Нить из иголок

      Итачи проснулся рано утром еще до того, как поднялось из-за горизонта солнце. За годы плохого зрения его чутье времени стало более острым, чем у кого-либо другого, как и все остальные органы чувств. Первым делом он отправился к Орочимару. Санин также уже проснулся и был одет, словно только и ждал его.       — Я слышал о том, что старики не любят по долгу спать, — равнодушно произнес Учиха.       — Зная, что ты придешь, Итачи, как бы у меня хватило наглости спать допоздна? И ты разве не видишь, — он протянул вперед свои молодые руки, — это тело все еще в расцвете сил.       — У тебя всегда был дурной вкус, — только и бросил Учиха.       — Ха-хах, в этот раз дурной вкус был у твоего брата, что подарил мне это тело, — самодовольно ухмылялся санин.       — Саске? — голос Итачи был несколько удивленным.       — А ты думал, как иначе я смог заполучить тело, если ты хорошенько позаботился о том, чтобы вытравить меня из Саске? — «И это при том, что младший братец и так вполне держал мою перерождающуюся сущность под контролем».       — Вот как, — только и сказал Учиха. Они шли по пустынному коридору к лаборатории, когда санин снова заговорил.       — Хотя Саске и умеет хорошо скрывать свои эмоции, но когда я увидел, как бережно он обращался со своим ненавистным братом, честно говоря, это ввело меня в ступор. Что же такого произошло между вами, что он настолько кардинально изменил свое мнение о тебе? Он узнал что-то от другого Учихи еще до того, как сразился с тобой? Я в это не верю.       Очевидно, что Орочимару также был неплохо осведомлен о состоянии дел в Акацуки и с их родичем Учихой в том числе. Все же для того, кто так интересуется додзюцу их клана, было бы странно не узнать об этом, как бы тщательно Обито не скрывал правду о себе. Орочимару, как тот, кто больше всех печется о сохранении своей жизни, обязательно узнал бы, если бы у Мадары был какой-то волшебный способ сохранить свою жизнь подольше.       — Это действительно был не Обито, я сам рассказал ему, — Итачи решил посвятить его в некоторые подробности, чтобы санину не пришло вдруг в голову, что он может посеять между ними зерно раздора.       — О-о, — Орочимару выглядел несколько удивленным этим фактом. — Я предполагал это, но никогда не думал, что ты пойдешь на этот шаг.       Итачи умолчал о том, что он и не намерен был, но не всегда все складывается так, как ты на это рассчитываешь, иногда случаются такие вещи, что Вселенная ясно дает понять, как глубоко ей наплевать на твои планы.       Перед дверью лаборатории стоял Саске, показательно расслаблено опершись спиной о стену и заложив руки на груди. Его глаза все еще были покрыты повязками. За спиной находилась катана, и казалось больше ни в чем он не нуждался. Это было очень обманчивое впечатление.       — Брат, — поздоровался он, учтиво кивнув головой.       — Саске, — ответил Итачи, будто невзначай коснувшись его волос на макушке.       Орочимару внимательным и несколько ошарашенным взглядом пронаблюдал за взаимодействием двух братьев. Они выглядели довольно близкими, будто в прошлом ничего не произошло, и все убийства Итачи исчезли, словно ничего не значащая пыль.       — Прошу, — санин открыл дверь, пропуская их внутрь.       Когда они подошли к столу с ярким светом сверху над ним, Орочимару сначала хотел осмотреть Итачи, но тот перенаправил его к брату.       — Сначала Саске, — низко сказал он, и санин не смел пререкаться. Он активировал медицинскую чакру на своей ладони, что засветилась зеленым, и провел вдоль глаз младшего Учихи.       — Его восстановление проходит хорошо, но несколько более медленно, чем я предполагал.       И хотя по логике вещей — это Итачи должен был являться тем, кто восстанавливается дольше, все вышло с точностью да наоборот.       — В чем дело? — спросил старший Учиха. — Есть какая-то проблема? Нужно ли нам остаться дольше для наблюдения?       — С этим нет проблем, — Орочимару снял повязку и сначала он осмотрел сверху веки, потом притушил свет и изучил оба глаза внимательней. — Ты видишь нас? — спросил санин.       Саске нахмурился, он взглянул сначала на лицо Орочимару, а потом перевел взгляд на брата. Образ был четким, но глаза болели при движении.       — Я вижу.       — Есть ли какой-либо дискомфорт?       — Боль.       Итачи насторожился из-за этих слов. Орочимару же поспешил все объяснить.       — Это нормальная реакция на пересадку глаз, просто, как я говорил, ему нужно немного больше времени для их полного приживления. Я сейчас уберу боль с помощью чакры, а после приготовлю некоторые лекарства, что он сможет принять для облегчения симптомов в будущем.       — С чем это может быть связано?       — Увы, я не очень хорошо разбираюсь в глазах Учиха, — с расстройством сообщил Орочимару, будто это была их вина, что у него нет необходимых образцов для этого. Фактически это было правдой. — Могу только предположить, что, возможно, это связано с длительным использованием тобою, Итачи, мангекьё. В глазах скопилось много мелких частиц твоей чакры и их невозможно оттуда изъять никаким способом, потому нужно время, пока организм Саске полностью поглотит их, тогда глаза окончательно приживутся и боль исчезнет.       — Сколько времени это займет? — мрачным тоном голоса задал вопрос старший Учиха.       — Трудно сказать, все зависит от него, от нескольких дней до недели или даже месяца в худшем случае. Частиц довольно много, но умеренные медитации и намеренное поглощение их может ускорить процесс, только главное не переусердствовать. Если боль станет слишком явной, стоит прекратить.       — Могу я как-то помочь ему с этим? — спросил снова Итачи.       — Я думаю, ему будет легче их обнаружить, если ты будешь рядом, это усилит частицы, но также может возрасти и боль.       — Я понял.       — Теперь твоя очередь, — сказал Орочимару, когда закончил накладывать повязку и расслабил мышцы вокруг глаз, чтобы облегчить боль младшему Учихе.       Итачи занял место Саске, и санин обследовал его по тому же протоколу.       — Частиц чакры Саске значительно меньше. Его мангекьё появился не так давно, я правильно понимаю?       — Это так.       — Возможно, моя теория и правильная, — пробубнил себе под нос юный исследователь тайн клана Учиха.       Орочимару пригасил свет и снова снял повязку. Глаза Итачи выглядели намного лучше, не было следов никакого воспалительного процесса. Санин про себя мог только предполагать, что это также может быть связано с тем, что множество стволовых клеток было введено в организм Итачи ранее, что значительно ускорило процесс приживления органа, кроме того, что в глазах почти не ощущалась чакра Саске. Обычно выздоровление после трансплантации глаз занимает от недели до трех, но прошло всего несколько дней с того времени, как Итачи пришел в себя, и результат был действительно поражающим.       — Открой глаза, — Учиха сделал, что было сказано. — Есть ли боль? — спросил Орочимару снова.       — Едва ли, — ответил Итачи. Скользнув мимо своего старого напарника, которого внешне узнать можно было только по змеиным глазам, его взгляд остановился на Саске и прикипел к нему. Будто почувствовав это, Саске слабо улыбнулся брату, словно мог прочитать все его мысли. Его выражение лица, как будто говорило что-то вроде: «Нравится то, что видишь, брат?», и ему очень нравилось. Саске ощутимо изменился, став еще прекрасней, повзрослел, линии лица заострились, и ровные черты выглядели весьма гармонично и привлекательно. Он очень сильно отличался от того мальчика, которого Итачи мог четко разглядеть в последний раз. На самом деле его поразила спокойная красота лица Саске, и Итачи хотел бы рассмотреть все его тело более внимательно, не упустив ни единой детали.       — Посмотри на свет, есть ли боль? — скомандовал Орочимару.       Итачи нехотя перевел взгляд на тусклую лампу.       — Все в порядке.       — А сейчас? — санин добавил яркости на максимум.       Итачи сразу же закрыл глаза.       — Это не очень приятно, — он снова открыл их, когда боль прошла, но больше не смотрел на яркий свет.       Орочимару снова пригасил большую лампу над столом.       — Тебе стоит беречь глаза, пока боль при взгляде на свет полностью не пройдет. Также лучше передвигаться ночью, чем днем, это уменьшит нагрузку на рецепторы. Я бы рекомендовал избегать использования шарингана до полного выздоровления, иначе для этого может понадобиться больше времени, — ясно заключил мужчина.       — Сколько это займет времени, если следовать всем рекомендациям? — сухо осведомился Итачи. Он был почти слеп годами, так что мог потерпеть еще немного, но четкие рамки всегда лучше способствовали его верности правилам.       — Думаю, с твоей скоростью выздоровления это не займет больше недели, — сказал санин. Итачи удивлено поднял взгляд на мужчину. — Я сам поражен скорости восстановления. Думаю все вышло так именно потому, что Саске принял решения сделать это сразу после твоей операции, иначе выздоровление заняло бы намного больше времени, ну и конечно мое мастерство также сыграло свою решающую роль, — самодовольно сообщил Орочимару. Он убрал использованные бинты и выбросил их в мусор. — Повязки больше не нужны, но первые дни стоит не сильно перенапрягать глаза.       — Я понял, спасибо.       Брови Орочимару пораженно приподнялась. Он совсем не ожидал какой-либо благодарности от Учих, учитывая, что они и так ему дали уже достаточно.       — Пожалуйста, я могу даже стать вашим семейным врачом, если вы согласитесь, — ухмыляясь произнес мужчина.       — Мы подумаем над этим, — Итачи не стал сразу отрицать, и Орочимару был очень доволен этим.       — Как мы и договаривались, — заговорил Саске, что стоял за его спиной, пока санин принялся за приготовления лекарства. — То, что облегчит твою жизнь.       — Интересно узнать, что же это? — не отвлекаясь от работы спросил мужчина.       — Ты наверняка не знаешь о том, что в твое отсутствие любимый ученик, Якуши Кабуто, перенял себе все твои наработки себе, — ровно сообщил Саске.       — Для того он и мой ученик, чтобы сделать это, — спокойно отозвался санин.       Саске подумал, что несмотря на свою «злую» натуру, этот мужчина слишком уж доверял своим неблагодарным ученикам.       — Я знаю о том, что он использовал твоих змей, чтобы изменить свое тело немного иначе, чем это сделал ты, — с едва скрываемым отвращением в голосе сказал Саске. — Также он ищет некоторые трупы и есть подозрения о том, что Якуши хочет встать на сторону Акацуки.       Рука Орочимару, что растирал травы в ступке пестиком, замерла на мгновение. А вот это уже было не очень приятно, когда Кабуто прекрасно знал, что Орочимару не слишком жаловал людей в черных с красными облаками плащах из-за некоторых личных причин. Ввязываться в их планы было очень глупо.       — Думаю, ты в курсе, что Кабуто имел некоторые взаимодействия ранее с Сасори Красного Песка, так вот с того времени у него осталось достаточно связей для того, чтобы он мог спокойно подготавливать свой план у тебя за спиной, — Саске выдержал паузу. — Было бы неплохо, если бы ты смог приструнить своего ученика, пока он не зашел слишком далеко, если еще не слишком поздно, чтобы не пришлось вмешиваться нам с Итачи.       — А что Обито, где он сейчас?       — Мы передали его Конохе, — сказал Итачи.       — Этим глупцам? — холодно усмехнулся санин. — Они ведь сделают только хуже.       — По крайней мере они смогут задержать его на некоторое время, это уже хорошо.       — Я смотрю кто-то неплохо все продумал, — он посмотрел в сторону Саске. — Время — это именно то, что нужно вам сейчас больше всего. Удивительно, что оно правда появилось.       — Ты знаешь о том, где находится тело Мадары? — спросил Итачи.       — У меня были некоторые предположения.       — Ты делился ними с Якуши?       — Возможно.       Итачи тяжело вздохнул.       — В таком случае нам нет нужды искать его больше.       Орочимару молчал, растирая травы до порошкообразного состояния. Вскоре он снова заговорил.       — Я так понимаю, что шансов избежать войны очень мало, потому вы хотите, чтобы я схватил Кабуто, пока он не присоединился к Акацуки.       — К Обито, — поправил его Итачи. — Было бы неплохо избежать воскрешения Мадары, ведь это сильно пошатнет баланс сил.       — А к какой стороне хотят примкнуть другие Учихи? — спросил санин, имея ввиду двоих перед ним.       — Война — это самое неприятное, что может случиться с этим миром, но и одновременно самое неизбежное. Вот только, если мне известно хотя бы что-то о планах Мадары и Обито с Акацуки, то я не думаю, что из этого может выйти хоть что-то приемлемое, — сказал Итачи.       — Будет ли это проблемой для людей с вашими глазами? — повернулся к ним Орочимару, понимая, что оба Учихи перешли на совсем новый этап владения додзюцу, хотя пока что вполне и не овладели этим, но подобное только вопрос времени.       — Я не против, что Коноха или другие деревни будут уничтожены, они заслуживают этого, но никто ведь не остановится на полученном, а это может быть неприятным, если кто-то из них захочет вмешаться в нашу жизнь, — тихо, но сурово сказал Саске. — Учихи кажется всегда пугали других, и я действительно не могу понять, в чем проблема всех этих людей… Но не стоит ли нам стать достаточно пугающей силой, чтобы они не смели даже приблизиться? — холодно усмехнулся он.       Орочимару тут же подумал о том, что один Учиха — это уже само по себе весьма неприятно для любого шиноби, а двое — он бы не хотел никогда стать тем глупцом, что решит столкнуться с этими братьями.       — Я сделаю все возможное, чтобы остановить Кабуто, раз уж ответственность за это лежит на мне, — ровно сказал санин.       — Троица пойдет с тобой, чтобы немного поддержать, — сказал Саске, довольный решенным вопросом.       — Отдаешь своих ручных песиков, что увел у меня же, как мило с твоей стороны, Саске, — совсем не мило, а скорее злобно усмехнулся Орочимару.       — Тебе лучше не воспринимать их так, а по пути помочь им стать сильнее, если ты хочешь, чтобы они действительно принесли какую-либо помощь, — холодно произнес Саске.       — И это конечно же не подразумевает под собой никаких экспериментов? — наигранно расстроенно уточнил старик.       — Ты можешь попытаться, раз уж так сильно хочешь, — безразлично сказал Учиха.       — Хм, я подумаю об этом. Вот, — он протянул пару баночек с порошком. — Щепотку каждый день, пока тебе не станет лучше. Этого хватит на месяц или около того.       — Я возьму это, — Итачи взял из раньше, чем Саске протянул свою руку. Молодой мужчина сразу же спрятал их в свой подсумок. Он активировал технику и призвал ворона. — Я оставлю это на случай, если ты захочешь связаться.       — Куда мне его?.. — Орочимару замолчал, увидев суровое выражение лица Итачи.       — Разве в твоем новом теле мало отверстий? Разберись с этим сам.       — Вороны и змеи не очень хорошо уживаются, — сказал в свое оправдания Орочимару.       — Ты уж постарайся как-то это уладить, — с натиском сказал Итачи своим низким голосом. — Я буду ждать от тебя новостей, когда ты разберешься с Якуши.       — Хорошо…       Они покинули лабораторию и Орочимару остался один. Кроме приготовленного лекарства, санин сложил им небольшую аптечку, куда поместил самое необходимое, вроде бинтов, обезболивающего, кровоостанавливающего средства, антибиотиков и заживляющей мази.       «И почему я постоянно связываюсь с ними. Это точно наказание какое-то, — подумал мужчина, абсолютно позабыв о том, что сначала сам с большим упорством постоянно преследовал двоих братьев. — Но, может, не так уже плохо будет помогать им?» — ему нужны были новые свитки и техники, а Учихи могло найти то или купить, до чего не допускали кого-то вроде него или его подчиненных, если таковы еще остались. Санин не сомневался, что парочка-тройка, а, может, и десяток найдется, когда он отошлет новость о том, что жив. Только это предстояло сделать уже после того, как он разберется с Кабуто, чтобы не спугнуть последнего.       — Тебе нужно зайти к своей команде? — уточнил Итачи, когда они с Саске покинули лабораторию Орочимару.       Бровь Саске вопросительно поднялась, говоря что-то вроде: «Где это моя команда?».       — Я уже побеседовал с ними, и хотя они не очень обрадовались перспективе компании такого человека, как Орочимару, которого по крайней мере двое из них ненавидели до мозга костей, но согласились содействовать.       — Что ж, тогда мы можем отправиться в путь, — ровно сообщил Итачи, его взгляд то и дело зацикливался на внешнем виде Саске. Он смотрел украдкой, пока они шли, и Итачи казалось, что он ест любимый малиновый данго по очень маленьким кусочкам, что сильно возбуждало его аппетит, но, возможно, это все же был обычный голод. — Пойдем к ближайшей деревне, чтобы перекусить и собрать кое-какую информацию, а ночью отправимся дальше.       — Куда ты хочешь пойти?       — Куда-нибудь, где нас будет трудно достать какое-то время. Я хочу заняться тренировками, чтобы оценить возможности новых глаз, — негромко сообщил Итачи. Он водрузил на голову Саске одну шляпу с широкими краями, а вторую — себе.       — Спасибо. У тебя есть на примете какое-то конкретное место? — спросил Саске, повернув голову в сторону брата. Хотя он и не видел его, но ему хотелось смотреть на ауру брата хотя бы изредка, чтобы еще раз убедиться в его присутствии и том, что все в порядке. Если бы возникли проблемы со здоровьем, аура бы изменилась, становясь менее стабильной. В том, что его зрение отсутствовало, были и свои небольшие плюсы, он стал обращать больше внимания на вещи, вроде этой, которым до сих пор не особо уделял внимание.       — Я все еще думаю над этим. У тебя есть какие-то идеи на этот счет?       — Мгм, — коротко промычал Саске, утвердительно кивнув. Итачи посмотрел на него с интересом. — Я скажу тебе перед тем, как мы должны будем отправиться, но это может оказаться немного дальше, чем ты думаешь, потому хорошо позаботься о том, чтобы решить все насущные дела, — добавил младший Учиха.       — Я тебя услышал. Не волнуйся об этом, я разберусь со всем необходимым.       Они достигли ближайшей деревни за два часа, поели и сняли небольшой номер на день, чтобы Итачи смог в спокойной обстановке связаться с всеми своими призывами. У него были отправлены вороны в разведку в различных местах, но он больше нацелился на то, чтобы узнать ситуацию в Аме и Конохе. По результатам — Обито все еще находился под контролем в Листе, а Пейн не сделал следующего хода. Возможно, он все еще ждал подтверждения о том, что Наруто действительно находится в деревне, или, скорее, задержки с поимкой других биджу мешали дальнейшему продвижению плана. Он потерял двоих Акацуки по разным причинам, также Обито, истинный руководитель теперешней Акацуки, оказался захвачен, все это содействовало тому, что план был временно приостановлен. Это было вопросом времени, когда Обито удастся выбраться из Конохи, но убивать его у Итачи не было никакого желания. По его личному мнению, он и так уже убил достаточно своих родственников, чтобы гореть в аду до скончания времен. Какая-то часть его все еще волновалась о судьбе Листа, но он также отдал им уже больше необходимого, потому и они были должны сделать хоть что-то полезное. И к тому же под воздействием слов Саске, он все больше стал задумываться о том, стоит ли спасать Лист в принципе и вмешиваться в его дела в дальнейшем. Что Лист сделал для него, его брата или Учих в целом? Едва ли их выживание можно было назвать достойной жизнью. Хоть Итачи все время и закрывал глаза на очевидные вещи, сколько еще это может продолжаться? Все-таки между верностью и жертвоприношением есть разница, и только когда Саске оказался рядом с ним, и он смог узнать мысли брата на этот счет, Итачи смог посмотреть на вещи с другой стороны. Он думал, что хотя бы у Саске будет достойная жизнь, но вышло так, что она была преисполнена страданиями, как и у всех Учих, он сам сыграл в этом огромную роль и теперь важность возвращения доверия брата к нему намного превышало его долг перед деревней, которая почему-то считает его и его брата просто вечным бесплатным оружием множественного использования. Вот только то, что ты защищаешь интересы деревни и государства, разве не должно означать того, что и это государство с деревней предоставляют какую-то защиту тебе или твоим родственникам? С Конохой и уж тем более Страной Огня у них почему-то таких взаимоотношений не выходило, так был ли смысл и дальше им помогать?       — Итачи, — подойдя, Саске коснулся его плеча, и старший Учиха открыл глаза.       — Ты что-то хотел? — ласково спросил он.       — Пойдем купим некоторые продукты на рынке, мне понадобятся твои глаза, — сказал Саске.       Итачи поднялся со своего места.       — Конечно. Или ты можешь написать, что нужно и я схожу сам, — предложил он.       — Нет, пойдем вместе, мне также нужно оценить их.       — Да, — коротко согласился Итачи, и они не торопясь покинули здание.       Хотя рынок был небольшим, там все еще было довольно шумно. Саске шел рядом с Итачи, но ему, непривыкшему к внезапной слепоте, все еще было достаточно трудно ориентироваться, когда вокруг находилось много людей.       — Ты в порядке? — тихо спросил Итачи. Он знал, каково это, когда впервые теряешь то, на что так сильно полагался ранее.       — Более или менее.       — Ты все еще можешь взять меня за руку, младший братец, — ласково предложил старший Учиха, и Саске невольно улыбнулся, услышав эти слова.       — Думаю, я все еще могу справиться.       — Такой самостоятельный, сердце твоего братика плачет от грусти, что ты больше не нуждаешься в нем, — тихо шептал Итачи на самое ухо. Это справляло вовсе не тот эффект, или же, как раз тот, на который рассчитывал Итачи, но точно не Саске, и он несильно толкнул его локтем в бок, чтобы отвадить.       — Ауч, за что, младший братец, почему ты злишься? — ухватился он за бок, но на лице Итачи красовалась только лукавая улыбка.       — Хватит играть со мной, или я начну отвечать, — пригрозил Саске.       — Мне стоит бояться? — с неподдельным интересом осведомился Итачи.       — Конечно, — самодовольно сообщил Саске.       Итачи едва не рассмеялся вслух, когда услышал его тон. Он был в полном восторге от такого гордого поведения своего отото.       — Ладно-ладно, я не буду рисковать, когда вокруг так много людей, хорошо? — спросил старший Учиха.       — Вполне разумное решение, аники, — подтвердил Саске.       — Так что необходимо? Думаю, здесь мы можем найти основные товары, — сообщил Итачи брату.       — Для начала немного риса, водорослей, возможно, тунец в консервах, — сказал Саске.       — Ты хочешь что-то готовить? — удивился Итачи.       — Это будет необходимо, — кивнул Саске.       — Вот как, — с интересом промычал Итачи, и повел их к необходимому лотку с продуктами.       Продавец конечно же уставился на них во все глаза. Двое высоких молодых мужчин в плащах и шляпах, что скрывали их личность, а также с оружием наперевес, это не могли быть простые жители, потому тот не задавал никаких ненужных вопросов и просто сделал то, что от него требовалось.       — Что еще? — спросил Итачи у Саске.       — Я думаю, ящериц и лягушек мне вряд ли удастся здесь найти, — размышлял тот вслух.       Брови Итачи удивленно приподнялись, когда он посмотрел на своего братца, что говорил все это с абсолютно непроницаемым лицом.       «На какую ужасную диету его посадил Орочимару! Ужас, и я только сейчас узнал об этом? Стыд и позор мне, как старшему брату», — пораженно размышлял Итачи.             — Тогда нужно еще купить около пяти куриц и двадцать яиц, — продолжал тихо говорить Саске.       Глаза Итачи снова расширились.       «Ками-сама, он еще и морил его голодом! Оно и не удивительно, на такой-то диете! Стоит ли мне вернуться и преподать этому старому извращенцу хорошенький урок, пока еще не слишком поздно?»       — Курица должна быть свежей, — уточнил также Саске.       — Ты уверен, что она не испортится, если взять так много? — решил все же уточнить Итачи.       — Конечно, что нет, — заверил его брат, и Итачи в который раз ужаснулся.       Когда продавец курятины услышал, сколько им нужно, его глаза стали больше серебряных монет.       «Что они собираются с этим делать? — пораженно думал он, поглядывая на довольно худых молодых людей. — Неужели их держали в тюрьме, потому они решили нагнать упущенное?» — размышлял втайне он.       Будто услышав его мысли, глаза Итачи злобно сверкнули из-под подола шляпы, и мужчина резко опустил свой взгляд в пол, еще раз убедившись в своей правоте. Его руки тряслись, как у заядлого алкоголика, и он едва не разбил все яйца, когда отдавал покупку, чтобы случайно не соприкоснуться с преступниками, но Итачи вовремя поймал все и одарил его обманчиво-добродушным «спасибо», от которого все волоски на теле продавца встали дыбом, и он трижды облился холодным потом, а потом еще несчастный мужчина просчитался со сдачей и когда Итачи сказал ему об этом, он извинился едва ли не тысячу раз, низко поклонившись и мысленно обещая себе, что с завтрашнего дня его лавка будет закрыта и наконец этот торговый ад, где он день ото дня рискует своей жизнью, закончится!       Саске легонько нюхал все, чтобы убедиться в свежести товаров и утвердительно кивал брату, когда все было хорошо. К удивлению Итачи, когда они закончили с покупками, то едва могли нести все это в руках, даже несмотря на их физическую силу, оно просто нигде не помещалось, еще немного и попросту понадобилась тележка или запечатывающий свиток. Старший Учиха пылал праведным гневом, костеря Орочимару на чем свет стоял, от чего тот чихал весь день. Итачи же пообещал себе, что в дальнейшем будет внимательно смотреть за рационом Саске и сам кормить его как минимум трижды в день. Они также не отправились к гостинице, по указаниям Саске Итачи направил их к пустынному месту внутри леса, что прилегал к селению. Они шли около сорока минут, пока достигли его.       — Здесь? — удивился Итачи, когда они остановились посреди леса. Была почти темная ночь, и двое Учих стояли там с продуктами, будто выбрались на ночной пикник очень огромных размеров. Старший брат продолжал жалеть младшего в своем сердце, но все еще сгорал от интереса. — Что ты намерен дальше со всем этим делать? — все же не удержался и спросил Итачи.       — Сейчас увидишь, — сказал почти радостно Саске, прекрасно зная о том, как Итачи сгорает из-за множества вопросов к происходящему.       Саске укусил палец и сложил череду печатей. На пустынной поляне сначала появился белый дым, а после там с грохотом выросла огромная темная змея. Итачи удивленно пронаблюдал за этим, наконец начиная догадываться о причине странного поведения младшего брата.       — Саске-сама, могу я вам чем-то помочь? — огромная змея склонилась вниз к младшему Учихе. — О, ваши глаза, все в порядке? — спросил он сразу же, как увидел повязку.       — Аода, рад тебя видеть. Я в порядке, не волнуйся об этом, — спокойно сказал Саске, и змей понимающе кивнул. — И да, есть одно дело, но для начала, познакомься, — указал он в сторону, — это мой старший брат — Итачи, он самый близкий мне человек, и он также принес тебе несколько гостинцев.       Змей наклонил голову в сторону, внимательно рассматривая Итачи, а после на его морде показалось выражение, что напоминало скромную улыбку.       — Итачи-сама, рад с вами познакомиться, — он протянул раздвоенный язык вперед и попробовал воздух на вкус, запоминая запах Итачи.       — Мне также приятно, Аода, — отозвался Итачи, улыбаясь змее в ответ.       — Аода, мне нужно, чтобы ты переместил нас к Пещере Рьючи, это возможно? — спросил Саске, обратившись к своему личному призыву.       — Конечно, Саске-сама, без проблем, могу я узнать о планах господина? — уточнил он.       — Я решил изучить сендзюцу, — ровно сообщил Саске. Итачи с удивлением посмотрел в его сторону.       — Рад это слышать, — ответил змей. — Я сейчас же вернусь и призову вас, — сказал он, а после добавил: — Если Саске-сама хочет взять с собой Итачи-сама, то вам нужно соприкасаться.       — Конечно, — кивнул Саске.       Змей снова исчез в клубах дыма.       — Что ты задумал? — спросил Итачи.       — Я думаю, ты уже догадался, — улыбнулся ему Саске. — Возьми меня за руку, брат, и не забудь сумки, — сказал он. Итачи сделал, как ему велено и переплел их пальцы, в другой руке он держал пакеты с едой, что оказалась гостинцем для любимой змеи Саске. После того, как узнал, Итачи решил не наказывать Орочимару слишком сильно, но все равно наказать немного для профилактики козней в будущем.       Вскоре обратный призыв был активирован, и они исчезли с леса вместе с их ношей, переместившись прямиком к жилищу змей.