Нить из иголок

      — Ты такой ненасытный, — черные глаза впились в лицо Саске, — я кормлю тебя и кормлю, а тебе все мало. — Ладони с силой смяли ягодицы Саске, ощущая, как те с упругих и мягких становятся напряженными в его руках. В ответ на это действие член отото под челюстью судорожно дернулся. — Я уверен, что ты сможешь кончить, даже без моего в этом участия, — сказал Итачи и легкая улыбка показалась на его тонких губах.       Саске чувствовал себя так, будто готов был взорваться в любую секунду. Низ живота сводило спазмами, когда он чувствовал, как дрожит горло Итачи возле его члена, когда он говорит, как эта вибрация распространяется на возбужденную плоть, как отдается покалывающим наслаждением в кончиках его пальцев.       Как же сильно он хочет его заполучить. Это просто сводит с ума.       — Итачи, я хочу… ха-а, с тобой, — он выдохнул, пытаясь сесть ему обратно на бедра, но из-за сильной хватки рук на его заднице, только проехался членом между грудных мышц брата. Саске посмотрел на это. Даже плоская грудь Итачи возбуждала его. Он потерся еще раз, чувствуя, как снова и снова сильные руки сминают его сзади.       — Смотри же, ты отлично справляешься и без этого, — томно проговорил Итачи и провел языком от низа его живота к пупку. Прикусил тонкую бледную кожу, оставляя след от зубов. Член Саске отозвался на его действия, став сочиться смазкой только больше.       — Мх… Итачи, — Саске слабо и плавно потирался о его грудь, прикрыв глаза от удовольствия. Напряженный орган плотно вжимался в его мышцы, и нежная кожа на головке каждый раз немного оттягивались, заставляя Саске едва не кончать от этого. — Прикоснись ко мне, Итачи, — темные глаза распахнулись, умоляюще смотря на лицо аники. — Сделай хоть что-нибудь…       Старший Учиха ощутил, как его нутро довольно завибрировало от сладкой мольбы отото. Темный зверь глубоко внутри довольно бил своим чешуйчатым хвостом, желая только усилить потребность Саске в нем. Заполонить все его мысли, сделать тело брата зависимым только от его ласк.       — Я позволю тебе кончить, если ты будешь послушным, — сжалился наконец над ним Итачи.       — Ч-что мне сделать? — черные глаза с влажной поволокой смотрели неотрывно в его, такие же угольно-темные.       В этот момент руки Итачи сжали его таз с обеих сторон, отодвигая член брата от своей груди.       — Только лишь следовать за моими указаниями, — ответил аники, смотря на его обнаженное тело взглядом изголодавшегося зверя. Оно тонуло в полумраке, но от этого выглядело только еще более желанным. Хотелось исследовать каждый сун тонкой кожи.       — Как? — Саске едва заметно нахмурился, когда стимуляция спереди исчезла, но вместо этого возник интерес.       — Скажи мне, чего именно ты желаешь от своего аники? — его тон был тягучим, низким бархатным, словно трясина или паутина, в которую Саске погружался все глубже с каждым новым судорожным вздохом.       Ладони Итачи снова по кругу обвели ягодицы, сжали их, разводя в стороны. Саске довольно четко осознал то, что хотел услышать от него брат. Он и сам без остановки думал об этом. Он хотел его себе. Хотел его в себе…       — Вставь, — хрипло и жадно прозвучал его голос. Итачи в ответ снова слабо улыбнулся. Будто ему доставляло особое наслаждение это издевательство над ним. Но Саске вовсе не был против этого, пока им обоим так приятно.       — Куда? Сюда? — пальцы правой руки надавили на губы Саске, и те покорно разомкнулись вбирая их внутрь. — Какую из твоих дырочек мне стоит заткнуть? Эту, — пальцы пришли в движение, надавливая на его язык, начиная толкаться в горячий рот… Саске заглатывал их, следуя движению. Сердце грохотало в ушах, а волосы неприятно липли к лицу, мешая. — Или эту? — пальцы другой руки мягким движением обвели вокруг его второй дырочки, нежно потирая и расслабляя податливые мышцы. — Или, может эту? — Итачи наклонил голову и коснулся губами его члена, при этом смотря прямо на сладострастное лицо Саске. Отстранился на мгновение. — Или же мне стоит заткнуть их все разом?       Саске даже не понял, что произошло раньше: пальцы одной руки сжали и оттянули его язык, толкаясь прямиком в горло следом, другими — аники проник внутрь его прохода, разводя их в стороны и надавливая на горячие и мягкие стенки, и наконец его чертовски приятный рот захватил в свой плен истекающий смазкой член. Саске кончил сразу, как ощутил все это. Изливаясь семенем прямиком во влажный, сосущий его, рот Итачи. Пальцы внутри его двух отверстий, верхнего и нижнего, продолжали давить, продлевая это сокрушающее удовольствие. Особенно внутри, возникло что-то такое умопомрачительно-приятное, что его ноги подкосились в один момент, и Саске наклонился вперед, опираясь на торс Итачи. Даже выйдя из его рта, он продолжал кончать на грудь аники, чувствуя, как пальцы внутри до невозможности стимулируют его, все продолжая давить, тереть на одном и том же месте.       Сладкие стоны, отбиваясь от стен, возвращались обратно в его уши, но Саске они казались чужими и незнакомыми. Он просто не мог стонать так похотливо, как настоящая развратная ойран. Неужели он в самом деле может быть таким: стонать так томно, кончать так сильно, стоило Итачи только прикоснуться к нему? Разве это не слишком?..       Выходить уже было нечему, но Саске продолжал дрожать всем телом. Он двинул тазом назад, пытаясь уйти от сладкой пытки пальцев Итачи. Слюна стекала вдоль его челюсти и горла, а пошлые хлюпающие звуки раздавались сзади от каждого малейшего движения. Лицо покраснело, и он задыхался, не только от пальцев, что продолжали все еще мучать его язык, но и от удушающего возбуждения, что не только не спало, а будто стало еще сильнее. Саске отодвинулся, но его нижняя дырочка только сильнее насадилась на пальцы Итачи. Спина изогнулась от новой волны удовольствия.       — Ты такой жадный… — будто издалека послышался охрипший голос брата. Он добавил еще один палец, и Саске принял его в себя также хорошо. Задрожал всем телом от острого удовольствия, когда Итачи надавил с новой силой на его стенки внутри. Зубы аники сомкнулись на плоской груди, оставляя след своих зубов. Он обвел языком возбужденный сосок, а после прикусил, заставив Саске подавиться очередным стоном. Руки отото вцепились в его влажные волосы, прижимая голову к себе только сильнее. Пока пальцы двигались и сверху, и снизу, Саске продолжал сдавленно стонать для него, двигать своим тазом и головой, заглатывая пальцы с обеих сторон. В какой-то момент этого сумасшествия терпение Итачи лопнуло.       Он вынул свои пальцы и встал, подтягивая отото вверх, следом за собой. Развернув спиной, Итачи заставил его опереться руками на стену, а сам сжал руками стройные бедра и с силой толкнулся между ними, производя громкий шлепок, чувствуя, как его до предела возбужденный член с легкостью проталкивается между влажной плотью и скользит вдоль такого же напряженного, как и его, органа парня. Саске что-то неразборчиво промычал, свесив голову, изгибаясь в пояснице и двигаясь навстречу. Внутри него стало внезапно так пусто.       — Войди… войди в меня… — разобрал Итачи между его постаныванием слова.       И Итачи вошел, вновь проник внутрь пальцами, отодвигаясь немного и продолжая толкаться почти одной только головкой между напряженных бедер, что теперь Саске уже сжимал самостоятельно. Ему было хорошо и приятно. Казалось, будто он и правда входил внутрь, когда член проскальзывал между бедер одновременно с тем, как пальцы толкались внутрь Саске. Отото стонал и сползал руками вниз, не в силах держаться. Его задница коротко дрожала, но оставалась приподнятой вверху, чтобы Итачи было удобно двигаться. Саске оперся на стенки ванной, став подмахивать ему навстречу, делая их толчки более размашистыми, проходясь по члену Итачи к самому основанию, он подставил одну свою руку под орган Итачи, когда тот показывался с другой стороны, потирал головку, сжимал в конце, стискивая бедрами ствол сильнее. Он дрочил им обоим спереди, когда Итачи приподнимал его вверх, заставляя опереться на свое тело. Итачи коротко двигал тазом, заставляя член проскальзывать точно вдоль мошонки Саске и нижней стороны его члена. Рука Саске сжималась плотнее, когда зажатые между их телами пальцы Итачи вновь толкались внутри него. Это до невозможности неудобно, но если Саске будет приятно, Итачи согласен на все, даже извернуться наизнанку.       Они кончили почти одновременно. Сперма Итачи испачкала покрасневшие бедра Саске, и Учиха почувствовал глубокое удовлетворение от вида этой картины. Его член продолжал стоять колом.       Старший брат отпустил младшего, и тот на дрожащих ногах сполз без сил в воду, после повернулся лицом к Итачи.       — Дай мне еще, — в ушах звенело, а в горле пересохло, но Саске было абсолютно все равно. Итачи смотрел на него сверху-вниз таким жадным желающим взглядом, что ему снова хотелось доставить удовольствие своему аники.       — Как пожелаешь, — сдавленно выговорил Итачи. Он подошел ближе, провел пальцами вдоль его челюсти. — Открой свою дырочку для меня, — проговорил на грани слышимости, надавливая едва ощутимо пальцами на его подбородок.       Саске широко открыл рот, выдвигая язык вперед, точно приглашая его внутрь. Итачи дразнил, оттягивая кончик языка сильнее своими пальцами, а после позволяя ощутить его вкус на нем. Саске сразу же последовал за плавным движением, заглатывая член Итачи до половины, чувствуя, как головка уперлась в его горло, не проникая дальше. Подвигал так несколько раз головой, чувствуя, как Итачи мягко ведет его, поддерживая челюсть своей рукой, нежно поглаживая его кожу пальцами с другой стороны. Старший Учиха изменил угол давления и уперся головкой в его небо, двигаясь медленно, растягивая удовольствие, продолжил неотрывно следить за лицом отото, буквально пожирая его одним только взглядом. Саске помогал себе руками, так как орган еще не полностью оказался в его рту, аккуратно поглаживая и стискивая член Итачи у основания. Младший Учиха скользил пальцами выше, стоило плоти хоть немного выйти изо рта. Как бы постыдно он сейчас не выглядел, Саске не закрывал глаза, а смотрел на Итачи. Он снова возбудился от его вида, такого властного и беззащитного одновременно, вида, в котором Итачи позволил ему снова доставить себе удовольствие. Он хотел сделать больше, пытался заглотить глубже, но поперхнулся, Итачи резко дернул его назад и вышел изо рта, осуждающе посмотрев на брата.       — Тебе не обязательно брать глубже, — его глубокий хриплый голос пробрал внутренности Саске, будто самый настоящий афродизиак.       — А если я хочу? — Саске облизнул свои припухшие натертые губы, насыщено-алые и влажные. Итачи завороженно пронаблюдал за этим коротким жестом. — Поможешь мне? — он доверчиво посмотрел на брата, и тот только коротко кивнул в ответ, не в силах выдавить больше ни слова. Его член дернулся, кажется, становясь только больше. Влажный и набухший, увитый венами у основания… Саске нежно провел вдоль одной из них прямиком к животу аники и уперся в его пресс ладонью, подхватывая большим пальцем член снизу, снова направляя тот к себе в рот. Он мягко поцеловал головку и обхватил орган губами, скользнул языком вдоль уздечки, дразня. Саске попытался снова взять глубоко, но Итачи придерживал его челюсть рукой, приостанавливая.       — Расслабься, Саске, закрой глаза и не думай ни о чем, просто следуй за моими пальцами, — мягко прошептал Итачи, и Саске послушно последовал его указаниям. Закрыл глаза, ощущая, как пальцы под его челюстью пришли в движение. Он максимально расслабился, стараясь дышать через нос. Пальцы повели ниже, расходясь вдоль его трахеи. Саске ощутил, как следом за этим внутрь его горла мягко проник член аники. Кончики пальцев надавили, и член уперся в верхнюю стенку его глотки, а припухшие губы сомкнулись у основания. Саске тяжело дышал, и слезы катились из уголков его глаз вдоль раскрасневшихся, горячих щек.       Тугое кольцо несколько раз сомкнулось на эрегированной плоти, и Итачи едва сдержался от того, чтобы не кончить Саске глубоко в глотку. Кусая свои губы до крови, он также медленно почти вышел изо рта и снова стал продвигаться внутрь, нежно трахая горло Саске, неосознанно сдавливая снизу то пальцами. Отото стал издавать максимально пошлые звуки своим таким восхитительным ртом, что член внутри судорожно дернулся несколько раз, откликаясь. Саске вцепился в его тазовые кости, царапая кожу до крови, а после, тяжело выдохнув через нос, начал быстрее двигать головой, будто в самом деле пытался удушить себя его членом. Итачи закрыл глаза, не в силах продержаться еще хотя бы на минуту дольше. Его руки несколько надавили на затылок Саске, когда он, повинуясь отото, глубоко и грубо толкнулся в его горло несколько раз, почти выходя и снова прорываясь сквозь тугое кольцо его глотки, кончая внутрь него, в его рот, на лицо Саске, пачкая всего его своим семенем. Сердце будто пыталось выскочить из груди, когда Итачи пораженно распахнул глаза и увидел, как Саске, закрывая свой рот пальцами, будто сдерживая кашель, проглотил его сперму несколькими небольшими глотками. Из его покрасневших глаз катились слезы, когда он облегченно выдохнул, облизывая свои опухшие губы, посмотрел на него вверх. Итачи, не находя слов, провел пальцами по его щеке, растирая там свою вязкую белесую сперму, а после положил их на губы Саске, отото вылизал их также.       — Вкусно, Саске? — спросил он, будто в помутнении, наблюдая за всем этим. Опустился в уже остывшую воду, чтобы рассмотреть ближе.       Саске лукаво улыбнулся, глядя пылким прямым взглядом в темные лихорадочные глаза.       — Попробуешь? — он поцеловал, и Итачи ответил, захватывая его язык своим, нажимая рукой на затылок Саске и углубляя поцелуй, будто пытаясь поглотить его. Никакого вкуса почти не чувствовалось внутри, только слабая горечь, что жгла кончик его языка.       Отстранившись, Итачи влажной ладонью обтер горячее лицо Саске, приводя его в порядок. Покинув ванну, он следом вытянул оттуда Саске, укутав его большим полотенцем. Сначала посушил его, потом обтерся сам. Взял кимоно, что приготовил ранее, и одел Саске, жадно смотря за тем, как красиво его отото выглядит даже в этой простой хлопковой ткани. Черный цвет сильно контрастировал с бледной кожей, он какое-то время смотрел на это красивое сочетание, и в нем с новой силой просыпались так долго скрываемые желания.       — Смотришь так, будто тебе мало, а говорил, что это я жадный, — тихо проговорил Саске, наклоняясь ближе к лицу брата, касаясь его лица тонкими пальцами.       Скулы Итачи напряглись, когда он судорожно сглотнул. Ему недостаточно, так недостаточно. Саске сейчас наверняка такой податливый сзади, что он мог бы сразу войти в него до самого основания, а после брать его столько времени, сколько ему будет угодно, пока Саске не потеряет сознание и даже после, оставаясь внутри него, двигаясь внутри него, чувствуя, как его член скользит вдоль плоского живота Саске…       — Нет, — выдохнул также тихо, будто останавливая себя в первую очередь. Он отвел глаза в сторону, пытаясь отвлечься от столь надоедливых образов в своей голове. Но вот, Саске раздвигает свои ноги перед ним, показывая розовую дырочку, вот насаживается, заглатывая его внутрь и двигается, сладко постанывая, сверху. Он закрыл лицо руками и с силой провел по нему. Член снова стоял, будто он только что не кончил так обильно и сильно.       — Почему, нет? — Саске подошел ближе, приглаживая его волосы и закладывая те за ухо. — Очень даже да, — его голос хрипел, когда отото разговаривал.       И лучше бы ему помолчать, потому что сейчас не то, что голос, даже дыхание Саске возбуждало Учиху так сильно, что он едва был способен оставить младшего брата в покое.       — Ты издеваешься надо мной? — задал Итачи риторический вопрос. Его руки так и продолжали придерживать Саске за талию. Пояс уже давно повязан, но пальцы жадно стискивали тело отото в своих руках.       Саске игриво наклонил голову в сторону.       — Кто тут еще над кем издевается? Разве не ты был тем, кто так и не вошел в меня? — ровно спросил он. — Я вот не могу понять, ты так измываешься надо мной, или все же над собой?       — Нет, ты правда нарываешься на неприятности, — выдохнул Итачи и подхватил Саске вверх, вскидывая к себе на плечо.       — Ха, и что ты мне сделаешь? Отшлепаешь? — Саске, не растерявшись, шлепнул ладонью несколько раз по ягодицам Итачи. Они были твердые, но приятно пружинили. Пока оба оказались возле футона, ладонь Саске горела, Итачи же все это время продолжал сохранять молчание.       Старший Учиха мягко уложил младшего на постель, и склонился над ним, рассматривая игривое выражение лица брата. Саске хотел что-то брякнуть, чтобы развеять неловкость, но Итачи заговорил раньше:       — Ты… такой красивый, — низкий баритон расползся по его коже.       Саске покраснел даже раньше, чем осознал смысл сказанного.       — Что ты?.. — выдавил смущенно младший Учиха.       — И милый безумно, — продолжил старший, не обращая на него внимания. Он нежно поцеловал его в щеку. — Соблазнительный, — коротко поцеловал в губы, чувствуя, как они столкнулись краешками языков. Итачи отстранился сразу. — Такой ненасытный, — улыбнулся слабо так, как умеет только он.       Саске вцепился в края его кимоно, притягивая снова ближе.       — Замолчи, — впился в чужие губы и обвил шею аники руками. Он чувствовал улыбку даже сквозь поцелуй. И Саске прикусил его нижнюю губу, немного оттягивая. Вот только Итачи все равно освободился.       — Ты смущаешься? Разве никто не говорил тебе этого? — лукаво спросил старший Учиха.       — Это разное, то, что они бормотали между собой, и то, как это говоришь ты… Прямо мне в лицо, — повернув голову в сторону, сказал Саске.       Итачи впился поцелуем в его открытую шею, провел по ней языком, видя, как быстро покраснела бледная кожа. Саске тяжело выдохнул и притерся к нему ближе, чувствуя, каким твердым остался Итачи.       — Ох, Итачи, — в голосе Саске слышалось снисхождение. — Трудно, наверное? — поднимая взгляд и смотря почти издевательски.       Итачи улыбнулся краешком глаза.       — Все в порядке, — он просунул свою руку под подол кимоно и провел по гладкой коже, целуя бледную и плоскую грудь Саске. А после остановился, поднимая взгляд на отото.       «Мы запачкаем постель, если продолжим, а условия и так трещат по швам в удобстве…» — понял Итачи, пытаясь себя остановить, но почему Саске, будто его собственный вид наркотика, разбирал его душу на части, заставляя тело неизбежно реагировать, желать, только бросив взгляд вскользь. Он остановился и сгреб Саске в охапку, туго укутывая одеялом.       — Вот теперь точно, — бормотал под нос.       — Это мое наказание? — поразился младший Учиха. — Да ты просто беспощаден, братец, — продолжил издеваться тот.       — С тобой по-другому нельзя, — Итачи поцеловал его за ухом и провел языком вдоль ушной раковины. Куда бы ни падал его взгляд — хотелось вылизать абсолютно каждую частицу.       Саске сдавленно стонал, когда Итачи посасывал его мочку уха и играл с ней, проходясь внутри ушной раковины, заставляя разряды тока расходиться вдоль тела. Кто бы мог подумать, что его уши могут быть такими чувствительными…       Тогда младший Учиха попытался высвободиться, чтобы дать волю своим рукам, но все безуспешно — Итачи держал его очень крепко.       — Хах, это правда похоже на пытку, — фыркнул он, сдавшись.       Итачи едва ли слышал его, водил языком вдоль шеи, целовал, оставляя засосы, специально дразнил его и себя тоже.       — Ах, Итачи, — Саске специально застонал громко, когда брат снова коснулся чувствительного места возле уха. Тот застыл на мгновение, чувствуя, как накапливается тяжесть внизу его живота. Неумолимо.       «Когда мы сделаем это правильно, я вылижу его от пяток до самой макушки», — пообещал себе Учиха.       Когда Итачи немного ослабил бдительность, Саске воспользовался возможностью и резко развернулся к нему лицом. Он коротко поцеловал его в губы и заглянул в глаза, желая встретиться взглядом.       — Столько времени тебя не было рядом, — после его слов Итачи будто окаменел в один миг. — Я и так не могу поверить в то, что ты сейчас прямо передо мной, позволь мне смотреть вдоволь, — тихо попросил Саске, смотря так открыто и доверительно, что Итачи не мог выдавить ни слова. Саске наклонился, касаясь своим лбом его. — Я правда хотел тебя убить тогда, но знаешь, какое облегчение я ощутил, что этого не произошло, — он замолчал, задержав дыхание. — Я хотел убить тебя, самого ненавистного и самого дорого человека в моей жизни, сейчас, когда я думаю об этом, мне становится действительно страшно… Даже больше, чем от желания отомстить, мои внутренности разрывало от боли… Предательства. Ты оставил меня, бросив такие глупые оправдания, ты манипулировал моим мнением, чтобы очистить других и осквернить себя, скажи мне, Итачи, стоило оно всего того? — Саске снова взглянул в предельно серьезное лицо брата. Твоей жизни? Моей? Родителей? Всего нашего рода? Это цена их мира и спокойствия? — он обхватил руками шею Итачи, сдавливая. — Признайся, — мрачный шепот пронзил ночную тишину, точно кровожадная стрела, — ты все еще считаешь это правильным? Заслуженной платой? Скажи мне, аники, ты поступил бы так снова?       — Саске… — через какое-то время выдавил Итачи, и младший Учиха разжал свои пальцы.       — Хм, я понял, — ровно и звеняще, точно натянутая тетива лука. Он отодвинулся, отворачиваясь от брата, но в тот же момент Итачи схватил его, пододвигая обратно к себе.       — Прошлого не изменить… Я ужасно сожалею и скорблю об этом, — низкий голос оседал на коже пеплом множества погибших душ. — Но твоя жизнь, — его губы расположились возле самого уха, и, казалось, шепот лился прямо ему в темное и вязкое нутро, — она не сравнима ни с чьими: сотни, или тысячи, кем бы они ни были, — едва уловимо, — все они не сравнятся с тем, что ты значишь для меня…       Его руки проникли под одеяло, и Итачи сильно прижал Саске к себе, обнимая сзади. Он коснулся носом затылка, медленно ведя им к волосам, вдыхая глубоко этот необъяснимо сладкий и влекущий аромат чужого тела.       Саске молча слушал его какое-то время, чувствуя, как Итачи соприкасается с ним всем телом. Иллюзия и реальность наложились друг на друга, только теперь тело аники было горячим, оно согревало его и распаляло… Саске закрыл глаза, просто наслаждаясь его присутствием и положил свою ладонь поверх его руки.       — Я верю тебе, Итачи, и ты значишь для меня не меньше.       — Спасибо, — бархатный шепот разлился по тонкой коже шеи, а за ним последовали поцелуи всюду, куда он мог дотянуться. Уши и затылок, плечи, позвоночник — все оказалось в отметинах. Руки блуждали и гладили. Итачи с закрытыми глазами старался запомнить на ощупь каждую его часть, выступ и выпуклость. В какой-то момент дыхание Саске снова потяжелело, но Итачи не прикасался к его эрогенным зонам, решив, сделать так, чтобы каждая часть тела отото оставалась предельно чувствительной.       — Чем больше ты прикасаешься ко мне, тем больше мне хочется, — тихо и томно отозвался Саске на его действия. Он снова развернулся к брату, несколько смущенно уставившись на спокойное выражение лица Итачи. Оно почти всегда было таким, и только глаза, горящие, как два тлеющих уголька, выдавали его истинные мысли. Жаркие и лихорадочные, от которых перехватывало дыхание. — Давай, кончим еще парочку раз перед тем, как ложиться спать, — мягко предложил Саске в самые губы старшего брата.       — Как скажешь, Саске, — ответил Итачи, и они слились в страстном поцелуе, сплетаясь телами в глубоких объятиях. Руки старшего Учихи снова пришли в движение, притягивая Саске ближе, соприкасаясь с ним самыми чувствительными местами. Их языки скользили друг о друга, пока парни обменивались тяжелым дыханием. Но теперь спешка была ни к чему, и удовольствие разливалось медленно, заполняло каждую клетку тела до краев, нарастало, подобно лавине, сжимая органы и ткани. Трения и касания, мольбы и слова любви переливались друг в друга, дополняли и переполняли до краев, когда-то пустынные, иссушенные земли, пока наслаждение от нахождения рядом, от возможности прикасаться к другому человеку, от того, что одиночество больше не отравляло душу, не успокоило их.       Глубокое чувство привязанности, значимее и ужаснее, чем то, о чем можно было говорить вслух, объединило двоих Учих и сшило их души в одну, пока весь мир готовился к войне, а все люди становились врагами.