, и, увидев время, начинает паниковать, хотя ещё только без четверти пять. Придирчиво разглядывает образ, который составил спецом для этого вечера. Брюки в обтяжку песочного цвета, массивная обувь, свитер оверсайз из тонкой прозрачной ткани, клатч и несколько аксессуаров. Не то, всё не то. Чонин начинает судорожно перетряхивать шкаф в поисках подходящих шмоток, чуть не плача. Выбрасывает всё на середину комнаты, опускается рядом на колени и уже хочет отправлять Чану сообщение о том, что никуда не пойдёт. Как вдруг, видит в глубине шкафа тёмную ткань на плечиках. Что-то легкое и струящееся. С ненавязчивым блеском. Он вскакивает и берёт вещь, пытаясь вспомнить, что же это. И это... платье. И его подарил ему Чан на их первом свидании. Чонин в шутку примерил его в магазине, а Чан оформил покупку и всучил ему. Они так веселились тогда. Омеги-мужчины могут носить платья и юбки, но мало кто это делает, и это считается очень смелым и независимым шагом. Чонин хочет. Он ищет чулки на подтяжках. Тяжёлые туфли на платформе. Кожаную куртку. Красную помаду. Он бы в любом случае сделал себе лёгкий макияж. Но теперь он, наконец, видит завершённый образ и на 100% уверен в нём. И этот образ требует черных стрелок и ярких губ в классическом оттенке. Он стоит перед зеркалом. Он секс. Его трахнут сегодня. Он чуть не кусает кончики пальцев от смущения и волнения, но вовремя вспоминает о чёрном матовом маникюре на коротких ногтях. На часах 18:20. Чан уже дважды прислал сообщение о том, что подъехал и может подняться за ним. Чонин, наконец, одобряет его предложение. Свидание проходит идеально, хоть и немного неловко. Вероятно, из-за того, что оба думают о его продолжении. Они ужинают, представляя собой просто умопомрачительно красивую пару. Омега такой хрупкий в элегантном платье, туфлях на платформе, и альфа, в тёмно-сером костюме, с жилеткой и светло-бежевой рубашкой, брюки в обтяжку и ботинки с высокой шнуровкой. После ресторана они поднимаются в номер, по-киношному хихикая и целуясь в лифте. Перед тем, как открыть дверь, Чан прижимает к двери омегу, пока тот слабо отталкивает его и шепчет. - Чани... постой, не здесь... ах, какой ты нетерпеливый! Сильные руки альфы прижимают его к себе за талию, гибкое тело вздрагивает и льнёт к нему. Чан нежно прижимается губами к шее, целует за ушком, обхватывает мочку и теребит языком кристаллик серёжки. Руками мнёт легкую ткань, гладит сочную попку, заводит ладони под короткий подол и рычит, когда касается бёдер, украшенных поясом с чулками. - Чани-хёён, нас увидят... - омега едва находит силы открыть закатывающиеся глаза, - ну же, уймись, жадный волк! Айэн шутливо стукает альфу кулаком в плечо, и тот, ещё раз облизав его губы, с улыбкой отстраняется. - Кажется, теперь я тоже с макияжем, - говорит он, открывая дверь и демонстрируя измазанные красной помадой губы, - мне идёт? - Дай-ка посмотрю... - тот поворачивает его к себе за подбородок, - совершенно шлю... а, нет, ничего... - Что?.... - прыскает Чан, - что ты только что... Он с улыбкой пытается поймать омегу за руку, но тот убегает вперёд, в смущении прикрыв щёки ладонями. Чан, закрыв номер, следует за ним, предвкушая охоту. - Ми.... мило, я хотел сказать, мило, хён! - Выкрикивает омега, убегая, слыша позади себя ускоряющиеся шаги и спешно разглядывая номер. Он пытается быстро проложить такой маршрут, чтобы старший не загнал его в угол, и продолжает заразительно смеяться. Чан в несколько лёгких прыжков догоняет макнэ, коварно улыбаясь, но, чтобы не портить ему удовольствие, не спешит поймать и замедляется, давая фору. - Хён, я... - Чонин влетает в спальню, повизгивая от восторга, и начинает наворачивать круги вокруг кровати, стреляя глазами в альфу, что продолжает его преследовать. Не слишком напрягаясь, но не отставая. Эта шутливая погоня распаляет в них что-то первобытное и дикое. Оба чувствуют эйфорию и возбуждение от игры. - Йени, я должен предложить тебе сдаться самостоятельно, - совершенно спокойно произносит Чан, прищурив горящие желанием глаза, не сбавляя скорость. - И почему я должен принять предложение? - Айэну едва хватает воздуха на ответ, но сдаваться он не собирается. - Потому что так я буду более милосердным, когда ты окажешься в моих руках, солнце. - Ва... вау, хён... этот... - Айэн явно запыхался, в то время как Чан почти издевательски легко движется за ним, - этот номер такой огромный! - Не пытайся переключить моё внимание, но мне приятно, что ты оценил, Йен-а... и, боюсь, я вынужден прервать наше занятие, чтобы ты не выдохся раньше времени. С этими словами он просто разворачивается в другую сторону и мягко ловит в свои объятия взвизгнувшего макнэ, что по инерции попался прямо в лапы волку. Своему любимому волку. Они заваливаются на кровать, сатанински хохоча. Чан принимается щекотать визжащего Айэна, пока тот пытается вывернуться из-под него, но из-за смеха у него совсем нет сил, и в итоге он оказывается лежащим на спине с прижатыми над головой руками, в то время как Чан, самодовольно улыбаясь, нависает над ним. Он разглядывает очаровательного растрёпанного омегу, что тяжело дышит и счастливо улыбается, его глаза сверкают озорством и любовью. Не удержавшись, Чан целует его, глубоко проникая языком, и чувствует, как омега изгибается под ним. - Так что... - альфа прерывает поцелуй, вспомнив, с чего всё началось, - что ты хотел сказать про мои губы, солнце? Он нежно гладит бёдро, платье сбилось до пояса из-за возни, и Айэну приходится применить большое самообладание, чтобы отвечать разумно. - Мхх... Чан... ты не можешь так резко... ах... - он пытается отдышаться, - ты не можешь так менять тему, хён! Младший безуспешно дёргает руками, но допрос ещё только начался. - Ещё как могу, Йен-а... мммм... и что же мне с тобой сделать, таким милым лисёнком, м? - наигранно задумывается он. Затем прижимается губами к ключицам, вылизывает и покусывает их, поднимается выше, и, внезапно, лижет омегу прямо в хорошенькое ушко, украшенное простой серёжкой-гвоздиком с прозрачным камнем. И эффект превосходит ожидания. Чонин под ним выгибается и стонет так резко, что пугается сам, но ничего не может с собой поделать. Волны чувственного наслаждения прокатываются под кожей, пока влажный горячий язык ласкает чувствительную раковину. Слыша частое дыхание альфы, он заводится ещё больше, и ждёт, что его телом тоже немедленно займутся, но этого не происходит. - Чувствительные ушки, да, лисёнок? - Чан, улыбаясь, отстраняется, высматривает всего своего омегу, такого возбуждённого, такого податливого, и приникает к другому уху. Чонин скулит и сводит колени, его мягко прижимают к кровати, и он закатывает глаза, стискивая руки в кулаки и впиваясь ногтями в ладони. - Ммммхчаааааннн.... ты не... ааахх... ты не можешь... - Могу, милый... - шепчет тот во влажное ушко, очень довольный тем, что его предположения про эрогенные зоны подтвердились. Айэн лежит, не в силах открыть глаза. Чан откровенно любуется шикарным телом под ним, кружевное чёрное бельё прекрасно подчеркивает манящие изгибы. Альфа жадно мнёт талию и бёдра, целуя губы и срывая первые высокие стоны. Омега зарывается пальцами в его волосы, едва соображая от напора альфы. Инстинктивно разводит колени, когда тот начинает имитировать толчки, приподнимается навстречу, впивается в ткань жилетки, когда их члены трутся сквозь слои одежды. - Омега... - Чан обхватывает его подбородок и, чуть наклонив голову набок, целует глубоко и властно, - мой омега... - он рычит и повторяет нападение, не давая прийти в себя и слыша самозабвенные стоны. - Ммм... Макнэ стонет и судорожно расстёгивает пуговицы на груди мужчины, иногда дёргая их от нетерпения. Его рот тщательно изучают сильным нежным языком, и он то и дело теряет связь с реальностью, просто цепляясь пальцами за всё, до чего может дотянуться. Ноги обвивает вокруг альфы, пытаясь быть ближе и хныча в жадный поцелуй. Чан отстраняется, с гордостью наблюдая эффект от одних своих поцелуев. Садится между ног потерянного омеги и сам быстро избавляется от жилетки и рубашки. Снимает обувь с них обоих, пока Чонин медленно садится, глядя на него мутными глазами. - Чанни... - Солнце, не напрягайся... - он садится на край кровати, обнажённый по пояс, - доверься мне во всём. Чан целует его нежные руки, пока Айен украдкой разглядывает мощное тело своего альфы. Мускулы играют под кожей при каждом движении, широкие плечи и рельефный торс хочется облизать. Взгляд, в котором светится страсть, когда тёплые губы прижимаются к запястьям, лишает макнэ остатков воли. Он скулит и поворачивается спиной к любовнику, сидя на коленях. Сразу же ощущает руки на талии и горячее дыхание на шее. - Маленький мой, ты уже готов отдаться мне? - Мммм... даа.... - Айэна спасает то, что его лицо сейчас не видно, иначе он бы не ответил так искренне, - помоги расстегнуть молнию, Чанни-хён... Он слышит характерный звук и чувствует, как ткань сползает с его плеч. - А как же твоё желание быть активом, омега? - Шёпот Чана раздаётся над самым ухом. Чонин вздрагивает, прижимается спиной к тёплой груди, покрываясь мурашками и задыхаясь от волнения. - Что... что ты... - он не отдаёт себе отчёта, когда его рука ложится на дёрнувшийся член и начинает его поглаживать сквозь платье, что лежит теперь у него на бёдрах тяжёлыми складками. Чан сидит позади него, так же как и он, на коленях, поместив младшего между ног. Макне неосознанно прижимается ближе к его телу, выгибаясь и потираясь попкой о стянутый брюками каменный член. - Альфа, не... прошу... не играй со мной... - Что, что такое, солнце? - Нежно шепчет Чан, оглаживая грудь и живот омеги, что плавится в его руках. - Ты ведь течёшь и сжимаешься сейчас, когда мы это обсуждаем... тебя в активной роли... - Чонин зажмуривается и быстрее двигает рукой по болезненно напряжённому члену через ткань. - Хммм... - хриплый смешок Чана заставляет его вскрикнуть и смущённо запоздало подавить рвущиеся стоны. - Ааа... альфааа... ты же не... мы не.... - Да, да, мой маленький макнэ... - Чан теребит твердые розовые сосочки, и омега кусает губы, пытаясь не хныкать, - я могу это позволить своему омеге... чтобы ты взял меня... Айэн запрокидывает голову на плечо умелого искусителя и заходится скулежом, когда тяжёлая рука альфы ложится на его уставшую руку и направляет движения на члене. - И это нисколько не ранит мою гордость, наоборот, солнце... - он ускоряется, помогая омеге сжать ручку сильнее, - твоего большого волка дико заводит такой смелый маленький лисёнок... Он рычит последние слова всхлипнувшему Айэну на ушко и снова пускает в ход язык, обдавая жаром нежную поверхность. Закусывает мочку, перекатывая зубами вдетую серёжку, сжимает сосок и дрочит омежий член вместе с дрожащей слабой рукой. Только сильная хватка поперёк груди удерживает гибкое тело, вскинувшееся от судорог оргазма. Чонин воет и хнычет, закусив губу, когда изливается в собственное платье, его член нежно гладят сквозь шелковистую ткань, и это сводит с ума. Чан тихо шепчет на ушко нежности, пока разряды наслаждения сотрясают любовника в его руках. - Вот так, умничка... мой послушный милый лисёнок... Он не может удержаться и прижимается своим возбуждением между аппетитных ягодиц затихшего Чонина, ошеломлённого реакцией своего тела на слова альфы. Потирается сквозь собственные брюки и кружевные трусики омеги. - Милый маленький лисенок... - баюкает его Чан, - такой хороший для меня... Он стонет, стимулируя свой напряжённый орган мягкими толчками. - А... альфа... - приходит в себя Чонин, чувствуя его касания. Он послушно прогибается, открывая глаза и удивлённо хлопая ими. - Что это было, Чанни-хён? Он оборачивается со смущённой улыбкой, чтобы заглянуть мужчине в глаза. - Скажи, когда будешь готов, Йен-а... - он целует омегу в губы, - и я позволю тебе это... Они, улыбаясь, смотрят друг другу в глаза. - Я готов, Чанни-хён... - шепчет Чонин, краснея до слёз, и, развернувшись всем телом к альфе, прячет лицо у него на груди, - если ты будешь направлять меня... - едва слышный шёпот. Чан зарывается носом в его волосы, вдыхая запах пьяной вишни, и торопится поддержать. - Конечно, милый, я сделаю всё, чтобы ты кончал от одного воспоминания об этом, - он со смешком удерживает возмущённо пискнувшего макнэ, - а потом, когда ты опустошённый упадёшь в мои руки, оттрахаю моего лисёнка как следует, - ослабевшего Айена прошивает желанием от каждого слова, - возьму тебя всего до капельки, согрею и проглочу каждый стон... чтобы ты прочувствовал сполна, каково быть моим омегой... - Альфа.... Чан рычит и кусает нежное плечо, макнэ выгибается от новой эрекции и пульсации во влажном анусе. Чонин полностью расслаблен и спокоен, остатки контроля отданы в лапы волка, что предан ему всей душой. Его желания будут исполнены, он подчиняется, но получает всё, что хочет. Омега легко откидывает голову, открывая шею в первобытном жесте. Чан рычит.