Нить из иголок

      Вскоре Итачи вновь вернулся к своим обязанностям, и Саске вовсе не был этому рад. Когда они время от времени пересекались дома, брат будто его избегал? Такого не было даже после того, что он вытворял раньше, но вот, Итачи исчезает как призрак, стоит ему только наведаться домой. Сначала это озадачивало, после раздражало, и уже дошло до того, что Саске хотелось схватить его за грудки и проорать в лицо: «Что с тобой, черт подери, происходит, что ты настолько очевидно стал избегать меня?!». Или внезапно вспомнил о том, что вытворял ночами? Потому сходу пустился в полное игнорирование? А как же извинения, для начала? Об этом, братец, ты не подумал? Прежде, чем сбегать от меня, как от прокаженного? Или дело в чем-то другом?       Чем больше Саске думал, тем больше к раздражению добавлялось волнение, он злился, и снова все по кругу. Недолго думая, Саске пришел к выводу, что должен сам перехватить брата и узнать все наверняка, а не мучить себя этими всевозможными догадками.       И как на зло, только он собрался это сделать, и Итачи вызвали на работу. Брата след простыл, а Саске так и остался с неким неприятным осадочком на душе. Утром его также отправили на миссию, да еще с кем. Саске поморщился, как только взгляд зацепился за розовую шевелюру весело улыбающейся и махающей ему рукой Харуно.       Он тяжело вздохнул, предчувствуя, что день будет, ох, каким непростым. Саске представления не имел, что же сказала, или сделала Сакура, чтобы их отправили только вдвоем, но быть приближенным Хокаге явно дело не последнее, по крайней мере для самого приближенного…       Как только он сравнялся с девушкой, Сакура наклонилась, чтобы обнять его, но Учиха легко обогнул её, будто и не заметив выпада Харуно.       — Саске, определенно будет очень весело, — едва не взвизгнула Сакура, явно слишком сильно волнуясь в его присутствии. Слепой бы заметил, как её щеки налились румянцем, а дыхание и сердцебиение участились, стоило ему только приблизиться, но он все это игнорировал, не испытывая к Харуно и малейших чувств. Только разве что раздражение. Не то, чтобы она была плохой, но ему было не совсем комфортно с таким типом людей. Под типом он в первую очередь подразумевал «влюбленных в него людей», а уже после раздражающих девчонок, что обладают нечеловеческой силой, но при этом строят из себя скромняг, орущих при любом удобном случае. Будто он должен внезапно становиться слепым каждый раз, когда девушка набрасывалась на Узумаки с кулаками, а потом двулично, и как она думала мило, ему улыбалась, будто и ничего не произошло. Он не имеет ничего против сильных куноичи, но совсем не понимал, зачем при этом строить из себя обратное, якобы для привлечения его, но по факту происходило ровно противоположное. Может, кому-то такое и нравится, но Учиха себя явно не причислял к любителям подобного извращения. Когда в один момент она тебе мило улыбается, а после пронзительно орет и набрасывается с кулаками на товарища. Только такому припорошенному мазохисту как Узумаки подобное и могло зайти. Кстати, как искусно она избавилась от Наруто, что всегда был вместе с ними на миссиях! Точно что-то замышляет. Потому сегодня он и чувствовал себя особенно не в порядке. Сломанный кран утром в ванной с последующим ледяным душем — был явно первым звоночком. Он почувствовал это. Саске не очень-то нравилось находиться с ней наедине, пусть того и требовала миссия. Ну как требовала, так сказали, но в действительности: сбор трав в наполненной бандитами местности? Звучит, как-то, с чем вполне себе может справиться эта взбалмошная куноичи, чтобы не сказать истеричка, но деньги не пахнут, как говорится. И уж день он сможет вытерпеть. Также еще можно неплохо поработать над своей выдержкой, а при удобном случае — уйти сражаться с бандитами, оставив её собирать травушку. Да, звучит определенно, как план.       — Саске, ты меня слушаешь? — заглянула ему в лицо Харуно. Учиха резко отодвинулся, увеличивая между ними расстояние. Такие моменты он не любил больше всего. Когда лезут в его личное пространство, будто не видя границ, прямо в лицо, как надоедливые насекомые, и только дай им возможность, то и в самую душу заползут.       — Слушаю, — безразлично бросил парень. Любой другой ответ грозил тем, что она начнет свой рассказ по новой, а ему, ох, как не хотелось этого, особенно после того, как удалось успешно пропустить мимо ушей первый.       Сакура с сомнением что-то протянула, но после продолжила болтать.       — …Катакури очень редкие, потому я не знаю, сможем ли мы управиться за день, — самозабвенно вещала девчонка. — А потом нам еще нужно будет заготовить софоры. И Цунаде-сама говорила, что только в этой местности наибольшие шансы их найти.       Саске вопросительно уставился на Харуно.       «Как это не сможем управиться за один день?» — так и спрашивали его глаза.       Сакура что-то замялась от этого взгляда.       — Н-ну, зато ты сможешь сам увидеть, где его искать и как срезать, а после использовать, им много можно чего лечить, как и софорой, даже кровь останавливать.       — И эти бандиты также охотятся за этим?       — Я не знаю, — пожала плечами девушка. — Сенсей говорила, что разведка сообщила, как они прижимают местное население, вымогая их припасы. Возможно, они ищут именно и катакури.       — И зачем? Что-то мне не верится, что для того, чтобы подлечиться, — скептически произнес Учиха.       — Ты просто не понимаешь, насколько оно ценное, — возразила розоволосая, счастливая с того, что Саске наконец стал ей отвечать. — Мало того, что полезное, так и из-за своей редкости очень ценится на рынке. Стоимость одного цветка превышает плату за миссию нам обоим.       — И почему я не удивлен, — буркнул он. — И как же тогда Цунаде-сан не приставила к тебе полную команду?       — Н-ну, она сказала, что тогда это было бы несколько затратно, — размыто сказала девушка. — Ведь вчера она просадила в казино крупненькую сумму, и теперь хотела вернуть свои деньги… — праведным гневом воспылала Харуно полушепотом, но Саске все равно прекрасно её услышал.       «Так вот в чем дело? Хочет убить двух птиц одним камнем. Вот уж в самом деле, ученику удача, учителю радость… Но возвращаясь к долгим поискам… Что-то мне подсказывает, что Сакура приложит все усилия к тому, чтобы эти поиски были как можно более долгими… Может, зря я вообще на это согласился?.. Еще ведь не поздно вернуться? Или поздно?..»       — В таком случае, думаю, стоит сделать все для того, чтобы истратить как можно меньше времени и быстрее вернуться в деревню со всем необходимым.       Сакура как-то запнулась.       — Да, точно, — она посмотрела в сторону, прижимая руки к груди.       Дальше они шли в молчаливой тишине, и вскоре добрались к нужному месту, где начали свои поиски. Как ни странно, бандитов даже и следа видно не было, но Учиха все равно внимательно следил за обстановкой, пока Харуно активно рылась в различных кустах и травах. Некоторые складывая в корзину, а другие оставляя без внимания. Когда во второй половине дня Саске осведомился собрала ли она достаточно, та ему заявила, что так и не нашла нужное.       И видели вы бы его глаза.       — Как не нашла? Тогда что за траву ты пихала в корзину? — поразился он.       — Ну… — замямлила Харуно не ожидавшая настолько резкой реакции парня. — Они тоже полезные, но не те…       — Тогда на черта ты их вообще срывала? — вырвалось раньше даже, чем брюнет успел остановиться.       Девушка вжала голову в плечи и молчала.       — Ладно, без разницы, — выдавил из себя Учиха, поняв, что среагировал слишком ярко. И очевидно причина крылась не совсем в сложившейся ситуации. Точнее, в ней в том числе, и том, что он все еще не мог отправиться домой, чтобы поговорить с аники. Это хорошенько изводило его, как оказалось. — Я помогу в поисках, — предложил Саске, чтобы хоть как-то ускорить процесс. Все же она не сидела на месте, а оказывается тяжко работала все это время.       — Ум, ладно.       Тогда Сакура принялась описывать растение, и даже достала свиток с примерным изображением цветка. Саске согласно кивнул и также принялся за поиски. Но вскоре сумерки стали становится гуще, а травы набирались влагой, от чего они оба были уже мокрыми по пояс, но приметных черт растений напротив было совсем не видать.       Саске скрипнул зубами и сдавлено выдохнул, понимая, что им в самом деле придется остаться здесь на дольше.       Они упорно искали еще какое-то время, пока не стало трудно различать даже свои конечности. Все это время Харуно не проронила и слова. Вот только её взгляды в его сторону стали все чаще, и уже было трудно их игнорировать. Брюнет поднял голову, сверкнув глазами, и Харуно замерла, как перепелка, врасплох захваченная в просе.       — С-саске-кун? — спросила она.       — Уже поздно, — коротко загробным голосом изрек Учиха когда его взгляд зацепился за цветок, что находился при самой земле и стал просматриваться из-за дуновения ветерка.       — Наверное, — ответила Харуно. — Я уже совсем ничего не различаю, призналась девушка.       Саске же, не обращая и малейшего внимания на её слова, кинулся к цветку, и сорвав тот, сразу же преподнёс Сакуре. Та едва не ахнула, её грудная клетка резко двинулась вверх и там же замерла.       — Этот, да? — протянул парень цветок к глазам Харуно.       Сакура наклонилась ближе рассматривая.       — Мог бы ты разжечь огонь, чтобы я смогла рассмотреть цвет лучше? — подняла на его бледное лицо взгляд Сакура.       Сразу же во второй его руке вспыхнул огонь. Его было опасно использовать в траве, но сейчас они стояли ровно.       И как только пламя вспыхнуло Харуно тут же разочаровано поджала губы.       Все стало ясно даже без слов, и Учиха просто нервно скомкал растение, стирая в зеленую жижу. Тут же он ощутил очаги вражеской чакры.       «Как вовремя. Значит, ждали удобного момента. Для вас же хуже», — развернулся он в сторону чужаков, намеренный хорошенько так выпустить пар.       — Спрячься где-то, — холодно бросил Учиха.       — Но, Саске, я ведь тоже могу сражаться, — попыталась возразить Сакура.       — Спрячься, кому сказал, — сверкнул он алым шаринганом в её сторону, от чего девушка аж поежилась.       — Х-хорошо, — тихо выдохнула Харуно и исчезла.       Просто стоя на месте, Саске вскоре дождался, как перед ним появилось шестеро.       О, как хорошо. Он сможет неплохо так размяться.       Саске с характерным звуком достал из-за спины свою катану.       Бандиты же явно были не слишком глупы и без лишней возни накинулись на него скопом. И вскоре оказались повержены, безвольно распластавшись на земле. Двое из них смотрели в пустоту, захваченные иллюзиями, еще трое держались за разные части тел, истекая кровью. Правда раны их были совсем не смертельными. И еще один стоял на коленях перед Саске, смотря прямо в его лицо.       — Какие цели вы преследуете? — гробовым голосом спросил Учиха. Его алые глаза светились кровавым светом в темноте. И Харуно было даже немного жутко наблюдать эту картину, с одной стороны, с другой же — это вызывало неимоверный трепет в её сердце.       Он был прекрасен в своей характерной учиховской жестокости. Думала бы она также, если бы эта жестокость была направлена на неё?       — Мы грабили местных жителей, — выдавил мужчина.       — Тогда зачем вы напали на нас? — продолжал допрос Саске.       — …Девушка-куноичи, мы хотели захватить её, чтобы продать.       — Продать куда? — не понял Учиха.       — Куда еще, — весело сказал враг, — в сексуальное рабство конечно же.       Глаза парня стали шире.       — Конечно же, — усмехнулся холодно брюнет. А после его катана прошила плечо мужчины, точно мягкий тофу. Тот вскрикнул, но с места не сдвинулся, пришпиленный взглядом шарингана, точно иглами, к земле, подобно экспериментальной крысе перед препарированием.       — Сколько девушек вы захватили уже? — тон Саске был ледяным.       — Много, — усмехнулся мужчина, и Учиха едва удержался от внезапного порыва размозжить его голову в этот же момент.       — Куда? — процедил сквозь зубы.       — Самый восточный город в этой области — Мекури. Там наша база.       — Куда дальше отправляют девушек?       — На корабле контрабандистов к Стране Воды. Девушки куноичи ценнее всего, но глаза… Потому мы хотели для начала убить Учиху, вырвав и продав твои глаза, а после захватить и её.       — Хорошо, — только и сказал Учиха, а после погрузил врага в глубокую иллюзию, где его тело пронзали множество клинков всего в одну секунду времени. Ему весьма повезет, если до того времени, как они доставят их в деревню, тот останется еще в своем уме.       Саске открыл чистый свиток и быстро записал основную информацию. Он запросил отряд Анбу для переправки захваченных в деревню. Призвал ночного ястреба, а после отправил его в сторону Конохи.       Сакура чувствовала, как любые слова застряли в её горле, точно рыбья кость. Растения им были нужны? Уж как бы не так. Все же её наивность явно не знает границ. Учиха взглянул в её сторону, но также не проронил ни слова. Подобное признание бандита оказалось неким откровением и для него. По правде, он даже не рассматривал такой вариант, что эта Сакура, которую он знал, могла привлекать хоть кого-то отдаленно напоминающего мужчину. Конечно же, Наруто к подобным существам не причислялся. Он был созданием явно инопланетным и вообще непонятно как оказавшимся на этой бренной земле, но это уже совсем другая история…       — С-спасибо, — все же сдавленно выговорила Харуно. Учиха внутренне поморщился. Он делал это явно не для неё, и благодарность звучала скорее, как оскорбление.       — Это входило в нашу миссию, если ты не забыла, — сухо бросил брюнет. Но девушка будто и не слышала его. В её глазах явно читалось облегчение и чувство благодарности. Вот уж чего ему не надо — это чтобы она строила какие-либо наивные воздушные замки на его счет. Это было обременительно.       Он принялся связывать всех захваченных в одну кучу леской, плотно обматывая вокруг.       — Я поставлю еще барьер про всякий случай, — влезла к нему Харуно.       Учиха только махнул рукой вперед. Мол, давай, сделай это. Предосторожности лишними явно не будут, пусть множество из них вообще мало сейчас напоминали людей, скорее перезрелые овощи на грядке. Он пронаблюдал, как Сакура складывает печати и возводит зеленоватого отсвета ограничительный барьер.       — Чакры будет достаточно? — ровно поинтересовался он.       — Да, без проблем, — уверено ответила куноичи. Она уже явно приходила в себя. — Может, разведем костер. Вряд ли здесь остался еще кто-либо, кто сможет напасть, — предложила девушка.       — Ты слишком беспечна. Именно в моменты снижения бдительности и может напасть противник. Чем ты думаешь вообще?       Сакура сразу же погрустнела от его слов. Одежда была наполовину мокрой, а есть холодные сухие онигири хотелось сейчас в последнюю очередь, а вот горячий супчик с грибами, которых она насобирала, был бы весьма кстати. И пахучий травяной чай из свежих листьев.       — А может? — она подняла на него умоляющие глаза, и парень невольно поморщился от отвращения.       — Да черт, делай что хочешь, но сама будешь нести ответственность за это, — буркнул он, уводя взгляд в сторону.       — Буду, — радостно согласилась Харуно и сразу ринулась собирать ветки. Она знала, что хоть Саске был холоден и язвителен, он все равно оставался добрым внутри, и ни за что не бросил бы своего товарища в момент опасности.       Можно было бы поймать какой живности, но сейчас почему-то не хотелось оставлять её наедине с этими мужчинами. Это было бы нелогично, пусть те и не совсем подвижны… Особенно после того, что они сказали.       Только настоящий отброс будет вести себя так с женщинами и пытаться завладеть силой. Это низко и ущербно. И пусть его все еще раздражает Харуно, но подвергать её лишней опасности не хотелось.       Они молча поужинали юшкой, которую сварил Саске, ведь то, чем пыталась отравить его Харуно, даже псы на помойке отказались бы хлебать. Как вообще можно сварить было суп серо-фиолетового цвета? Что она туда сыпала? Мышьяк? Хотя он видел весь процесс приготовления, и там вроде не было ничего необычного, но то, что вышло в итоге — поражало до глубины души (желудка), вызывая неконтролируемые приступы тошноты только одними своими видом и запахом. Саске молча закрыл нос рукой и уничтожил все приготовленное в ярком пламени. Ярком, ибо то действительно поменяло цвет на ярко-розовой. Потому стало бы чудом, если бы попробовав ту ядовитую смесь, они не отправились бы к праотцам. Кажется, теперь понятно, почему она стала медиком, все же слишком много смертей легло бы на её плечи в противном случае. Только Узумаки и способен есть её отраву, потом часами пропадая в толчке. Вот уж у кого непревзойдённое здоровье. Выживает, несмотря на все опасности, поджидающие его после каждой хреновой похлебки у темного угла, как таракан. Но это все лирика.       Он понюхал травы, которые Харуно предложила им для чая, и вроде не обнаружил там ничего опасного. На вкус вышло также весьма сносно и немного даже освежающе. Тепло приятно разлилось по горлу, разогревая холодное, в сыром ночном лесе, тело. Одежда у костра также понемногу подсыхала. Сакура все это время иногда бросала заинтересованные взгляды в его сторону, все порываясь что-то сказать, но явно сдерживаясь в последний момент. Её щеки снова раскраснелись. И это вызвало новую волну раздражение в его только успокоившемся сердце.       Со злости Саске в два глотка допил чай и отставил чашку в сторону.       — Пойду проверю пленных, — резко поднялся Учиха с места.       — Я с тобой, — подорвалась девушка следом.       «Дай возможность, ты за мной и отлить бы пошла? Черти что, честное слово».       — Я сам, оставайся здесь, — брюнет тут же исчез, и Сакура проводила его взволнованным взглядом.       Пленные все также находились на своих местах. Бреши в барьере также не наблюдалось. Скоро должны были появиться Анбу. Все шло весьма неплохо, не учитывая того, что они все еще не нашли тот проклятый цветок!.. Он вообще существует? Или это очередная выходка Харуно, чтобы привлечь его внимание? Нет, не может быть. Все же официальная миссия. Саске тяжело вздохнул и направился обратно к их импровизированному лагерю. Сакура осталась на том же месте, что и была. Её глаза сверкнули ярким светом, как только он вернулся.       — Все в порядке? — спросила девушка.       — Вполне. Ложись спать, а я поддержу барьер, — предложил он, пытаясь хоть как-то уйти от её внимания.       — Не стоит, я могу дождаться подмоги.       — Сакура, — начал было Учиха, но Харуно его перебила, наконец сумев посмотреть прямо в глаза.       — Да, Саске-кун? — решительно спросила девушка.       Учиха хотел было что-то сказать, но замолчал, удивленный её дерзостью и уверенным намерением в глазах. Она явно что-то замышляла, но он совсем не мог понять, что конкретно. Парень устало выдохнул и сел с противоположного края костра.       — Да делай, что хочешь, — раздраженно буркнул себе под нос. Ему что-то становилось нехорошо. Хотя он не слишком устал, но это наверняка частое использование шарингана давало о себе знать. Сердце стало биться чаще, а в груди разливался жар, будто перед началом болезни или лихорадки.       «Что происходит?» — он потер грудь рукой, чувствуя, как тяжелеет его дыхание. Кровь усиленно пульсировала по венам, и с каждым новым выдохом будто становилось все хуже. Перед глазами начинало плыть. Парень украдкой бросил взгляд на девушку. Почему-то именно сейчас она решила так соблазнительно потянуться, вытягивая свои худые руки к небу и открывая красивый плоский жи-…       «Что? Соблазнительно?.. — Учиха едва не задохнулся. Густо покраснел, прикрывая свое лицо рукой. — Какого черта? Меня что отравили? — внезапная догадка поразила его. — Но когда и кто? Никто из бандитов не использовал яд…»       Саске чувствовал, как жар все явственней разливается внутри его живота, медленно опускаясь к паху.       — Саске, с тобой все в порядке? — Сакура появилась перед ним так внезапно, что он аж опешил. Внезапный приступ жара от дуновения её запаха заставил его мысли полностью застопориться, а член напрячься.       «Ну пиздец… Какого хуя?» — мысленно выругался он, пораженный до глубины души реакцией своего тела.       — Позволь мне помочь тебе, — тихо прошептала девушка.       Сакура протянула к нему пальцы, желая прикоснуться к его лицу, но парень тут же перехватил их, отодвигая прочь. Тепло чужого тела обожгло его ладонь. Он резко поднял налитые алым шаринганом глаза на Харуно.       — Что ты мне дала? — прошипел Учиха сквозь зубы.       — Дала?.. — пробубнила Сакура, гуще прежнего заливаясь краской и слишком явно отводя взгляд.       «Лжет. Она лжет. Что-то скрывает. Вот же!..»       — Травы… Это какая-то из тех трав, что ты мне подсунула, — озвучил он свою догадку вслух. Харуно молчала. Но она ведь тоже пила тот чай. И же внимательно смотрел, там не было ядовитых… Их не было, но какие другие эффекты могли быть, он не настолько хорошо разбирался, но вот она… Пульс под его пальцами также выскакивал, как и его. Но это происходило, даже без всякого стороннего вмешательства. Он резко отбросил её руку и сорвался с места, желая уйти прочь. Но возбуждение сковало настолько сильно, что даже малейшее трение от ткани штанов ударило по мозгам не хуже молота, оглушая его.       — Я-я не знаю, что там было… — сдавленно проговорила Харуно. Как же она его бесила этим нытьем, просто не передать, но сейчас даже это было почти стерто. — Но позволь мне… помочь тебе, — она снова оказалась рядом, будто преследуя его.       Саске сжал челюсти настолько, что его скулы взбугрились.       — Не подходи, или я продырявлю твой живот сейчас же, — процедил он сквозь зубы, выдыхая горячий пар вместе со словами. Его трусило. Казалось еще немного, и он окончательно утратит над собой контроль. Учиха замечал то, что не хотел замечать. Её грудь, её ноги, руки, губы. Почему они выглядели такими сейчас? — «Нет, ужасно… Противно, не хочу».       — Продырявишь? Чем?.. — едва слышно спросила Харуно.       Саске поднял на неё ошарашенный взгляд.       «Вот же сука, — сузил он глаза, мысленно поражаясь. — Не знала она, как же. Правду говорил отец, держи друзей близко, а врагов еще ближе. Не бойся врагов — бойся друзей… Он потерял бдительность из-за её легкомысленного поведения, и вот чем это вылезло…» — Саске был зол, крайне возбужден, но и в ярости, в первую очередь на себя, что позволил приблизиться ей, потерял бдительность…       Учиха криво усмехнулся. Он не был уверен над контролем своей чакры в этот момент, потому достал катану, выставив её перед собой, направляя на Харуно.       — Думаешь, я шучу?       — Я-я… Я правда не знала, Саске, — на её глазах выступили слезы, а в его груди вспыхнула новая волна раздражения… и возбуждения, еще немного и его ноги просто начнут дрожать. Что же за ядрёную дрянь она ему дала? — Ц-цунаде-сан сказала… что это поможет нам сблизиться, — выпалила Харуно на нервах.       Саске пораженно уставился на неё как на умалишенную.       — Зачем? — только и выдавил парень, его рука с катаной невольно опустилась.       — Н-но я ведь хочу быть с тобой! Я люблю тебя, Саске-кун! — едва не вскрикнула девушка.       В этот момент на поляне появились четверо Анбу в масках, и все присутствующие так и застыли на месте. Эхо крика девушки прокатилось по лесу, нарушая звенящую тишину. «Люблю, Саске», — звучало в их ушах, — «Саске… люблю».       Испуганный взгляд Харуно из наполненными слезами глазами метнулся к гостям, званным, но нежеланным, а потом на Учиху. Она опустила голову, уставившись в землю и прикрыв лицо руками.       — Кажется, мы не вовремя, — шепотом выговорил Анбу в маске медведя.       — Да уж, только посмотри на эту жаркую подростковою любовь, — с иронией в голосе отозвался Лис.       Двое других молчали. Вперед вышел человек в маске ласки, и Саске узнал в нем брата. Его глаза расширились от удивления.       — Где бандиты? — ровно спросил он.       Саске указал в сторону. Четверо направились туда, Сакура поплелась за ними, чтобы снять барьер, продолжая смотреть куда угодно, только не в сторону Учихи.       Саске же оперся затылком на дерево, понимая, что он должен продолжать миссию, но не имея на это ни моральных, ни физических сил. А еще больше угнетало то, что только Сакура в самом деле могла его «вылечить», вытянуть ту гадость, если это можно было так назвать.       Он на негнущихся ногах поплелся за товарищами, не желая даже сейчас оставаться в стороне. Его сердце грохотало в ушах, а красных кругов перед глазами становилось все больше. Учиха сделал всего несколько шагов, когда его повело в сторону, и он бы встретился с землей, если бы крепкие руки вовремя не подхватили его.       — Саске, ты в порядке? — поразился Итачи.       Перед глазами все плыло, но взволнованный взгляд всегда равнодушных черных глаз брата вселил в него чувство безопасности. Саске закрыл веки, пытаясь совладать со своим телом.       — Что с ним? — спросил старший Учиха, вперив свой взгляд в Харуно. — Его ранили? Или отравили? — предположил он, не увидев явных повреждений. Тело брата в его руках горело и дрожало от лихорадки.       — Это… — Сакура не знала, что и сказать под напором серьезного взгляда Учихи. Происхождение Анбу было очевидным по шарингану, который четко просматривался в прорезях маски, несмотря на царящую вокруг темноту.       — Говори. Ты можешь его вылечить?       — Уже поздно… Я… не могу, — она сжала свои ладони друг в друге, скукожившись всем телом, точно куколка бабочки.       — Это опасно?       Сакура как-то замялась.       — В общем-то нет, — выдавила она.       — В общем-то? И лечить его ты не намерена? — холодно осведомился Учиха.       Харуно помотала головой из стороны в сторону, едва сдерживая комок слез в горле.       Ладно, не важно. Он и сам сможет с этим справиться. Итачи одним легким движением поднял Саске на руки, окончательно лишая того любой опоры, кроме собственно себя самого.       — Забирайте пленных, — приказал он другим Анбу, — мы возвращаемся в деревню. Ты тоже идешь с нами, — бросил Учиха девушке, минуя её и направляясь вперед, обгоняя всех остальных.       Пока они двигались Итачи внимательно осмотрел тело брата на своих руках. Ему было больно, отото весь дрожал и горел, цепляясь за его одежду, будто за свое последнее пристанище. От взгляда Итачи также не ушло то, что Саске был возбужден. Это и поставило конец всем его предположениям. Теперь он понимал, что же произошло, и как с этим справиться. Но для начала им следовало как можно быстрее добраться в Коноху.       — Кот, ты за главного. Доставьте пленных в допросную, я приду утром, — бросил Учиха и прибавил шаг, оставляя всех других позади. Те ответили согласием. Не успели двое скрыться, как Харуно потеряла сознание, едва не упав на землю, но один из Анбу вовремя подхватил её.       — Да что же там произошло? — удивлялся Лис. — То один свалился, потом другая. Они там что белены объелись?       — Хватит болтать, Лис. Не лезь, куда тебя не просят, просто выполняй свое задание, — холодно отрезал Кот, неся девушку на руках.       Лис недовольно поджал губы, но замолчал. «Что капитан, что вице-капитан — одного поля ягоды», — мысленно обиделся мужчина.       Была темная ночь, когда Итачи прибыл домой. Но не в поместье Учих, а на свою квартиру, которой обзавелся не так давно, намереваясь в скором времени съехать от родителей. Обстановка дома становилась все более напряженной, и оставаться там больше не хотелось. Сейчас же была глубокая ночь, и вернись он с таким Саске на руках, сразу же привлек бы ненужное внимание родителей. Он открыл дверь ключом, не без труда выудив тот из кармана, при этом продолжая придерживать Саске одной рукой.       — Отпусти… — едва слышно пересохшими губами пробормотал Саске, продолжая находиться на границе между сознанием и бессознательностью. Итачи ничего не сказал. Он закинул его на плечо, и Саске сдавленно простонал. Итачи открыл дверь, входя, и замкнул за собой. Он сразу же направился в ванную. Включил лампу возле раковины, яркий свет сейчас бы явно резанул брату по глазах ножом. Осмотрев того шаринганом, Итачи увидел, насколько слабее была чакра Саске. Очевидно эффект от яда был весьма однозначный — лишить всех сил, оставив за собой только одно желание.       Итачи включил теплую воду, понимая, что холодная может еще больше усилить озноб. Он усадил Саске в ванную и снял с него всю одежду. Младший Учиха сдавленно выдохнул, когда его член освободили от такой раздражающей ткани штанов и белья. Итачи же ушел за аптечкой и принес из кухни таблетки вместе с кувшином. Он дал Саске жаропонижающее и воды, чтобы запить. Младший Учиха припал к горловине, будто к сладкому источнику. Вода из душа лилась на его спину, немного охлаждая. Без одежды и под струями воды его стало колотить еще больше. Тело было слишком горячим в сравнении с прохладной температурой вокруг. Увидев это, Итачи переключил воду на кран, и та стала набираться быстрее. В первую очередь его стоило немного охладить. Саске же уперся в стенку ванны, обнимая себя руками и сжимаясь. Его челюсти ходили ходуном. Взгляд остановился на возбужденном члене. Он так хотел прикоснуться к нему. Получить облегчение. Уже же можно? И что, что брат смотрит. Ему все равно. Он больше не может этого выносить. Еще немного, и он действительно двинется крышей. Саске уже было протянул руку, когда ладонь брата скользнула вдоль его члена, вырывая из груди судорожный стон. Он кончил, и перед глазами все закружилось. Тело билось в дрожи, пока Итачи водил рукой вдоль его члена, плотно сжимая его, потирая головку, вызывая в теле неумолимое удовольствие. Он все продолжал кончать, не останавливаясь, чувствуя, что хочет еще, больше, дольше, сильнее, грубее. Его таз двинулся навстречу, толкаясь, повинуясь своим низменным желаниям. Тело выгнулось дугой, а брызги спермы окропили тело и лицо Итачи. Было так хорошо, стало хотя бы на чуточку легче. Сердце больше не стискивало так сильно в груди, а действительно болезненные ощущения в члене немного отступили, оставляя по себе только острое покалывание.       Итачи посмотрел вниз, прямо на лицо брата. Все это время он умолял себя не делать этого. Его собственный член болезненно пульсировал, натягивая ткань штанов формы. Разгоряченное лицо, затянутые похотью, точно полупрозрачной вуалью, глаза, приоткрытый горячий рот и алые губы Саске. Тело, изогнутое дугой, предельно напряженное, разгоряченное, льнувшее к нему.       Итачи собрал пальцами сперму со своего лица и слизал её из кончиков, проглатывая. Саске внимательно, насколько он мог это сейчас, проследил за ним. Он тяжело дышал, чувствуя, как возбуждение снова накатывает на него сильными волнами. Рука парня потянулась к члену, плотно обхватив его, он стал мастурбировать, продолжая неотрывно следить за братом. Итачи, едва сдерживаясь от того, чтобы наброситься на него, наоборот немного отстранился. Он медленными движениями, будто специально затормаживая себя, расщепил жилет, сбросив на пол, а после и стянул водолазку. Ему было плохо и душно, когда он смотрел на Саске. Он так хотел овладеть им, но понимал, что не имеет на это ни малейшего права, особенно сейчас, когда тот так одурманен. Саске снова кончил, впиваясь взглядом в его лицо, облизывая свои снова иссохшие губы.       Итачи протянул ему кувшин, давая попить. Саске вцепился в его руку до боли, сначала действительно глотая воду, что стекала по краях его губ и подбородку, настолько жадным он был к ней, а после прокатывалась по горлу, и его адамово яблоко ходило в такт глоткам. Итачи чувствовал, как даже от этого его сердце тяжело ритмично сжимается в груди. Напившись вдоволь, будто не замечая ничего и никого, абсолютно не видя никаких границ, Саске лизнул языком костяшки его руки, вызвав мурашки по коже, что узлом скрутились внизу его живота, усиливая и без того невыносимое желание. А потом лизнул снова, попытался своими руками отодрать его пальцы от стекла, чтобы полизать больше. Итачи убрал кувшин левой рукой, и позволил делать брату то, что он пожелает. Саске прошелся широко распластанным языком вдоль его худых пальцев, от основания к самым кончикам, а после заглотил те в рот, продолжая придерживать его руку своими кистями, будто боясь, что он уберет её. Саске лизнул между пальцев, скользя горячим и мягким языком вдоль костяшек суставов. Итачи надавил на его язык, пытаясь остановить, но тогда Саске принялся и вовсе посасывать их, втягивая глубже в рот. Итачи будто завороженный наблюдал за этим, невыносимо желая, чтобы вместо пальцев во рту парня оказался член, но не смея этого сделать. Он проследил, как правая рука Саске снова обхватила свой член, став кружить ладонью сверху, потирая. Отото сомкнул пальцы в кольцо, став водить ими вдоль головки, оттягивая этими движениями крайнюю плоть, а после возвращая обратно. Его бедра и таз мелко и судорожно подрагивали. Рот приоткрылся, снова сладко облизывая пальцы. Старший Учиха сжал его язык, вытягивая изо рта, и слюна покатилась вниз, пачкая его разгорячённое лицо. Казалось Саске не осознавал вообще ничего из того, что происходит, только исступленно следовал за своими порывами. Он попытался убрать язык в рот или увернуться, но Итачи сжал его сильнее. Саске сдавленно простонал, и старший брат резко отстранился, вырвавшись прочь, и глухо прислонился к противоположной от него стене.       Саске с какой-то наивностью и трепетом во взгляде посмотрел на него, будто и не понимая вовсе, почему тот ушел.       — Вернись, — хриплым голосом проговорил Саске. Внутренности Итачи восстали с новой силой от его эротичного тона. Младший Учиха провел руками вдоль своей шеи с обоих сторон, а после обхватывая ими голову. — Это так невыносимо… Больно. Тяжко. Мне холодно, — отрывисто бормотал Саске, смотря на свой вновь наливающейся соками член. Казалось, он мог кончать без остановки, стоило ему только прикоснуться к тому. Только после этих слов Итачи осознал, что Саске все еще находится в воде. Он рваным движением выключил воду и набросил на спину брата полотенце, вынимая из ванной. Даже не удосужившись обтереть, он понес парня в спальню, оставляя после них мокрые следы на полу. Саске крепко обвил руками его шею, и когда Итачи усадил младшего брата на кровать, тот не захотел отпускать его.       — Саске, тебе стоит отдохнуть, — Итачи насильно оторвал его руки от себя, вглядываясь в его лицо, и пытаясь отыскать там понимание. Но едва ли там можно было уловить хоть долю рациональности.       — Я не устал, — просто ответил Саске.       — Тебе лучше поспать, — как можно более спокойно упрашивал его Итачи.       — Но я не хочу.       Итачи и забыл, каким капризным может быть брат.       — …А что ты тогда хочешь? — старший Учиха поднял на него свои темные глаза.       — Чтобы ты не уходил, — сразу же ответил Саске, цепляясь пуще прежнего в его плечи.       — Почему?..       — Что почему? — озадачился парень.       — Почему ты не хочешь, чтобы я уходил? — пояснил аники. — Так будет лучше для нас обоих.       — Но… мне тяжело. Ты же можешь мне помочь? — всмотрелся Саске в его лицо.       — Как… помочь? — даже если Итачи изо всех сил противился этому, слова сами вырывались из его сухого горла.       — Вот так, — Саске опустился ладонью к его запястью и повел кистью брата вдоль своего тела к паху, будто рисуя толстый и длинный мазок. — Ты же знаешь как… Также… — он откинул голову назад, выгибаясь в пояснице, когда уложил руку Итачи на свой член, — как это делал себе… Я видел, — он выдохнул, помогая брату плотнее обхватить его плоть.       — Видел что? — Итачи не открываясь смотрел на него.       — Что… ты делал ночью… когда мы спали вместе, — не без труда выговорил Саске.       — …Тебе не противно? — не удержавшись, Итачи провел языком вдоль его изогнутого горла, обхватывая член Саске плотнее пальцами у основания. Как же ему хотелось трахнуть его сейчас. Это терпение стоило нечеловеческих усилий.       — Я… Ха-а, тоже хочу… — выдохнул младший Учиха. Он явно хотел сказать что-то еще, но словно позабыв об этом, только изогнулся больше, позволяя Итачи пройтись вдоль его шеи к уху, лизнуть щеку, почти до самого глаза. Парень попытался повернуться, чтобы захватить его губы, но Итачи снова отстранился, опускаясь поцелуями по плоской напряженной груди к его животу, внутри которого невыносимо клубилось желание, подобно ядовитым змеям в кладке. Саске обессилено лег на кровати и выгнулся вслед действиям Итачи, когда он прошелся языком вдоль его члена к головке. Старший Учиха присел на колени между так открыто разведенных ног брата и вобрал его член полностью в рот, всасывая. Саске громко застонал, выгибаясь ему навстречу. Все тело было таким чувствительным, особенно в этом месте. Казалось, что все нервные окончания собрались только во рту Итачи. Тот стал двигаться, то выпуская, то заглатывая член обратно. Саске же толкался следом ему в рот, выгибаясь и мечась на кровати, этим только мешая Итачи совершить задуманное. Старший Учиха сжал руками его талию, прижимая к кровати. Облизывая плоть младшего брата языком, он стал быстро и ритмично двигаться, доводя Саске до полного исступления. Тот вцепился руками в его волосы, оттягивая их до боли, и когда Итачи открыл глаза, взглянув в его лицо, Саске сразу же разжал кисти, выпуская длинные черные пряди из пальцев и кончая брату прямо в рот. Итачи не совсем готовый к такому, несколько раз судорожно сглотнул, этим только высасывая все до последней капли. Тело Саске затряслось от удовольствия, когда Итачи с характерным звуком выпустил его член изо рта, сперма продолжала маленькими порциями выплескиваться из насыщено розовой и влажной головки.       — М-м, так хорошо, — едва слышно повторял Саске, — хорошо, мне так хорошо, — его член продолжал подрагивать, даже после того, как было больше нечему выходить. И он все еще стоял. Итачи смотрел, какого насыщенного цвета стала плоть брата, и понимал, что ему стоит дать органу отдохнуть, чтобы и в самом деле не навредить.       — …Саске, ты доверяешь мне? — насквозь охрипшим голосом спросил Итачи, наблюдая за тем, как отото судорожно хватает воздух губами. Его собственный член был настолько болезненным, горячим и твердым, пульсировал так неистово, что это уже начинало приносить какое-то извращенное удовольствие и облегчение глубоко внутри, будто так он наказывал себя за то, что делает с Саске. Мучения — единственное, чего он заслуживал, и это вселяло необъяснимую радость в его сердце, несмотря на любую боль.       Через некоторое время Саске утвердительно кивнул, будто ему требовалось время, чтобы осознать, о чем говорил брат, и его можно было понять.       Итачи приподнялся на коленях, чувствуя, как колющее удовольствие прокатывается по телу даже от легкого трения ткани о его возбужденную плоть. Это вызывало приятный трепет в груди. Упираясь пятками в пол, Учиха легким движением перевязал волосы в высокий хвост, чтобы те не мешались после того, что там сделал брат. Он взял стопу Саске в свои ладони и нежно погладил её. Даже от этого незатейливого действия член Саске дернулся, откликаясь. Итачи закинул его стройные ноги себе на плечи и, немного повернув голову, стал осыпать их поцелуями, нежно оглаживая ладонями с другой стороны. Стал слегка покусывать внутреннюю часть бедер, будто пробуя их на вкус, облизывать. Ему хотелось почувствовать каждую клеточку тела Саске. Прозрачная смазка тонкой вязкой дорожкой опустилась на живот брата, создавая там небольшую лужицу. Это выглядело так сочно. Хотелось её слизать под чистую, но Итачи намеревался вылизать сейчас кое-что другое. Он собрал пальцами эту смазку и приставил их анусу, что сейчас так открыто и развратно предстал перед ним. Немного потер, размазывая влагу. Мышцы под пальцами судорожно сократились, и Саске поерзал на кровати. Он потянулся рукой снова к своему изнывающему члену, но Итачи остановил его.       — Не трогай его больше, иначе я свяжу тебя, — хриплым полушепотом проговорил старший Учиха.       Саске бросил на него раздраженный взгляд.       — Почему нельзя? Я хочу.       — Ты навредишь себе.       — Нет.       Итачи задержал его кисть за запястье, сжимая, чтобы не пустить дальше.       — Если ты не остановишься, я правда сделаю это. Будет больно и тяжело, этого ты хочешь? — попытался пригрозить ему Итачи, но тому все было ни по чем, он снова воспротивился.       Тогда Итачи потянулся свободной рукой к ближайшей тумбочке и действительно выудил оттуда верёвку. После ловкими движениями связал руки и ноги Саске друг с другом, полностью ограничивая его движения. Младший Учиха пораженно пронаблюдал за этим.       — Не могу поверить, — зло выдохнул он, — ты в самом деле сделал это, — младший Учиха злился не так на то, что сделал брат, как на свое бессилие и невозможность больше прикоснуться к себе.       — Ты меня вынудил.       — Как же не так. Признайся, что ты сам хотел этого, — черный лихорадочный взгляд светился уверенностью.       — Хотел, — в самом деле признался Итачи, и Саске аж опешил, — но и для тебя это будет полезно.       Старший Учиха снова занял свое положение между его ног, но теперь этот вид был еще более развратным, более открытым, незащищенным, уязвленным. Итачи наклонился и лизнул его едва приоткрытую дырочку. Саске судорожно выдохнул, а мышцы под его языком сжались.       — …Н-не делай этого… — выдавил младший Учиха, переживая странную палитру чувств от его действий. Он никак не ожидал подобного.       Итачи надавил языком сильнее, плотнее прижимаясь к его входу, но Саске в ответ только сжался больше, не пуская его внутрь.       — Нельзя… Ха… Не делай этого… так странно… грязно… — хоть Саске и говорил это, его член подергивался каждый раз, когда Итачи проходил там языком, и внутри волнами разливался жар. Это было так стыдно, но одновременно и так развратно, что у него снова начинала кружиться голова.       — Позволь мне, — немного отстранившись, проговорил Итачи. — Я не сделаю тебе больно. Будет приятно, и тебе станет легче даже без прикосновения к члену.       Саске не знал, что он задумал, но это обещание заставило его засомневаться. Брат крепко обхватывал руками его бедра, прижимая к своим плечам, и ему определенно нравилось то, что он делал. До сих пор действия Итачи действительно приносили только такое желанные удовлетворение и облегчение… Закрыв глаза, он постарался расслабиться.       Итачи пронаблюдал, как кольцо его розовых мышц несколько раз сжалось, а после немного приоткрылось от нахождения в подобной позе… Как же ему хотелось кончить. Если он мог бы сделать это без физической стимуляции, то уже давно бы сделал это.       Как хотелось засадить свой болезненно пульсирующий твердый член в эту девственную дырочку и трахать её до изнеможения, бесконечно, пока его сперма не станет выталкиваться из него от переизбытка. Тело прошила судорога удовольствия только от одного представления. Он, мягко надавливая, проник указательным пальцем внутрь. Мышцы ануса несколько раз сократились на нем, а после расслабились, пропуская дальше внутрь. Итачи повернул палец внутри, ощущая жаркую влагу и мягкость. Это было ни с чем ни сравнимое чувство. Он был уверен, что из-за своего возбуждения Саске мог стать еще более влажным даже здесь. Итачи вынул палец и проник внутрь уже языком. Саске сдавленно застонал, цепляясь руками в собственные щиколотки. От стыда его лицо стало сплошь алым.       Итачи стал двигать языком внутри. Там было скользко и жарко, даже более, чем в его рту. Облизал стенки вокруг, чувствуя, как его брат чист и прекрасен даже здесь. Пальцами он оттянул ткани в стороны, ощутив, что Саске стал сжиматься от его действий, открывая себе проход немного больше. Он нежно потирал и массировал ими у входа, расслабляя его. Его собственные брюки уже были напрочь мокрыми от истекающей из члена смазки. Как же хотелось сейчас провести по нему хотя бы рукой. Вместо этого Итачи, оставляя дорожку из слюны, проник внутрь Саске пальцами, пытаясь раздвинуть его дырочку. Сейчас та поддавалась намного легче, и стала более мягкой. Он стал медленно двигать ими внутри, раздвигая и разминая его внутренности. В какой-то момент из уст Саске между тяжелым от возбуждения дыханием вылетел смешок. Итачи удивленно поднял на него взгляд.       — В чем дело? — низким голосом спросил он.       — Хах, я тут подумал… что, а как тебе? — сбивчиво дыша, бросил Саске.       — Что мне? — Итачи соображал сейчас немного заторможено. В знаки давалось накопленное возбуждение, что уже почти полностью затопило его разум.       — Тебе не больно? Ха… сдерживаться… — иронично бросил младший Учиха, посмотрев в его лицо. — Постоянно терпишь. Член не взорвется?       Губы Итачи растянулись в улыбке. Такое случалось не очень часто. А она была такой нежной и обворожительной, буквально выбивала дух из груди.       — Тебе ли обо мне волноваться, — Итачи сильнее втолкнулся пальцами внутрь и стал ощупывать его стенки, пока Саске не изогнулся. Итачи вынул пальцы и навис над Саске. — Посмотри на меня? Что ты почувствовал?       Итачи развернул его лицо к себе. На нем было озадаченное и одновременно взволнованное выражение, будто произошло то, чего Саске совсем не ожидал. Итачи наклонился к его груди и лизнул сосок, что возвышался возбужденной бусинкой.       — Кажется, и это мы пропустили, — выдохнул он, едва касаясь губами того при разговоре. Учиха снова проник внутрь пальцами, в этот раз тремя. Саске попытался выгнуться, сжимаясь, но влажный от различных стимуляций проход почти без труда вобрал их внутрь. Итачи снова нашел нужное местечко и потер то кончиками пальцев. Все внутренности Саске поднялись в один миг.       — И-Итачи, нет!..       Зубы Итачи сомкнулись на его сосках, оттягивая, и парень кончил, пытаясь выгнуться дугой.       — …Вот мы и узнали, что же ты чувствуешь.       Даже после того, как Саске кончил Итачи продолжил двигать пальцами внутри, снова и снова потирая чувствительное место. Младший Учиха стал метаться по кровати, пытаясь уйти от этих сладких мучений, насколько позволяли ему путы, чем только больше распалял Итачи. Старший Учиха играл с его сосками, и те, будто дразня, вырывались из его рта каждый раз, когда Саске сдвигался, пытаясь уйти от пальцев внутри. Пытаясь насадиться на них в другой раз, подаваясь к нему всем телом.       — -Целуй… Поцелуй меня… — Между стонами услышал Итачи и как завороженный посмотрел на него. — Ха-а, почему ты меня не целуешь? — глаза, наполненные слезами и искренним возмущением, уставились на него. — Не хочешь?..       — Ты пожалеешь об этом… — Итачи неотрывно уставился на его губы.       — Ну же, — будто не слыша его, Саске широко открыл рот и вытянул вперед язык.       — Черт, да ты издеваешься… — сквозь зубы выругался Итачи и проник языком в его рот. Сливаясь и переплетаясь с горячей мягкой влажностью, поглощая, захватывая в свой рот и посасывая. Итачи хотел овладеть им полностью. Бедра невольно едва заметно двигались в такт действиям его пальцев в Саске. Как же хотелось насладиться Саске сполна. Заполнить собой до краев. Всего на мгновение он позволил себе прикрыть глаза и отпустить контроль, опускаясь в вязкое возбуждение, точно в горящую смолу. Дышать сразу же стало труднее, сердце заполошно забилось, а другая рука, спустив штаны, прошлась наконец по болезненному члену. Он кончил сразу же. Заливая пах и живот Саске своей спермой. Член продолжал стоять колом. Итачи усиливал давление рукой, двигаясь грубо, стараясь как можно скорее избавиться от этого. Сейчас он, кажется, действительно понял Саске.       Итачи отстранился от его рта, и сведя ноги брата вместе, просадил между ними свой член, став неистово толкаться между ними. Хоть так, хоть немного, еще почувствовать его. С каждым движением он задевал и плоть Саске, побуждая парня двигаться ему навстречу, желая соприкоснуться больше. Смазка и сперма быстро полностью намочили бедра, делая от этого скольжения еще более приятными, а влажные звуки столкновения их тел становились все больше похожими на настоящий секс. Он еще выше приподнял таз Саске, став скользить между его ягодицами, чувствуя, как с каждым разом сокращается разработанная дырочка под ним. Как же хотелось вставить. Если не туда, то хотя бы в этот маленьких ротик, что так сладко сейчас стонет под ним, засадить до самого горла, ощутить его тугое кольцо… Итачи едва не вошел в Саске после очередного толчка и резко отстранился, снова орошая его бедра своим семенем. То стекало вниз, скатываясь к проходу, и Саске, будто специально, продолжал содрогаться, заглатывая то внутрь себя. Из-за уведенного сегодня Итачи явно способен утратить сон на всю свою оставшуюся краткую жизнь.       Без поддержки брата ноги Саске вместе со всей нижней частью его тела завалились на сторону, а он сам выгнулся в спине, наконец сумев кое-как добраться до своего члена. Потирая горячую влажную головку, младший Учиха продолжал кончать, содрогаясь всем телом. Хотя, как кончать, дергаться в судорогах оргазма, учитывая, что выходить уже было просто нечему. Прозрачная водянистая жидкость намочила простыни вокруг него, еще когда он излился в последний раз.       Вернув контроль обратно, Итачи просто не мог поверить увиденному. Он на негнущихся ногах подошел к Саске и развязал его. Ноги парня сразу же расслаблено опустились вдоль кровати вниз, а руки безвольно упали на кровать. Саске перекатился на спину, раскинувшись звездочкой, с абсолютно равнодушным выражением всматриваясь в потолок какое-то время. Итачи внимательно наблюдал за малейшим сокращением мускула на его лице.       Старший Учиха протянул руку и замер. Саске взглянул на него. Он не без усилий поднял свою конечность. Его запястья были стертыми почти в кровь. Итачи тут же пожалел о своих действиях, но прежде, чем он отдернул ладонь, Саске схватил её и приложил к своему животу, притягивая того ближе.       — Ты просто помог мне, — хрипло сказал младший Учиха, наконец придя полностью в чувства. И хоть он ощущал себя крайне истощенным, но выражение глубокого сожаления на лице брата не оставило его равнодушным. — И мы забудем об этом. Ничего не было. Не используй его… — Алые глаза брата смотрели на него с сомнением. — Ничего не изменилось, аники. Это моя вина, что я попался на её уловку.       — Уловку? Какую еще уловку? — сразу же заинтересовался Итачи, мягким низким бархатом обращаясь к брату. Рука Саске прижимала его ладонь к себе и безвольно водила ею по телу, точно своей игрушкой, пользуясь. То было наконец мягким, расслабленным, еще влажным и горячим.       — Неважно, — ушел от ответа Саске. — Просто забудь, — снова взглянул он в его лицо. — Хорошо? Ты можешь сделать это, если я тебя прошу?       Итачи смотрел на него некоторое время, а после молча кивнул. Его глаза снова стали черными.       — Вот и ладно… — едва слышно пробормотал Саске, буквально мгновенно проваливаясь в сон, но при этом продолжая держать его ладонь в своей.       Итачи скользнул взглядом по телу брата. Стройному, изящному, одновременно крепкому и умеренно рельефному, такому соблазнительному. Его член все еще не опавший, стал снова болезненно пульсировать. Итачи коснулся плоти свободной рукой и стал двигать, поведя другой вдоль изогнутого бока Саске, касаясь пальцами его маленьких сосков, что сейчас налились сочными спелыми ягодами, после всех терзаний. Он нежно сжал их пальцами и покрутил в стороны, чувствуя, как онемение расползается током от кончиков его пальцев к паху. Итачи оттянул их вверх, а после накрыл ладонью, сминая грудную мышцу, что так мягко поддавалась под его пальцами. Учиха едва сдержался от того, чтобы не накрыть ртом другой его сосок, но сильнее повел вдоль своего члена, тугим кольцом обхватывая влажную головку. Он надавил на его сосок, а после покрутил, сдавливая, Саске сквозь сон простонал, и Итачи кончил, сжимая вместе со своим членом и грудь Саске. Он пронаблюдал, как его сперма снова заливает торс брата. Старший Учиха положил обе руки вдоль его живота, ведя вверх и вниз, размазывая её по нему, будто пытаясь втереть ту в его тело, чтобы он полностью пропитался им. Как же невыносимо он хотел этого… Итачи прилег сбоку, уткнувшись носом в волосы Саске и упираясь лбом в его висок. Он обвил брата обеими руками, придвигая к себе, обнимая нежно и бережно.       «Я буду гореть в аду… Я не заслуживаю жить».       Итачи втянул запах Саске глубже, наслаждаясь им жадно, как в последний раз. Он лежал неподвижно, боясь и пошевелиться, закрыв глаза, пытаясь вернуть себе самообладание чередой внутренних обвинений и унижений.       Кто должен быть связанный, на привязи, так это только он… Пока не подохнет…