Нить из иголок

      Напряжение в воздухе затвердело и медленно пошло трещинами.       — Мы убьем его, аники? — Саске наклонился к самому уху Итачи, обдавая то своим горячим дыханием.       Итачи Учиха искоса взглянул на своего отото. Красивое лицо Саске с жестоким выражением того, кто готов отнять чужую жизнь поразительно сильно взбудоражило внутренности старшего брата. И все темные мысли отошли на второй план, а узел в его сердце разошелся почти безболезненно. Мог ли Итачи когда-либо представить, что поддержка младшего брата станет для него получше самого искусного исцеления.       — Думаешь, он заслуживает умереть легко? После всего, что сделал и планировал сделать? — пронзительные черные глаза уставились на своего отото. Почти доброжелательное лицо брата, что скрывал свои намерения, выглядело, как самый вкусный плод на древе прощения всех и вся.       Саске в который раз поразился самообладанию Итачи.       — Как скажет брат, — слабо улыбнулся он. А в следующий момент меч молнии разрезал противника, что пытался исподтишка приблизиться к ним. — Я последую за собой даже в ад, — улыбка Саске стала ярче и необузданней.       Он широко развернулся, атакуя, казалось бы, со слепой зоны Обито. Открывая свое тело, провоцируя противника, чтобы в последующий миг Итачи попытался пронзить человека в маске своим танто, спрятанным под плащом. Обито быстро увеличил расстояние, отступая, он осознал, что близкий бой против двоих братьев Учиха — не самая разумная идея. Проверка закончилась почти ожидаемым исходом.       Стеклянная стена напряжения рухнула, вонзаясь острыми осколками в противников.       Обито только хотел раскрыть рот, чтобы отвлечь противников, как в него посыпался град кунаев. Учиха с легкостью позволил им пройти сквозь тело. Оба брата внимательно пронаблюдали за этим своими шаринганами.       Они сократили расстояние снова, атакуя Обито с двух сторон, не давая тому даже возможности восстановить дыхание. Обмен быстрыми ударами привел к тому, что человек в маске использовал технику средней дистанции, чтобы отбросить Учих от себя. Он понял, что если в дело пойдут клановые техники, ему мало не покажется. То, что они резко сокращали расстояние и нападали без остановки привело к тому, что Обито, даже со своим шаринганом, не успевал уклониться от всего и часть ударов попадали на тело. Это было редко и не смертельно, в принципе он неплохо держался, но время от времени приходилось разрывать круг боя катонном или другими техниками обширного действия, чтобы взять передышку.       Двое Учих стояли напротив, когда Обито смотрел исподлобья. Его маска покрылась трещинами и осыпалась от удара ногой Итачи. Волосы растрепались, а со лба тоненькой кривой дорожкой стекала кровь. Он сильно сжал кулаки. Ему не хотелось использовать свою Армию белых Зецу, но иначе вряд ли он уйдет отсюда целым.       В момент, когда шиноби складывал печати, в него полетел один кунай, и Обито позволил с легкостью пройти тому сквозь его тело. Новая атака сюрикенами от Итачи не достигла цели, но острая боль пронзила руку, и он остановился, не понимая что происходит. В плече, куда проник кунай, образовалось отверстие, но оно было совсем не от куная. Катана Саске пронзила его. Молодой мужчина поднял глаза на Учих. На губах Саске красовалась уверенная самодовольная улыбка, тогда как Итачи смотрел на него с легкой насмешкой в глазах. Он не знал, кем были эти люди. Они вели себя и действовали совсем не так, как Обито того ожидал.       Клон растворился в воздухе, когда до него донесся голос.       — Неплохое у тебя здесь местечко, — это был Саске, что говорил из его измерения Камуи, — чтобы спрятаться, как трус. — А я то думал, куда деваются все вещи, что поглощает Какаши, а они, вон, где.       Внутренности Обито превратились в лед. Они знали из самого начала… И все атаки холодным оружием были только для того, чтобы просто усыпить его бдительность.       Обито попытался полностью вернуться в свое измерение, но рука Итачи схватила его раньше, до того, как он переместился.       — Как думаешь, что станет с твоим телом, если часть будет здесь, у меня, а часть там, у Саске? — прищурившись спросил Учиха. — Думаешь, сможешь собраться после?       — Аха-ха-ха, — Обито разразился громким хохотом. Все его тело сотрясалось, и кровь из раны в плече начала идти обильней от побочных повреждений тканей. — Я уже состою из двух частей, если ты не заметил, — самоиронично заявил мужчина низким голосом, глядя в лицо Итачи. Его взгляд был угрожающим и раздраженным одновременно.       — Не боишься, что и их я могу превратить в пепел? — многообещающе произнес Итачи в ответ, имея ввиду не что иное, как пламя Аматерасу.       Человек, что потерял свою маску попытался атаковать противника перед ним, несмотря на ранение, что получил. Удар был заблокирован, но Обито это не остановило, он продолжал сыпать угрозами:       — А ты не боишься, что твой братец навсегда останется в моем измерении, если убьешь меня? — хищно улыбнулся Обито Учиха, окончательно отбросив свой наигранный беззаботный облик. Он нанес серию ударов, вырвавшись из захвата Итачи и уйдя от лезвия катаны. — Или я все еще могу вырваться и разобраться с ним там.       Он почти исчез, но Итачи не позволил ему уйти далеко, используя леску, привязанную к кунаям. Старший брат Учиха оттянул Тоби обратно к себе, снова атакуя его. Они обменялись серией быстрых ударов, что не определили победителя, но Обито больше не мог использовать свою лучшую технику, чтобы переместить тело, ведь то будет разорвано другим, он также не мог действовать слишком безрассудно, ведь «его» глаза отняли. Приблизившись достаточно, пока они боролись между собой в ближнем бое, Итачи наклонился и тихо заговорил.       Обито замер всего на мгновение, пораженный, когда их глаза встретились. Это оказалось финальным штрихом их боя. Мимолетная иллюзия была быстро развеяна Итачи. Обито застыл с мрачным выражением лица.       — Верни Саске.       Тоби молча переместился и вернулся обратно в убежище. Саске стоял рядом с ним в целости и сохранности.       — Если все, ради чего ты боролся — это, зачем тогда тянуть остальных за собой? — спросил Итачи.       Саске не понял, о чем говорит брат, но ему не особо было и нужно, если Итачи самостоятельно сумел заставить Обито остановиться. Еще бы его руки не чесались от желания немного продырявить человека, что поспособствовал разрушению жизни Итачи, вообще было бы неплохо. Пусть тогда он и оказывал неоценимую «помощь», последствия почему-то постигли только Итачи.       — Это не все… Не тебе говорить об этом? — он покосился на Саске, намекая на несоответствие.       «Если тебе был нужен мир, где есть Рин Нохара, почему было просто не попросить?.. Я бы создал, и тебе не было бы нужды создавать другой мир для всех», — звучало в голове Обито, пусть он и пытался отделаться от этого, слова повторялись раз за разом. Риторический вопрос. Вуаль чужих убеждений, что покрыла его мозг толстым слоем яда. Собственные разрушенные идеалы, жизнь полная страданий и потерь… Он всего лишь хотел существовать в том же мире, в котором «жила» она, хотел, чтобы она гордилась им, но что в итоге? Сможет ли он вернуть её таким образом? Будет ли Рин гордиться им таким? Его мертвая Рин…       Вся сокрытая информация вылезла наружу, и болезнь, что покрылась коркой противного гноя теперь сочилась и кровила, болезненно разьедая его внутренности. Кто был? Кто мог знать? Кто сказал ему?..       Глаза Обито сверкнули догадкой. Он быстро осмотрелся, пытаясь найти того, кто был сокрыт в тени, пока братья клана Учиха развлекали его. Кто еще это мог быть! Его заклятый друг! Разве не очевидно, что к этому приложил руку чертовый гений — Какаши Хатаке. Вот только Хатаке был вовсе не глупцом и тихо скрывался в тени. Трус и убийца, что уничтожил его жизнь! Но сколько бы не искал, Обито был не в состоянии обнаружить его. Его шаринган блуждал далеко за пределами убежища, но не мог выцепить до оскомины знакомую чакру. Налитые кровью глаза метнулись в сторону Учих. Расслабленные выражения напротив мгновенно вскипятили его кровь до испарения. Сердце отбойным молотком стучало в ушах. Смотря на этих необычайно близких братьев, Обито стал понимать, что упустил свое преимущество еще задолго до того, как их глаза встретились. В тот момент, когда их действия перестали следовать его плану.       «А не было ли иллюзией вообще все здесь происходящее?» — закралось подозрительное сомнение. Тоби невольно перевел взгляд за спину противника, и его глаза снова удивленно расширились. Она стояла там, живая, и улыбалась также мило, ярко, точно, как он помнил. Колючий ком застрял в горле. Руки и ноги напряглись. Сердце рвано стучало до боли в груди. Его лицо, искаженное шрамами, неумолимо покрылось маской страданий.       — Дьявол во плоти, — прошептал едва слышно Обито, переведя свой кровавый взгляд на Итачи.       Он мог бы попытаться вырваться из иллюзии с помощью своего шарингана, но хотел ли этого на самом деле, когда мечта стояла прямо перед ним?..       Скулы молодого мужчины напряглись, а все внутренности натянулись, будто железные тяжи, сковывая мышцы и кости в теле.       Не это. Не только в ней дело. Все было только оправданием. Он также использовал её, как и другие. Отвратительный. Не достойный её…       Обито вырвался из иллюзии, и его лицо исказилось злостью. Мечта развеялась, не оставив и следа. Очевидно, что Итачи не прикладывал особых усилий, чтобы удержать его там. Его было не победить так просто, когда он уже определил свою цель.       — Саске, может ли быть, что ты забыл, кто убил свою семью? — насмешливо сказал Обито, глядя на младшего Учиху. Он сделает им также больно, как и они ему! Лица обоих парней напряглись в одно мгновение. — Знаешь вообще, кто это был? — прямо издевался Тоби. Они молчали, но Обито не намерен был останавливаться. — Глядя на тебя сейчас, мне кажется, что и тебя Итачи погрузил в иллюзию, ты так не думаешь?       Кривая улыбка появилась и исчезла. Точно ядовитый паук с множеством ног и глаз, он мог видеть их насквозь и ранить в самое сердце! Еще ничего не предрешено!       На мгновение лицо младшего Учихи исказилось раздражением, но в следующий миг Саске вернул себе прежнее самодовольство.       — Ты не знаешь, — хмыкнул, констатируя факт.       Лицо Обито едва заметно вытянулось. Чего он не знает?..       — Разве нам нужно будет каждый раз это повторять? Мне кажется, во второй раз уже не будет так весело, — обратился Саске к Итачи, полностью игнорируя человека, опасного противника, перед ними.       — Думаешь? — Итачи ответил ему тем же. Еще никогда прежде старший брат не чувствовал себя таким довольным тем, что его реальность изменилась, благодаря одной неудачной иллюзии. Тот случай, когда ожидал меч в спину, а получил — хань драгоценностей. — Почему бы тебе не примкнуть к Обито, Саске? Уверен он будет не против объединиться с тобой, чтобы уничтожить меня, — почти мягко говорил Итачи, будто правда упрашивая отото. — Тебе не страшно постоянно быть в иллюзии такого… человека, как я? Убийцы наших родителей, — ирония в голосе Итачи звучала не только для противника, он издевался над собой не меньше. Старший Учиха раскрыл, казалось, все свои карты, приготовившись к поражению.       Обито внимательно наблюдал за этим спектаклем, не забывая в это время подтягивать к себе армию «белых шиноби».       — Не заставляй меня показывать свои чувства к тебе перед всяким мусором, — нахмурился Саске, недовольный тем, что Итачи снова говорит о себе так. Он наклонился ближе. — Он не заслуживает того, чтобы слышать и видеть это, — говорил отото, намекая на то, чтобы Итачи не раскрывался перед ним.       — Не волнуйся, он в любом случае забудет, — Итачи был спокоен. — Нет ничего более обманчивого, чем «настоящая» реальность.       Алые глаза сверкнули в один миг ярким пламенем, и двое перед ним разлетелись воронами. Мир перевернулся, и притворщик Тоби оказался в настоящем море крови. Умирающая Рин лежала на его руках.       — Что ты, что Какаши — ваши слабости слишком очевидные, чтобы их можно было не использовать, — прозвучал голос в темноте и исчез, оставляя Обито сам на сам со своим страданием, любовью и кошмаром.       Когда Хатаке вошел в просторное помещение, он застал Обито Учиху, живого, стоящего неподвижно на месте в большом простором помещении подземелья. Армия непонятных белых шиноби заполнила коридор. Они были, точно марионетки, что ждали команды хозяина и не двигались с места. Их с Обито разделяло не больше десяти метров.       — Стоило оставлять его так просто? — спросил Саске, нахмурившись недовольно.       — Не волнуйся, об этом позаботятся. Нам лучше не сталкиваться с ними.       — Следующая цель?       — Ты уверен? — посмотрел на брата Итачи, надеясь на отрицательный ответ.       — Я не могу отпустить его.       — Это уничтожит твое будущее.       Саске резко остановился на месте. Аники последовал его примеру и также притормозил.       — Итачи, этот человек был одним из тех, кто уничтожил твою жизнь, — прищурился отото раздраженно. — Это будет тихое убийство, никто не узнает, — твердо сказал Саске, и Итачи понял, что в этот раз решение уже было принято заранее, оставалось только и ему согласиться на это. Ради Саске Итачи был готов оставить там свою жизнь, пока отото хотел этого, ради него он бы оставался в живых со всеми переломанными костями, если Саске нуждался в нем… Его любимый и близкий человек.       Решив не откладывать то, что можно сделать сейчас, на потом, сразу после захвата Обито, Учихи двинулись в сторону Конохи. Деревня была ослаблена, большинство шиноби находились на миссиях. Стояла черная безлунная ночь, и никто не смог бы им помешать, настолько решительным и точным был их план. Братья выманили старейшину с помощью облика Шисуи за пределы Конохи, при этом заставив Данзо оставить свою охрану внутри деревни. Итачи скопировал все до мельчайших подробностей, сделав облик умершего друга очень близким к реальности. Приняв обличие безыменного шиноби, что когда-то встречался ему в одном из убежищ Орочимару и умер там же от экспериментов санина, Саске тихо пронзил сердце Шимуры около десятка раз. У него не было и шанса против двоих Учих, что даже перед смертью не позволили Шимуре увидеть облик его настоящих убийц. Глаза на руке старейшины спасти не удалось, но ярость, что возникла в сердце Саске была разрешена с помощью жизни одного отвратительного человека, и он ощутил облегчение от этого. Братья быстро покинули место преступления не оставив после себя и следа. Тело Данзо они расчленили, обожгли и скинули в реку. Место происходящего похоронили под землей. Так было бы трудно опознать его по запаху, а если, кто и найдет останки в этой глухой реке, то уже не сможет восстановить личность человека, которым тот был.       Саске не думал, что это было жестоким. Для него не может существовать жестокости большей, чем приказ уничтожить целый род из-за страха перед его силой. Оказалось, боялся Шимура не зря, но он сам спровоцировал противника, подписав себе смертный приговор. Уже одно то, что старейшина смог прожить столько лет после того, как приложил руку к подобному, было слишком хорошим исходом для него. Он не заслуживал этого, и Саске было искренне жаль, что он в те годы был слишком мал и несмышлен, чтобы осознать весь коварный клан этих напыщенных стариков. Саске ощущал крайнее отвращения к их низким действиям. Жаль, Третий был уже мертв и его нельзя было убить во второй раз.       По странному стечению обстоятельств двое других старейшин также распрощались с жизнью. Старуха испила «целебный» отвар у лавочника, где она всегда покупала чай со сладостями, а другой старик навернулся у озера и упал так неудачно, что раскроил себе череп.       Коноха скорбела, за короткое время утратив цвет своего старшего поколения. Джоунины понимали, что это все произошло не просто так, но было ли у них на это время, когда Акацуки вновь дали о себе знать, к тому же концы преступления тонули в воде, и никаких следов причастных найти не удалось. Тело Шимуры так и вообще найдено не было.       Братья Учиха шли по лесу бок о бок. Саске ощущал непривычную легкость на сердце. Несмотря на все произошедшее, он не чувствовал за собой ни грамма вины, наоборот был рад, что смог наконец избавить Итачи от его бремени прошлого. Он только хотел что-то сказать, как увидел, что фигура брата опасно накренилась, и тот едва не встретился бы с землей, если бы Саске вовремя не поймал его.       — Итачи! Итачи, что с тобой? — взволновано спросил младший брат, видя, как его аники теряет сознание.       Итачи вцепился в рукав его одежды, удерживая себя на грани обморока. Вторую руку он придавил к груди, будто пытаясь удержать там что-то.       Итачи казалось, что его сердце окунули в кипяток, и он не мог стерпеть боли, что расходилась в груди, будто большой ожог. Чувствуя, как кровь подступает к горлу, он повернулся на бок, кашляя и позволяя ей выйти наружу. Он больше не мог терпеть, все же его силы действительно оказались уже на исходе.       Саске ошарашенным взглядом смотрел, как Итачи не кашляет, а буквально истекает кровью. Его внутренности похолодели в один миг, а былая радость растворилась без следа. Он был так беспечен, так глуп, как он мог забыть об этом?! За всеми их делами младший Учиха, видя, что Итачи в порядке, совсем позабыл о своей главной проблеме. Он знал, что все же иллюзия Итачи хранила в себе частицы правды, знал о том, что с братом не все в порядке, но предпочел игнорировать это до сих пор, позабыть… Надеясь на что? Что Итачи сможет выдержать еще немного? Что все не настолько плохо, как он себе думал? Что раз Итачи мог использовать техники, то и его здоровье было в порядке? Глупец! Беспросветный, недальновидный, никчемный, не заслуживающий его младший брат…       Саске подхватил старшего брата на руки и что есть скорости направился к ближайшему укрытию. Ничего лучше заброшенного убежища Орочимару не оказалось достаточно близко к ним. Старый предусмотрительный змей же был достаточно хитер для того, чтобы построить свою нору прямо под носом у Конохи и при этом остаться незамеченным. Уложив Итачи на кровати, Саске прислушался к его дыханию. То было тяжелым, но ровным. Он принес воду и смочил его губы, а после вытер подсохшую кровь на них. В груди было тяжело. Итачи выглядел бледным, а его кожа была слегка влажной. Сердце билось равномерно, но медленно. Саске больше не мог тянуть. Только одна идея пришла ему в голову, один только его знакомый обладал достаточной силой, чтобы помочь излечить Итачи, чем бы ни оказалась его болезнь. Он достал небольшой лист бумаги и начертил там пару слов. Призвал своего сокола и отправил к получателю.       Когда Джуго открыл послание, что было доставлено весьма знакомой ему птицей с убийственным взглядом, его лицо выглядело несколько озадаченным. Хозуки наклонился сверху, буквально ложась на его спину.       — Что там? Что там? — поинтересовался он нетерпеливо. Карин в это время сидела в стороне и делала вид, будто ей все еще обидно. В последний раз, когда они «встречались» ей хорошенько сыпанули соли в раны, чтобы теперь она вела себя более осмотрительно и лишний раз не интересовалась тем, к чему не имела отношения.       Сиреневые глаза Хозуки также удивленно расширились от прочитанного.       — Ты пойдешь? — заинтересовано спросил парень, заглядывая в каменное лицо рыжего товарища.       Карин покосилась в сторону мужчин, едва сдерживая себя от того, чтобы не сорваться с места и самой не посмотреть.       Джуго молчал какое-то время, а после кивнул. Он смотал послание и уничтожил его.       «Найди тело и иди в пятое убежище. Быстро», — звучала не просьба, а приказ от Саске, слова которого только что рассыпались в пыль.       — Ехе-хей, наконец-то мы прекратим просиживать свои задницы в этой дыре. Что там он говорил — тело? — весело размышлял вслух Суйгетсу. — Неужто наш невинный мальчик изменился и наконец вырос?       Карин бросила на парня многозначительный убийственный взгляд.       — Идем, — коротко отозвался Джуго и поднялся с земли. Птицы вспорхнули с его плеч, еще мгновение назад используя человека вместо веток дерева.       — Ты останешься здесь? — улыбаясь клыкастой улыбкой и согнувшись пополам, едва сдерживая свой смех, спросил Хозуки.       — Не дождешься! — вскрикнула девушка, также срываясь на ноги и направляясь следом за двумя парнями.       Найти человека было нетрудно, этот мир полнился различными людьми и среди них даже можно было отыскать тех, кто был без ума от Орочимару. Чем и воспользовалась троица, разослав некое послание в своей старой сети. Один из знакомых Карин направил к ним такого человека. Когда они встретились, перед ними предстал ничем непримечательный парнишка, но его болезненно покрасневшие глаза говорили не о совсем здоровом темпераменте. Он все время спрашивал об Орочимару, то одно, то второе, чем заставил троицу тысячу раз пожалеть о том, что именно этот индивид отозвался на их призыв, но чем только черт не шутит.       И хотя они шли без отдыха, а ситуация, из-за которой Саске снова позвал их, явно требовала скорого решения, судя по краткому и емкому «быстро», но это все равно заняло у них почти три дня. Когда они вошли в пятое убежище, Саске встретил их прямо у входа. Его глаза выглядели воспалёнными, а внизу залегли глубокие тени усталости и недосыпа. Он окинул их раздраженным взглядом, что задержался на незнакомом человеке в их компании. Тот невольно вжал голову в плечи.       Глаза Учихи едва заметно прищурились, а после снова стали безразличными.       — Джуго, — коротко позвал он и направился внутрь по длинному коридору-лабиринту. Парень последовал за ним. Хозуки с Карин проглотили свои языки и не смели выдавить и звука. Это уже был далеко не тот Саске, которого они знали — совершенно другой человек.             Суйгетсу заметил, что рядом остался еще кое-кто.       — Чего стоишь? — прошипел белобрысый. — Иди за ним, — кивнул он в сторону Джуго.       Тот молча кивнул и вскоре также скрылся в темноте коридора.       — Не могу поверить, — пробормотала себе под нос Карин. Её неумолимо трясло. Не то, чтобы она испугалась, это чувство было более значимое, сильнее пронимало, до покалывания во всех органах, будто гнетущее предчувствие грядущей катастрофы. Аура Саске изменилась до неузнаваемости, и его чакра… Она стала угольно черной, и никогда еще в своей жизни девушка не видела ничего подобного.       — Думаю, нам тоже следует войти, — сказал Хозуки, а после посмотрел на дрожащую девушку. Его глаза удивленно раскрылись, ведь он еще никогда прежде не видел сенсора в таком состоянии, с какими бы противниками они не сталкивались в прошлом. Он снова посмотрел в темноту коридора. — Интересно, что же все-таки произошло?..       Парень легким шагом двинулся внутрь, не поддаваясь общему гнетущему настроению. Карин молча поволоклась за ним, стараясь не вспоминать то, что видела только что.       — Ты должен держать язык за зубами, и никому не распространяться о том, что здесь произойдет, — холодно говорил Саске, пока они шли лабиринтом. — Я извлеку печать Орочимару из твоего тела, и тебе лучше не сопротивляться этому, — искоса посмотрел он на парня немного позади себя. Джуго молча кивнул вместо ответа. Парень и обычно был не слишком разговорчив, но в этом случае его не покидало ощущение, что лишнее слово может стоить ему жизни.       Саске немного понял из разрозненных воспоминаний брата, которые ему удалось увидеть. Теперь Итачи с легкостью открывал для него свой разум, но оставался все еще слишком слаб, чтобы лично направлять его, потому ему пришлось действовать осторожно и за минимальное количество времени извлечь максимум информации, чтобы не навредить брату.       Когда Орочимару проснулся, первым, что он увидел — было лицо Саске.       Раньше Орочимару думал, что ему сойдет с рук все, что бы он ни делал, пока удавалось уверенно двигаться к своей цели, но видя этого демона в обличии человека в который раз перед глазами, мужчине неожиданно стало плохо. Мало было убить его раз, так он воскресил его, чтобы что? Убить во второй? Удивленное и огорченное лицо санина говорило само за себя.       — Мы договоримся, — с нажимом заговорил Учиха, не давая мужчине и шанса, чтобы прийти в себя.       Орочимару сдержался от тяжелого вздоха. Кто бы мог подумать, что его карма примет такое лицо?       — Что ты хочешь? — просипел не своим голосом санин.       — Вылечи моего брата и я позволю тебе жить, — емко сообщил Саске.       Орочимару едва удержался от того, чтобы не закатить глаза, мол, когда это уже закончится, но голова на плечах ему пока еще не слишком мешала, и что? Подождите…       — Итачи? — звериные глаза санина снова уставились на бледное лицо Учихи. — Он не мертв?       Саске нахмурился, услышав эти слова. Орочимару же почувствовал, как внезапно стала давить на него чужая убийственная аура. Он пока что совсем ничего не понимал, но глаза Итачи, это немыслимой силы наследие клана Учиха, престали перед ним так ясно, будто все произошло только вчера.       — Я вернул тебя к жизни не для того, чтобы ты задавал вопросы, — сказал, как отрезал Саске. Он отодвинулся, позволяя Орочимару полностью подняться с пола. Тело парня свалилось наземь, как только Саске поместил в него чакру и другие «остатки» Орочимару, что содержались в печати.       Части головоломки в мыслях Орочимару быстро стали складываться в цельную картину. Даже получив столь мало информации, он готов был воспользоваться этим.       — Хорошо, я согласен, — без промедления выпалил санин.       Глаза Учихи опасно прищурились. Парень видел неприкрытое воодушевление на лице своего бывшего названного учителя, и ему стало противно от этого. Если бы не вынужденные обстоятельства, он бы никогда не согласился на это, но идти на поклон в Коноху — да лучше уж он покончит со всем прямо здесь и сейчас!       — Если я замечу хотя бы одну неправильную мысль, знай, что я не оставлю это просто так, и даже если мне придется поставить свою жизнь на кон, я обязательно уничтожу тебя снова, — ровно, но с уверенным нажимом произнес Саске. — Но если ты сделаешь все, как нужно, тогда я дам тебе то, что сделает твою никчемную жизнь проще, — бросил словно невзначай Учиха, точно кость ручному псу, и направился к двери. Орочимару поднялся следом, параллельно осматривая свое новообретенное молодое тело. Очевидно Саске не пожалел усилий, чтобы вернуть его к жизни. Должен ли он быть благодарен, после того, как тот же её и отнял?       Возле дверей стоял Джуго. Его глаза невольно удивленно расширились, когда он увидел, кто вышел следом за Саске, но бывший подопытный молчал, не произнеся и слова. Он последовал за санином, молча конвоируя его. Теперь их роли сменились.       Благодаря своей жизненной силе и выносливости Джуго быстро пришел в себя после извлечения проклятой печати. Он чувствовал удовлетворение от того, что удалось избавиться от яда в своем теле и был благодарен Саске за предоставленную возможность, даже если это значило — потерять часть проклятых сил. За годы борьбы со своей силой, он уже научился сдерживать её и контролировать, потому печать Орочимару была не более чем раздражающим бельмом на глазу. Также то, что ему удалось наблюдать вблизи за контролем чакры, что проявляли другие, в том числе сам Саске и Карин, что все еще оставалась весьма искусным сенсором, помогло ему лучше понимать, как направлять и использовать естественную чакру, или наоборот, прекратить её поглощение. Теперь, после обретения некой гармонии с собой, эксперимент Орочимару виделся не больше, чем грубым механизмом, что смял его чашу равновесия.       Саске вместе с Орочимару вошли в другую комнату, такую же, как и все остальные в убежище, Джуго же остался у двери. Хотя здесь не было никого, кроме них, он прекрасно осознавал свою роль. Также Джуго почувствовал то, что внутри этой комнаты был еще один человек. Его чакра и дыхание казались очень слабыми, как будто он находился на грани жизни и смерти. Джуго однажды встречался с этой чакрой, и, пожалуй, запомнил это на всю свою жизнь. Никаких дел ему не хотелось иметь с этим человеком и что-либо знать о нем, даже если тот находился в столь ослабленном состоянии.       Он не мог поверить в то, что прежде Саске по своей воле разыскивал его и даже желал убить. Он бы ни за что не пошел на это, если бы хотел жить. А что теперь? Саске явно строил другие планы на его счет и даже смог привести в столь плачевное состояние, более того, вернул к жизни Орочимару, чтобы тот помог ему. Было очевидным, что сердце Саске Учихи было чернее самого грязного котла, но он все еще оставался частью его группы, пусть та и выглядела сейчас немного странно. Если преданность и благодарность можно измерить, то сейчас пришло время это сделать. Когда Орочимару отнял у них все, чем они дорожили, и прикрываясь благими намерениями, просто манипулировал, именно Саске стал тем, кто вернул их компанию к жизни, создав видимую цель и проложив к ней дорогу.       Карин всеми силами сдерживалась от того, чтобы не содрать шкуру с этого бесячего парня напротив. Даже если все говорят, что трудно снять кожу с рыбы, не повредив мясо, кто мешал ей попробовать прямо сейчас?       — Скажи, Карин, что здесь происходит? Мне так интересно, — не затыкался Хозуки.       — Пойди и сам посмотри, если тебе интересно, — бросила она ядовито, сжимая руки на груди в кулаки.       — Я что похож на дурака?       — А что нет?       — Хах, в любом случае, пусть и большинство техник проходят сквозь, я все еще не хочу потерять свою жизнь. К тому же, я знаю, что тебе тоже интересно. Ну же, Карин, что тебе стоит? — заговорчески сказал Суйгетсу, наклонившись близко. — Взгляни одним глазком, это же совсем немного.       Карин с сомнением пожевала свою губу. Глупо было отрицать то, что ей правда было интересно. Она не использовала свои силы, когда они вошли, боясь быть обнаруженной Саске, но сейчас тот явно был занят чем-то другим и, возможно, не обратит внимания. Ну и что, если он изменился? То, что Саске позвал их — уже говорило о многом. Значит они, она, были все еще нужны ему — и только слепец будет это отрицать, а значит, она может взглянуть, чтобы быть в курсе дел, правда?       Думала Карин, подначиваемая Хозуки, но когда она активировала свои сенсорные способности, как только ей удалось охватить все убежище, куноичи резко прекратила свои действия. Схватившись за одежду в области груди, она тяжело дышала, а её кожа покрылась холодным потом.             — Что случилось? — даже Суйгетсу выглядел сбитым с толку. Он все больше поражался реакциям девушки, но теперь и сам ощутил странное покалывание в районе спины, будто множество игл вонзались туда.       Алые глаза сковали её тело и пронзили множеством лезвий, разрывая на части в один момент, но ей показалось, что прошли часы мучений, прежде, чем она вырвалась из их плена.       Карин подняла взгляд исподлобья и зло отбила руку Хозуки, что потянулась к ней. Чтобы еще раз она повелась на слова этого придурка. Больше никогда и ни за что она не будет делать этого. Новый Саске правда ужасает её…