Нить из иголок

      Саске везде был чужим. Куда бы он ни шел, где бы ни был и что не делал. У него не было дома, был только человек, за которым он гнался. Всегда безуспешно. Деревни или города сменяли друг друга. Затхлые убежища и ущербные преступники от которых тошнило. Так называемые друзья, которые всегда рвались ему рассказать, как же лучше жить, что ему делать и куда идти. Почти что святые, которые не оставляли попыток вернуть его на «светлую» сторону. Большей глупости он еще в жизни не слышал.       Места казались промозглыми, а люди низкими. Весь мир выглядел в черно-белых красках, где только его глаза светились кроваво-алым.       Он стал жестоким, к окружающим и к себе, ведь больше не видел перед собой дороги в будущее, только в ад. И вот…       Его ад превратился в нечто совсем иное, неразумное, странное, тягучее и густое, точно смола. То, что сломало их до основания и соединило вместе навсегда.       Если смерть придет снова к им, то только к обоим. Саске был ребенком, что не видел ничего, кроме ненависти и обиды, отчаяния, что поглощало с каждым днем все больше, стирая сердце в порошок.       Насмешка судьбы сошла с небес так странно, сращивая их, разрушая все прошлое, стискивая до костей, пока душа разлагалась.       И кровь медленно стекала из чужих глаз, пока он не видел. Смотрел только себе под ноги, на чужую спину. И не было больше ничего и никого рядом. Только ненависть и боль. Изо дня в день, исполненный леденящего душу холода…       Он готов сделать для него все. Он готов сцепить их проклятием, связывая пропащие души навечно. Чтобы никто не разъединил, никто не исправил, пока весь мир не исчезнет, стираясь в пыль.       Все осталось в прошлом. Рядом остался Итачи. Теперь его дом будет с ним, куда бы ни пошел, и что бы ни решил. Он не хотел ничего другого. Он не видел большего счастья. Никакие другие люди не смогли бы наполнить его пустоту. Будто две оболочки, смотря друг на друга, становились наполненными. Уходя из своего мучительного одиночества, что становилось обыденностью.       Они шли, покинув тот старый дом. Саске еще не полностью восстановился, но им стоило покинуть пределы Страны Огня, пока не стало слишком поздно, и вокруг них не собрались все, кому ни лень.       — Что ты будешь делать с организацией? — украдкой заглядывая в лицо брата, спросил Саске.       — Они найдут меня в любом случае. И лучше, если получится сделать это без препятствий, чтобы не злить Пейна лишний раз.       — Он настолько сильный? — поинтересовался Саске.       Они шли рядом друг с другом, укрытые в накидках с капюшонами, чтобы меньше привлекать внимание. Итачи также снял специальную экипировку Акацуки, а Саске спрятал протектор деревни.       — Самый сильный в Акацуки, если не среди всех шиноби. Он обладает ринеганом, — Итачи будто для сравнения активировал свой мангекье, этим показывая Саске разницу между их силами.       — Чего они добиваются? — когда Саске смотрел на лицо Итачи, ему снова и снова хотелось прикоснуться к нему.       — Уничтожения существующего мира, как от них и ожидают другие. Они собирают бидзю, чтобы активировать Вечное Цукуеми. Как ты уже, наверное, догадался, эта техника заставит всех людей погрузиться в цукуеми, что будет отображаться на поверхности луны. Таким образом они пытаются изменить людей, — в голосе Итачи слышалась явная ирония. Он на собственном опыте раз за разом убеждался, что какой бы вечной не казалась иллюзия, все равно она не сможет существовать вечно, ограниченная как минимум продолжительностью жизни того, кто её активировал.       — Откуда им это стало известно? И ты, брат?.. — удивился Саске.       — Тайник Учиха. И только другой Учиха мог узнать о том, как активировать технику.       — Ты намекаешь на то, что в Акацуки есть еще один Учиха?       — Ты уже наверняка встречался с ним. Человек в желтой маске. Это он был тем, кто помог мне уничтожить наш клан, — голос Итачи стал мрачным и пустым.       — Он показался мне очень странным, — согласился Саске.       — Он тот, кто на самом деле будет руководить всем. Он манипулирует действиями Пейна и использует его в своих целях.       — Но как лидер Акацуки может позволять подобное? — удивлялся Саске.       — Обито предоставляет ему информацию. И скорее всего не в полном количестве. Сомневаюсь, что он рассказал ему о том, что раз это техника Учих, то соответственно только Учиха и сможет активировать её. Тот Учиха, который из вечного мангекье шарингана сможет перейти к ринегану, — на лице младшего брата отразилось удивление. Тихий шепот Итачи в ночи был похож на тайный рассказ, что пришел из забытых древних времен. — Какой бы силой не обладал ринеган, томое шарингана не смогут просто возникнуть там.       — И все это открылось тебе после активации мангекье?       — Обычный мангекье очень опасная техника, хотя и позволяет прочитать зашифрованные тексты нашего клана, но и цена за его использование весьма высока. Со следующей формой этого можно избежать, но её трудно добиться. Так что лучше всего либо оставаться на трех томое, либо сразу же перейти в вечный.       Итачи подозревал о том, что, возможно, там в иллюзии, Саске достиг этой ступени, но он не хотел, чтобы брат использовал его. Вот только утаивать от него это… Он пообещал довериться ему.       — Скорее всего ты также сможешь активировать его, — сообщил старший брат нехотя.       — Но ведь… Ты говоришь об иллюзии? — пораженно посмотрел Саске на старшего брата. — Но разве это возможно?       — Нет ничего невозможного для Учихи. Когда-то цукуеми служило не только для захвата врага, но и для развития того, кто его накладывает. Тот, кто находится под воздействием техники, воспринимает её, как реальную действительность. Как бы трудноисполнимо это не казалось, если были провоцирующие факторы для активации, новую технику возможно перенести в реальность. Но тебе не стоит этого делать сейчас, — сразу же добавил Итачи, он на мгновение замолчал. — Ты должно быть знаешь, что активировавший мангекье, слепнет от каждого нового его использования.       Скулы Саске напряглись, когда он сжал свои челюсти до боли. Он заставлял Итачи использовать его. Это была его вина.       — Насколько плохо твое зрение сейчас?..       Итачи молчал какое-то время.       — Не слишком хорошее… — наконец выговорил он, видя, что Саске не отводит своего взгляда от его лица. — Пока я могу видеть противника, этого, казалось бы, достаточно, но то, что я не вижу хорошо тебя, это действительно расстраивает, — Итачи поджал губы в разочаровании.       Саске не понимал, что происходит, после этих слов безумная печаль охватила его сердце. Он сделал шаг к брату и впился в его губы, плотно вжимаясь в них своим ртом.       — Ты все еще можешь почувствовать меня, — едва слышно в самые губы.       Итачи рефлекторно облизался. Внутренности прошило стрелой возбуждения, отзываясь на действия Саске.       — Да, — он не позволил ему отстраниться, и, обхватив талию брата руками, прижал к себе, продолжительно и глубоко целуя, обмениваясь горячим дыханием.       «Это то, чего я мог лишиться, даже не испробовав…» — пронеслась мысль в его голове, понимая, какое будущее, точнее его отсутствие, он себе рисовал.       Когда они отстранились друг от друга, Саске тяжело дышал, пытаясь прийти в себя, а Итачи смотрел на него темным, жаждущим большего взглядом.       — Не думал, что ты такой, — тихо пробубнил себе под нос Саске, поправляя рваными движениями свою рубашку, которую Итачи блуждающими руками успел привести в беспорядок.       — Когда мы окажемся в безопасности, я покажу тебе, какой я, — в тон ему ответил Итачи. Братья встретились взглядами друг с другом на какое-то время.       — Хорошо, жду с нетерпением, — смущенно отвернулся первым младший.       Итачи наклонился и еще раз поцеловал его в висок, прижимаясь к нему после.       — Не представляю, как я все это время выдержал в отдалении от своего милого отото, — прошептал он своим глубоким голосом, от чего по спине Саске поползли мурашки.       — Да, Итачи, если ты намерен сделать это прямо здесь, то конечно же продолжай меня дразнить, — пробубнил Саске, искоса поглядывая на старшего брата.       — Прости, прости, — Итачи отстранился, подарив ему нежную улыбку. От его выражения лица сердце Саске снова пропустило удар, и он поспешно отвел взгляд, чтобы не раздразнивать себя еще больше.       Какое-то время они шли молча. Саске размышлял над полученной информацией, и снова стал расспрашивать брата.       — Стой, я слышал об этом Обито, разве не он был тем, кто состоял в команде с Какаши? И погиб еще юным? — воззрился он удивленно на Итачи.       — Удивлен, что ты знаешь об этом.       — Ну так, стоило разузнать о Какаши, учитывая, что он был моим учителем, — Саске скривился, будто съел что-то кислое.       — Тебе не нравился Какаши? — удивился Итачи. — Он весьма приятный человек.       — Каким это боком? — поразился Саске.       — Мы работали вместе в Анбу, он был одним из тех немногих, на которых можно было положиться в любом деле.       — Видимо, это только у меня с ним не сложились отношения. Он был весьма раздражающим.       — Мне трудно представить, каким учителем он был для тебя, он как у шиноби, у него было чему поучиться. Это ведь он научил тебя своим техникам молнии?       Саске поджал губы в раздражении.       — Ты вообще на чьей стороне? Что-то я не припомню, чтобы при последней встрече вы вели себя как ближайшие друзья, — с обвинением сказал парень.       — Да, мне стоит извиниться позже за это перед ним. Все же он был моим товарищем.       Глаза Саске поползли на лоб, на что Итачи только снисходительно улыбнулся.       — Я всегда буду только на твоей стороне, мой маленький братик, — старший Учиха наклонился и поцеловал его в щеку.       Саске слышал издевку в его словах, но это ласковое успокоение и правда подействовало на него. Он только фыркнул, почти неразборчиво пробормотал что-то себе под нос.       — Маленький, ага как же. Видел я, что ты с этим маленьким делал…       Итачи продолжал едва заметно улыбаться, видя как Саске открыто выражает свои чувства пред ним. Это не могло не радовать.       — Можно ли привлечь к обезвреживанию этого Обито, Какаши? — через какое-то время спросил Саске.       — Я думал об этом, но не хотел влезать в это раньше времени, ведь судьба рано или поздно сама бы свела их вместе. Теперь же, когда ситуация изменилась, можно дать ему узнать, чтобы он подготовился. Но, честно говоря, сейчас меня больше волнует то, что предпримет Пейн. Сомневаюсь, что он так просто оставит все, но я попытаюсь договориться с ним.       — Каким образом?.. Сомневаюсь, что Акацуки захотят отпустить живым человека, которому столько известно, — раздражено произнес Саске. — Да еще, как они думают, единственного обладателя шарингана в организации.       — Пока я не стану помогать их врагам, возможно, все должно быть в порядке. — Саске удивился его словам. Увидев это, Итачи продолжил: — Уже был тот, кому удалось это сделать, они просто найдут замену.       — Орочимару?       — Точно.       — Я уничтожил его.       — Ты так думаешь? — Глаза Саске поползли вверх. — Я окончательно извлек его из твоего тела, когда ты был в иллюзии. Для этого понадобились некоторые усилия.       — Вот же, прилипчивое отребье, — выругался сквозь зубы Саске.       — Он опасный шиноби, но им легко управлять… — Итачи замер, остановившись, обратив свой взгляд в сторону небольшой реки, что находилась в метрах двухстах от них.       Саске последовал взглядом за ним, почувствовав всплеск мощной чакры. Вскоре из воды возник человек.       — Итачи, объясни-ка, что здесь происходит? — спросил басом, человек-акула под два метра в высоту.       — Кисаме, ты быстро нашел нас, — Итачи встал немного впереди Саске, прикрывая его собой. Младший брат еще не восстановился полностью, чтобы сражаться прямо сейчас.       — Это все благодаря тому, что я постоянно контактировал с тобой, Итачи, — отозвался его прошлый напарник.       Саске не понравилось, как это звучит. Он вцепился рукой в одежду на спине Итачи, будто удерживая его возле себя, точно боялся, что тот сейчас передумает и уйдет обратно.       — Тебе стоит уйти, — спокойно сообщил Итачи.       — Кто это рядом с тобой? — заглянул к нему за спину Хошигаки, приближаясь и полностью игнорируя его слова. Огромный меч выглядывал из-за его спины, но мужчина не доставал его для сражения. — Я смотрю, уже не хочешь убить своего братца? Как и тот не бросается на тебя с воплями о мести, — припомнил прошлое член Акацуки.       Саске от этих слов поджал губы. Да эта рыбина очевидно делает вид, будто что-то знает о них. И это совсем ему не нравилось.       — Тебе стоит уйти, — настаивал на своем старший Учиха, не утомляясь повторять.       — Ты намерен покинуть Акацуки, зная, как я ненавижу предателей? — оскалился мужчина.       — Он немного туповат, да? Как ты мог сражаться с ним в паре? — Итачи услышал шепот Саске возле уха, и едва удержался от ответной улыбки на его слова.       Кисаме заметил, как сблизились братья, и это только еще больше разозлило его.       — Я не позволю этого! — угрожающе сообщил Хошигаки.       — Это решение Лидера? — спросил старший Учиха, заставив мужчину замереть на месте. Видя его реакцию Итачи продолжил: — Ты еще не получил рекомендаций от него, — Итачи всегда мог смотреть вперед.       — Он наверняка захочет поквитаться с тобой, — решительно заявил Кисаме.       — Так уверен в этом? Тебе стоит отступить, ты же должен понимать, что у тебя нет шансов, если выступишь против меня, — тон старшего Учихи стал угрожающим. — Ты ищешь смерти?       — Не узнаешь, пока не попробуешь, — Хошигаки пытался игнорировать тот факт, что ранее сам признавал превосходство напарника над собственными способностями.       — Конечно, — снизал плечами брюнет, — вот только будет ли так снисходителен к тебе Пейн, если ваши мысли по поводу моего ухода из организации, разойдутся?       Кисаме задумался на какое-то время.       — Ты связывался с ним, — догадался Хошигаки. — Но раз так, тогда брата твоего я убить могу? — ткнул он Итачи за спину.       — Ты можешь попытаться, если готов сегодня распрощаться со своей жизнью, — голос Итачи звучал низко и предельно спокойно. От его пронизывающего до костей тона, Кисаме вспомнил, что имеет дело с таким же убийцей, каким являлся и он сам. Кровожадный оскал так и просился показаться на лице. — Посмотрим, как долго ты сможешь выстоять против двоих Учих.       Хошигаки легкомысленно сделал шаг в его сторону, и хотя он сначала не собирался и впрямь сражаться с бывшим напарником, теперь замер на месте, не в силах сдвинуться.       — Забудь о том, что у тебя есть шанс против нас, — Итачи активировал технику.       — Но когда… — с усилием выдавил мужчина. Синие вены вылезли на его шее и висках, точно ужи из воды.       — Как только ты показался из поверхности реки, глаза рефлекторно открылись. Цукуеми, — проговорил Итачи. Хошигаки оказался в тюрьме иллюзии и собственного уничтожения. Из всех вариантом смертей, Итачи выбрал тот, что приносил больше всего боли. Они сжигал его в огне.       Вскоре тишину ночного леса заполнили стоны и крики истинных страданий.       Саске молча наблюдал, как светятся в темноте глаза брата. Его взгляд был равнодушным и таким обворожительным, что у младшего Учихи стыла кровь в жилах от восхищения. Выглядело так, что Итачи вообще не волновали страдания его прошлого напарника.       — Я хотел был снисходительным к нему, но он не из тех, кто просто оставит все как есть и уйдет, — сказал ему через какое-то время старший брат.       — С моей командой ты расправился также? — заинтересовался Саске.       — Возможно, тебе и была из них какая-то польза, но для меня они не могли быть достойными противниками, даже все вместе взятые. С Кисаме не удалось бы разобраться так просто, повезло, что он ослабил бдительность с самого начала. Возможно, был слишком удивлен тем фактом, что наша вражда окончилась. Он явно не ожидал подобного, — пояснил Итачи, но не дал прямого ответа на вопрос. — Идем.       Он отвернулся, оставляя бессознательного Хошигаки. На самом деле Итачи был удивлен тем фактом, что первым его обнаружим именно Кисаме, он ожидал других гостей. Но те очевидно, увидев, что Итачи пропал вместе с телом Саске, не стали действовать безрассудно. Ведь теперь Обито больше не мог так просто использовать младшего Учиху, как планировал. Возможно, именно сейчас они заняты захватом Восьми- и Девятихвостого, оставив их на некоторое время без внимания. Теперь, когда Итачи был с Саске, у Обито появилась непостоянная, что не поддавалась его контролю.       Когда они ушли на достаточное расстояние, Саске снова стал задавать вопросы. Он чувствовал восторг перед предусмотрительностью своего брата.       — Ты связался с Пейном ранее? Что ты сказал ему? — спросил он.       — Сообщил о том, что ухожу. Скоро должен будет прийти ответ.       Итачи повел их в сторону пещер, чтобы укрыться на день. На небе также собирались густые тучи, из которых наверняка скоро должен был пойти дождь. Да и он заметил, как от длительного перехода Саске начинал уставать и терять скорость. Ему нужна была передышка. А Итачи немного времени, чтобы обдумать лучше их дальнейшие действия.       Вскоре им представилась такая возможность, но немного позже, чем рассчитывал Итачи. Когда из тяжелых черных туч уже хлынул потоком дождь, они обнаружили довольно просторное укрытие в скале. Как только Учихи зашли внутрь, Итачи сразу же возвел защитный, скрывающий их, барьер.       — Не знал, что ты и в этом специалист, — восхитился Саске.       — Это скорее необходимость, — коротко ответил брат. Из них обоих стекала вода, несмотря на накидки. Он стал собирать сухие ветки, что забросило сюда ветром, чтобы развести костер.       — Прости, что тебе приходится находиться в таких условиях, — через какое-то время произнес Итачи. Он чувствовал вину за то, что не может дать Саске лучшее.       Младший Учиха внимательно уставился на него, замерев на мгновение.       — О чем ты говоришь? Я думаю, что это наша наименьшая проблема. Но мне ведь с тобой хорошо, независимо от того, где мы находимся.       Итачи внимательно смотрел на него в ответ, и осознавал, что годы одиночества сделали его весьма чувствительным к проявлению чувств, особенно когда они исходили от любимого человека. Точно молящийся безответно в храме, к которому наконец снизошел небожитель, даруя свое внимание. Саске сейчас и всегда выглядел таким небожителем для него.       Видя, что брат замер, как статуя, Саске сам подошел к нему впритык. Их тела почти соприкасались, а влажное тепло поднималось от поверхности, смешиваясь с воздушным ароматом его тела.       — Перестань думать о глупостях, когда я рядом с тобой, — тихо сказал младший Учиха, звуча крайне интимно и доверительно.       — Именно потому, что ты рядом, только о них я и могу думать, — ответил Итачи, смотря прямо в темные глаза напротив, что искрились теплотой и нежностью в отношении его.       Итачи снова безумно сильно захотелось поцеловать отото, но он держался, понимая, что из-за усталости и для здоровья Саске, в этой влажной интимности, им стоило держать себя в руках, чтобы не навредить.       — Я вижу, — Саске быстро коснулся его губ, а после отступил.       Итачи отмер и сложил ветки, поджигая их, создавая небольшой очаг, чтобы согреться и высушить одежду. Вне их укрытия, на улице, вовсю хлестал дождь, скрывая присутствие от других.       — Я выйду за едой, — сказал Итачи, понимая, что быстрого окончания дождя не предвидится, и он пока еще не высох.       — Я выйду с тобой, — подорвался Саске.       Итачи коснулся его макушки, усаживая обратно.       — Я быстро, будь тут.       — Будь осторожным, — отозвался брат. Итачи кивнул и исчез за стеной дождя.       Саске смотрел на пламя и раздумывал над их положением. Он понимал, что с учетом новых обстоятельств, даже если они скроются… Вечное Цукуеми накроет всех, так выходит? И что тогда? Разве всему не придет конец? Получается, чтобы им дальше чувствовать себя в безопасности, необходимо остановить планы Акацуки?       И почему все должно было сложиться именно так. Как только они пришли к взаимосогласию, весь мир будто объединился против их спокойствия. Убежать так просто не выйдет.       Через минут десять вернулся Итачи. Еще более мокрый, чем выходил. Из его плаща стекала потоком вода. В руках брата был кролик, фляга с водой из бамбука и немного грибов. Он достал свиток и призвал оттуда приспособления для готовки.       Когда они сытно поели, Саске сел возле Итачи. Хотя было множество вопросов, но после еды его стало клонить в сон, а не говорить о всех тех проблемах, что их ожидают. Он несколько раз неуверенно взглянул на Итачи, оценивая его выражения лица.       — Садись ко мне, ты засыпаешь, — предложил старший Учиха.       — Куда? — его мозг и правда уже не работал ясно.       — Сюда, — Итачи похлопал себя по бедру. Саске проследил за этим действием, а после поднял глаза на невозмутимое лицо брата.       — Хорошо, — он без раздумий, разместился между ног Итачи, что сидел, опершись спиной на стену скалы. По телу сразу же разлилось тепло, и его стало еще больше размаривать. — Мне так хорошо с тобой.       Итачи наблюдал, как Саске быстро расслаблялся в его объятиях, и его одолевали противоречивые чувства. Он коснулся аккуратного уха губами, ведя ими по краю раковины. Вобрал в рот мочку, слегка посасывая и играя с нею языком.       — Итачи, — Саске повернулся, предоставляя ему лучший доступ. — Приятно…       Легкое сонное возбуждение расползалось по его коже, согревая тело еще больше от холода. Он прижался спиной к торсу Итачи, чувствуя, как ладони брата начинают блуждать по его телу.       — Правда? — Итачи целовал его шею, полизывая. Его руки нырнули под влажную одежду, скользя по животу, сжимая грудь. — Но тебе нельзя возбуждаться. Здесь не лучшие условия, — тихо шептал Учиха, обдавая шею Саске горячим дыханием.       — Тогда прекрати… меня трогать, — выдавил младший Учиха, прикрыв глаза от удовольствия.       — Но ты не выглядишь, как тот, кто хочет это прекратить, — Итачи стал посасывать кожу на его шее, стискивая пальцами набухшие соски.       Изо рта Саске вырвался вздох и неясное мычание, когда он вжался ягодицами в пах брата.       — Саске, — Итачи прижался лбом к его плечу, пытаясь сдержаться и вернуть ясность ума. Его руки переместились на талию, стремясь зафиксировать и обездвижить отото. — Подожди, не двигайся, — хрипло произнес старший Учиха.       — Ты не выглядишь, как тот, кто хочет прекратить, — в словах Саске слышалась издевка. Он открыл глаза, искоса поглядывая на лицо аники.       Итачи взглянул на него в ответ, оценивая, каким соблазнительным выглядит взгляд напротив, и влекущими губы. Он без промедления накрыл их поцелуем, развернув тело Саске немного к себе для большего удобства. Его язык нырнул в рот, минуя ряд ровных белоснежных зубов, сплетаясь внутри с горячим и влажным языком брата. Блуждая внутри, касаясь неба и стенок рта, посасывая тот.       Саске, кажется, только то и делал, что испытывал его терпение просто своим существованием. Он снова хотел его.