Нить из иголок

      — Саске, отойди от него, пошли, — Наруто нахмурился, говоря это. Блондин не принимал то, что видел. Он уже давно решил, как поступит, когда найдет лучшего друга, и не намерен был отступать так просто.       Скулы Саске напряглись, его голова слегка приподнялась, смотря на Узумаки свысока с нескрываемым отвращением.       — Кто ты такой, чтобы указывать мне? — прошипел он холодно сквозь зубы.       Все остальные члены команды напряглись, чувствуя, как резко возрос градус разгорающегося противостояния. Они были за шаг к тому, чтобы вступить в открытое сражение. И весьма трудно было делать какие-либо предположение о том, кто же выйдет из него победителем. Одно было кристально ясно для Хатаке — Наруто слишком нестабилен ментально, а Тензо рядом нет, чтобы сдержать его, если Кьюби даст о себе знать. Он не мог допустить развития худшего расклада.       Наруто сделал шаг вперед, явно намеренный схватить Саске. Черт знает, откуда у него возникли такие самоуверенные мысли, будто это не было абсолютно невозможным, пока он не лишит того всех конечностей.       Кривая многообещающая улыбка исказила лицо Учихи, когда он двинулся навстречу, но в этот момент его резко развернули.       Глаза Наруто расширились в полнейшем шоке. Он замер на месте, будто вмиг окаменел. Девушки удивленно ахнули, не сдержав своего поражения, а Хатаке — наоборот подозрительно прищурился.       Губы Итачи столкнулись с губами Саске в страстном глубоком поцелуе. И пока старший Учиха поглощал и сосал язык брата в своем рту, сильно сминая его губы время от времени, алые глаза встретились прямо с ошарашенным голубым взглядом. По позвоночнику Узумаки прошелся холод от исходящей из них угрозы, он, не отдавая себе отчета, сделал несколько неуверенных шагов назад, будто хотел сбежать.       Саске обхватил шею Итачи руками, не давая брату отстраниться, самозабвенно отдаваясь сладкому и горячему поцелую. Все его внутренности трепетали, а сердце громко колотилось. Он ощущал себя так, будто получил внезапный подарок. Ему было абсолютно наплевать на то, кто стоит там за его спиной и смотрит на то, как он сливается в жарком поцелуе со своим братом. В какой-то мере вся глубокая аморальность происходящего даже заводила его, будто наконец удалось заявить свои права на Итачи. Он был доволен.       Все пути отрезаны, и перед ними только бездна, открывает свои объятия, чтобы навечно захватить их в себя.       — Невозможно… — пробормотала Харуно, прикрыв рот рукой, она сорвалась с места, убегая прочь. Из её глаз лились слезы, закрывая обзор, но даже так, девушка бежала дальше, не видя никого и ничего перед собой. Образ двоих людей, мужчин, никак не исчезал, пронзая её сердце острыми копьями раз за разом. Это был конец. Всего, что она знала, и о чем мечтала.       Какаши было дернулся следом за ученицей, но после остановился, понимая, что не может оставить Наруто вот так без присмотра. Хината последовала за Сакурой, понимая чувства девушки, которой только что, будто невзначай, словно это ничего не значит, разбили вдребезги сердце. И хотя она и сама еще прибывала в шоке от увиденного, как всегда поставила других выше своих собственных чувств и благополучия. Даже если в кланах, что хотели сберечь свои неординарные способности и не исключали инцеста, но все же это происходило в большинстве случаев между дальними родственниками, и точно уж не между мужчинами. Такое Хьюга видела впервые в своей жизни, и не сказать, чтобы не испытывала поражения в своем сердце.       Когда Узумаки больше ему не был интересен, парень буквально съёжился от страха перед ним, взгляд Итачи медленно скользнул к Хатаке. Мужчина напрягся, не теряя бдительности, даже в столь сюрреалистической ситуации.       Глаза Учихи выгнулись, будто в насмешке, его пальцы скользнули вдоль затылка Саске, слегка дразня. Брат, будто отвечая на ласку, игриво прикусил его язык, следом мило облизывая со всем рвением. Обмен их горячим дыханием закончился так же быстро, как и начался. Итачи мягко отстранился, ласково погладив младшего брата сбоку вдоль шеи, проведя к челюсти.       — Саске никуда не пойдет с вами, — его голос звучал низко и хрипло. Там было трудно не уловить сдерживаемое возбуждение и плохо скрытую угрозу. Пальцы нежно огладили влажные губы, несколько мгновений неотрывно смотря на красивое, привлекательное лицо Саске. Только после этого мрачный, но пристальный полуприкрытый взгляд прошелся по людям перед ними, пронзительный, с явным неодобрением в случае отказа. Те же, точно проглотив языки, не могли найти и слова, чтобы бросить в ответ. — Думаю, теперь для вас многое прояснилось.       Саске, несколько опираясь на плечо Итачи, что властно и бесстыдно удерживал его рукой за талию, бросил лихорадочный взгляд вскользь них. В алых глубинах отражалась нескрываемая насмешка. Чтобы вывести противников из строя, ему даже не нужно было доставать катану из ножен. Это принесло некое особое самоудовлетворение, а еще только прибавило пунктов к его восхищению братом. Даже он сам не ожидал, что Итачи пойдет на такое. Что уж говорить об этих наивных зеваках.       — Как такое возможно?.. — пробубнил Наруто, резко отвернув голову. Ему было очень плохо. Кажется, даже начинало мутить. — Отвратительно, — едва слышно.       Хатаке просто хранил молчание, будто и не произошло ничего странного, но в какой-то момент происходящего, даже он, опытный шиноби, не смог скрыть своего удивления.       Есть ситуации, к которым будешь не готов, сколько бы ты ни тренировался. И это очевидно была одна из таких.       — Сегодня мы уйдем, — наконец благоразумно сообщил Какаши, разворачиваясь в том же направлении, с которого они появились.       — Какаши, — мужчина развернулся на оклик, — этого тоже забери с собой, — кивнул Итачи в сторону Узумаки.       Хатаке нахмурился, но ничего не сказал. Его взгляд скользнул к лицу Наруто, что исказилось так, будто парень ничего ужаснее в своей жизни не видел.       — Идем, — коротко бросил Копирующий ниндзя.       — Но… — Наруто силился, будто все еще по инерции, но вдруг замолчал, а после развернулся, быстро уходя прочь. — К черту, даттебайо, — уныло пробормотал парень. — Сука…       Кажется, Саске даже услышал, как он выругался.       Хатаке еще раз посмотрел на парней. Взгляды обоих Учих были снисходительными и самодовольными, точно они были отражением друг друга. Какаши еще ни разу в жизни не видел, чтобы привязанность двух людей была настолько болезненной, точно они желали поглотить друг друга или забраться внутрь, разорвав внутренности голыми руками. Это вызывало странный холод по коже, подобно ощущению от взглядов серийных убийц или маньяков, что ставили человеческие жизни в ничто.       — Я же просил, — обманчиво мягко и сухо произнес Итачи, будто чувствовал бесконечную усталость.       Хатаке сначала не понял, о чем он, когда прямо на глазах Копирующего ниндзя рука Итачи, что легким незаметным движением обогнул Саске, впечатала Узумаки, который набросился на него, в землю со слишком громким звуком. Земля разошлась трещинами. Наруто, не ожидавший, что Учиха отреагирует, пока был отвлечен гляделками с учителем, попытался вырваться из-под его ноги. Тогда Итачи едва заметно для глаз достал кунай и приставил к горлу Узумаки, оттянув за волосы его голову назад и поднеся шею прямо под лезвие. Какаши, который бросился на помощь ученику, резко остановился.       — Что тебя не устраивает, что ты никак не можешь успокоиться? — холодно и бесчувственно спросил Учиха, несколько наклонившись к Наруто. — Что из сказанного мною ты не понял, Узумаки?       Наруто сопротивлялся изо всех сил, пытаясь вырваться из крепкой хватки, царапая шею о лезвие, и, казалось, даже доброго клочка волос не пожалел бы, чтобы снова восстановить свободу действий.       — Извращенец! — зарычал Узумаки. — Как ты мог! — он попытался вывернуться, но тут же получил ногой в бок с такой силой, что должен был улететь прочь, но рука на волосах все еще крепко держала, так что только его скальп натянулся, а парень задохнулся вмиг от боли.       — Повтори еще раз. Я не услышал ответа, — ледяным тоном.       Какаши попытался напасть, несмотря на опасность, но Саске преградил дорогу Хатаке, останавливая его кунай своей катаной. Оружие заскрипело с резким звуком и искры посыпались в разные стороны от столкновения.       — Как думаешь, насколько быстро здесь появится Девятихвостый, если Итачи перережет ему глотку? — ядовито осведомился парень у своего бывшего учителя. Какаши на миг приостановил движение.       — Почему ты так плохо обучил их? — Итачи поднял алый взгляд на Хатаке. — Нужно исправить, — с резким движением руки кровь брызнула полукругом, окропляя все вокруг в ярко-красный. Глаза судорожно закатились к небу, а изо рта и носа парня хлынула кровь. Учиха отбросил все еще содрогающееся тело в сторону, точно мусор. Голова парня неестественно отклонилась, открывая внутренности его горла. Разрез был глубоким и дошел до самого позвоночника, месиво мягких тканей, беловатых хрящей, мышц и крови открылось на всеобщее обозрение. Красная чакра вырвалась из тела огромной стеной. А потом красные, с полопавшими капиллярами глаза Узумаки завертелись в глазных впадинах, точно у марионетки, и уставились прямо на Какаши. Мужчина содрогнулся, когда понял, что смотрит в два цветка шарингана.       Хатаке отшатнулся, точно обжегшись. А после действие стало повторяться, снова и снова, он протягивает руку, а из горла Наруто, прямо на него, брызгает кровь. И самое страшное было не то, что он не мог вырваться из этого кошмара, а то, что все было слишком реалистичным. Он был скован, сросшимся с землей, и на его глазах убивали ученика, за которого он несет прямую ответственность. У которого не осталось ничего, кроме горстки тех близких людей, которых парень сумел отыскать, и некоторые из этих которых отбрасывают его чувство дружбы так жестоко. Кровь теплая, почти обжигает конечности, металлический запах впитывается в кожу. И голова Узумаки, что была почти отделена от тела, смотрит на него с таким явным обвинением.       Итачи отводит взгляд.       — Я не услышал ответа, — он сжал пальцы на волосах сильнее.       Саске встал прямо перед Узумаки смотря на того сверху-вниз. Отчаяние, разочарование собой быстро заполняли чашу внутренних переживаний Наруто.       — С-саске, это все иллюзия! Он обманывает тебя! — попытался закричать Узумаки. — Проснись ты! — из глаз Наруто едва не брызжут слезы. Ему больно, но когда еще он сможет настолько приблизиться к Саске. Он может потерпеть.       Рука на его волосах разжимается, и Узумаки, неожиданно получив свободу, только и в силах, что выставить перед собой руки. Он ощущает, как что-то острое впивается ему в конечности до того, как юный шиноби успевает что-либо предпринять.       — Ч-что это? — Узумаки обессилено сваливается на землю. Его ноги и руки вмиг ослабели до предела, став мягкими, точно тряпичные изделия.       — Паралитический яд.       Наруто пытается сопротивляться, но тело не слушается его, он только и способен что повернуть голову на бок, сверля двух парней обвинительным и злым взглядом.       — Ты так и не научился пользоваться головой, Наруто, — Саске приседает перед ним. Итачи с легкостью обездвижил его всего парочкой сенбонов. Поистине, гений во всем, за что бы не брался. Такое простое и эффективное решение, что моментально нейтрализовало врага. Просто прекрасно.       Старший брат продолжает внимательно наблюдать за противником.       — Это все неправда… — в голосе Узумаки все явственней проступает отчаяние.       «Еще бы рот закрыть…»       — Не способен увидеть даже то, что у тебя прямо перед носом. Да уж, Конохе недолго осталось с таким-то ущербным будущим, — Саске безразлично обошел его. — Мне плевать, что ты себе там думаешь, но если ты еще раз попытаешь влезть между нами, указывая, что мне стоит делать, а что нет — я больше не пощажу тебя, Узумаки.       А следом перед глазами блондина резко померкло, голову раскроила сильная боль от удара. Что-то теплое потекло по коже…       Несколько человек быстро приближались к месту происшествия, но когда они появились, Учих и след простыл. Какаши сидел возле Узумаки, которого перевернул на спину, очнувшись, первым делом он проверил его состояние. Оказалось, что Наруто просто был в отключке.       Девушки быстро бросились к нему. Глаза Сакуры были покрасневшими и опухшими после слез. Очевидно, что они встретили вторую группу и вынуждены были вернуться на позицию.       — Что здесь произошло, капитан? — тихо спросил Тензо, наклонившись к Хатаке. Тот посмотрел на него нечитаемым взглядом.       — Не спрашивай… — тяжело вздохнул мужчина, снова возвращая взгляд к Узумаки, лечением которого занялась Харуно. Её лицо выглядело так, словно это она была виновата во всех бедах на этом мире. — Позже… — добавил, и Ямато отстранился.       К мужчине подошел Киба.       — Нам стоит продолжить преследование?       Взгляд Ямато неизбежно вернулся к Хатаке. Тот отрицательно покачал головой.       — Ну почему? Мы же были так близко, — возразил вспыльчивый парень, но когда темные глаза мужчины заглянули, казалось, ему прямо в душу, горячий пыл возмущения быстро осел.       — Таков приказ. Хочешь оспорить? — поинтересовался Тензо.       Лицо Инузуки исказилось недовольством, но он отвернулся, сдавшись.       Сай и Шино молчаливо складывали части головоломки в своих головах. Очевидно первая команда столкнулась с Учихой, но как получилось, что группа разделилась, кто мог заставить Наруто оказаться в таком положении, да и Хатаке выглядел как-то более потрепанным и усталым, чем раньше.       — Кто это был? — все-таки не сдержал своего любопытства Сай. Он бы был не против получить парочку занятий от этого человека. Так легко расправиться и с Сакурой, и с Узумаки, это же какой талант нужно иметь. От него конечно же не укрылось, что девушка недавно хорошенько проплакалась. Наверное, это все же был Саске…       Хатаке снова вдохнул, поднимаясь и отряхивая свои форменные штаны от пыли.       — Оба, — глаза всех неизбежно направились к нему. — Они объединились.       Губы Сакуры поджались на этих словах. Даже емкое учителя «объединились» не могло вместить в себе всего того, что случилось между ними. Она снова побледнела, пуще извести, вспомнив. Он не мог наложить иллюзию на всех…       «Вот это, мать его, объединение, капец… — её глаза зло посмотрели на Сая. Темные брови парня вопросительно приподнялись. — Вечно этот Сай лезет со своими вопросами…»       Именно тогда, когда она снова опустила глаза к Наруто, сосредотачиваясь на его лечении, рядом наклонился брюнет.       — Почему ты так посмотрела? Я спросил лишнее? И почему ты плакала? — он говорил тихо, но Сакура была уверена, что каждый из группы его слышал. Её щеки невольно покрылись смущенным румянцем.       — Отвали, — девушка пихнула его в плечо, зло отбрасывая прочь.       Братья Учиха стремительно отдалялись от коноховцев, минуя ближайший город и направляясь к другому укрытию, таким образом как можно больше снижая шансы снова встретиться с противником. Они молчали, двигаясь в средне-высоком темпе. Итачи старался придерживаться такой скорости, что не слишком бы перегружала тело Саске, и постоянно держал его в поле своего зрения. Когда их взгляды встречались, то задерживались только на мгновение, и сразу же снова устремлялись вперед. Смотреть дольше было бы опасно.       Даже из-за деревьев было видно, что из запада снова приближались тучи, погода стала одинаково плохой в последнее время, так что вскоре снова ожидался дождь, если не гроза. Они не останавливались почти целый день, и только, когда стало смеркаться, Итачи подал знак Саске и достал карту, определяя их ближайшую остановку. Выбор пал на средних размеров деревушку, где-то в семи ри от их текущей дислокации, что находилась немного на возвышенности. Они свернули на северо-восток и вскоре прибыли на место. Итачи тщательно следил за обстановкой, но не было признаков того, что кто-то смог отследить их местоположение. Юноша пошел к самому богатому дому в деревне, как и предполагалась, то было жилище старосты. За не слишком большую сумму в управляющего удалось получить ключи от небольшого домика на окраине. Оставаться в гостинице, которой по совместительству и являлся дом старосты, было необоснованно рискованно, потому, заплатив немного больше, они также получили большую свободу действий и скрытности.       Старый дом оказался на удивление ухоженным, не учитывая небольшого слоя пыли на всех предметах. Он встретил их запахом бамбука и сухого тростника игуса. Кто-то явно время от времени наведывался сюда, чтобы держать тот в пригодном для жительства состоянии.       — Я схожу за водой, а ты пока приготовь постель, — сказал Итачи, снимая свой плащ. Саске последовал его примеру, разулся, оставив обувь в татаки. Пыль ощущалась под его стопами, но он так или иначе скоро будет принимать ванну.       Чтобы приготовить постель, о чем они не могли даже помечтать в последние несколько дней, когда ночевать приходилось где как придется, пришлось вымыть полы той водой, что принес Итачи. Это заняло не так много времени, и пока все просыхало, Саске убрал также в ванной комнате. Итачи промыл и сварил тем временем рис, что благоразумно купил у того же управляющего, а также наполнил ванну водой, сделав ту теплой. Учитывая, что они больше суток ничего не ели, и до того их рацион особым обилием не отличался, парни приняли решение для начала покушать, а после уже помыться. Они ели в полной тишине при свете небольшой лампы. Ветер за окном становился все порывистей и сильнее, явно приближалась непогода.       Когда Учихи закончили трапезу, то оба направились к ванной и как-то неестественно замерли перед входом. Напряженное молчание, что преследовало их с тех пор, как они столкнулись с коноховцами, можно было почти ощупать.       Теперь все узнают. Наруто не из тех, кто умеет держать язык за зубами. Но если они не хотели бы раскрытия, то и не позволили бы ему узнать. Вот только, это и было их целью — навсегда провести черту между правильным миром Конохи и неправильным — Учих. К черту все правила, если они делают их рабами чужих предпочтений, марионетками в руках властьимущих. К черту все… Только он один имеет значение.       Темный густой мрак, казалось, сочился из черных зрачков напротив. Саске невольно облизнул нижнюю губу. Лисьи глаза изогнулись в улыбке.       — Иди первым, я после, — мягко бархатным тоном предложил Итачи. Его рука потянулась к влажным губам, но остановилась на полпути. — Там слишком мало места для двоих, — будто извиняясь произнес брат и снова отдалился.       Саске смотрел на него какое-то время, а после просто вошел внутрь маленькой комнатки, негромко хлопнув ставнями.       Итачи опустился на пол, присаживаясь прямо под фусума. Он положил руки на колени, исподлобья посмотрел на свои пальцы, то сжимая в кулак, то открывая ладонь. За спиной послышался шум воды. Итачи прислушался, пытаясь уловить каждый отзвук движений Саске. Почти видя, как его красивые руки скользят вдоль полностью обнаженного, искусно натренированного, умеренно рельефного тела, ведя от шеи к животу, вдоль гладкой спины и острых неровностей позвоночника, плотным движением к узкой талии, следом за косыми мышцами к паху, ниже, вдоль упругих бедер… Черт…       Учиха беспомощно свесил голову, смотря, как набухает выпуклость в его штанах. И хотя воздух был холодным, ветер на улице, проникавший в щели седзи только еще больше понижал температуру, жар разливался в его теле, точно раскаленное железо, сжигая за собой остатки былой стылости в его теле. Он сидел неподвижно, привыкший сдерживаться постоянно. Легко откинувшись головой на фусума, молодой Учиха смотрел прямо перед собой в темноту комнаты, разглядывая старый интерьер, потертые стены, черный провал окна, отверстия в потолке при входе, а в ушах протекал шум воды, тихие звуки трения, едва слышное дыхание другого человека.       Всплеск, и Саске поднялся, смывая с себя пену. Тихо стукнуло низкое деревянное сидение. Мокрые звонкие шаги, что приближались к нему.       Итачи отодвинулся от фусума, и те сразу же открылись, отъехав в сторону кратким движением руки. Старший Учиха посмотрел вверх. Над ним возвышался младший брат. Вода стекала с его мокрых волос, скатывалась вдоль обнаженного тела, падая на лицо Итачи холодными большими каплями. В тенях, которые на лицо отото отбрасывал неяркий свет, Саске казался потусторонним созданием, пришедшим поглотить его душу. Губы тлели матовым насыщенным вишневым цветом в темноте, а глаза сверкали, подобно заблудшим огням над гладью черного ночного озера.       — Входи, — голос младшего брата был слегка охрипшим, будто он волновался.       Итачи повернул голову, следя за тем, как Саске развернулся к нему спиной и направился к ванне. Его вид сзади был слишком эротическим, чтобы его можно было проигнорировать. Когда Саске устроился в небольшой ванне, его скучающий взгляд снова повернулся к нему. Итачи поднялся и закрыл фусума за собой. Не расшаркиваясь, старший Учиха стянул кофту, обнажая рельефный пресс. Он положил её к одежде Саске. Следом стянул штаны вместе с бельем, не пытаясь ничего спрятать или прикрыть. Их взгляды столкнулись. Черная радужка сливалась со зрачками, а серьезное лицо брата открыто говорило о том, как внимательно он рассматривает его тело. Итачи разместился на том же низком стуле, став мыться. Он стянул резинку, позволяя своим длинным волосам упасть вдоль спины и в первую очередь занялся ими.       — Мне помочь… тебе? — послышался тихий хриплый голос за спиной.       — Спасибо, я справлюсь, — в тон ему мягко отозвался Итачи, искоса бросив взгляд на брата, взгляд которого он ощущал, даже не глядя на него.       Саске ничего на это не ответил, но чувство того, как за ним следят не исчезло. Покончив с мытьем, облившись с головы до ног водой, которой был наполнен деревянный таз, Итачи потянулся за полотенцем, но брат снова подал голос.       — Тут хватит места для двоих.       Итачи развернулся, позволяя увидеть его скептический взгляд. Ванна была в самом деле очень небольшой. Едва ли туда бы поместились двое взрослых мужчин.       — Каким образом? — он подошел к краю, глядя на Саске сверху-вниз. Вода была прозрачной и даже в полумраке хорошо улавливались очертания его тела.       Саске сменил свое расслабленное положение и сел в сэйдза, подобно послушному, примерному человеку. Его лицо оказалось напротив живота Итачи. Он посмотрел вверх, заглядывая аники в усталые, но лихорадочно горящие, глаза. Вода стекала по бледной коже, точно божественная роса вдоль статуи из белоснежного нефрита. Хотелось собрать губами.       — Например, вот так.       Старший Учиха смерил его нечитаемым взглядом. Влекущие к себе губы отото находились в каких-то сантиметрах десяти от его члена. Это было почти невыносимо. И Саске смотрел на него таким взглядом, будто просил разрешения сделать это…       — Хорошо, — Итачи отодвинулся и залез в ванну. Саске встал, чтобы брат имел возможность устроиться поудобнее.       Стоя так открыто в ванной прямо перед Итачи, Саске коснулся его влажных волос, убирая те пряди, что упали наперед, и открывая бледное лицо брата, заставляя посмотреть на него.       — Почему ты не… — Хочешь? Язык не повернется сказать, видя стояк, что возвышался над поверхностью воды. Позволяешь? Но он волен делать, что хочет. Аники ничего не запрещал ему. — Сдерживаешься, — констатировал раздосадовано. Снова. — Я не буду заставлять.       Вода снова пришла в движение. Саске опустился на бедра Итачи, выставив руки по обе стороны от его головы, упираясь в край ванны. Их лица были очень близко, а возбужденные органы скользнули друг о друга. Отото прикусил губу, сдерживая звук короткого удовольствия от этого мимолетного движения.       — Я в самом деле поражаюсь твоей выдержке, — он заглянул ему в глаза, выдыхая горячий воздух в самые губы. — …Только немного воспользуюсь твоим телом, — Саске слегка приподнялся, снова потираясь членом об орган аники и его плоский напряженный живот. В воде они скользили очень легко. И приятно.       — Воспользуешься? — хриплый низкий шепот от которого кожа младшего Учихи покрылась мурашками. Руки легли на стройные бедра Саске, вздергивая того вверх. — А если я не позволю? — Ладони скользнули выше, обхватывая ягодицы, плотно сжимая их, он обездвижил Саске, вжав его плоть в свою плоскую грудь.       Возбужденный орган уперся в подбородок, когда Итачи наклонил голову и провел языком вдоль его косых мышц, укусив в конце движения за бок. Истекающий смазкой член дернулся под его челюстью.       — Ты издеваешься? — Саске обхватил руками его голову, поднимая лицо вверх.       — Возможно, немного? — ухмыльнулся Итачи, и сердце отото провалилось в пропасть его похоти.       — Позволь мне?.. — выговорил, жадно втягивая влажный воздух.       — Что? — поцелуй, как печать, обжег его кожу.       — …Кончить.       — Так ты просишь меня? — вкрадчивый голос.       — Прошу, Итачи…