Хэштег #Hyunlix

#hyunlix Тонны видеонарезок и собранных под лирическую музыку воспоминаний. Моменты из интервью и бэки со съемок, снятые на чей-то телефон концерты и случайные кадры папарацци — материалов по этому хэштегу было столько, что можно было бы слепить из них фильм на несколько десятков часов, вот только было у этого одно «но»: — Hey, Feeeliiix, — Хёнджин окликает его, по-своему коверкая имя, уже давно ставшее их локальной шуткой, и подходит к дивану, усаживаясь на подлокотник, — Не грусти, солнце, тебе это не к лицу. Феликс натянуто улыбается и закрывает ноутбук. Устало потирая глаза, зевает и откидывается назад, без сил падая в объятия друга. — Зачем ты только все это смотришь, — Хёнджин обнимает его со спины и кладет подбородок на блондинистую макушку, — Меньше этого не становится, а ты лишний раз расстраиваешься. Так зачем? Ёнбок цепляется за его руку, переплетая пальцы. Он молчит, не зная, что на это ответить, и правда так и норовит соскользнуть с языка и разбить их дружбу на миллиард осколков. Потому что я хочу, чтобы стэй оказались правы, и хёнликс действительно существовал. — Потому что нужно следить за тем, какой образ у нас складывается в сети, — говорит он вслух, съезжая по подлокотнику ниже, и запрокидывает голову, снизу вверх рассматривая красивое лицо парня. Незаконно быть настолько идеальным. Так просто не бывает, чтобы настолько. — Этим есть кому заняться и без твоего участия, — изящно пожав плечами, Хёнджин поднимается и куда-то идет, а Феликс капризно тянет к нему руки, шутливо хныча, — Я никуда не ухожу, baby. Только свет везде погашу и вернусь. Он улыбается, обернувшись через плечо, и Феликсу кажется, что он готов ждать его вечно. Лишь бы вернулся. Лишь бы еще раз прикоснулся хотя бы на долю секунды. И еще раз вот так улыбнулся. Свет на первом этаже дома гаснет, и единственный непогашенный торшер придает лицу парня теплый рыжевато-желтый оттенок. По комнате, как тень, проскальзывает стройный высокий силуэт. — Второй час ночи, неудивительно, что все уже разошлись, — Хёнджин садится на диван, собственническим движением притягивая к себе сонно наблюдающего за ним Ликса, — Нам тоже пора, иначе завтра рискуем проспать съемку. — На ней снова придется держаться от тебя подальше и во всем себя контролировать, — бурчит Феликс, практически полностью забираясь к лучшему другу на колени, — Я устал. Большие карие глаза смотрят на него с такой любовью, что Хёнджин на несколько секунд теряет дар речи, забывая, как говорить и как дышать. Он очерчивает кончиками пальцев линию его челюсти и улыбается, рассматривая россыпь веснушек на щеках: — Что ты смеешься? — You’re an angel, — шепчет и делает вид, что не чувствует пробежавших по телу блондина мурашек, — Я говорил уже это? Повторю еще раз. Самый настоящий ангел. Откуда ты такой только взялся? — Из Австралии. Мне нравится эта твоя прическа, — Феликс смотрит на него, не моргая, и друг проигрывает, первым отводя взгляд. Мне нравишься ты весь. Ты совершенство, — Ты будешь с ней на фотосессии для Versace? Хван кивает. Он не слышал вопроса. Ёнбок еще что-то бормочет и прижимается ближе, хотя, казалось, что ближе уже просто некуда. Веснушчатым носом он трется о его длинную шею, отчаянно сдерживаясь, чтобы не прикоснуться губами. — Нужно идти спать, — дрогнувшим голосом замечает Хёнджин. Его рука при этом, как ни в чем не бывало, продолжает гладить Феликса по спине, — Hey, Felix… — Твой английский звучит все лучше и лучше, — отзывается тот, приподнимаясь и внезапно оказываясь в миллиметре от лица визуала группы, — Акцент уже почти не заметен. — Не заговаривай мне зубы, — брюнет выдыхает это ему в губы и смотрит глаза в глаза. Невинно-щенячьи против влюбленных и держащихся из последних сил, — Ты сам говоришь с акцентом, Феликс. Пойдем спать, ты начинаешь нести чушь. Ёнбок улыбается и послушно отстраняется, позволяя парню встать с дивана. Если говорить точнее — излишне резко и нервно с него подскочить. Но они, конечно, оба сделали вид, что этого не заметили. Хёнджин делает шаг в сторону лестницы, но останавливается, даже не догадываясь о том, как невыносимо-заманчиво он облизывает в этот самый момент свои идеальные губы: — Этот хэштег, хёнликс, — говорит он и замечает, как сумасшедше быстро бьется на шее Ликса так привлекательно выступающая вена, — Не гугли ты это. Только нервы себе треплешь. Хорошо? — Как скажешь, — отзывается Феликс низким рычащим тембром. Хёнджин вздрагивает. Блондин негромко смеется, — Так что, спать? — Ага. Спать.

***

Бесконечные фотосессии SKZ выматывали парней физически и эмоционально, их съемки для различных шоу в очередной раз давили всем на больную мозоль, заставляя садиться в разных углах и никак друг с другом не взаимодействовать. Вопросы интервьюеров они знали наизусть. От звука будильника, ежедневно звонящего в шесть утра, хотелось выть и биться головой о стену. Вишенкой на торте стал их отъезд в разные страны. Хёнджин улетал на месяц в Париж, сниматься для Versace. Феликс же должен был посетить показ в Токио и открытие нового корнера LV там же. Да, конечно, они были на связи каждый день, но этого было так катастрофически мало, что обоим казалось, что и в Японии, и во Франции — как-то уж слишком холодно, и что-то упорно мешает вдохнуть полной грудью. — Феликс, ты тут? — в спальню постучался Бан Чан и, заметив блондина, с неделю как вернувшегося и почти не выходящего из комнаты, замахал ему рукой, — Пойдем, пойдем. Заценишь кое-что, просто бомба! — Что там? — спускаясь по лестнице, Ликс думал о том, что сегодня двадцать седьмой день, как уехал Хёнджин, месяц уже близился к завершению, а значит, осталось всего… Дальше он думать перестал. Работающий на своей волне мозг сбился, получив от глаз сообщение об увиденном. И думать дальше стало уже просто невозможно физически. Хёнджин стоял, вальяжно прислонившись к дверному косяку и чуть склонив голову набок, словно к чему-то прислушивался. Полностью в черном, в рубашке, узких брюках и остроносых ботинках, он был буквально сошедшей с обложки моделью. И он в сравнение не шел ни с какими европейцами или американцами. Он был словно из другой вселенной. Принц из сказки. Вышедший из аниме персонаж. По комнате прокатился смешок остальных членов группы. Ослепительно красивый брюнет также ослепительно красиво улыбнулся: — Hey, Felix, — мурлычит он и ловит Ёнбока, перелетевшего через один пролет лестницы и врезавшегося в него с таким воплем счастья, что все ребята умиленно загудели. — Сюрприз удался, — довольно прокомментировал воссоединение друзей Бан Чан. — Наш безумный дуэт снова вместе, — с дружелюбным смешком поддакнул ему Чанбин, — Пойдемте ужин готовить? Кто-то ушел на кухню, кто-то в спальню, кто-то вовремя решил принять ванну. Хёнджин, с Феликсом в охапку, рухнул в кресло. С минуту они молчали, не в силах друг от друга отстраниться. — My lil baby, — взъерошив светлые волосы, Хван поднял его лицо за подбородок и стер слезы, катящиеся по щекам, — Не плачь. Вообще-то, я прилетел раньше в надежде, что ты этому обрадуешься. — Я рад, — шмыгнув носом, Ликс улыбнулся, и Хёнджин покачал головой, признаваясь себе в том, что в Париже ему болезненно не хватало вовсе не воздуха. А вот этого вот лучика солнца. Его личного солнца, — Ты еще куда-то улетаешь? — Только вместе с вами. Через две недели релиз альбома. Я… — Я так скучал, пока тебя не было. Два сердца одновременно пропускают удар. Тук — да пошло оно все к черту. Тук-тук — ты должен держать себя в руках. — Я тоже, — Хенджин выпутывается из его объятий и поднимается, но взгляд от ангельского лица не отводит. А потом он позволяет себе то, чего не позволял никогда. Ни разу за те шесть лет, что они были знакомы. Рвано выдохнув, он быстро целует Феликса в лоб, но почти в ту же секунду отстраняется: — Я тоже чертовски скучал, солнце. Чертовски. Ты просто не представляешь. Улыбнувшись ему, брюнет быстро скрылся на втором этаже, сославшись на то, что ему нужно переодеться и разобрать чемодан. А Феликс еще долго сидел в кресле, не веря, что губы из его самых запретных мечт, действительно, буквально секунду назад, наконец-то по-настоящему его коснулись.

***

Их «дружба» впервые дала трещину одним непримечательным вечером, с месяц после того, как альбом Rock-Star официально вышел в сети. Ничего не предвещало беды. Поздний вечер. Настольные игры. Полусонные игроки, совсем слегка захмелевшие от соджу. Они играли в UNO, и выигравший всех (к удивлению всей команды) Феликс лежал на коленях у Хёнджина, периодически того подначивая и мешая думать. — Где все зеленые карты? — А мне за что такое, Минхо? — Чанбин, ты жульничаешь! Феликс дотянулся до кончиков волос, отросших у их вижуала уже ниже плеч. Погладив их, он принялся, как кот, играть с его мерно качающимся кулоном. Кажется, даже непроизвольно мурлыкнул от удовольствия. Счастливый котенок рядом с изящным котом, которого он боготворил. Когда Хёнджин поймал его за руку, что-то цыкнув, Ёнбок только пьяно рассмеялся. Решив изменить свое положение, он сел, навалившись на этот раз на Хёнджина сзади, и крепко обнял того за шею, громко при этом икнув. — Кто дал малому столько соджу? — не слишком довольно проворчал Бан Чан, стрельнув глазами в Хёнджина. — Он выпил немного, — повернув голову и наткнувшись на веснушчатую физиономию друга, он потрепал того по щеке, — Просто кто-то не послушал старших и мало ел. Вот и развезло. — Я абсолютно трезв, — хихикнул Ликс и зарылся носом в угольно-черные волосы, так привычно пахнущие его любимым парфюмом, — Ты просто чудо, Хёнджин. — Спасибо, — последовал несколько саркастический ответ, — Только если ты продолжишь так на меня давить, я буду чудом со сломанной спиной. Уно. Я все. Доигрывайте между собой. Попытка отцепить от себя Феликса закончилась тем, что они кубарем скатились с края дивана, на котором сидели, чем заслужили смешливые аплодисменты и гул нетрезвых голосов своих друзей. — Вам свет включить? Не убились? — поинтересовался Минхо. — Нормально все, не надо, — потирая ушибленный локоть, отозвался с пола Хёнджин. Перевернувшись на спину, он внезапно оказался под нависающим над ним Ёнбоком, — Черт, Феликс, ты даже пьяный все равно красивый. Большие миндалевидные глаза вспыхнули, и покрытые веснушками щеки тронул смущенный румянец. Он засмотрелся на точеные черты лица брюнета и неосознанно придвинулся к нему ближе, к тем самым слегка приоткрытым губам, о которых он думал с первого дня их встречи. — Ты не представляешь, насколько прекрасен ты, — хриплый шепот и длинная светлая челка, щекочущая Хёнджину нос. — Baby Lix, — его ладонь уперлась в грудь Ёнбока, и он на мгновение зажмурился, не в силах видеть любимое лицо так близко, — Вставай давай, я не собираюсь остаток вечера лежать на полу. Феликс что-то несвязно мурчит и касается его лица, подушечками пальцев проводя по идеальной светлой коже. В глазах Хёнджина он замечает все нарастающую панику, но соджу делает свое дело: — Да ладно тебе, — шепчет и трется кончиком носа о его щеку, — Никто не смотрит. Ты такой красивый, просто невозможно… Хёнджин отворачивается, намереваясь выбраться из-под пьяного друга и встать, но губы Феликса вдруг касаются его шеи и мочки уха. Сорвавшийся с губ стон потонул в громких криках проигравшихся в карты ребят. — Ёнбок, — отскочив от него, Хёнджин неосознанно касается рукой своей шеи. Кожа в том месте, где до него дотронулись губы Ликса, горела огнем. Каждый миллиметр тела отчаянно требовал продолжения, — Хватит дурака валять, сколько можно. Он кашляет, пытаясь унять дрожь в голосе, и избегает смотреть в сторону друга, лениво забирающегося обратно на диван. — Что вы там, всю пыль собрали? — Хан пихает его в бок, и Феликс даже как-то отшучивается. Вгрызается в остывший кусок пиццы и мельком смотрит на Хёнджина, севшего на стул по другую сторону стола. Тот, кажется, о чем-то негромко говорил с Бан Чаном, вот только даже приглушенный свет комнаты не мог скрыть его раскрасневшихся вдруг щек и сверкающих в темноте глаз. — Эй, Хёнджин, — от голоса Ликса тот вздрагивает и вопросительно на него смотрит, — В следующий раз я тебя послушаюсь, так и быть. Черные глаза смотрят на него то ли с раздражением, то ли с желанием прямо в эту же секунду схватить и повалить на кровать. — Я имею в виду, буду есть, прежде чем решу выпить соджу. Ёнбок рассмеялся. Хёнджин закусил губу, вымученно кивнув.

***

Потом была неделя изматывающих тренировок и репетиций. Один из таких дней выдался загруженным настолько, что в расписание не влезли даже перерывы на еду. Хотя бы самые минимальные. Держаться предлагалось на кофе и силе воли. Или на святом духе. Никто из ребят точно не знал. Фотосессия для журнала. Примерка черновых вариантов их новых костюмов. Съемка для очередного ютуб-шоу. Уже неплохо для одного дня, не правда ли? Вот только в восьмом часу вечера JYP погнал их еще и в танцкласс, репетировать новую связку для грядущего клипа. К полуночи Бан Чан сдался и, вместе с Хёнджином и Чанбином, ушел за перекусом. Постановке танца конца и края не было видно, и продолжать без еды уже просто не представлялось возможным. Их не было полчаса. Зато когда они вернулись, возле входа в здание стояла карета скорой помощи и толпились остальные участники группы. — Что случилось?! — закричал Бан Чан, припуская бегом и махая рукой в попытке привлечь к себе внимание. Правда, после ответа Ли Минхо, первым уже несся вовсе не он, а черная молния в лице Хёнджина: — Феликс упал в обморок! — Где он? — подскочив к врачам, Хёнджин нетерпеливо заглянул внутрь кузова машины, — Что с ним? Как он? — Вы поедете с нами? — женщина в белом смотрит на него поверх очков, — Вы родственник? — Здесь нет его родственников, — вмешался Бан Чан, протянув врачам документы Ёнбока, — Возьмите его с собой. Он вам все подскажет, это его лучший друг. Фельдшеры пожали плечами, согласившись. Хёнджин благодарно посмотрел на лидера и скрылся внутри скорой. Феликс очнулся уже на пути к больнице: — Мм… — он глухо застонал и, едва заметив вокруг врачей и медицинское оборудование, попытался тут же испуганно вскочить. — Тшш, тише, baby, — не дав ему подняться, Хёнджин навис над кушеткой, мягко удержав друга за плечи. Опытные работницы скорой переглянулись, заметив, как мгновенно успокоился при этом их пациент, — Все будет хорошо. Лежи. Ты упал в обморок. — Я не хочу в больницу, — все еще бледный, Ёнбок смотрел на него так пристально, словно боялся, что если он моргнет, Хван в ту же секунду исчезнет, — Со мной все в порядке. Просто день такой и я… не поел. Кажется. — Раньше ты держался на плотном завтраке без каких-либо… — Я не завтракал, — смущенно улыбнувшись, признался Феликс, — Я проспал. И не успел. Одна из женщин укоряюще покачала головой. Другая спросила его личные данные и занесла их в какие-то бумаги. Хёнджин, тяжело вздохнув, погладил друга по щеке: — Глупыш, — Ёнбок поймал его руку, снова переплел пальцы, — Хоть бы сказал. Как так можно-то было… Феликс смотрит на него из-под смущенно опущенных, длинных и каких-то совершенно неземных ресниц. И Хван улыбается. Против воли, вообще-то, он собирался всерьез ругаться и читать мораль. — JYP будет в ярости, да? — нахмуренные светлые брови нисколько не портят кукольное лицо, — Завтра с утра должна быть еще одна примерка. — Сколько его продержат в больнице? — Хёнджин обращается к фельдшерам, игнорируя тот факт, что они косятся на то, как парни держатся за руку, — Это ведь просто из-за голода и усталости у него? — Да, вероятнее всего, — отвечает одна из них и с любопытством рассматривает лицо этого «лучшего друга», — Возьмут пару анализов. Утром придут результаты и, если будет себя хорошо чувствовать, выпишут. Вы танцоры? — Музыканты, — поправляет ее Феликс и с ухмылкой смотрит на Хёнджина. Хотя он и как танцор изумительный. И как певец. И как человек. И как друг, и… Его поток мыслей был прерван их приездом в больницу. Хёнджин ушел разбираться с документами и разговаривать с JYP, который разрывал ему телефон звонками и сообщениями. Феликса увезли на кушетке куда-то дальше. Его большие испуганные глаза резали Хёнджина без ножа — он как никто другой знал, что Ли Ёнбок до жути боится больниц и всего с этим связанного. Когда, спустя час, он зашел к нему в палату, договорившись о том, что пробудет с ним там до утра и потом увезет домой, Ликс от радости едва не выпрыгнул из постели: — Лежи, не вставай, — устало потерев переносицу, брюнет посмотрел на него, отметив бледный вид и искусанные в кровь губы, — Ну ты чего, детка? — Я боялся, что тебя не пустят сюда, — сев на кровати, он ткнул пальцем в поднос с едой, — Хочешь поесть? Они принесли, а мне кусок в горло не лезет… — Ты сам должен съесть хоть что-то. И чай выпить. И это не обсуждается. Ликс кивнул и послушно потянулся к чашке и еще теплой булочке. Хёнджин улыбнулся, сев на его койку и облокотившись спиной о гору подушек. Когда Ёнбок доел и обернулся, Хван протянул к нему руки, снова не сумев сдержать улыбку, когда на вмиг порозовевших щеках с веснушками выступили аккуратные ямочки. — Теперь спи, — обняв его со спины и позволив устроить голову у себя на груди, Хёнджин потерся носом о белобрысую макушку, — Тебе надо отдохнуть. Ничего не бойся. Его голос теплыми волнами убаюкивал Ёнбока. Он слушал его дыхание, почти с головой накрывшись теплым одеялом, и засыпал, где-то на задворках сознания мечтая о том, чтобы утро не наставало вовсе. Среди ночи он вдруг проснулся, сам не до конца поняв, от чего. Пошевелился. Скинул одеяло. Аккуратно приподнялся, повернувшись и судорожно вздохнув — Хёнджин мирно спал, откинув голову на подушку, и выглядел как абсолютное совершенство. держисебяврукахдержисебявруках Смахнув с его лица упавшие на лоб пряди, Феликс привстал, не в силах оторвать взгляд от его губ. Они слишком давно манили его, медленно, но верно сводя с ума. Давно. Слишком. У него больше не было сил противиться. Он коснулся их едва ощутимо. Попробовал на вкус и окончательно потерял голову, неосознанно впившись в нежные, доверчиво приоткрытые губы чуть сильнее и… Осознав, что творит, Ёнбок отпрянул, сев на кровати и закрыв руками лицо. Он рвано дышал, касаясь подушечками пальцев собственных губ и чувствуя на них сладкий вкус чужих — а может, наоборот, самых родных. Других. Отныне недосягаемых. Губ, до которых он больше никогда не сможет дотронуться вновь. — Малыш Феликс, — хриплый ото сна шепот раздался прямо позади него, и парень вздрогнул, испуганно всхлипнув, не справившись с эмоциями. Нежные руки обняли его со спины, — Что ж тебе не спится-то, м? Блондин обернулся, встретившись взглядом со сверкающими черными глазами друга, и едва слышно выдохнул: — Я люблю тебя. Хёнджин обнимает его, утыкается лбом в угловатое плечо и закрывает глаза. Ему было больно. Чертовски. Нестерпимо. Хотелось наплевать на все правила и подарить Феликсу весь мир. И всего себя. Вместе с сердцем, которое грозилось разорваться от переизбытка чувств. — Хённи, — блондин касается его волос дрожащими руками. В огромных глазах — детский страх быть оставленным. Во взрослом теле — острая необходимость не отстраняться от Хёнджина вообще никогда. — Ёнбок, я прошу тебя, — он не смотрит на него и говорит срывающимся голосом. Тянет обратно на подушки и накрывает одеялом, продолжая обнимать, — Давай спать. Пожалуйста. Не говори ничего больше. Феликс молчит, запутавшись в собственных мыслях. Поворачивается на бок, послушно устраиваясь на плече друга, и чувствует, как его гладят по голове. — Little sunshine, — его смазанно поцеловали в висок, и он непроизвольно улыбнулся, прижавшись к Хёнджину еще ближе, — Спи, детка, спи. Завтра будет новый день.

***

Они никогда не говорили о том, что произошло в больнице в ту ночь. Казалось, что со временем все само вернулось на круги своя. Дружеский смех, улыбки, ненавязчивые объятия и бесконечные приколы и между собой, и с остальными членами группы. Хёнджин был все также заботлив, Феликс — тактилен и жизнерадостен. Но их взгляды стали мучительной игрой в кошки мышки — встретятся, разбегутся в разные стороны, на мгновение вновь вернутся друг к другу и, столкнувшись с болезненным воспоминанием, снова заживут каждый своей собственной жизнью. Ликсу каждый раз чудилось, что с каждым таким «столкновением» что-то очень хрупкое разбивается внутри него на миллиард острых частиц. Хёнджин, привычным движением закидывая руку на плечо друга, едва уловимо вздрагивал, когда тот поворачивался к нему, снова оказываясь в опасной близости от лица. Это было слишком. Но на концерте, в очередной раз проходящем на огромном стадионе Сеула, все это никак не сказалось. Никто ни разу не сбился в танце, все шло по плану, публика в восторге, музыканты заряжены энергетикой. И вроде бы — что еще надо для счастья? После шоу они должны были встретиться с популярными корейскими блоггерами и дать тем небольшое интервью. Одна из девушек упорно портила так идеально складывающийся вечер, всеми силами подлизываясь к Феликсу и осыпая того комплиментами, при этом полностью игнорируя остальных. — Кажется, мы нашли директора для твоего фанклуба, — посмеивался Чанбин, когда они ввалились в свою гримерку. JYP и остальные заглянули к ним ненадолго, похвалив и оставив отдыхать и приходить в себя. — Что ты ходишь из угла в угол, как тигр в клетке, — Бан Чан, едва не столкнувшись с очевидно раздраженным чем-то Хёнджином, перевел взгляд на Ликса, — Что у вас случилось? — Ревнует Филбокса к этой девице, — пояснил Минхо, — Ты же видел, она его сожрать на месте была готова. — Ну, или не сожрать… — Она же тиктокерша, в самый раз для Феликса. — Все интервью смотрела, как удав на кролика, благо что прямо там не набросилась. Хван грохнул по столу стаканом. Жалобно звякнув, стекло опасно покрылось тонкими трещинками. Ёнбок поморщился, бросив укоризненный взгляд на друзей. Снова покрывшись смущенным румянцем, он подошел к Хёнджину и нерешительно замялся: — Хённи, — дотронулся до его спины и аккуратно погладил, сжав пальцами тонкую ткань рубашки, — Ты что, правда что ли из-за этой… — Да целуй ты его уже. Феликс от испуга подскочил на месте. Обернулся, вперив ничего не понимающий взгляд в Бан Чана, и покраснел еще больше. До кончиков ушей. И мелко-мелко задрожал. Пальцы, развернувшие его лицо за подбородок, были холодными, как лед. Подведенные красным глаза, напротив, обожгли его вырвавшимся из-под контроля огнем. — Хён…? Его заткнули поцелуем. Собственническим. Властным. И полностью обезоруживающим. Он, кажется, обнял Хёнджина за шею, ответил, не до конца осознавая происходящее, и робко скользнул языком по тем самым невыносимым губам. До них донеслось «Такси потом возьмите» и «Пойдем, ребята, оставьте их». Вроде бы. А может быть этого никто и не говорил. Хёнджин поднял его и усадил на туалетный столик. Снова поцеловал, притянул к себе ближе, встав между его ног, и тихо застонал, когда Ёнбок вжался в него, рывком расстегнув рубашку. — Hey, baby, — брюнет смеется, целует его и снова смеется, — Я тоже люблю тебя. С самого первого дня. Ты не представляешь, насколько сильно. — Я представляю, — отзывается Феликс, прокладывая цепочку поцелуев по его шее. Он усмехается и, прикусывая мочку уха, соблазнительно шепчет, — Ты правда думал, что я гуглил тот хэштег просто так? Стэй все-таки были правы. Хёнликс существует.