Нить из иголок

      Саске открыл глаза и пару секунд вглядывался в незнакомый потолок, потом резко сел, желая рассмотреть комнату целиком. Голова сразу же взорвалась болью, благодаря Харуно, не как иначе. Придерживаясь ладонью возле виска и обхватывая частично лоб, Учиха немного осмотрелся. Спальня была без излишеств: темного цвета стол, светлый средних размеров шкаф и большое окно слева от него из простыми белыми занавесками… Но это был не его дом. Это был дом Итачи, и осознание новой всплывшей информации заставило его на мгновение задохнуться. Отодвинув одеяло, Саске взглянул на свое тело, а потом резко в сторону, но хоть он и боялся увидеть его рядом с собой, как всегда умело скрывающего любую ауру, рядом все же никого не оказалось, и горечь от ничем не прикрытого разочарования неприятно осела на языке. И чего он ожидал? Или боялся?.. Брат как всегда выбирает лучшие стратегии действий, и наверняка воспринимает все по деловому строго и серьезно, просто как проблему, которую удалось успешно устранить. Таким был его аники — что бы он ни делал, он возводил сие действо в искусство своими руками. И это искусство всего не пару часов удалось ощутить на себе и Саске. От того, наверное, и разочарование? Что он все же не смог поймать его беззащитным, на каком-то человечном поступке. Он всегда ложился, когда Итачи ещё не спал, а просыпался, когда того и след простыл. И это утро не отличалось новшеством.       Младший Учиха повернулся, намереваясь встать с кровати, и спустив ноги на пол, заметил на прикроватной тумбочке записку. Ровный, разборчивый почерк, точно у учителя каллиграфии, гласил: «Отдохни как следует. Я улажу все дела. Пользуйся всем на свое усмотрение».       «Парочка сухих фраз — это все, на что тебя хватило?» — А чего он ещё ожидал? Мог остаться и без этого. По крайней мере, Итачи не делал вид, что ничего не помнит, а это уже был прогресс. Пока что не делал, но кто его знает, как будут обстоять дела, когда они увидятся.       Саске взял лист, желая его скомкать и выбросить прочь, но вместо этого аккуратно сложил, намереваясь после забрать с собой. Учиха принял душ, мельком заметив свое покрытое багровыми пятнами тело, точно какая-то очень опасная хворь его сразила прошлой ночью.       «И что прикажете с этим делать?..» — Саске несколько озадаченно застыл перед зеркалом вполоборота. Его взгляд зацепился за собственную рубашку, что уже сухая, чистая и теплая ждала, когда её оденут, вместе с брюками и… Эта водолазка явно принадлежала Итачи, и была очень похожа на те, что носят под формой Анбу.       «Какой же, мать его, предусмотрительный», — Саске не знал, то ли благодарить аники за это, то ли проклинать… Он оделся, но чувствовал себе крайне непривычно. И хоть он знал, что вся одежда чистая, его не покидало чувство, что Итачи прикасается к нему?..       Глаза округлились, столь странным было сие видение. Саске попытался сосредоточиться, и понял, что чувство это появилось так внезапно из-за запаха Итачи, лёгкого, ненавязчивого, но все же четко уловимого. То ли от одежды, то ли просто в комнате. Ничего странного, все же это его жилище. Собственное. О котором Саске и не догадывался… Как скоро брат планировал его бросить? Если бы не та проклятая, низкая, надоедливая Сакура… То он бы и не узнал? Так выходит? Вот, насколько он на самом деле важен для Итачи?       Саске знал, что тот хранит от него множество тайн о своей жизни, но такие?.. Насколько большими были другие его тайны? Возможно, он уже женат? Или воспитывает детей? Работает на другую страну?! О чем ещё он даже и не догадывается, в то время как Итачи искусно водит его за нос, кормя своими снисходительными улыбками и редкими жестами внимания? Внутри груди разгоралось раздражение перерастая в нечто ещё более опустошающее — злость.       Саске прекрасно знал, что где есть одна тайна, там всегда найдется другая, а учитывая характер Итачи, та, другая, поразит его не меньше, если не больше первой.       Учиха прошел на кухню, где под крышкой обнаружил яичницу, и хотя он абсолютно не хотел есть, но от её вида, и представления того, как рано утром Итачи готовил завтрак специально для него, раздражение немного поутихло. Он беззвучно сел за стол и все же принялся кушать. Помыл и оставил после себя сушиться приборы. После еды чувства немного притупились, как и головная боль. Стали вполне себе терпимыми, и сейчас: стоило ли ему уйти сначала на работу, а потом домой, или же наоборот? Идти, честно говоря, не хотелось никуда, но и тут оставаться он также не мог… И все же Учиха поплелся на работу.       Как он встретится с Харуно, ему не особо хотелось представлять, как и то, каким образом будет объяснять провал миссии, но это одно, вполне еще выносимо, хоть и неприятно, но как смотреть после произошедшего в глаза родителям?.. Очень тревожно, даже думать не хотелось. Это будет страшно, и ужасно неловко, и стыдно. Будто, когда он просто наблюдал за Итачи, пусть тот делал и вещи не менее пошлые, но то был брат, а он сам как бы и не участвовал вовсе, по крайней мере, Учиха усилено старался себя в этом убедить. Просто действие, как природное явление. Они об этом не говорят, но знают, что подобное существует. Сейчас же положение дел кардинально отличалось, и именно он был инициатором и виновником произошедшего, он подтолкнул Итачи к продвижениям в его сторону, он потерял бдительность и попал во весь этот позор. Господи, что он только вытворял вчера, как под дурманом… Хотя почему как, он под ним и находился, но все равно это было крайне неразумно. Как он только мог вообще не сопротивляться этому, а наоборот ещё больше искать удовлетворения, и у кого… у брата? Было ли Итачи противно делать всё то, чего он от него хотел? Чувствует он себя грязным? Все же до сих пор аники только неосознанно трогал себя, ничего за рамки выходящего, и, возможно, даже не видел его вовсе, но из-за него всё резко запуталось слишком сильно. Хотя, не описать словами, насколько он был благодарен Итачи за то, что тот пришел на его зов, пусть он и не вызывал тогда конкретно его команду. Чтобы он делал, останься они с Харуно наедине в то проклятое время? По спине пробежал холодок. Фу, гадость какая, добром это всё явно не закончилось и проблем бы он потом не обобрался, в этом даже сомневаться не приходилось.       А если бы она ещё и «залетела»? Явно опровергла бы все его разумные доводы, и родила, а потом ему пришлось бы принять и ребенка, и её в семью? Да будь он хоть бы трижды под наркотой, не согласился бы на такое! Невольно стало действительно страшно. Он знал, что такое человеческое коварство, но её… Явно превосходило все разумные рамки… Ужасающая расчётливость. Теперь было понятно, почему она была такой болтливой вчера: пыталась усыпить его бдительность, строила планы, пока раздражение затмевало ему последний разум. После подобных догадок, Саске буквально был готов целовать руки и ноги брата, что в самом деле спас его от всего этого ужаса. И всё недавнее раздражение в его сторону, сменилось только глубокой благодарностью и уважением. Вот что значит, когда человек тебя любит, он поможет, даже в столь неординарной ситуации. А в том, что Итачи любит его, как своего близкого родственника, Саске даже и на секунду не сомневался. Итачи сделал многое для него, не только в последнюю ночь, но и на протяжении всей их жизни. Он постоянно был для него самой надёжной опорой в этом суровом мире. Теплым пристанищем, безопасным и уютным. Он был и есть сильно дорог ему. Он хотел бы провести с ним всю свою жизнь и уйти из неё в один день. Саске замер, внезапно вполне осознав, насколько особенным был для него брат, насколько важным и незаменимым. И хотя он знал все эти вещи и раньше, но никогда не задумывался об этом вот так вот прямо, в столь чудном ключе. Будто они в самом деле могут быть только вдвоем… Это даже в его голове звучало абсурдно, что и говорить о том, как подобное будет выглядеть в действительности.       Итачи был незаменим. Итачи был желаем им. И вчерашняя близость, как ничто иное, заставила Саске осознать это. Поразиться. Пусть его разум и был затуманен, но только Итачи он хотел видеть перед собой в момент слабости, только его мог, не чувствуя уязвления гордости. Перед ним мог быть грязным, и что бы он ни чувствовал, Итачи всегда встречал его из неизменной мягкой улыбкой на губах. Губах, что касались, кажется, каждого сантиметра его кожи… Идеален во всем, что бы ни делал. Его аники, который никогда не будет его.       Откуда эта жадность? Почему только сейчас он задумался об этом? В тот момент, когда увидел его с такой откровенной стороны. Видел ли кто-то ещё его столь беззащитным? Какая-то девушка, или, возможно, парень? К которым он прикасался так же нежно, которым он даровал то же наслаждение, что и ему. Саске вдруг захотелось схватить Итачи и узнать обо всем. Он хотел уничтожить всех этих людей, стереть из его жизни, завладеть всем его вниманием, чтобы больше никто и никогда не смел прикасаться к его Итачи.       Учиха судорожно потёр свое лицо, прогоняя столь навязчивые, далёкие от адекватных, мысли. Возможно ли, что это всё ещё не прошел эффект от тех дурманящих трав? Потому его так волнует это?       Саске поднимался по ступенькам, уже почти доходя к дверям Хокаге.       Очень плохо, если все же нет.       Он посмотрел на шиноби у дверей, которые стояли там только для вида, ведь настоящие охранники-Анбу скрывались в тени, не позволяющие так просто обнаружить себя. Даже ему, без активации шарингана, удавалось почувствовать разве что двоих. Без сомнений, он нашел бы их всех с помощью глаз Учих, но все же, не всегда он мог их активировать, а пятьдесят процентов успеха обнаружения, пусть и членов Анбу, немного напрягали. Стоило прикладывать больше усилий к тренировкам в этой области. Вот Итачи наверняка, обнаружил бы всех до единого, не прибегая ни к каким уловкам.       Его впустили, и внутри оказалась та, которую Саске хотел видеть в последнюю очередь. Казалось, что Харуно и сама удивилась их встрече, и поспешно отвела взгляд, краснея, стоило только появиться возможности встретиться с ним взглядом. Ярость мгновенно заполонила разум сплошным красным полотном, и Учиха едва удержался от того, чтобы не схватить и хорошенько не встряхнуть девушку на месте.       — Как себя чувствуешь, Саске? — осведомилась Пятая, привлекая этим его внимание.       Учиха скривился, точно его резанули по живому.       — Прекрасно, — выдавил он сквозь зубы.       — Вот и хорошо, — покивала головой женщина, а после как бы невзначай посмотрела на свою ученицу. — Сакура рассказала мне, что произошел некий инцидент, из-за которого вы не смогли успешно завершить миссию. По крайней мере, вам удалось захватить бандитов, что также весьма неплохо, потому мы пришли к договоренности с заказчиком, что он все же выплатит половину от суммы вознаграждения, что оговаривалась в начале. Сакура также уже предоставила отчёт, но твоего я все ещё не видела?       «О, вот, значит, чем все это обернулось. Просто чудесно», — с иронией мысленно прокомментировал парень.       — Скоро он будет у вас на столе, — сухо бросил Учиха.       — Хорошо, тогда можете быть свободны. С вами свяжутся, когда появится новая миссия.       Сакура уже развернулась к выходу, когда Саске заговорил, вежливо склонившись. Даже он мог держать себя в руках, когда того требовала ситуация.       — Хокаге, можете ли вы выслушать мою просьбу? — спросил брюнет.       Цунаде снова оторвала взгляд от бумаг.       — Что такое? — озадачилась Сенджу. Судя по темной ауре, что прямо-таки окутывала Учиху, ждать чего-то хорошо от него не приходилось.       — Не могли бы вы больше никогда не ставить меня в одну команду с Харуно. Думаю, деревня обладает достаточным количеством шиноби, чтобы сделать это. На крайний случай, я могу взяться за миссию и в одиночку.       В приемной повисла мертвая тишина. Глаза Сакуры вмиг расширились и заполнились слезами, хоть как бы она не старалась сдержать свои эмоции.       Цунаде же напротив недовольно нахмурилась.       — Что это ты себе позволяешь, щенок? — не на шутку разозлилась Пятая, не в силах стерпеть прямого выпада в сторону своей протеже. — Она достойная куноичи и прекрасный медик, тебе весьма повезло, что Сакура вообще помогает такому как ты.       — Такому как я, это какому? — прошипел, прищурив глаза Учиха, едва сдерживаясь от того, чтобы не активировать шаринган.       — Неважно, убирайся прочь, и уйми свою гордость, тогда, возможно, и поговорим, — снисходительно махнула рукой Сенджу, понимая, что все же несколько вспылила.       Учиха тут же испарился, не вымолвив больше и слова.       — Цунаде-шишо, ну зачем вы? — взмолилась Харуно.       — А что? Ишь, что удумал, условия мне он ставить будет! Ещё и какие. Пусть сначала молоко на губах обсохнет, наглец учиховский. Зачем он только сдался тебе, Сакура?       — Ну, я же люблю его, — выдавила Харуно, глаза которой вновь становились влажными.       — Соберись, тряпка, я тебя такому учила? Возьми уже себя в руки. Подумаешь, раз оплошала. С кем не бывает. Отойдет твой Учиха, и у тебя ещё будет множество возможностей захватить его, — подбодрила её учитель.       Харуно на это только грустно улыбнулась.       — Иди, отдохни немного, тебе ещё вечером на дежурство приступать.       — Да, учитель, — поклонилась Сакура и покинула приемную.       — Ох уж эти дети, — вздохнула тяжело Цунаде. — Расклеиваются от малейшей неудачи. Только и могут, что полагаться на других… — Она вспомнила, как утром заходил Итачи, прикрывая своего младшего. — «Вот уж, носится с ним, как с писаной торбой, вот он и вырос избалованным дальше некуда, — фыркнула женщина недовольно. — Явился ко мне под вечер тут свои условия выставлять. Работу делай сначала нормально, чтобы за тебя другие не бегали. Гордость, видите ли, его, учиховская больная, пострадала. И что только Сакура нашла в нем, кроме разве что смазливого лица?..» — все продолжала мысленно возмущаться Пятая.       А Харуно в это время с весьма понурым видом плелась домой, ничего и никого перед собой не замечая. Перед её взглядом все продолжал стоять ледяной и презрительный взгляд Учихи, коим тот одарил её, стоило только увидеть. И зачем она вообще даже попыталась сделать это?.. Но кто вообще мог подумать, что реакция будет столь сильной? Иногда её учитель действительно была крайне жестока, и не видела никаких границ…       Сакура не успела и вздохнуть, когда её резко схватили за горло, прижимая к стенке. Она была замахнулась для удара, но резко остановилась, стоило ей только увидеть лицо Саске перед собой.       — С-саске-кун, — тяжело прохрипела девушка, чувствуя, что тот вовсе не в шутку сжимает ей горло.       — Сакура, — холодно усмехнулся брюнет, глядя алым кровожадным взглядом в лицо Харуно. — Видимо, намеков ты абсолютно не понимаешь, так что скажу прямо, — процедил сквозь зубы Учиха низким угрожающим шепотом, — если еще хоть раз ты попытаешься со мной заговорить, или будешь тереться рядом, так и знай — я больше тебе этого с рук не спущу. И поверь мне на слово, ты не захочешь узнать, насколько жестоким я могу быть, — он наклонился к самому её уху, вдавливая шею девушки в холодный бетон. — Если ты так хочешь, чтобы тебя кто-то трахнул, как насчет парочки наемников? Уверен, они смогут удовлетворить тебя с лихвой, еще и добавки просить будешь, этого ты так желаешь? — слезы из её глаз неприятно стекали вдоль его руки, а судорожные рванные хрипы резали слух. Он отнял свою руку, отряхивая, и Харуно тут же упала на колени, кашляя и задыхаясь. Её лицо помалу из сиреневого снова становилось красным. — Не смей больше приближаться ко мне, или я уничтожу тебя, ты меня поняла? — холодно осведомился Учиха, глядя на неё сверху-вниз. Сакура только кивнула. — Раз поняла, то убирайся прочь из глаз моих, пока я действительно не избил тебя, — зло выдохнул Учиха, скрипя зубами, и явно сдерживаясь из последних сил. Саске придерживался одной простой истины: у врага пола нет, и даже если она девушка, он в самом деле не намерен щадить её. Харуно в это время, едва пошатываясь и рыдая, убиралась восвояси. Когда её и след простыл, Учиха поднял голову к небу, вдыхая глубже. Ярость в самом деле заслоняла взор. Одна лишь мысль о том, что им пытались манипулировать, неимоверно выводила из себя. Хотелось крушить, ломать, разрушать, как же сильно, ему так невыносимо хотелось избить её и согнать наконец всю свою злость. Но снова же, наверное, он был слишком милосердным…       Саске провел рукой по волосам, убирая их с лица, когда почувствовал рядом знакомую чакру. Он резко повернул голову, встречаясь взглядом с братом.       Итачи в это время молча с абсолютным безразличием на лице наблюдал за ним. Так они стояли какое-то время, упираясь взглядами друг в друга, пока Саске не вышел к нему, на свет улицы.       — Возвращаешься с работы, брат? — как ни в чем ни бывало спросил младший Учиха.       — Что-то вроде. О чем так мило ворковали с Сакурой? Извини, если прервал вашу встречу? — ровно спросил Итачи, немного покосившись в его сторону.       Скулы Саске тут же при её упоминании заходили ходуном.       — Решали некоторые недосказанности, — сдержано выдохнул он, заложив руки в карманы штанов. Они медленно направились в сторону квартала Учих.       — Насколько я видел, весьма успешно, — прокомментировал Итачи, вспоминая, насколько близко Саске наклонился к ней, точно собираясь поцеловать. Он хотел уйти незамеченным, оставив их наедине, но Саске почувствовал его раньше. Как неосмотрительно из его стороны.       — Будем надеяться, — ровно сказал младший Учиха.       — Вот как, — челюсти Итачи невольно сжались, а взгляд зацепился за край водолазки, что скрывала бледную шею брата почти полностью. Хотелось оттянуть её, вообще поднять подол вверх и проверить, действительно ли на месте все те отметины, что он оставил? Они же там, правда? Все еще не сошли. Его следы… Его запах. Учиха невольно принюхался, улавливая, как от брата все же слегка веет и его запахом, кроме собственного, так сильно дурманящего его разум.       Итачи вел себя как обычно, и Саске не мог определиться, радоваться ему этому или все же печалиться. С одной стороны — весь позор забыто вмиг, но с другой — так ли сильно он хотел забывать об этом?       «Насколько долго он еще сможет оставаться моим?..» — одна и та же мысль тревожила их умы, но никто не озвучивал её вслух… Тот, кто никогда не сможет стать частью чего-то насколько аморального, как их любовь.       Одному дьяволу известно, насколько непреодолимо Итачи хотел сейчас прикоснуться к его коже, хотя бы сквозь одежду. Пройтись пальцами по изгибу шеи, словить губами ветки острых ключиц, надавить на него своим телом… Старший Учиха поспешно отвел взгляд от изящного и сильного торса брата. Его симптомы явно усугубились после вчерашнего. Хотелось продолжения. Как же невыносимо сильно хотелось снова заключить Саске в свои объятия. Глубоко. Спрятать его в самое свое темное естество, чтобы больше никто, кроме него, не нашел.       — О чем задумался? — вывел его из некого ступора голос Саске. Итачи поднял на него свои черные глаза. Видит ли он, что там отражается его всепоглощающая жадность?..       — Хочешь узнать кое-что интересное? — вдруг спросил Итачи, намереваясь раз и навсегда оборвать себе все пути.       — Узнал что-то новое? — поинтересовался младший Учиха.       — Скорее решился рассказать тебе, — Итачи выдержал небольшую паузу. Саске же внимательно следил за его лицом. — Ты готов довериться мне?.. — поднял он снова на брата глаза, собираясь продолжить, но внезапно замолчал, увидев, как резко покрылось алым лицо Саске от его безобидных слов. А потом он вспомнил, когда в последний раз произносил их и отвернулся от греха подальше. — Прости… я не подумал.       — Нет-нет, — растеряно замотал Саске, — это я виноват… Просто как-то… — он не знал, как описать это, просто внезапно картина настолько ярко всплыла перед его глазами, что реакция возникла сама собой. А после действия Итачи, то, как неистово он сошел с ума, отпустив себя, став также, как и он, наслаждаться их близостью… Черт, еще немного и у него в самом деле встанет только от фантазий. Нужно это быстро прекращать. — Так что ты хотел сказать? — выдавил младший Учиха, стараясь прийти к норме.       — Ум, — Итачи уже и сам не знал, как продолжить разговор, хотелось просто сгрести его в охапку и где-то снова уединиться, зацеловывая столь милое лицо Саске. Потому Учиха решил, что сейчас не совсем время для подобных сюрреалистичных россказней, которые еще недавно он намеревался завести. — В другой раз расскажу.       — Итачи, вот не смей, — сразу же ощетинился младший. В него уже аллергия развилась на эту фразу. Еще немного и начнет биться в предсмертных судорогах, плача и задыхаясь.       — Что не сметь? — наиграно удивился брат. Он прекрасно знал, как бесится Саске на этот его ответ.       — Вести себя так, — исподлобья взглянул на него младший Учиха.       — Как так, Саске? — едва сдерживая улыбку, истинно издевался Итачи. Он всегда вел себя так. Однозначно стоило продолжить и дальше препираться. Дальше только интереснее.       — Итачи.       — М-м? — едва ли не пропел тот.       — Ты издеваешься надо мной? — сузил глаза Саске.       — Я? Над тобой? С чего ты взял это?       — С того, что ты издеваешься, — уверено констатировал младший.       — В самом деле? Как? — весело поинтересовался Итачи.       — Вот как, — холодно усмехнулся Саске. Не на того напал. — Кстати, ты видел плод своих творений?       — Творений?       Саске на это только отодвинул ворот водолазки, позволяя ему увидеть огромный засос за ухом.       — Этих, например, — лихорадочный взгляд зацепился за вмиг ставшее серьезным лицо Итачи. Рядом никого не было, и они находились сейчас как раз в нежилой зоне, между центральной частью деревни и близ квартала.       — Они беспокоят тебя? — едва оторвав взгляд, взглянул на него старший Учиха.       — А тебя значит нет? — Саске еще как мог поиграть на чужих нервах. У него был прекрасный учитель.       Итачи не нашелся, что на это ответить. Разве мог он заявить, что хочет, чтобы их стало еще больше, чтобы укусы стали еще глубже, чтобы его следы задержались на нем, как можно дольше, перед тем, как он окончательно утратит его?       — Итачи? — позвал Саске, заметив, как помрачнело лицо брата. — Извини, это моя вина, — он отпустил свой ворот, пряча красные следы обратно. А Итачи так хотел вновь вылизать их все до единого. — На самом деле, я хотел тебя поблагодарить за то, что ты сделал вчера… — Учиха отвел взгляд, но румяные щеки и красные уши выдавали его с потрохами. — Ты очень помог мне.       Итачи едва не подавился воздухом от возмущения, но его лицо оставалось все таким же непоколебимым.       — В этом нет ничего, стоящего благодарностей, — сухо ответил он, снова направляясь к дому.       Саске так и замер. В самом деле… Его настроение как-то испортилось от слов брата. Сам того не желая, он только убедился, что все это не значит для Итачи ровным счетом ничего. Он тихо последовал за ним, наблюдая, как легко двигается широкая спина, и длинные черные волосы, буднично связанные в низкий хвост, покачиваются следом. Вчера он в самом деле едва не кончил, увидев, как сексуально Итачи собирает их. Черт… — Саске отвел взгляд, но как бы не хотел отвлечься, тот снова и снова возвращался к брату. Изящным тонким пальцам, что нежно гладили и судорожно мяли его тело. Узкой красивой талии и тазу, что так ритмично вбивались между его бедер…       Итачи внезапно развернулся, остановившись. Саске также замер на месте, почувствовав себя так, будто Итачи удалось прочитать все его постыдные мысли. Какое-то время брат внимательно рассматривал его лицо, будто оценивая, и Саске все явственней чувствовал, как от этого жар поглощает все больше участков его кожи.       — Ты не идешь? Так и будешь стоять там? — ровно спросил старший Учиха.       — Иду, — Саске поспешно прибавил шаг, уводя взгляд куда угодно, только не в его бок. Он был уверен, что со стороны это смотрится весьма странно, потому, чтобы хоть как-то сгладить и без того странную ситуацию, Саске немного уменьшил их расстояние при ходьбе. На самом же деле ему хотелось обнять его, как раньше, чтобы Итачи снова понес его, ощутить тепло и мощь его тела… Вот только то, что было позволено в детстве, сейчас будет выглядеть, мягко говоря, странно…       — Саске, у меня к тебе есть небольшая просьба, — обратился к нему брат.       — Какая? — заинтересовался младший, только и рад отвлечься от гнетущих мыслей.       — Я думаю, ты и сам прекрасно видишь, как нарастает напряжение в клане, и насколько за последнее время поменялось отношение к нашей семье, — Итачи выдержал паузу, пока Саске ловил каждое его слово. — Если вдруг с тобой что-то случится ты должен сразу же найти меня. Я дам тебе некое предостережение, чтобы всегда знать, как ты и что с тобой, хорошо? — спросил Итачи, всматриваясь с красивое лицо брата.       — Хорошо, — без сомнения согласился Саске.       — Пообещай мне, что бы ни случилось, в первую очередь ты придешь ко мне, — пристально вглядывался Итачи, настаивая на своем ровным хрипловатым бархатом низкого голоса.       — …Обещаю, — уже более взвешенно ответил Саске.       Итачи сложил печати, и на его предплечье возник ворон, осмотрев все своим алым глазом.       — Ты должен проглотить его, — протянул птицу на руке вперед брюнет.       — Сделать что? — Саске подумал, что в его юном возрасте уже начались очень преждевременные проблемы со слухом.       Старший Учиха подошел к нему впритык.       — Открой рот.       — Итачи, ну в самом деле, — попытался уйти Саске.       — Не заставляй меня делать это, отото, — ровно сказал Итачи, и у младшего холодок по спине пошел от его хищного взгляда, и сейчас он вовсе не о вороне.       — Делать что?.. — все же решил поинтересоваться Саске. — Открывать мой рот силой? — неверяще.       — Именно. Я не хочу быть жестоким с тобой. Будь хорошим мальчиком, открой рот, Саске.       Итачи произнес это с таким непоколебимым, истинно монашеским спокойствием, что младший аж опешил. Его-то щеки все больше покрывались румянцем, из-за весьма неоднозначных фраз брата.       — Ладно. Делай, только быстро, — сказал Саске, все же сдавшись под его напором, крепко зажмурив глаза и открывая рот.       Старший Учиха посмотрел, как перед ним распахнулся этот розовый ротик, который только вчера он так сладко терзал, и возбуждение мгновенно ухнуло куда-то вниз живота тяжелым камнем, придавливая его к земле. Хотелось нырнуть внутрь своим языком, накрыть страстно ртом, вминая нос в его мягкую щеку, целуя тяжко и жадно, не давая вдохнуть другого воздуха, кроме того, что он сам может ему дать. Итачи прикрыл свой рот рукой, его скулы заныли от напряжения.       — Долго еще? — со все еще закрытыми глазами поинтересовался Саске.       То, насколько сильно отото доверял ему… просто поражало. Он не имел и малейшего права подорвать это доверие.       — Еще немного, — ответил мягко Итачи и завершил технику, погружая ворона внутрь Саске. Тот скривился, как всегда, когда пробовал что-то невкусное. Едва ли кому-то пернатая цельная ворона пришлась бы по вкусу. Но то было только ощущение. На самом деле его чакра слилась с чакрой Саске, стоило им соприкоснуться внутри. Это как запечатать часть себя в другом человеке — не больше, не меньше.       Слезинки выступили на краях глаз брюнета.       — Фу, ты не мог придумать что-то другое? — поинтересовался раздраженно младший Учиха.       Честно говоря, у Итачи было несколько запасных вариантов, но что-то ему подсказывало, что те понравились бы Саске еще меньше.       — Зато эффективно. Теперь, где бы ты не находился, я смогу отыскать тебя, — довольно, с легкой улыбкой на губах сказал старший Учиха. И Саске поразился, насколько прекрасным его брат выглядел в этот момент, точно сам будда, сошедший с небес. Но будто у него до сих пор были с этим какие-то проблемы?.. Находил так, словно у него на шее висел некий колокольчик, звук которого слышал только Итачи. Вот уж где и никаких техник нужно не было, но если ему так спокойнее… Кстати об этом.       — А как насчет тебя? — Итачи вопросительно посмотрел на брата. — Как мне знать, что с тобой все в порядке? — непосредственно спросил Саске.       — Зачем? — после какого-то время разглядывания столь теплого выражения на лице брата, спросил старший Учиха.       — Как это зачем? То есть тебе знать нужно, а мне нет? За кого ты меня принимаешь? — сразу же нахмурился Саске.       — Я твой старший брат, потому мне предстоит оберегать тебя, — ровно ответил на этот выпад Итачи.       «И всего лишь?..» — некое разочарование снова и снова наносило ему удары исподтишка.       — И что? А я хоть и младше все равно также волнуюсь о тебе, и хочу, чтобы ты был в порядке.       «Поздно, как же поздно, Саске, дорогой. Уже слишком поздно, чтобы хоть что-то было со мной в порядке… Но у тебя все еще есть возможность выбраться. Я превращу её в реальность».       — Спасибо, — Итачи наклонился и мягко прикоснулся губами к его лбу. Саске всего на мгновение замер от удивления, а когда опомнился, старший брат уже снова отдалялся от него.       — Куда ты уходишь? Я серьезно, аники. Почему ты снова относишься ко мне, как к ребенку? Бесит неимоверно, — не скрывая своего раздражения выговорил Саске.       — М-м, запиши все свои пожелания на листе, я позже обязательно ознакомлюсь со всем содержимым, — не без снисходительной насмешки ответил старший.       — Я тебя сейчас как содержу. Опять увиливаешь, стоит мне только заговорить о чем-то серьезном, — нахмурился младший Учиха.       — В самом деле? Не замечал, — с легкой полуулыбкой ответил Итачи.       — Тогда не стоит ли протереть глаза?       — Уж извини, в последнее время мое зрение становится все хуже, — выдал правду за ложь старший.       Вот только Саске уже было не провести так просто, как раньше.       — Что с твоими глазами? — зацепился он за саму истину сказанного.       — Ничего. С чего ты взял, что с ними что-то не так? — обернулся к нему Итачи, мило улыбаясь. Саске в несколько шагов настиг его, и схватив лицо руками, стал внимательно всматриваться в те. Скользнул пальцами к векам, щупая их.       Итачи же почувствовал себя так, будто его сердце сильно щекотали со всех сторон. Как же ему хотелось сжать его в своих объятиях в ответ, когда Саске находился вот так открыто, прямо перед ним. Взгляд скользнул к тонким губам, что в сожалении и раздражении поджались, превращаясь в две изогнутые алые ленточки. Он невольно наклонился ниже, когда их глаза снова встретились.       — Чем это вы здесь занимаетесь? — заговорил голос сбоку, и Саске резко отшатнулся от него, едва заметно подпрыгнув от неожиданности. Итачи же остался стоять на месте. Он повернул голову к Шисуи, чакру которого узнал еще некоторое время назад, но кто же знал, что он в самом деле станет вмешиваться в такой момент.       — Тебе какое дело? — сразу же огрызнулся самый младший.       — А у тебя как всегда никаких манер, Саске, — скривился Шисуи. — Старших нужно уважать.       — За что? И не настолько ты уж старший, — отрезал Саске.       — И в кого он только пошел, скажи мне на милость? — обратился тот уже к Итачи.       «В отца. Он также резок на слова», — мысленно ответил Итачи, но все же промолчал. Даже Шисуи было вовсе не обязательно знать такие детали о Саске.       — Ты по делу? — спросил Итачи у друга.       — Да, тебя вызывают обратно на работу.       Саске сразу как-то заметно поник.       — Они вообще знают, что такое отдых или свободное время? — раздраженно прокомментировал парень. — Или реально издеваются?..       Итачи положил свою ладонь ему на волосы, слегка потрепав те.       — Я скоро вернусь. Помни о том, что я сказал тебе, — уже тише проговорил брат ему на ухо, будоража своим низким хриплым шепотом каждую клеточку в его теле. Саске невольно напрягся.       — Хорошо, брат, — как можно спокойнее ответил младший.       — Прости, — бросил Итачи и тут же исчез вместе с Шисуи.       «За что же ты извиняешься?..» — Саске уже в одиночку направился домой, готовясь самостоятельно объяснять все родителям. Где же они пропадали все это время, и почему брат снова не явился домой.       Лежа в кровати Саске в самом деле ждал, когда он вернется вскоре. Ждал утром. Ждал на другой вечер, и на третий. Но Итачи все не появлялся.       Как только он мог раз за разом раздавать обещания, которые никогда и не думал исполнять?..

***

      — Я пришел вовремя? — спросил Шисуи не без иронии.       — Спасал чью-ту жизнь не иначе, — в тон ему ответил Итачи.       — На нашей работе иначе не бывает, — снисходительно отозвался Шисуи.       Итачи на это только искоса бросил на него осуждающий взгляд.       — Не понимаю, откуда в тебе этот оптимизм. Не как иначе — именно он тебя и сгубит.       — Уж лучше так, чем умереть в мучениях, как ты. Рассказал уже Саске?       — И не намерен, — ровно в ответ.       — Потому-то моими устами истина глаголет, но мог бы разочек и опровергнуть, знаешь ли.       — В этом нет необходимости.       — Не говори так. Ты разбиваешь мне сердце.       — Как можно разбить то, чего не существует? — риторический вопрос.       — В самом деле, это ты из нас двоих самый жестокий здесь, режешь без ножа.       — Умелый шиноби может ранить, используя только слова.       — А ты как обычно специалист даже в этом, — нахмурился Шисуи. — И в первую очередь ранишь самого себя.       — Я ценю твою заботу, — повернул к нему голову Итачи, — но тебе незачем влезать в это. — Шисуи замолчал, чувствуя, как Итачи одной фразой провел границу. — Что за миссия?       — Меня не посвящали в подробности, — снизал плечами старший Учиха. — Но удачи…       Итачи знал, что тот врет, но ничего на это не сказал. Его молчание было многословнее любых фраз. Вскоре их пути разошлись. Шисуи вернулся на свой пост, а Итачи направился в штаб.       Сценарий, в котором все усугублялось, стал очевиден и благодаря помощи Шисуи в том числе. Собрав все пазлы из разный частей работы деревни: собственно клана, принимая участие в его жизни, состоя в складе Анбу, что отражало приоритеты деревни, и то, о чем говорят простые люди, благодаря Шисуи он узнал, как изменяется исполнительная ветвь.       Не только он с Саске. Весь их клан стоял на краю обрыва. И решение оставалось за ним — как сделать так, чтобы в пропасть он провалился в одиночку, а Саске остался крепко стоять на земле? Этого он желал всей своей больной душой, если хоть частица её еще была жива, даже больше, чем неоспоримо обладать им всем…