Хэштег #Hyunlix

— Да что вы там копаетесь? Сколько можно вас ждать? Бан Чан зашел в дом и огляделся. Стрэй Кидс собирались в отпуск, и это было абсолютной катастрофой, учитывая количество вещей и чемоданов на каждого участника группы. И все, конечно, брали с собой только всё самое необходимое. Как же иначе — по-другому и быть не могло. По лестнице спускались Чанбин и Джисон. Они тащили огромных размеров спортивную сумку — это допустим, еще было простительно. Сынмин ходил по комнатам, проверяя, все ли взято и нигде ли не остался включенный свет или открытое окно. Тоже куда ни шло. Минхо заканчивал собирать им бенто в дорогу. Бан Чан сам его об этом попросил. Хорошо. Голос Чонина зазвучал из уборной — было маловероятно, что всех задерживал именно он. — А где эти двое? — лидер прошел в комнату и закатил глаза, швырнув попавшейся под руку подушкой в парней на диване, — Может быть, хватит? У вас все собрано, сладкая парочка? Хёнджин, нехотя отстранившись от Феликса, кивнул: — Самое ценное взял, остальное не так уж важно, — смеется, кивая на Ли Ёнбока, который ослепительно улыбается и, не отрываясь, наблюдает за ним сияющими от счастья глазами, — Да готово у нас все, не злись ты, Чан. Остальных ждем. — Отдельную комнату с двуспальной кроватью вы ждете, а не остальных, — захихикал Чанбин, беззлобно потрепав Ликса по плечу, — Оторвись от Хёнджина уже, пошли, поможешь. — Иди, иди, — щелкнув по носу, подталкивает его и сам Хван. Аккуратно отцепляя от себя руки Феликса, он поднимается с дивана и тянет его за собой, — Come on, baby. Come on. Начался долгий процесс погрузки всех чемоданов в автобус. Хёнджин то и дело посматривал за Ликсом, каждый раз натыкаясь на встречный взгляд этих огромных доверчиво глядящих на него глаз, и про себя посмеивался — Ёнбок абсолютно не справлялся с захлестнувшими его чувствами. Он и раньше держался постоянно поблизости и норовил прикоснуться или обнять, но сейчас он буквально не отходил от своего парня ни на шаг. Остальных ребят это только забавляло — на тему их отношений еще никто ни разу не высказался негативно. Даже и близко не было. Может, потому что остальные участники группы изначально воспринимали этих двоих как пару? Хёнджин не знал. Вскоре к нему подошел Феликс, как всегда — с довольной улыбкой на невероятно милом и совершенно очаровательном лице: — Чан сказал, можно садиться, — он непроизвольно потянулся к нему рукой, и Хёнджин притянул его к себе ближе, поцеловав в лоб. — Отлично. Пойдем, уже вечером будем засыпать под шум прибоя. Феликс искоса посмотрел на него, закусив губу. Засыпать? Рассевшись по автобусу и, наконец-то, выдвинувшись в путь, ребята шумно выдохнули и со спокойной душой принялись заниматься своими делами — ехать им было еще часов шесть. Если вообще не больше. — Я думал, уж спустя две недели-то он привыкнет, — Бан Чан повернулся к Хёнджину, сидящему от него через проход, и кивнул на спящего у того на плече парня, — Его будто на скотч к тебе приклеили. Это мило, конечно, но неужели он и правда до сих пор не верит? — После шести лет самобичевания сложно вот так взять и поверить в то, что твоя внезапно сбывшаяся мечта действительно никуда от тебя не денется, — Хван повернул голову, влюбленно посмотрев на Ёнбока, которого в любой поездке отключало меньше чем через пять минут, — Мне тоже до сих пор непривычно. Просто ему сложнее держать эмоции в себе. Будь другом, достань из рюкзака подушку. Чан подал ему небольших размеров плюшевый цилиндр. Хёнджин положил его к себе на колени и аккуратно уложил на подушку Феликса, приобняв того за плечо. Блондин подтянул ноги на кресло и свернулся довольным сопящим клубком, вызвав у обоих парней теплую улыбку. — Удивительный человек, никогда не встречал никого добрее и с настолько большим, открытым миру, сердцем. — Ну, открытое-то оно открытое, — Хёнджин усмехнулся и по-кошачьи сощурился, — Но делиться я им ни с кем не намерен. Подслушивающие их разговор ребята рассмеялись. Потом заговорили о другом. Феликс проснулся где-то на середине пути. Зевнув, он сел, потер глаза и, заметив устремленный на него взгляд Хёнджина, моментально расплылся в улыбке. Бьющее в окно автобуса солнце светило ему в спину и делало парня еще больше похожим то ли на ангела, то ли на едва вылупившегося цыпленка. Брюнет, с недавних пор перекрасившийся в серебристо-серый, снял наушники и протяжно зевнул: — Выспался? — Ага, — Ликс кивает и тянется к нему, обнимая за шею. Смеется, морщит нос, усыпанный веснушками, и украдкой ворует поцелуй, — Еду еще не всю съели? — Ты успел вовремя, — в проходе появляется Сынмин и протягивает ему бенто и термос с чаем, — Еще чуть-чуть и пришлось бы голодать до самого приезда. Кое-кто постарался. В Сынмина прилетает скомканная бумажка и беззлобно-недовольная ругань из другого угла автобуса. Он уходит, и Хёнджин достает айпад, включая на нем фильм и отдавая один наушник Феликсу. Наушник-то он, конечно, взял, но фильм не смотрел и даже практически не слушал. Он ел. И неотрывно смотрел на сидящего рядом парня, не веря, что все то, что с ними происходит — не чья-то затянувшаяся шутка или его чересчур реалистично продуманный сон. Он восхищался Хёнджином настолько искренне, что тому, порой, даже становилось неловко. Феликс помнил их первые общие тренировки, то, как завораживал его этот талантливейший танцор, заставляя ошибаться и крутить головой, лишь бы не упустить ни единого его движения. Когда он впервые увидел клип на Red Lights, он не мог оторваться от него несколько часов подряд, пересматривая, рассматривая все кадры по десятку минут и дотошно изучая каждый миллиметр тела Хёнджина. Он готов был кричать от восторга и переполнявшей его любви. И кусал локти, осознавая, что кроме как в клипе, эти томные взгляды и изящные движения телом он не увидит больше нигде и никогда. А потом, после сложного периода, связанного с хейтом и культурой отмены, вышло в свет соло Хвана под Play with Fire. Феликс тогда посмотрел этот клип и едва не расплакался. Он любил его настолько, что задыхался. Умирал. Каждую ночь. Зная, что его рядом с ним нет и не будет. — Ёнбок? — Хёнджин касается его плеча, и в черных глазах волнами плещется беспокойство, — Ты чего завис? Все нормально? Блондин кивает и смотрит на него, чувствуя, что тонет. За последний год они все немного сменили имидж и заметно подкачались, но так, как это шло Хёнджину, больше не шло никому. Длинные пальцы машинально поправили выбившиеся из-за уха пряди цвета стали. А эти глаза. А острые черты лица. А губы… — Да что с тобой такое? — обняв рванувшегося к нему Феликса, Хёнджин мягко отстранился, разорвав затянувшийся поцелуй и поймав едва не свалившийся на пол планшет, — Wassup, little sunshine? — Скажи, что мне все это правда не снится. Хван улыбается и убирает технику в рюкзак. Притянув к себе Ликса, он трется носом о его щеку и еще крепче обнимает за талию. Он вообще часто так делал. Феликсу он в такие моменты напоминал довольного, мурчащего кота. — Тебе это все правда не снится, — шепчет и взъерошивает его светлые волосы, губами находя его губы, — Я правда здесь. С тобой. Я правда люблю тебя больше всего на свете. Ёнбок сияет так, что солнце в окне на его фоне заметно меркнет, напоминая перегоревшую лампочку. — Земля вызывает хёнликсов, Земля вызывает хёнликсов, — под всеобщий смех зазвучал голос лидера группы, — До приезда в пункт назначения остался всего один час. «До приезда в пункт назначения?» — Феликс смотрит на Хёнджина, улыбаясь и слегка массируя ему плечи. А разве может быть место лучше, чем то, что рядом с ним?

***

Как можно было догадаться, по пути к заветному пункту назначения у них возникли некоторые сложности. Обещанный час превратился в целых три, и все благодаря образовавшемуся на единственной нужной им дороге коллапсу. То ли авария, то ли еще что — в причинах разбираться уже не было никакого смысла. В арендованный дом у моря они заехали, когда на улице уже начинало темнеть. Завалились в огромных размеров кухню-гостиную, занимающую половину первого этажа, и тут же бросились к холодильнику. — Забит под завязку! — радостно прокричал Чанбин, и парни позади него разразились одобрительными воплями. На ужин решено было сварить лапшу. Бан Чан и Сынмин занялись этим, остальные ушли разбирать вещи и осматриваться. Минут через пятнадцать спустился Хёнджин, без сил рухнувший на диван. — Надо же, неразлучники порознь заходили, это не к добру, — посмеиваясь, заметил Сынмин, крутясь около плиты, — Где Феликса потерял, Хёнджин? В ответ с дивана донеслось что-то неразборчивое. Впрочем, не прошло и нескольких минут, как по лестнице, едва ли не вприпрыжку, спорхнул и сам Ёнбок. Он присел на корточки возле Хвана и взял того за руку, любуясь идеальным профилем: — Хённи? — Мм? — С тобой все в порядке? Хёнджин открыл глаза и потянулся. Привстав на локте, посмотрел на Феликса и в очередной раз не сдержал улыбки: — Устал от дороги, — он сел и потянул парня к себе на колени, — Я-то не спал почти половину пути. — А я предлагал. — Нам всем пора подкрепиться и немного выпить для настроения, — вклинился в их разговор Бан Чан, и Хёнджин ухмыльнулся, согласно кивнув. — Папаша дело говорит. — Ты даже уставший все равно красивый, — Ликс коснулся его подбородка и обвел подушечкой пальца контур идеально очерченных губ, — Самый-самый. Само совершенство. Хван прижался к нему ближе, скользнул рукой по спине и уткнулся в его шею, жадно вдохнув аромат его Феликса. Он пах солнцем и сладкой выпечкой. И сколько бы он не убеждал его в том, что верхние ноты его парфюма сладко-цветочные, а нижние какие-то там еще, Хёнджин стоял на своем. Маленькое пирожное. Брауни. Он даже кофе не любил из-за горечи, так о чем тут вообще могла быть речь? После ужина все действительно пришли в себя. Открыли по бутылке соджу. Потом еще по одной. На скорую руку соорудили закуски и переместились на диван, обсуждая все подряд и то и дело друг над другом подшучивая. Хотели было сыграть в карты, но не нашли их и открыли по третьей бутылке (Феликсу и Йени вручили напиток с алоэ, сказав, что детям достаточно). Во втором часу ночи начали разбредаться по комнатам. Само собой, не обошлось и без шуток про то, что одинокая спальня с единственной в доме двуспальной кроватью находится в отдалении от остальных. — А почему так, кстати? — хлопая своими длиннющими ресницами, поинтересовался вдруг Феликс, едва не споткнувшийся на лестнице. Ребята переглянулись, синхронно прыснув и предоставив возможность отвечать Хёнджину. Тот ухмыльнулся, ни разу не развратно облизнув губы, и обнял Феликса со спины, прошептав на ушко: — Чтобы мы не мешали им спать, baby. Только и всего. На том и разошлись. Открывая дверь в спальню, Ёнбок вздрогнул, почувствовав опалившее его шею дыхание и руки, скользнувшие под толстовку. А потом все произошло, как в кино. Дверь глухо щелкнула, закрывшись. Два парня синхронно сделали шаг вперед. А потом Феликс почему-то оказался лежащим спиной на кровати, а перед ним был Хёнджин, нависающий сверху и пожирающий его взглядом. В одной майке, оголявшей мускулистые плечи и сильные руки. С взъерошенными волосами цвета пепла. И горящими огнем глазами. Он, кажется, собирался что-то сказать, но Ликс ему не позволил, впившись в губы несдержанным поцелуем и забравшись пальцами под черную ткань — самому ему в своем худи вдруг стало как-то нестерпимо жарко. — Ёнбок, — тяжелое дыхание и хриплый шепот. Снова поцелуй. Мягкие податливые губы. И игриво ласкающий его язык, — Черт, Ёнбок, и откуда ты такой по мою душу… Хёнджин стянул с него толстовку. Прижал его за запястья к кровати и на несколько секунд замер, залюбовавшись. Взъерошенные светлые волосы, карие блестящие глаза, раскрасневшиеся от поцелуев губы. И смущенный румянец, до сих пор каждый раз появляющийся у него на щеках. В противовес ангельскому лицу, тело Феликса в спортивной форме уступало разве что одному Бан Чану. Но для Хёнджина он оставался хрупким, нежным мальчишкой, которого он когда-то впервые увидел и с тех пор не мог перестать любить. — Что ты там говорил? — бровь Феликса подскочила вверх, вопросительно выгнувшись. Его низкий голос гипнотизировал, чарующе завораживал, — Мешать спать остальным, да? Во взгляде Хёнджина вспыхнули дьявольские огоньки. Глухо рыкнув, он поцеловал его в шею. И еще раз. И еще, кажется, прикусив кожу чуть сильнее, чем планировал. Почувствовав, как Ликс гладит его по плечам и зарывается пальцами в волосах, шумно и рвано дыша, он сам едва не застонал от удовольствия. От удовольствия и от долгожданной возможности касаться. Руками, чуть царапая ребра и сжимая узкую талию, и губами, прокладывая дорожки поцелуев от мочки уха и до груди. Ёнбок прогнулся, прижавшись к нему бедрами, и снова затянул в поцелуй. Ловкие пальцы Хвана справились с ремнем на его джинсах в два счета. — Так нечестно, — укусив парня за плечо, пробормотал Феликс, — Take your fuckin clothes off, Hyunnie. Хёнджин одарил его улыбкой. Отстранился, через голову стянув с себя майку, и отшвырнул спортивные штаны. Джинсы Феликса полетели куда-то туда же. Их белье, впрочем, кажется, тоже. — Хённи. Он смотрит на него и не верит в происходящее. Это было лучше, чем во всех его самых смелых мечтах. Великолепное тело Хвана, эти остро очерченные ключицы, длинная шея, поджарый торс. Алебастрового цвета кожа с созвездиями родинок. Его взгляд скользнул ниже, и румянец на щеках сделался пунцовым. Тусклый свет кем-то включенного ночника показался ему слишком ярким. — Don’t be shy, love, — Хёнджин мурлыкнул это ему в шею и поцеловал, прижавшись к нему разгоряченным телом и скользнув ладонью по бедру, — Ничего не бойся. Расслабься, котенок, расслабься… Ёнбок судорожно вздохнул, когда пальцы парня коснулись его члена. Притянув его к себе, он снова и снова его целовал, не в силах насытиться, и чувствовал, что воздух в комнате как будто бы становился все гуще. Жарче. Он слизнул с его шеи капельку пота. Застонал, и Хёнджин большим пальцем стер выступившую на головке члена смазку, ускорив движения рукой и прижавшись лбом к плечу Феликса. Руки Ёнбока скользнули по его спине, ниже, с истерзанных губ сорвался еще один стон. Их ладони задвигались в унисон. Губы снова коснулись любимых губ. — Ёнбок… — Хёнджин… Окутавшую дом тишину разрезали два глухих стона. Хван рухнул на него, мучительно нежно поцеловав в щеку. Ликс, тяжело дыша, прижимал его к себе, обнимая за плечи. — My angel, — найдя в себе силы приподняться, погладил его по волосам Хёнджин, — Sweet little baby. My universe. Ёнбок улыбался, не отрывая взгляда от его глаз. От переизбытка чувств щемило сердце. Ему хотелось кричать о своей любви на весь мир. — My reason to live this life. Хёнджин поцеловал его и хитро ухмыльнулся. А потом рывком перевернул Феликса на живот, поцеловав в плечо и несильно укусив в шею: — Еще вся ночь впереди, детка. Мешать спать, так до самого утра, не считаешь?

***

Ёнбок проснулся, приоткрыв глаза и поморщившись от бьющего прямо ему в лицо солнца. Пошевелился. Повернулся на бок. И едва не закричал, когда сонный мозг напомнил ему, что за ночка этому невинному пробуждению предшествовала. Он смотрел на спящего Хёнджина и не мог осознать, что все это действительно правда. Даже сейчас. Даже после того, что случилось. Привыкшая жить в иллюзии психика наотрез отказывалась воспринимать реальность, то и дело подсовывая либо сомнения в искренности чувств, либо просто мысль о том, что он, Ли Ёнбок, просто-напросто сошел с ума и все это — лишь плод его больного воображения. Но то, что он видел, было не похоже на галлюцинацию или бред сумасшедшего. Хёнджин действительно спал, как всегда на спине, его волосы разметались по подушке, а губы были слегка приоткрыты. Ликс спал на его руке, и, когда он подвинулся, вставая с кровати и пытаясь сообразить, где искать свое нижнее белье, рука Хвана переместилась к нему на грудь. Отыскав заветный предмет гардероба, Феликс, на цыпочках (хотя Хёнджин обычно спал так, что не разбудишь и выстрелом из пушки) выбрался на балкон. Было утро. Раннее. Никого из ребят слышно, вроде бы, не было. С моря дул прохладный бриз, поэтому на балконе парень простоял недолго. Зато, вернувшись в спальню, убедился, что его «галлюцинация» никуда не делась и все еще сладко спит. Поежившись от холода, он нырнул обратно под одеяло. Не успел толком устроиться на боку, как его тут же обняли, притянув к себе со спины и прижавшись горячим, полностью обнаженным телом к его — замерзшему. — Куда ты ходил? — сонно и практически неразборчиво ворчит ему в затылок Хёнджин, и Ликс улыбается, — Успел где-то замерзнуть уже. Что тебе не спится? — Выходил полюбоваться рассветом, — он смеется и чуть поворачивает голову, скашивая глаза на любимый профиль, — Уже утро. Часов девять, наверное. — Да плевать, отпуск же, — последовал недовольный ответ Хвана. Судя по голосу, он все-таки проснулся. Судя по поцелуям в шею — он тоже вспомнил прошедшую ночь, — Ну, раз спать ты не хочешь… Ёнбок повернулся к нему, чмокнул в губы и расплылся в довольной улыбке: — Зато тебя хочу. Выспаться остальным мемберам группы звезды сегодня явно не благоволили. Одеяло было сброшено на пол. А дальше — все по известному сценарию. Ёнбок посмотрел на Хёнджина, Хёнджин посмотрел на Ёнбока. Искра. Буря. Хёнликс.